Нефритовое сердце

Тишина. Довольно привычна уже за столько-то времени, проведённом здесь. Иногда её прерывает тихий, режущий слух звон цепей, шелохнувшихся под его движениями. Но каждое шевеление отдаёт острой болью, а в худое тело вновь вонзается очередное лезвие, заставляя чуть ли не кричать от боли. Но он привык. Сотня мечей и сабель — действительно жестокий способ пытки. Но сколько бы ещё клинков не вонзалось в него — он не обмолвится ни словом о своём учителе. Он обещал беречь тайну, он дал клятву никогда не предавать своего учителя. И не предаст. Глаза давно привыкли к кромешной тьме, но смысл в этом: просторная пещера всё равно не представляет из себя чего-то интересного. Бугристые стены, высокий потолок, с которого свисали редкие сталактиты, небольшое возвышение с цепями, тянущимися вверх, на которых и был подвешен человек. На землю капает капля крови. За ней ещё одна. И ещё. Звон от столкновения с ледяным полом пещеры разносится вокруг и в постоянной тишине это крайне режет слух. Под ногами уже давным давно камень покрылся засохшей коркой крови. Сколько он тут находится? Подвешенный за прикованные к рукам цепи, с кучей клинков в своём теле — пятидесяти четырёх так точно — терпящий боль из последних сил, чтобы не свихнуться. А к слову, а не сошёл ли он с ума уже? Раздаются тихие удары, словно кто-то со всей силы ударяется о каменную скалу. Нет… Это шаги. Линхунь поднимает голову и вновь стискивает зубы из-за очередного меча, всаженного в него. «Охрененно они придумали! Пленный даже пошевелиться не может — в него тут же вбивают очередную железную хрень» — в который раз про себя вопит он, прислушиваясь к шагам. Их двое? Или трое? А может, один? Голова уже давно не работает нормально, чтобы распознать хотя-бы что-то. В темноте сверкает голубой блеск, ослепляя его глаза. В следующую секунду раздаётся громкое лязганье меча и звон, его правую руку отпускает… Куанфэн удивлённо вытаращивает глаза. Ещё один звон — и уже вторая рука высвобождается. Он свободен! Но столько времени неподвижного заточения дало знать своё: ноги совершенно не слушались его, подкосившись в ту же секунду. Но прежде чем удариться о пол пещеры, он чувствует аккуратное, но уверенное прикосновение к своему плечу. Его кто-то удержал… — Кто… это… — голос охрип и звучал крайне жалко, словно он не говорил больше нескольких лет. Он и сам ел разобрал, что сказал. — Я же говорил, учитель придёт за своим учеником, — со стороны спасителя слышится смешок. Глаза Линхуня радостно загораются. Он знает этот голос! — Учи-тель! — сквозь силу, боль и подступающую к горлу кровь восклицает он. Хотя, восклицанием это назвать сложно. Шёпот — больше походит. — Тише, не усугубляй своё положение. Справа загорается яркий огонь, он морщится, плотно смыкая глаза. Им больно. Они столько времени не видели света! От сердца по телу разливается колющее ощущение облегчения и радости. — Сделай его потише, — говорит спаситель сопровождающему человеку, который только что и зажёг свет. Тот без единого слова делает пламя менее ярким, отходя на пару шагов. — Попытайся открыть глаза… — вновь обращается учитель к нему нежным уверенным голосом. Парень пытается приоткрыть глаза, но их неприятно жжёт. И всё же, спустя какое-то время Линхунь, хоть и сквозь слёзы, но открывает их, разглядывая своего учителя. — Так-то лучше, — мягкая, давно начинающая забываться улыбка расплывается на уголках спасителя, а взгляд мрачнеет, когда тот приглядывается к нему. Одно движение руки — и очередная