Любовь, меняющая судьбы, любовь, меняющая мир

— Просыпайся, а то рёбрышки остынут, — услышал Бладфэнг сквозь сон обращённые к нему слова. Ворген медленно поднял голову, оторвавшись от подушки, и открыл глаза. За столом, стоящим напротив кровати, сидела Сандин. Дренейка улыбалась ему, пододвигая в сторону друида наполненную только что запеченными рёбрышками тарелку. — Ты запомнила? — удивлённо улыбнулся он, чуть покраснев от смущения. Она утвердительно кивнула головой. Улыбка воргена стала ещё шире, расползлась от уха до уха, а щёки от смущения покраснели, став нежно-персикового оттенка. — Ну что же, давай попробуем, что у тебя получилось, — произнёс он, в предвкушении облизнувшись и откусив кусочек от ближайшего к краю блюда рёбрышка. Несколько минут друид пережёвывал откушенный кусочек, после чего проглотил и откинулся на спинку кресла, прислушиваясь к собственным ощущениям. Наконец, его лицо расплылось в довольной улыбке. — Няяяямка, — нараспев протянул ворген, улыбаясь как ребёнок. Затем, вспомнив о своём воспитании, густо покраснел: — Я хотел сказать, очень вкусно, — поправился он, отводя взгляд. — Здорово. Значит, у меня получилось! — весело пискнула Сандин. — Да, да. На этот раз у тебя получилось, крошка, — усмехнулся Майкл, всё ещё отводя взгляд. — Я рада, что тебе нравится, — последовал ответ. Она нежно обняла и привлекла Бладфэнга к себе. — Ты чего? — поражённо спросил он, делая неуверенные попытки освободиться. — Ты такой милый, когда стесняешься, так бы и затискала тебя, — произнесла дренейка. В следующее мгновение ворген ощутил на своей левой щеке долгий, влажный «чмок» поцелуя, а ещё через секунду по комнате разнёсся заливистый смех девушки: — Стесняшка, стесняшка, стесняшка! — смеялась она, показывая пальцем на пунцовые от смущения щёки друида. — Зато ты — сама непосредственность, — усмехнулся он, оправляя сбившиеся с плеч лапы медвежьей шкуры. Сандин при этих словах смущённо потупилась, коротко хихикнув. Затем Бладфэнг почувствовал, как нос его гостьи внезапно упирается ему в макушку. — И как это понимать? — удивлённо поинтересовался он. — Мне нравится твой запах, — с доверчивой улыбкой ответила дренейка. — Эээ… это намёк на то, что мне пора принять ванну? — оторопело уточнил ворген. — Нет, глупенький. Мне правда нравится, как ты пахнешь. Такой насыщенный травяной запах… так и хочется в нём вымазаться, — в голосе Сандин появились игривые нотки. Друид только усмехнулся, отшутившись и осторожно выскользнув из её объятий. — А не рановато ли ты заговорила об этом, малышка? — с улыбкой спросил он. — Малышка? Вообще-то я старше тебя на сто семьдесят семь лет, дурачок, — ехидно улыбаясь ответила она. — Но ты сама мне говорила, что по вашим меркам ты всё ещё подросток, милая. А это для меня не пустой звук, мои принципы ты знаешь, — с усмешкой парировал Бладфэнг. — Если уж ты заговорил о наших возрастных рамках, то по ним ты совсем ещё малютка. Для большинства из нас ты будешь таким же, какими для вашего народа являются малыши семи-девяти лет. То есть, применяя наши возрастные рамки к твоему возрасту, получается, что ты должен был бы звать меня мамочкой, — дренейка заливисто рассмеялась, видимо представив эту картину, но в следующую же секунду замолкла, посмотрев на бледное, словно снег, лицо воргена. — Прости, я… я не хотела напоминать тебе об этом, правда, — сказала она минуту спустя. — Ничего, ничего, за шесть лет я уже… п-п-привык, — прохрипел Бладфэнг, отшатнувшись на несколько шагов назад и проведя языком по пересохшим губам. Быстро взяв в руки посох и корзину, он направился к двери. — Куда ты? — поинтересовалась Сандин, хвостиком шедшая за ним по пятам. Она чувствовала, что её шутка задела больное место друида, и мысленно уже трижды укорила саму себя последними дренейскими ругательствами за эту бестактность. — Развеяться. Да и кое-какие компоненты закончились, а я всё равно собирался на днях пополнить запасы, — последовал ответ. — Я пойду с тобой, — тут же заявила шаманка. — Это исключено, милая. Ты до сих пор не окрепла в достаточной степени для того, чтобы отправиться вместе со мной в Ведьмин лес, да и за поместьем должен кто-то присмотреть, пока меня не будет. Оставайся здесь. Если повезёт, то я быстро найду все, что нужно, и вернусь засветло, — с этими словами Бладфэнг вышел из дома, заперев дверь, и