Нефритовое сердце

— Как долго вы собираетесь оставаться здесь? — Куцидэ пристально посмотрел в глаза Линхуня. — Учитель перевяжет свои раны, и отправимся в путь… Только, надо ещё найти удобный путь, — Он задумчиво нахмурился, почёсывая пальцем подбородок. — Я могу указать лёгкий путь, — Чуньтянь хмыкнул, улыбаясь одним уголком губ. — Лишь бы ушли поскорее. — Где же он? — Он поспешно поднялся с камня. Демон лишь широко улыбнулся, не поднимаясь, взмахнул рукой и лениво кивнул в сторону противоположной стены пещеры. Оглянувшись туда, Он увидел проход, освещенный белыми фонариками, которого раньше тут не было. В проходе виднелась лестница, плавно идущая куда-то вверх. — Пройдя вверх вы выберитесь на поверхность. Но помни — ты должен прийти сюда через пять лет, — Куцидэ пристально посмотрел на Него белыми глазами. — А, точно… Ты говорил как-то, что вдруг ты умрешь, не успев меня освободить. Перестрахуемся, — с этими словами демон кинул в чужие руки небольшую звездочку, как на его одеяниях, на тонкой серебрянной ниточке. — Это что-то вроде ваших магических артефактов, не потеряй. — Хорошо, — кивнул Линхунь, слегка замявшись, прежде чем скептически посмотреть на парня и одеть кулон на шею. Его тревожил еще один вопрос, но он сомневался, что тот был уместен. Но любопытство взяло верх. — Почему глаза то белые, то фиолетовые? Чуньтянь на секунду замер, а после коротко рассмеялся. — Как и сказал один из твоих сопровождающих — я безродный демон. Чаще всего такие рождаются с белыми глазами. Я лишь в силу своих способностей меняю их цвет на фиолетовый. Но постоянно поддерживать поток энергии на глазах лишь для того, чтобы поменять их цвет, очень утомительно. Поэтому я делаю передышку иногда. А что, страшно? — Нет, — Он покачал головой. — Тогда я понял, — помедлив пару секунд, Куанфэн сложил руки перед грудью, склонив голову в учтивом поклоне. — Благодарю за помощь. Демон лишь шире улыбнулся и не успел Он даже моргнуть, как парень словно растворился в воздухе. Шокировано хлопая глазами, Он вздохнул. Это была территория Куцидэ, естественно тот мог просто взять и исчезнуть. Собравшись с духом, Линхунь направился обратно к учителю и братьям-демонам. На душе было слегка тяжко от недавно случившегося, но нужно было как можно скорее выбраться отсюда и позаботиться в полной мере о ранах наставника. Он решительным шагом вошел в пещеру, по пути спрятав подаренную звездочку под одеждами. — Я нашел удобный путь, — Он сказал прежде, чем кто либо успел и рта раскрыть, увидев его. — Так быстро? — Дуий слегка изогнул бровь домиком. — Не успело сгореть даже половины палочки благовоний. — А вот, мне повезло, — слегка скрипнув зубами, пробурчал Он, смотря на уже одевшегося Сюнвэя. Мужчина улыбнулся, увидев своего ученика. Наставник оперся рукой на каменную стену, собираясь встать, но в ту же секунду Он подскочил к тому, поддержав за спину, помогая встать. Как только мужчина не твердо встал на ноги, Линхунь просунул руку подмышками того, приобняв за спину, позволяя облокотиться весом тела на него. Дуий недовольно уставился. Даже не просто недовольно, словно с каким-то подозрением или обидой, возможно, даже враждебно. Или это просто у Куанфэна воображение разыгралось? Он никогда, на самом деле, никому не доверял. Кроме учителя. Так что видеть в чужих взглядах отрицательные эмоции стало для него привычным делом еще в детстве. Поддерживая наставника, Он прошел мимо братьев-демонов на выход из пещеры. Как бы ему не хотелось быстрее вытащить Сюнвэя наверх, приходилось дожидаться спутников, ведь только они могли подсветить дорогу до прохода. Хоть