острая боль пронзает тело, он еле сдерживается, чтобы не закричать, но перед глазами мигом темнеет. Ему не дают упасть всё те же руки. — Без этих железяк в твоей груди лучше, так ведь, Линхунь? Только теперь он понимает, что произошло. Учитель извлёк из него все лезвия одним махом руки. Удивительно, что после освобождения, ни один меч не пронзил его. Парень бессознательно кивает, в очередной раз поражаясь силами наставника. Сейчас ему хочется упасть и потерять сознание. И проваляться так недельку-две, пока раны не перестанут так сильно болеть, что смерть кажется лучшим выходом. Но он не мог сейчас свалиться на ледяной пол пещеры. Для начала — они трое находились в темнице. Огромной темнице, причём своего главного врага! Но ещё одним фактором была гордость Линхуня: она не позволяла ему сейчас провалиться в сон. Он не мог вот так вот рухнуть перед учителем, спустя целых… целых… Целых.? — Сколько… прошло времени… — через силу начал выдавливать он слова, но учитель протянул ему платок, чтобы вытереть кровь изо рта, перебив. — Больше года. Куанфэн молча кивнул, дрожащими руками принимая платок и протирая подбородок со ртом от крови. Но он тут же вспомнил, в каком состоянии сейчас скорее всего находится. Больше пятидесяти ран на груди, пропитанные кровью одежды, немеющее тело, грязный и неопрятный, измученный, чуть ли не падающий в обморок. Какой стыд! Да о какой гордости может идти речь в таком-то виде? Линхунь вдохнул воздуха полной грудью, тут же болезненно застонав и сморщившись от боли. Учитель вытащил из рукава какую-то ткань, расправил её и накинул на плечи ученика. — Давай вытащим тебя отсюда, а потом позаботимся о твоих ранах. Парень также безмолвно кивнул. Учитель помог ему кое-как подняться и сделать пару шагов, прежде чем вновь поддержать, когда ноги отказали. — Твоё состояние хуже, чем я ожидал, — покачал головой спаситель, повернув голову к спутнику. — Можешь понести его? «Кто этот человек? Может, слуга… Учитель никогда не имел слуг. Тогда, друг? Друзей я ведь тоже не видел…» — мысли завертелись в голове подобно вихрю, он чуть прямо здесь не потерял сознание. — Тише, тише, Линхунь. Ты очень слаб… Вышеупомянутый «слуга или друг» подошёл к ним, отпустив шар света в свободный полёт и подхватил его на спину. — Можешь пока вздремнуть. Учитель обо всём позаботится, — его бережно похлопали по макушке. Преодолев свою гордость, Куанфэн так и сделал — отрубился. А когда он вновь открыл глаза, свода пещеры и вовсе не было. Яркий свет слепил, потому теперь все казалось таким ярким. Белоснежный потолок было первым, что он увидел. А после, когда повернул голову набок, его взору предстало открытое окно. Прямо за ним лёгкий ветер нёс нежные, розовато-жёлтые лепестки цветов… Некоторые из них залетали в помещение. Тогда Линхунь посмотрел на себя — на простой ткани, из которой были сшиты нижние одежды, из-под которой торчали пропитанные кровью повязки, также лежали лепестки. Он повернул голову в другую сторону и понял, что находился в крайне знакомом помещении: белые занавески из газовой ткани, столик и три подушки для сиденья. На столике стоял чайник и три чашки чая, от которых шел пар. Прямо как когда-то давно… Это была бамбуковая хижина, в которой он прожил первые года своего обучения. Куанфэн привстал на локтях, сморщившись от боли в груди. — Очнулся, — кто-то фыркнул совсем рядом. Он повернул голову на звук. Рядом с изголовьем кровати стоял мужчина: высокий, широкоплечий, с желтоватой кожей и хмурым взглядом