отправился на поиски нужных растений, углубившись в чащу Ведминого леса. Он шёл и шёл вперёд, машинально отодвигая посохом коряги и периодически стращая попадавшихся по пути мелких монстров с помощью своей шкуры, которую призвал сразу же, как только вошёл в лес. Каждый шаг, который он делал, постепенно освобождал его голову от дурных воспоминаний. Умом ворген понимал, что эта бедная дренейская сиротка, скорее всего, просто неудачно пошутила и уж точно не хотела его обидеть. По крайней мере, ему хотелось так думать. Чутьё также подсказывало, что дренейка не стала бы напоминать о его горе намеренно, по крайней мере не после того, как он спас ей жизнь полгода назад. За эти шесть месяцев друид и шаманка заметно сблизились и стали если и не возлюбленными, то, как минимум, хорошими друзьями. О чувствах они, по молчаливому уговору, пока что не заговаривали, однако Майкл покривил бы душой, сказав, что ничего не испытывает к спасённой дренейке. Всё в ней, начиная от необычной для человека внешности и заканчивая чистотой души и складом характера, манило его, словно мотылька на огонёк. Сам друид был бы не против ускорить развитие их отношений, тем более что, со слов Сандин, их возраст можно было бы сопоставить как примерно равный. Но плотское желание успешно сдерживалось в нём дворянским происхождением и заложенным вследствие оного воспитанием. Он прекрасно помнил, что чуть не произошло с его гостьей в раннем детстве, поэтому дал себе слово не предпринимать никаких шагов в интимном плане до тех пор, пока сама Сандин не будет к этому готова. И всё же, хотел он того или нет, Майкл не мог просто забыть слова своей подруги. Они вновь разбередили его душевную рану, которая только относительно недавно начала затягиваться, и чувство обиды захлестнуло друида с головой. Однако он, пусть и с трудом, всё же смог взять себя в руки. «В конце концов, она сама, возможно, не понимала, что говорила тогда. И наверняка сейчас корит себя, осознав свою ошибку. Не стоит сердиться на эту малышку за то, что она говорила без умысла» — решил ворген, отправляя в корзину наконец-то найденный магический гриб. Успокоив себя этим решением, он продолжил искать нужные алхимические компоненты, постепенно заполняя корзину. Однако, подняв глаза к небу, заметил, что уже начинают сгущаться сумерки. Первой же его мыслью было поскорее вернуться домой. «Она наверняка волнуется, почему меня всё ещё нет» — подумал он, поворачивая на тропинку, ведущую к его поместью. Однако чем ближе ворген подходил к своему дому, тем больше он беспокоился — он не чувствовал ни запаха готовящегося ужина, который к этому времени уже всегда ждал его на столе, не слышал отзвуков мелодичного пения, которым дренейка обычно скрашивала вечера в ожидании его возвращения с подобных прогулок. Майкл старательно гнал прочь дурные мысли, шаг за шагом приближаясь к дому. Но как только он увидел его, сердце друида болезненно сжалось от дурного предчувствия. Поляна вокруг дома была вся вытоптана, некоторые деревья, вырванные с корнем, валялись тут и там, словно крохотные щепки, а ставни и входная дверь были выбиты и изломаны, будто некто огромный и сильный поместил их в гигантскую дробильную машину. Со скоростью молнии ворген влетел в дом, крепко сжимая в руках посох и пустив перед собой медвежью шкуру. Несколько секунд спустя печальный рёв известил его о том, чего Майкл так опасался. В главном зале среди множества обломков лежало тело. Одно-единственное тело. Но его вида было достаточно, чтобы воздух из груди друида выбило, словно по его лёгким кто-то ударил огромным молотом. Выронив корзину, из которой на пол тут же посыпались собранные пучки трав, ягоды, грибы и коренья, Бладфэнг упал на колени, словно подкошенный, не в силах оторвать взгляда от неподвижной дренейки. — Сандин! — позвал он, наивно полагая, что его гостья просто спит или же упала в обморок от увиденного погрома. Однако ответа не последовало. Он положил руку на грудь, надеясь уловить хоть какое-то свидетельство жизни, но тщетно. Ещё битых полчаса Майкл пытался привести девушку в чувство, однако это ни к чему не привело. Только его верный «питомец» печально и надрывно ревел, не сводя с хозяина взгляда омертвевших глазниц, словно бы разделяя его скорбь. В следующее мгновение голова друида закружилась и он упал на пол, погрузившись в беспамятство.