лестница и была увешана фонариками, но до неё место было совсем уж темным. Будь он один, просто был прошел без колебаний. Но он вел наставника, поэтому нужно быть очень осторожным. Хэйань переглянулся с младшим братом, кивнул тому и пошел впереди, освещая путь. Конечно же, старший демон удивился, когда недавняя ледяная стена пропала, а на месте ее был подъем вверх. Мужчина обернулся на Линхуня, слегка изогнув бровь в немом вопросе. Он лишь утвердительно кивнул, дожидаясь, когда Хэйань ступит на лестницу первым, и только тогда он последовал следом. Дуий отстраненно пристроился позади всех, словно желая держаться на расстоянии. — Откуда тут лестница? — спустя около десятого ступеней голос Сюнвэя прервал напряженное молчание. — Если я правильно помню, тут ничего не было. Линхунь вперил задумчивый взгляд в наставника. Лучше не стоит сейчас рассказывать о беседе между ним и Куцидэ, ведь Дуий по отношению к тому точно настроен враждебно. Да и тот парень так сильно ранил его наставника… Его просто не поймут. Но, врать наставнику? — Я не знаю. Я вернулся к реке, не нашел варианта перебраться через неё и посидел около нее немного. А когда возвращался, чтобы поискать в другой части пещеры, заметил эту лестницу. Она ведет вверх, поэтому мне кажется, что она выведет нас на поверхность, — всё же он остановился на лжи. Хуже от нее не должно быть. По крайней мере, на это можно надеяться… — Очень странно… — пробормотал Сюнвэй, смотря под ноги. Линхунь выдохнул. Похоже, ему всё-таки поверили. Четверо людей шли не так долго, но из-за молчания и тяжелой атмосферы показалось, словно прошла вечность, прежде чем впереди начал виднеться свет. Но уже не от фонарей, а от солнца. По цвету лучей можно было предположить, что сейчас или вечер или утро. И все бы ничего, да вот только внутри все давно уже сжалось и не желало расслабляться. Не выдержав, он остановился и обернулся на Дуия. — Что не так? Ты сверлишь меня таким взглядом, словно я собрался убить тебя, — недружелюбно произнес Он, смотря на недовольное лицо позади. — От тебя исходит странная энергия, — вздохнул младший демон. — Точно ли ты Линхунь Куанфэн? Он опешил. Его подозревают в том, что Он — это не Он? Да это даже звучит абсурдно. — Нет, я не Линхунь. Я чертов низкоуровневый демон, которому делать нечего. Ты в своём уме, черт возьми?! — съязвил в ответ Куанфэн. Он еще не остыл после недавнего происшествия. — Ну да, только ты можешь так нагло и бесстрашно говорить со мной в таком тоне! — также раздраженно и недовольно пробурчал в ответ Дуий. Такая реакция удивила Линхуня, не говоря уже о двух мужчинах. Вечно смеющийся демон, принимающий все за шутку, да вот так реагировать? Он вздохнул и пошел вперед быстрее, желая как можно скорее выйти на поверхность. Мир встретил ученика яркими лучами заходящего солнца, окрашивающими недавно голубое небо в малиновые и красные оттенки, оттеняя облака бледно-золотыми. Прохладный ветер пробрал до мурашек, но позволил наконец-то вдохнуть полной грудью свежий воздух, так сильно отличающийся от затхлого пещерного. Какое-то время он просто стоял, глубоко дыша и смотря на закат, а после уже огляделся. Они находились почти у самой вершины горы, среди небольших деревьев, словно нарочно прячущих компанию от людей, снующих по лестнице. — Вы дойдете? — спокойно произнес Хэйань, оглядывая спутников. — Дойдем, — коротко кивнул Дуий и слегка улыбнулся. — Иди уже, я тебя не держу. Сердце старшего демона успокоилось, вновь признав в младшей брате несносного весельчака. Мужчина на прощанье склонил голову перед ними, прежде чем скрыться за скалой и отправиться