узких карих глаз. Его чёрные волосы были вплетены в стоячий хвост и закреплены зелёной коронкой, одежды были простыми, но не казались нищенскими, ведь имели зеленоватый цвет. — Ты… — прохрипел Линхунь, вновь чувствуя боль в груди. Она была не настолько острой, как в пещере, но все же присутствовала. — Память-то какая короткая… — презрительно хмыкнул мужчина, догадавшись о продолжении фразы. — Не надо на него так наезжать, Буцюбунао. Он был слаб, да и свет в пещере тусклый. Там сложно не то что запомнить, но и разглядеть лицо, — из-за стены появился учитель, сложив руки за спиной и с мягкой улыбкой посмотрел на раненого. — Учитель… — глаза ученика радостно полыхнули, а сам он неосознанно улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь? — учитель подошел к Линхуню и присел на край кровати, мягко кладя руку на макушку младшего. — Все еще больно? — Лучше, чем в темнице, — хмыкнул он. — Еще болит… — голос все еще звучало хрипло, грудь пронзала боль при любом слове. Учитель улыбнулся шире, встал с кровати и медленно подошел к столику, подняв две чашки чая. — Это хорошо, — учитель повернулся к нему и мужчине. — Будете чай? — Благодарю, господин Сюнвэй, — кивнул Буцюбунао, принимая пиалу чая для на него и отпивая. Этот человек казался парню каким-то странным, подозрительным. Линхунь сел поудобнее, оперевшись спиной о деревянное изголовье кровати, принимая пиалу двумя руками. — Этот благодарит учителя. Горячий напиток приятно разлился теплом по всему телу. Раны словно перестали болеть, а слабость постепенно прошла. — Духовные силы тебе не помешают для восстановления, — сказал Сюнвэй, усаживаясь на подушку около стола со своим чаем. Значит, это был не обычный чай. Уголки губ Куанфэна слабо поднялись. — Учитель… — произнес уже более привычным голосом Линхунь, отпрянув от пиалы. — М? Что такое? — Что произошло в мире, пока этого ученика не было? Где Вы все это время были? — отбросив стеснения, задавал вопросы он. Любопытство заставило преодолеть всю неловкость. — Хочешь спросить, почему я не пришел за тобой раньше? — Сюнвэй сдул чаинку, не поднимая глаз. — Нет, учитель. Этот ученик в принципе не ждал Вас. Он думал, что Вы даже и не вспомните о нём, скроетесь и наберёте сил, чтобы обрушиться на своих обидчиков. Он и представить не мог, что учитель вместо мести пойдет спасать этого бездарного ученика, — покачал головой Куанфэн, вновь отпивая чай. Теперь слова не отдавали болью в груди, голос стал более звонким — почти как раньше. — Ты слишком принижаешь себя, Линхунь, — с улыбкой покачал головой учитель, посмотрев на него. — Ты мой единственный оставшийся и самый дорогой ученик. Как я мог тебя бросить? Я ринулся за тобой так скоро, как только мог. — Этот ученик благодарен учителю за проявленную заботу, — он почтительно кивнул головой. На это Сюнвэй ничего не ответил, лишь также улыбаясь уставился взглядом в чай, побалтывая пиалу в руке, словно задумавшись. Буцюбунао закончил с напитком, поставив сосуд на столик. — Тебя допрашивали? — произнес мужчина, повернувшись к Линхуню. — А иначе стали бы они оставлять мне язык в целости и сохранности? — он хохотнул. — Да зная их, они бы уже давно оторвали мне язык, выкололи глаза и придумали пытку пострашнее, чем Сотня мечей и сабель! — Линхунь посмотрел на мужчину. — Но из моих уст не вырвалось ничего, кроме «Ублюдки». — А ты решил не изменять привычке покрывать врагов оскорблениями, — подал тихий смех Сюнвэй. — Этот ученик не меняется, вы сами говорили, — лишь и сказал Он.