домой. — Надо выйти на лестницу, — смешно выдохнул Куанфэн и направился на голоса людей, по-прежнему поддерживая наставника. — Линхунь, можешь не волочить меня. Я могу идти сам, — тепло улыбнулся Сюнвэй, наблюдая за стараниями ученика. — Учитель, кого вы обманываете? — он сурово посмотрел в лицо мужчины. Наставник не стал перечить, лишь с улыбкой покачал головой и вдвоем они вновь двинулись дальше. Дуий также плелся в хвосте, то и дело что-то шепча себе под нос. Но даже Сюнвэй не мог расслышать слов, не говоря уже об обычном смертном Линхуне. Свернув за пару скал и спустившись чуть ниже по тропинке, уставшие горе-путешественники наконец-то шагнули на каменные ступеньки. Слишком много лестниц за последнее время. Дуий поспешил вперед, оставив учителя и ученика на шаг позади себя. Весь путь они проделали в напряженном молчании. Но на последних ступенях демон резко обернулся и посмотрел прямо в его глаза, словно перед тем стоял недруг. Линхунь остановился, с вызовом отвечая взглядом. По спине пробежали мурашки, но он не подал виду. Мужчина смотрел на него всего пару мгновений, но они казались вечностью. Дуий скользнул взглядом по всему его телу, прежде чем фыркнуть и развернуться. В следующий миг демон сорвался с места и пропал в воздухе. Округлив глаза, он еще какое-то время смотрел на место, где недавно стоял мужчина. Вот так вот взял и испарился! Линхунь втайне закатил глаза и, перехватив учителя получше, преодолел последние ступеньки. Закатные лучи окрашивали землю в яркие персиковые цвета, отражались яркими бликами в лужах, то тут то там поблескивающих на земле. А если приглядеться к горизонту, то можно увидеть темные облака, еле проглядывающие из-за верхушек деревьев. Похоже, совсем недавно тут прошел как минимум сильный дождь, а возможно и вовсе гроза. Он вдохнул полной грудью свежий воздух, чувствуя усталость во всем теле, вперемежку с болью от не заживших ран. А раньше он и не замечал всего этого. — С тобой все в порядке? — заметив слегка побледневшее лицо ученика, хрипловато произнес Сюнвэй. Мужчине бы стоило позаботиться о себе, но он почему-то заострил свое внимание на самочувствие воспитанника. — А? — Линхунь не сразу понял, что к нему обращаются, поэтому пару мгновений непонимающе смотрел в уставшее лицо наставника. — А… Да, учитель, со мной все хорошо. Нам надо быстрее найти Старейшину и позаботиться о ваших ранах, — он поспешил отвернуться, сам не зная, почему, поспешив отыскать кого-то из адептов. — А твои? — неожиданно произнес Сюнвэй, отчего он вздрогнул. — Мои? Мои раны почти зажили, они не стоят вашего внимания, — Куанфэн решительной поступью обогнул лужи, так и не найдя взглядом никого. — А вот если о ранении учителя не позаботиться как можно раньше, исход может быть плохим. — Линхунь, — голос мужчины звучал мягко и ласково, словно родитель, наблюдающий за озорством своего чада. — Ты опять скрываешь правду. Почему-то ему стало очень совестно и неловко от осознания, что наставник поймал его на лжи. Он редко врал, но учитель всегда мог с легкостью распознать, когда ученик умалчивал правду или врал. Тем не менее, он никогда не получал от Сюнвэя выговора или наказания, лишь мягкую понимающую улыбку. Линхунь как всегда не смог удержать эмоции в узде, позволив себе пристыженно опустить голову и слегка нахмуриться. Ему всегда казалось содержание своих эмоций чем-то фантастическим. Он просто не умел скрывать того, что бушует у него в душе! Поэтому и врать ему было сложно. — Простите, учитель… — его голос сейчас больше походил на шепот, поэтому смог услышать произнесенную фразу только наставник. — Расскажи