***

Прошло пару дней. Раны Линхуня стремительно заживали и он вновь принялся за учёбу. Он уже столько лет был учеником бессмертного мастера, но даже не обрел и малую часть его сил. И его это крайне печалило. Как так, его шисюн, все его ровестники, что он встречал — уже давно могли использовать духовные силы в бою! А он оставался простым смертным… Ветер нёс нежные лепести магнолии, шелестя в зарослях бамбука и кроне деревьев. Он сидел в позе лотоса, смежив веки. Медитация должна была помочь обрести силы и залечить раны. Но успехов за два дня он не обрел от слова совсем. И, вновь ничего не чувствуя, спрыгнул с камня, на котором сидел, и двинулся обратно в дом. Оказывается, после освобождения его тут же отнесли в хижину наставника. Она была сожжена несколько лет назад, но учитель восстановил её. Он зашел внутрь, усевшись на кровать, а после рухнул на спину с обнадеженным вздохом. — Что опечалило моего дорогого ученика? — Сюнвэй подошел к вздрогнувшему Линхуню. А Он и не заметил учителя! — Мх… Ваш ученик ничтожен, — подавленно произнес Он. — Не можешь достичь первого уровня заклинательства? — учитель присел на край кровати. Линхунь молча кивнул. — В этом нет ничего постыдного. У тебя обязательно получится, я верю. — Этот ученик верит словам учителя. Но этот ученик ни капельки не продвинулся в своих попытках. Ему кажется, что и вовсе не продвинется. — Ты слишком пессимистичен. Сколько тебе уже лет? Почти двадцать, а ведешь себя как подросток. Ребёнком был, ребёнком и остаешься… — А что плохого в том, чтобы быть ребенком? — Ничего. Мне наоборот нравится, — Сюнвэй хохотнул, погладив ученика по волосам. — Весь разлохматился… Сядь, приберу твои волосы. Линхунь посмотрел на учителя, покорно сел, повернувшись спиной. Сюнвэй одним легким движением снял путы, связывающие волосы, распуская их. Черные пряди распластались по кровати. У Линхуня были длинные космы, даже очень. Конец их доходил до Его колен. Многие не единожды дивились, как можно ходить с такой длиной, ещё и в прическе, где большая часть волос болталась и могла легко попасть в глаза, но Он не понимал таких высказываний. Ему было более чем удобно ходить со своими волосами, даже расспусти он их полностью. Учитель бережно провел пальцами по мягким прядям. — Даже после заточения на такое длительное время твои волосы всё также мягки и прекрасны, — поворачиваться было не обязательно, чтобы понять, что учитель улыбается. — Они точно не из шёлка? — Не такие уж они и прекрасные, как вы говорите… — слегка смущенно пробурчал ученик. — Кому как, — учитель поднялся, отошел за гребешком, а после вернулся на кровать, аккуратно раздвоив волосы на две половины. Взяв одну в руки, он также мягко и аккуратно провел гребнем. — Как твои раны? — словно невзначай бросил Сюнвэй. — Почти не болят, только если зацепить их. — Это хорошо… — учитель не отрывался от расчёсывания вороньего цвета волос. — Учитель. — М? — А кто такой… Буцюбунао? — Линхунь слегка повернул голову на учителя. — Не крутись, — тут же сказал Сюнвэй, поворачивая голову ученица в прежнее положение. — Слуга… — Для слуги слишком наглый, — пробурчал Он. — А ты будто не наглый, — фыркнул Буцюбунао, только что вошедший в помещение с двумя ведрами воды. — Сравни: ученик и слуга! — огрызнулся Линхунь. Его характер отличался, когда он общался с учителем и другими людьми. С учителем он вел себя более скромно, улыбался ярко, разговаривал более мягко. С другими же он вел себя дерзко, нередко грубил и вел себя вызывающе. Поистине странная личность. — С легкостью их можно сравнить, — таким же тоном ответил Буцюбунао, ставя ведра на пол и презрительно смотря на Линхуня. — Буцюбунао, ты ошибаешься. Между учеником и слугой есть огромная разница, — спокойно произнес Сюнвэй, но в голосе сквозил холод. — Хотя… Да. Слуга