мне всю правду, я никому не скажу, — словно подглядев мысли ученика, так же тихо произнес Сюнвэй. Хотя, почему словно? Как раз и подглядел, у Него все на лице написано. Куанфэн посмотрел на мужчину перед собой. Мягкая, располагающая к себе, улыбка светилась на тонких губах; светлые глаза с доверием и искренностью смотрели прямо на него. Он всегда доверял учителю, всегда готов было на все ради него. Абсолютно. Даже убийство дорогого для него человека… Взгляд слегка помрачнел, когда Линхунь опустил голову, попытавшись прогнать ненужные мысли. Сейчас не время утопать в прошлом или корить себя за ошибки. В этом мире остались только Он и Сюнвэй — два изгоя общества, ищущих пристанища в любом уголке земли, но не нашедших дома и по сей день. — Сначала позаботимся о ваших ранах, а потом уже об этом, — слегка тряхнув головой, отчего длинные черные волосы колыхнулись из стороны в сторону. Да и в принципе он больше походил на бездомного оборванца, нежели на ученика. А если представить со стороны… Вечер, все почти разошлись по домам, и тут на чистой, омытой дождем, каменной площадке появляются два человека. Оба в крови, со спутанными волосами и в пыли… Линхунь не сдержал смешка, продолжив поиски кого-либо живого. К сожалению, на улице было абсолютно пусто, что немного удивило Его, но он не стал заострять на этом внимание. Сейчас не время. Он мысленно вернулся в первый день в клане Пубу, припоминая, где же находился лекарь. К слову, строения на горе были крайне ужасно расставлены, в них легко можно было заблудиться. Вершина горы была плоской, не известно, дело рук заклинателей это, темных тварей или стихии. Ближе к спуску находились жилые комнаты средних по силе адептов, по правую и левую стороны вершины располагались домики младших и старших адептов, оставшуюся сторону горы занимала резиденция старейшин и дома мастеров. Внутри всего этого круга же находились комнаты для гостей, своеобразная столовая и домик лекаря. Казалось бы, всё понятно, да вот только стояли они так, что каждая «улица» казалась такой же, как и другие. Именно поэтому стоило идти просто прямо, дабы не заблудиться. Лестница спускалась с горы только в одном месте, поэтому если судить стратегически… Если вдруг на Пубу нападут, то враги поднимутся по лестнице, а значит путь вниз будет отрезан для раненых мастеров и адептов, еще не использующих артефакты перемещения. С другой стороны, эта была, как никак, гора, поэтому приметить врагов можно будет до того, как они поднимутся. Кстати, о наблюдении… По территории всей горы построено четыре смотровые башни, на которых круглосуточно сидели адепты, сменяя друга друга каждое утро и вечер. Они окружали всю площадь и были выстроены в форме квадрата. Но ближайшая к ним, к сожалению и немалому удивлению, пустовала. Ни единой души не было на верхушке, лишь огни фонарей тревожно горели в одиночестве. Это заметил только Куанфэн, ведь наставник его было слишком слаб, чтобы быть настолько внимательным к деталям. Лишь напрягшееся тело ученика и его хмурый взгляд заставили Сюнвэя открыть рот: — Что-то случилось? — хриплый и тихий голос заставил его вздрогнуть и покрыться мурашками. Он взглянул на совсем уже бледное лицо наставника и рвано вдохнул. Сюнвэй рассеянным взглядом посмотрел на обеспокоенное и отчаянное лицо воспитанника. — Мы просто не встретили никого из адептов или мастеров… Да и смотровая башня пустует. Н-но ваше, состояние, учитель… — голос предательство дрогнул в середине, выдавая волнение Линхуня. — Никого нет? Тут что-то не чисто… — голос наставника становился все тише и тише и это поистине пугало Его. Он мотнул головой, покрепче перехватил мужчину и ускорил шаг. Паника накатывала семимильными шагами, заставляя сердце биться словно птица в клетке. А что, если никого нет на месте? Что же тогда он будет делать? Сейчас он не мог думать ни о чём — возможное нападение, смерти невинных, что-либо еще — все это было пустым звуком. Сейчас для него на первом месте, да и только, стояло здоровье наставника. Он сжал свободную руку в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Вместе с этим раны неприятно заныли. Боль слегка отрезвила рассудок, заставляя Линхуня взять себя в руки. «Никакой паники, мать вашу! — мысленно выругался Он. — Ишь ты, испугался! Трус да и только. Некогда бояться… Если никого нет — воспользуюсь техникой передали жизненный сил, чтобы поддержать наставника. Если здесь произошло нападение — перережу глотку каждому, кто только посмеет тронуть учителя! Вот и дело с концом». На том и порешив, он решил продолжить путь. Кто же знал, что в следующий момент Сюнвэй окончательно ослабнет, что больше не сможет даже стоять. Линхунь позволил наставнику облокотиться на себя, а после резким движением посадил того к себе на спину. Он был куда слабее мужчины, моложе и меньше, но это не помешало ему тащить тяжесть на своей спине. Его только и волновало, что резкое движение может побеспокоить раны еще сильнее. На место паники пришла холодная собранность. Подивившись внутренне такой перемене, он вновь продолжил путь, хоть и в более медленном темпе. — Линхунь… — одними губами прошелестел наставник, но его проигнорировали. Он старался идти как можно быстрее, найти хоть кого-нибудь. Кого-угодно! Мастер, Старейшина, лекарь, да даже чёртов Дуий подошел бы сейчас как никак… Точно, Дуий! Мысленно обругав свою глупость, Куанфэн огляделся. Младший демон совсем недавно ушёл, не мог же он просто напросто сбежать. Хоть ему и не очень нравился этот человек, но он был уверен — Дуий никогда не бросил бы друга в беде! Наверняка, тот уже побежал на поиски лекаря, а Он-то тут паникует! Они медленно приближались к концу места жительства адептов среднего ранга, и вот показалась «сердцевина» Пубу. Перед ними предстало вытянутое здание, недавно названное столовой. Осталось лишь обогнуть его и домик лекаря будет прямо перед ними! Радость от близости спасительного здания придала ему больше сил, позволив ускорить шаг. Рука наставника сжалась на плече воспитанника, слово пытаясь остановить его, но Он не остановился, даже наоборот, прибавил шагу. Вот же, поворот! Ступив за угол, он был чуть не сбит несущимся Дуием. — Вот вы где, черт бы вас побрал! — начал обеспокоенно ворчать демон, прежде чем увидел бледного как снег Сюнвэя, усаженного на спину ученика. — Ему стало хуже? — озвучил свою догадку тот. — Да, — на выдохе кивнул Линхунь. Мужчина внимательно посмотрел на Него, а после перевел взгляд на наставника, словно решая что-то. — Лекарь вместе с группой адептов отправилась на наши поиски, сейчас они в пещерах. Мы с ними разминулись из-за разных путей, — кивнув своим мыслями, Дуий протянул руку к раненому. — Генгис может отправить адепта к ним с вестью, чтобы они немедленно вернулись. Но ты быстрее. Я бы и сам сбегал, но твоему учителю слишком плохо, чтобы ждать столько времени. Ты ему ничем помочь не сможешь, а вот я могу. Поэтому передай мне Сюнвэя, а сам живо за лекарем. Я в ваших ранах ни черта не смыслю, иначе бы он у меня давно бегал бы! — слегка раздраженно выложил свою мысль тот, словно рассказывая скороговорку. Линхунь аккуратно передал в чужие руки еле живого наставника, обеспокоенно всматриваясь в полузакрытые глаза. Слова демона