имеет золотое ядро и прислуживает, все силы бросая на это. А ученик является простым смертным, достигший место ученика только своей внешностью, — презрительно съязвил мужчина. Линхунь сжал руки до побеления костяшек, глаза полыхнули гневом. Буцюбунао попал в самое больное! Куанфэн вскочил с места, готовясь ринуться на обидчика с кулаками. И так и произошло, он сделал резкий шаг к мужчине, врезав со всей силы по челюсти того. Буцюбунао отшатнулся на пару шагов назад, с вызовом в глазах потирая челюсть. — Сильный удар. Для смертного. Но прежде чем Он успел замахнуться, мужчина со всей силы врезал тому в живот, схватил за шею и впечатал в стену, но та не сломалась. Черные волосы оплели руки Буцюбунао. Линхунь схватился за руки мужчины, лицо побагровело. В следующую секунду по рукам слуги пришелся сильный удар, шея Линхуня освободилась. Он рухнул на пол, откашливаясь. Раны зажгло, от удара в живот хотелось прямо сейчас выплеснуть наружу завтрак вместе с кровью. — Не распускай руки, Буцюбунао! — расслышал Он возглас учителя. Мужчина перед тем стоял на коленях, отбивая поклон в пол. Взгляд учителя холодно блестел, но когда Сюнвэй повернул голову на ученика, его взгляд потеплел. Он подошел к нему, присев на корточки. — Линхунь, у тебя открылись раны, — учитель помог встать ему, отведя обратно на кровать и усадив туда. После он развязал пояс и снял верхние одежды. На ткани, обвязывающей раны, просочилась кровь, пурпурными облаками расплываясь на белом. Учитель аккуратно размотал часть, принеся воду с полотенцем, вновь смывая кровь с раскрывшихся ран. А после вновь наложил кашицу из трав на раны, намотав новую ткань. — Так лучше… А волосы еще сильнее разлохматились, — учитель вновь взял гребешок, расчесав волосы Линхуня заново. А тот молча позволил, не поднимая глаз. За свою выходку было стыдно, но при этом он понимал, что сделал бы так снова, вернись он на пару мгновений назад. Буцюбунао стоял на улице, наказанный за провинность, смотря на землю возле своих ног. — Ну, что ты молчишь? — наклонился к лицу ученика Сюнвэй, когда завязал стоячий хвост ученику, оставив часть волос висеть за спиной. Обычное положение волос Куанфэна, которое тот любил. — Этот ученик не сдержал порыва. Он просит у учителя прощения… — тихо пробормотал Он, не поднимая головы. — Ты правильно поступил, отстаивая свою честь. Буцюбунао сам напросился, да и будучи слугой позволил себе слишком многое. Не вини себя. Линхунь молча кивнул. Прошла неделя, две. Его раны окончательно затянулись, с Буцюбунао перепалки случались всё чаще и чаще, попытки в учебе не привели его ровно ни к чему и Он просто махнул рукой на все это. Бездарный смертный, не в состоянии встать хотя-бы на первый уровень заклинательства! Линхунь часто ходил с учителем в город и если его спрашивали, кто он, он говорил, что Он — друг Сюнвэя. Ему было стыдно говорить, что он ученик бессмертного мастера. Стыдно позорить учителя, ведь единственный ученик того не может начать обучение, когда огромное количество еще в четырнадцать лет достигало первого уровня заклинательства. Сюнвэй всё это замечал и понимал, но не был в силах помочь ученику. Поэтому учеба Линхуня оказалось заброшена. Вместо этого Он учился рукопашному бою, фехтованию и прочему, благодаря чему он мог быть хотя бы немного полезным. Он убедился в своих смехотворных умениях ещё когда его схватили и заточили в темнице, подвергнув пытке. — Наши враги ошиваются поблизости, — однажды зашел учитель с суровым видом в дом. — Нам надо быстро ретироваться. — Куда? — без лишних вопросов, Линхунь встал, подходя к Сюнвэю. Он никогда бы не спросил «зачем?», ни сказал бы «ну вот опять!». Он всегда подчинялся своему учителю беспрекословно. Не считая некоторых инцидентов… — Думаю, стоит в горы. Там начинается чужая территория, да и пещер не мало. Владыка тех мест мой давний друг, мы сможем спокойно скрыться от погони, — Сюнвэй собрал пару нужных ему вещей и книг, повернулся и отыскал глазами Буцюбунао, рубящего дрова на улице, которого быо видно через окно.