были безумно правильными, но оставлять учителя ему не позволяла беспокойная душа. Тем не менее: одно лишь промедление — и Сюнвэй умрёт! Он не мог этого позволить. Поэтому, переглянувшись с мужчиной, он сорвался с места в предполагаемый сквозной проход между домиков. Закатное солнце последними лучами озаряло верхушки крыши и напряженное лицо юноши, проглядывающее на свет в щелях между домов. Оно словно насмехалось над ними — один умирает, а второй в ужасе пытается спасти того. Не замечая под ногами ни луж, ни земли, ни грёбаных — будь они не ладны — ступенек, на которых чуть не подвернул ноги, он бежал входу в пещеру. Он надеялся застать их как можно скорее и ближе ко входу. Поскользнувшись на мокрой ступени и не вписавшись в поворот в пещеру, Он врезался со всей скорости в стену, но даже не заметил никакой боли, а лишь ринулся вперед. Благо, внутри пещеры коридор был без ответвлений, поэтому уже совсем скоро он оказался у самого спуска вниз. Остановившись, он посмотрел в непроглядную темноту. Резко вскинув руку, он уставился на наручень. — Иньин, отследи их и скажи, как далеко они зашли. А также попытайся направить их обратно. Любыми способами! — в ту же секунду вокруг руки обвилась черная бесформенная тень. Если бы у нее было глаза, они бы обязательно походили на глаза скулящего щенка. Иньин принял приказ, бесшумно скользнул в темноту и исчез. Каждая секунда заставляла сильнее волноваться, сердце билось как бешенное. С каждым стуком сердца перед глазами представала картина, где Он не успеет… Где лекарь придет поздно… Линхунь тряхнул головой. Тому не бывать! Если тень не вернется в течении пары минут, он на свой страх и риск прыгнет в глубокую яму. Словно припомнив то падение, голова неприятно загудела. Он даже не сразу заметил, что перед глазами все попыло, пока не ощутил на своей щеке ледяной камень. Он тоже был ранен, возможно, лишь чуть слабее Сюнвэя. Но он был слаб, слабее всех, кто находился здесь. Голова отозвалась острой болью, а в ушах зазвенело. Как же не вовремя его организм решил дать о себе знать! Сквозь силу он попытался раскрыть глаза и подняться, но тело его совершенно не слушалось. Он пребывал в затуманенном сознании, но не отключался. Кто знает, сколько времени прошло. Куанфэн не мог сказать, время будто перемешалось. Казалось, прилетело всего пару мгновений, но в том же время будто целые сутки. Но неожиданно он почувствовал ладонь на своем горячем лбу. По всему телу распространился прохладный поток энергии Ян, когда он наконец-то смог прийти в себя и разлепить глаза. Свет заставил их слезиться, но он даже не заметил этого, уставившись в размытые пятна перед собой. К удивлению, он сразу понял, что это человек. Разум работал слишком странно. Сонливость и непонятное неустойчивое состояние, но при этом мозг работал слишком хорошо. Ему даже не нужно было напрягаться, чтобы догадаться о чем-то! — Ты очнулся? — мягкий женский голос звучало будто из-за водной толщи. Голос казался знакомым, но при этом совершенно чужим. Резко распахнув глаза во всем ширину, он резко дернулся, схватив незнакомку за плечи. — Учитель! — собственный голос напугал его своим хрипом, отчаянным визгом. — Он ранен! Г-госпожа Ли, помогите ему! — он сам не знал, что говорит, но знал, что так и должно быть. Он не мог разглядеть лицо перед собой, но был уверен — что это лекарь. — Успокойся, сейчас ты придешь в себя и мы все обсудим, — мягкий голос не успокаивал панику в душе, а лишь наоборот, подбрасывал дров. — Нет же! Нет же… Учитель… — он замолчал, сам не осознав, что с силой прикусил нижнюю губу и теперь по подбородку потекла капля крови. — Учитель серьезно ранен! Он… Он умирает! Прошу, поспешите, он же… Он же… Озвучить пугающие мысли он так и не смог, а лишь мысленно закончил фразу: «Он же умрёт». Да вот только, он сказал это вслух, даже не услышав себя. Голова неимоверно гудела, в ушах звенели тысячи колоколов. Было невыносимо, противно и страшно. К горлу подступил неприятный комок с привкусом железа, который Он не смог сдержать, выплюнув. Словно застоявшаяся кровь остатки разума покинули его, и он окончательно провалился в темноту… «Я позабочусь о нём, не волнуйся» — лишь смог услышать Он, отчего душа его хоть немного успокоилась. Он выполнил свой долг, хоть и с огромными ошибками…

***

Серебристые лучи полной луны подобно газовым тканям, колышущимся на легком ветру, ниспадали на деревянный пол, скользили белоснежными змеями по комнате, словно выискивая нечто драгоценное. Или же некто? Некто столь драгоценный для чужого затвердевшего сердца, не подпускающего к себе ни единой души, кроме этой — хрупкой, еле склеенной. О, эти разбитые души! Сколько отчаявшихся людей, — потерявших всё, чем они обладали и чего никогда не получат, — не сосчитать и по пальцами сотни рук. Семья, деньги, любовь, свои принципы или жажда мести — какой бы не была цель существования, когда она исчерпывает себя, то лишь единицы могут найти в себе силы подняться. Подняться, со слезами на глазах смеяться восходящему солнцу нового дня и уверенно идти по тропе жизни дальше, не замечая раскаленных углей и разбитого стекла под ногами, подобным прошлой жизни. Прошлой жизни, что разбилась вдребезги, сгорела до тла. И лишь единицы могут посадить в своём сердце семя под названием «надежда», что прорастает в новое, более крепкое и надёжное дерево по названием «цель». Цель жить, цель плакать и смеяться, терять и вновь находить, умирать и вновь возрождаться. Кто-то своими силами залечивает разбитую душу, в одиночку пытаясь подняться на ноги и не упасть от бессилия. А некоторые могут сделать это только с опорой — человеком, который добровольно вселит в ваше сердце лучик надежды и, крепко сжав вашу руку, переплетя пальцы, с широкой улыбкой поднимет с колен. Был ли такой опорой Сюнвэй для разбитой и потерянной юной души Линхуня? Безусловно. Подняв с колен ослабевшую душу, что не думала сдаваться, а все пыталась стоять прямо. Заглянув в необычные голубые глаза мальчишки, широко улыбнувшись, со всеми теплом заботясь о нём. Именно этим, по сути небольшим, действием мужчина помог ребенку расти, смеяться и плакать, ругаться и шутить. Позволил ему жить.

«Он одурачил тебя!»

«Да как с таким монстром можно жить?»

«Почему ты цепляешься за бедро этого мусора? Глупое, глупое дитя!»

Он предан, глупо предан. Словно пёс, несмотря ни на что, следующий за хозяином. Его душа и жизнь полностью в руках учителя. Он предан, он обязан. Но никак не глуп. Сколько людей готовы променять кровные узы на свою безопасность или богатства? Люди прогнили, это стало понятно ещё давно. К сожалению, засыхающее растение ещё можно спасти, но засохшее — уже не вернуть. Так и с людскими душами. Гниющая и сгнившая душа — засыхающее и засохшее растение. Связь видна невооружённым взглядом. Но у Линхуня душа не прогнившая.

«Ведь так?»

Нет. Он тоже гниет изнутри. Гниет подобно им. Но, в отличие от слепых и глухих на это людей, Ему страшно. Страшно уподобляться им. Страшно сгнить изнутри. Страшно предать. Он противен себе, но он ничего не может с этим поделать. Он никогда никого не предаёт, действует по зову сердца. Но он не чист… Он предал дорогого ему человека. Уничтожил связь между ними.

Он убил своего шисюна…