— Позови его, — бросил учитель, смотря на мужчину. Ученик кивнул и бросился на улицу. — Буцюбунао, — позвал Он слугу, тот поднял голову, презренно скорчившись. — Нам нужно уходить, учитель ждёт. — Куда? Зачем? — мужчина воткнул топор в пень, потирая руки. — Если учитель захочет — расскажет. Нам просто надо срочно уходить, — он не желал вдаваться в подробности без разрешения нас авника. Линхунь шагнул назад, ожидания слугу, но тот и не подумал сдвинуться с места. — Какова причина? Вдруг ты убил господин Сюнвэя и сейчас ведешь меня в ловушку? Он удивленно посмотрел на Буцюбунао. Почему он вдруг так подумал о нём? Он не настолько глупый, чтобы подумать о том, что преданный до глубины сердца ученик предаст учителя. — Что за чушь? — скривился он. — Ну так, куда? И почему. — Агх… Нас преследуют враги, как ты думаешь, почему мы должны быстрее скрыться?! — раздраженно бросил Куанфэн, прежде чем его голову посетила неприятная догадка. Неужели… Он тянет время? «Чушь! Вздор! Как ты мог о таком подумать?.. Хотя…» — поток мысленных ругательств прервал звон металла. Линхунь резко обернулся и его глаза округлились. Это было лязганье двух сошедшихся в битве мечей! Он бросился на помощь учителю, но его путь преградило массивное лезвие топора… — Ты! — воскликнул он, глядя на Буцюбунао. — Если твой наставник умрет — я буду свободен, — только и произнес тот холодным тоном. — А если ты останешься в живых — ты постараешься его спасти. Поэтому уж прости… — в следующую секунду топор метнулся к его голове, Линхунь отпрыгнул в сторону, но лезвие вновь оказалось около него, Он еле успел уклонится и одним рывком оказаться на приличном от врага расстоянии. — В смысле — свободен? — разгневанно выкрикнул Он, сжимая руки до побеления костяшек, глаза покраснели. — Сукин сын — вот ты кто, а не какой-то там неукротимый*! Всего лишь такой же предатель и крыса, как и другие! Ты мне сразу не понравился и я не зря был плохого о тебе мнения.

*Буцюбунао, напоминаю, переводится как неукротимый.

Он оттолкнулся от земли, зацепился за край крыши и ловко запрыгнул на неё. Обойти врага на земле и поспешить к учителю — практически невозможно. Но на крышу-то он пока залезет… Только вот рано Он обрадовался, ведь Буцюбунао также быстро вскочил на крышу, хоть и остался позади. Значит, слуга был не просто каким-то заклинателем… Линхунь быстро промчался по черепице к другому концу дома, сразу заприметив фигуру учителя. А когда он пригляделся и увидел на плече Сюнвэя кровь… Его охватила поистине ужасающая ярость. Куанфэн соскочил с крыши, в полёте достав меч, и прямо в воздухе срубил руку одному из нападавших. Молодой человек схватился оставшейся рукой за предплечье, истошно заорав от боли. Все, кто сейчас здесь был, потрясённо застыли. Только в глазах учителя плескалась гордость. Мягко приземлившись на почву, он резким движением выбил меч из рук ближайшего адепта, использовав всеобщее замешательство на руку. Как читал Линхунь в книгах — если меч рядового адепта схватит враг — меч не будет сопротивляться. А если судить по молодым лицам и одеждам окружающих — большинство как раз и являлись рядовыми. Наверное, Буцюбунао сдал патрулирующим людям их с учителем местонахождение. Теперь у него было два меча, хоть он ещё не совсем освоил технику битвы двумя руками — что-то у него да получалось. Загородив собой учителя, он встал в боевую позу. Но не успел никто напасть, как на щёку что-то брызнуло. Повернув голову, Он понял, что это была кровь… Его кровь. Он не успел почувствовать боли, когда увидел неглубокий порез на плече. Буцубунао-то никуда не делся! Линхунь схватил учителя за рукав, уклонившись от вновь летящего в них топора. Это был уже не тот простой и старый топорик, которым мужчина недавно рубил дрова. Это был изукрашенный топор, с вторым лезвием с противоположной первому стороны. На массивной рукояти были выгравированы узоры и символы. 天斧 — Нам нужно убираться отсюда! Буцюбунао… сломал печать, ему не составит труда нас прикончить! — заговорил Сюнвэй, тихо, чтобы его слышал только Линхунь. Тот молча кивнул. Некогда было спрашивать, что за печать, кто вообще это такой — Буцюбунао и, что, чёрт подери, произошло между учителем и этим мужчиной. Куанфэн быстро прикинул обстановку. Они были окружены. Слева — стена хижины. Справа и спереди — адепты, а их, как он успел подметить, было около полусотни. Сзади же стоял Буцюбунао с огромным топором в руке. Это однозначно был магический артефакт и, судя по всему, неописуемой мощи. — Линхунь Куанфэн, — заговорил бывший слуга, стоя на месте. — Знаешь, я тут подумал. Дам тебе шанс на жизнь. Отойди от своего учителя и позволь его схватить людям, давно жаждущим мести за все преступления. Он полуповернулся к врагу на первых словах и молча прослушал о своём «шансе». Волосы скрыли лицо ученика от его учителя и Буцюбунао. Лишь спустя пару минут гнетущей тишины послышался звонкий смех. Никто не сомневался — смеялся Он. — Я ошибся — большой и глупый. А я думал, у тебя интеллект есть. Да я скорее сам сгину, чем предам учителя и ты сам прекрасно это понял за время нашего знакомства! — также смеясь, посмотрел Линхунь на мужчину. Кто-то из адептов громко сглотнул. Наверное, тому причиной был Его взгляд. Жуткий, полный гнева и презрения, словно у сумасшедшего… Так бы наверное и описали его все, что сейчас стояли рядом. — У тебя был шанс, — тихо вздохнул Буцюбунао, вновь резким движением запуская свой топор в пару преступников. Линхунь схватил учителя и увернулся, бросился к стене хижины и шмыгнул в раскрытое окно, учитель следовал за ним, не отставая. Сейчас жизни обоих зависели от Него. Учитель ранен и истратил много духовных сил, он не мог полностью обеспечить защиту, да и в принципе сбежать в одиночку. Линхунь бросился в открытые двери на другом конце дома — противоположном от места битвы. Топор с грохотом полетел за ними, проломав проход в стене. Скорость артефакта превышала скорость беглецов, поэтому Линхуню ничего не осталось, как поставить блок из двух мечей. Топор встретился с двумя лезвиями, замедлившись и почти остановившись, но в следующий миг топор перевернулся, рубанул и два лезвия пали наземь — разломанные. Куанфэн лихорадочно хватанул ртом воздух. Чтобы сломать с одного удара меч рядового заклинателя — нужна неимоверная мощь. Не говоря уже о том, что он почувствовал это силу, когда его плечо порезали, когда он отразил удар — сейчас он полностью убедился, что этот артефакт воистину не по зубам даже учителю с его нынешними силами. Будь это тот Сюнвэй, который год провёл в медитации — этот топор был бы зубочисткой, кинутой ему в ногу ребёнком. Но сейчас всё иначе. Топор вновь рубанул, Линхунь увернулся. Совсем на миллиметр ближе и лезвие бы прошлось по его горлу! Ученик схватил старинную вазу с полки и достал порошок из кармана, взяв на ладонь и сдув на вазу. Всё это он проделал в считанные мгновения. На сосуде красным засветилась причудливая печать, а после рассеялась. Эта была тёмная печать «дома», а порошок, что Он сдул — пепел демонов. В следующую секунду из вазы выскочила чёрная тень, скользнула по полу и обвилась вокруг рукояти топора, с силой отшвырнув оружие в сторону. Только тогда Куанфэн с учителем вновь побежали к дверям, преодолев их, они со всех ног побежали в лес. Этот тёмный дух должен задержать врагов на какое-то время, за которое они должны спрятаться!