Любовь, меняющая судьбы, любовь, меняющая мир

      На следующее утро Бладфэнга разбудил шёпот двух голосов:       — Не верю. Я просто этому не верю, Тале. Он что, серьёзно?       — Я сама удивилась, Дейно. Ты же прекрасно помнишь, как к нашему ордену и его членам относятся живые. Но тише, ты можешь его разбудить.       Однако опасения Тале, чей голос друид узнал даже в момент своего пробуждения, не имели значения, так как юный ворген уже был на ногах, оправляя лапы своей медвежьей шкуры, при пробуждении хозяина сразу же занявшей место на его спине. Привычным движением взяв в руку посох, друид отправился в гостевую залу своего поместья. Достигнув дверного проёма, он на мгновение замер, увидев сидящую в одном из кресел Дейнолан. Владычица Смерти, откинувшись на спинку кресла, заинтересованно беседовала о чём-то с Тале. Но если к присутствию в своём доме дренейки Майкл за несколько дней успел привыкнуть, то вот появление лидера ордена Чёрного Клинка вызвало у него немалое удивление.       — Ты зря беспокоилась, Тале, я и так уже проснулся, — с улыбкой произнёс ворген, входя в комнату. Оба рыцаря смерти при звуке его голоса обернулись.       — Я же говорила, будь тише. Ты его разбудила, — укоризненным тоном произнесла Тале, обращаясь к Дейнолан.       — Не бери в голову, крошка, всё в порядке, — усмехнулся друид, улыбаясь мёртвой дренейке.       — А я смотрю, вы успели сблизиться, — с едва заметной улыбкой произнесла эльфийка, поднимаясь с кресла. Бладфэнг, только теперь осознав, как он обратился к Тале, густо покраснел, кинув на дренейку испуганный взгляд.       — Не бойся, волчонок, нас с Дейно связывает столь многое, что твоя оговорка при ней не сделает хуже. Да и кроме того, нам скорее стоило бы опасаться, что о нашей связи узнают живые, — усмехнулась Тале, поощрительно улыбаясь воргену. Бладфэнг расслабленно улыбнулся в ответ и, всё ещё пунцовый от смущения, занял место за столом. И в этот момент он увидел рядом с наполненной чаем кружкой то, чего никак не ожидал: железный лист, заполненный маленькими кексиками.       — Это что, маффины? — изумлённо спросил Майкл, не веря своим глазам и улыбаясь как ребёнок. Затем, не дожидаясь, схватил один из кексиков в руку и, обжигаясь, отправил в рот. Но через несколько секунд побледнел, почувствовав на языке отдающий солью привкус:       — Это то, о чём я подумал? Кто вообще делает маффины с кровью? Дейно, твоих рук дело? — спросил ворген, стараясь не проглотить этот кулинарный «шедевр», отчего на некоторое время стал шипеть словно змея.       — На меня не смотри, я вообще не умею делать выпечку, — тут же отрицательно качнула головой эльфийка.       — Тогда кто…? — недоумённо начал Майкл. В этот момент по залу разнёсся смех Тале:       — Кушай. Кушай, волчонок, — произнесла она, смотря на воргена с неподдельной нежностью в глазах. Бладфэнг, скрепя сердце и едва ли не обливаясь слезами, с трудом проглотил застрявшее в горле кулинарное творение дренейки и, выпив не меньше половины чая из кружки, произнёс обиженным, плачущим голосом:       — Я ценю то, что ты сделала, правда, Тале. Но я думал, что по моему рассказу ты поймёшь, что маффины должны быть сладкими, — произнёс друид чуть не плача от огорчения.       — А что с ними не так? По-моему, получилось очень даже вкусно, — сказала Дейнолан, съев один из лежащих на листе кексов.       — Для рыцаря смерти это вкусно, я не спорю. Тем более для рыцаря крови. Но живые не могут есть подобные «шедевры». Как минимум потому, что кровь для нас несъедобна, — ответил друид, поморщившись.       — Значит, я зря старалась, милый? — с ноткой обиды в голосе спросила Тале.       — Нет-нет, что ты. Просто твой первый опыт вышел не совсем удачным, крошка. В будущем лучше добавляй в маффины что-нибудь сладкое, вроде шоколада или черники. Чтобы тебя не расстраивать, у меня есть ещё кое-что на примете – беляши. Готовить их проще и практически невозможно ошибиться. Ведь не сможешь же ты испортить треугольные пирожки с мясом, детка? — с робкой надеждой в голосе спросил друид.       — Я постараюсь, волчонок. Пирожки с мясом мне приходилось делать в бытность живой, муж их очень любил, — ответила Тале, мгновенно просветлев и на несколько секунд улыбнувшись.       — А эти кексы я, пожалуй, заберу на Акерус. Нам с Кольтирой будет чем перекусить, — усмехнулась Дейнолан. Таким образом, эта неловкая ситуация разрешилась вполне благополучно, и вскоре Бладфэнг отправился в библиотеку, где решил перечитать один из множества фолиантов по созданию зелий. Однако поиск страницы с нужной формулой затянулся, а солнце грело так жарко, что юный друид сам не заметил, как уснул, уронив голову на книгу и закрыв глаза…       Молодой ворген стоял на поляне перед родовой усадьбой, сжимая в руке шпагу.       — Да, да, вот так. Попробуй ещё раз, — наставлял сына лорд Эллиас, стоявший напротив со своим клинком в руке. Майкл, сосредоточившись до предела, совершил новый выпад, в который вложил всю свою силу… но отец молниеносно парировал удар, выбив оружие из рук сына ловким финтом.       — Запомни, мой мальчик, сила – далеко не всегда путь к победе, — произнёс он, не сводя с отпрыска внимательного взгляда серо-стальных глаз.       — Но папа, ты всё время так говоришь. Мне не имеет смысла учиться фехтовать, ведь за пять лет наших занятий я не смог победить тебя ни разу. Зачем мне это, если я всё равно ни на что не способен?! — с обидой в голосе крикнул Майкл.       — Пойми, Майкл, я лишь пытаюсь научить тебя. Когда придёт время, ты осознаешь, что далеко не всегда конфликт можно решить словами. А в ряде случаев тебе придётся оскалить клыки, чтобы защитить себя и тех, кто тебе дорог. Поэтому я и учу тебя сейчас. Хотя лично мне очень хотелось бы, чтобы к тем знаниям, которые я пытаюсь передать, тебе не пришлось прибегать никогда в жизни, мой мальчик, — на лице Бладфэнга-старшего при этих словах на несколько мгновений появилась печальная улыбка, — Ну что, попробуем ещё раз?       Майкл поднял выпавшую на траву шпагу и вернулся на своё место. Отец, покровительственно улыбнувшись, перехватил свой клинок поудобнее, вновь встав в позицию. И вот замах. Шпага Эллиаса змеёй устремляется в сторону его сына, но младший Бладфэнг в последний момент ловко уходит с линии атаки и молниеносно парирует удар. Два клинка скрещиваются с мелодичным звоном, который прерывается довольным смехом пожилого лорда:       — Молодец. Молодец, Майкл. Вот видишь, сейчас у тебя получилось. Это — только твой первый успех, но я думаю, что на сегодня хватит, — улыбнулся Эллиас Бладфэнг, убирая шпагу в ножны. Тем временем с крыльца уже в который раз доносился голос Марты Бладфэнг, звавшей сына обедать. Майкл был не таков, чтобы пропустить подобное приглашение, поэтому со всей мыслимой скоростью, какую только мог развить уставший после урока фехтования подросток, бросился к дому. В проёме кухни уже стояла его мать:       — Ну наконец-то папа тебя отпустил. Проголодался наверное, сынок?       — Не то слово, мам. А что сегодня на обед? — с трудом отдышавшись, спросил Майкл.       — Я испекла беляши. Твои любимые, милый, — нежно потрепала сына по голове Марта, указывая на поднос с едой. Из горла Майкла мгновенно вылетел восторженный писк – в этот момент он позволил себе на несколько коротких мгновений забыть о том, что он – единственный наследник древнего дворянского рода, и придаться простому счастью ребёнка, который дождался появления любимой вкусности. В этот момент Марта, не сводя глаз со своего отпрыска, внезапно произнесла, протягивая ему пирожок:       — Открой ротик, мой хороший.       — Мам, ты чего? Я ведь давно не малыш, мне уже пятнадцать, — ошарашенно посмотрел на мать Майкл.       — Для меня ты всегда будешь моим маленьким Майклом, сколько бы лет тебе ни было, милый. А сейчас порадуй мамочку и открой ротик. Ты ведь послушный волчонок, верно? — в этот момент глаза Марты полыхнули сапфировым огнём, а в ноздри Майкла ударил запах свежеиспечённого пирожка, к которому почему-то примешивался… порыв холодного ветра?       И в этот момент Бладфэнг проснулся. Первым, что он уловил при пробуждении, действительно был запах свежеиспечённых пирожков. Но затем друид понял, что он лежит в собственной кровати, закутанный в одеяло, а прямо ему в лицо устремлён взгляд сапфирово-ледяных глаз сидящей на нём Тале.       — Открой ротик, волчонок, пора кушать, — по-матерински нежным голосом произнесла дренейка, протягивая к лицу воргена пирожок. Майкл при виде этой картины вытаращил глаза и открыл рот, чтобы закричать, но не успел издать ни одного звука – рука Тале с молниеносной быстротой и невероятной аккуратностью просунула туда пирожок, осторожно и мягко прикрывая нижнюю челюсть, мгновенно онемевшую от прикосновения рыцаря смерти, так что Бладфэнгу не оставалось ничего кроме как с трудом проглотить рефлекторно прожёванный пирожок.       — Хороший мальчик, — с довольной улыбкой произнесла Тале, не сводя с молодого друида наполненного нежностью взгляда.       — Слезь с меня. Ты же меня раздавишь, милая, — просипел Майкл, когда обрёл возможность говорить, отойдя от шока.       — Прости, я забыла снять доспехи, волчонок, — с виноватым видом ответила дренейка, мгновенно поднимаясь с кровати. Ворген при этом облегчённо выдохнул, чувствуя, как кости освобождаются от тяжести обмундирования его новой подруги.       — Я так понимаю, пока я спал, ты закончила готовить беляши, — констатировал друид. Затем, получив утвердительный кивок собеседницы в ответ, продолжил:       — Они вышли очень вкусными, вот только мясо… у него какой-то странный привкус… Так, только давай на чистоту, Тале. Из чего ты их сделала? — спросил Майкл, сразу же почуяв неладное при виде расползающейся по лицу дренейки улыбки.       — Из орка, милый, из орка. Так тебе и правда понравилось? — продолжая довольно улыбаться ответила Тале, не сводя с Майкла заботливого взгляда. В этот момент лицо друида стремительно позеленело и он схватился ладонями за рот, в отчаянной попытке сдержать рвущееся наружу содержимое. Наконец несколько минут спустя Майклу удалось совладать с собственным взбунтовавшимся желудком, после чего он обратился к Тале:       — Помнишь, что я говорил по поводу маффинов с кровью, крошка? Так вот, то же самое относится и к беляшам. Их не нужно делать из орков или представителей какой-либо иной расы. Они гораздо вкуснее, если делаются из свинины или говядины, милая. И вообще, что это на тебя нашло? Для рыцарей Чёрного Клинка подобная забота о ком-то из живых, насколько я знаю, не свойственна от слова совсем.       — Вспомнила о прошлом, волчонок. Видимо, приближается Детская неделя, — улыбнулась Тале.       — Детская неделя? Это ещё что за…? — с удивлением переспросил друид.       — Как ты наверняка знаешь, до свержения Господина шла жестокая и кровавая война, милый. После этой войны по всему Азероту остались без крова и семьи десятки, если не сотни тысяч сирот. Когда Господина всё же свергли и наступил мир, Альянс и Орда совместными усилиями начали строить приюты, собирающие таких несчастных детей. Но сироток было так много, что было принято решение раз в год объявлять о всеазеротской Детской неделе, во время которой любой желающий может посетить подобный приют и временно взять под опеку кого-то из этих детей. Таким образом попечители делают доброе дело а у сиротки, если повезёт, появляется новая семья, — закончила Тале. Бладфэнг внимательно слушал её, и, когда его подруга умолкла, надолго задумался.       — Послушай, милая… А у вас есть такие приюты? — внезапно спросил он.       — Должны быть. Дренеи, как тебе наверняка известно, не остались в стороне в те времена, так что и среди нашего народа хватает тех, кто осиротел из-за Артаса. Насколько я помню, один подобный приют точно есть в Шаттрате, но в наличии других не уверена, волчонок. А зачем ты спрашиваешь? — приподняла бровь Тале.       — Хочу… попробовать взять опеку над какой-нибудь дренейской бедняжкой, — залившись пунцом смущения произнёс ворген, поднимаясь на ноги. Рыцарь смерти посмотрела на него с почти что материнской улыбкой на лице:       — Я и не думала, что ты настолько этим проникнешься, милый. Ну что же, иди. Я не в праве тебя от этого отговаривать, малыш.       С этими словами она нежно поцеловала воргена в лоб, а в следующее мгновение юный друид с посохом в руке, шкурой на спине и со спрятанным под ней кожаным кошелем отправился на поиски распорядителя полётов.       — Декстер, вы здесь? — громко крикнул друид, оказавшись у загонов гилнеасского перевозчика. При звуке его голоса скрипнула дверь домика и тут же послышался почтительный ответ старика:       — Молодой господин Бладфэнг снова почтил меня своим визитом? Чем я могу быть вам полезен?       — Мне нужно попасть в Шаттрат, Декстер. Сможет ли кто-то из ваших зверей меня туда доставить? — спросил Майкл.       — К сожалению, милорд, такой перелёт слишком длинен даже для Теренаса, да и обошёлся бы он вам очень и очень недёшево. Не каждый может себе позволить подобные расходы на распорядителей и наш транспорт. Мой вам совет: летите до Штормграда. В столице, насколько я знаю, всегда есть маги, готовые за куда меньшую сумму открыть портал куда угодно. Да и официальные переходы в ключевые поселения союзных рас всегда поддерживаются в исправном состоянии, — ответил ему распорядитель полётов.       — Хорошо, Декстер. В таком случае, я хотел бы арендовать у вас Теренаса, как и в мой прошлый визит, — произнёс друид, протягивая старику золотой. Впрочем, на этот раз Майкл дождался, пока распорядитель полётов вернётся с небольшим льняным мешочком, в котором позвякивала солидная стопка сдачи, составленная из серебряных и медных монет. Затем, усевшись на подведённого Декстером грифона, поставил подпись в журнале аренды и коротко скомандовал, поглаживая перья Теренаса:       — В Штормград, да побыстрее, приятель.       Грифон, испустив каскад клёкота, взял разбег, взмыл в небо, и примерно через два часа бледный как привидение ворген уже сходил на твёрдую землю в столице Альянса. Ему потребовалось потратить ещё около полутора часов, расспрашивая прохожих, прежде чем удалось найти портал, ведущий в Шаттрат, после чего друид, расплатившись за перенос, прошёл внутрь, покинув Штормград.       Оказавшись по ту сторону портала, Бладфэнг был немало изумлён открывшимся видом. Он очутился в большом, оживлённом городе, судя по всему состоящем из нескольких кварталов, расположенных по ярусному принципу – сверху вниз. Однако, несмотря на оживлённость Шаттрата, сразу бросались в глаза признаки, свидетельствующие о царившем здесь некогда запустении – торговые лавки соседствовали с ночлежками для бродяг, а несколько вполне опрятного вида таверн, в убранстве которых, видимом через окна, можно было различить даже некоторые элементы роскоши, делили улицу, на которой очутился ворген, с группой наскоро сбитых деревянных лачуг и какими-то странными, непонятного вида руинами из похожего на мрамор камня. И тем не менее, город жил. Жил своей жизнью, свидетельства которой многоголосым потоком изливались на улицы. Юный ворген сумел разобрать в этом гомоне обрывки орочьего, гнусавые голоса троллей, мелодичный перезвон дренейского, разноголосье родного человеческого и даже басистое мычание тауренского языков. Но Бладфэнг проделал весь сегодняшний путь с конкретной целью, и теперь должен был найти приют, к поискам которого и приступил, с трудом пробираясь сквозь разношёрстную толпу жителей города.       — Помогите. Помогите, добрый господин, — внезапно раздался около него хриплый, надтреснутый голос. Обернувшись на звук, Майкл побледнел, едва не выронив посох – прямо за его спиной стояло горбатое, покрытое нарывами и щупальцами создание, в котором лишь с очень большим трудом можно было узнать дренея.       — Господи, помилуй меня грешного, что с вами? — испуганно спросил ворген, уставившись на это существо округлившимися от страха глазами.       — Таких, как я, наши собратья называют Сломленными. Подобное происходит с теми из нас, кто подвергается искажению Скверной, но не становится ман`ари, — ответило существо.       — И чем же я могу помочь? Насколько я знаю, подобные изменения практически нельзя обратить, — ответил ворген.       — Подайте милостыню на пропитание. Хоть одну монетку. Не для себя прошу, моя жизнь уже не имеет смысла. А ради них, — в этот момент нищий указал изуродованной рукой в толпу, из которой, словно мотыльки на огонёк лампы, выбежали не то двое, не то трое таких же Сломленных, ростом примерно по колено Бладфэнгу.       — Мама, мама, мамочка! — тут же наперебой захныкали они, пытаясь подлезть под руки Сломленной.       — Вы…– изумлённо прошептал Бладфэнг, не сводя глаз с нищей.       — Да, до того, как Скверна изуродовала нас, я была прекрасной дочерью моего народа, господин. Но теперь…– голос нищей предательски дрогнул, когда она устремила полный мольбы взгляд на воргена.       — Держите. Не могу… Нет сил смотреть на ваших несчастных детей, — полным сочувствия голосом произнёс Майкл, доставая из кошелька несколько серебряных монет и протягивая их Сломленной. Та, не отрывая глаз, смотрела на лежащие в ладони Бладфэнга белёсые кругляши, словно боясь, что ворген передумает и уберёт деньги обратно в кошель. Однако когда она поняла, что её благодетель не шутит, на лице Сломленной тотчас появилась полная благодарности улыбка:       — Да благословят вас Наару, добрый господин, да хранит вас Свет за вашу милость, — рассыпалась она в благодарностях, бережно прижимая монетки к груди, — Скажите, как мы можем отблагодарить вас? Вы ведь только что спасли меня и моих малюток от голодной смерти.       В этот момент Бладфэнг вспомнил о своей любимой. Бедной малютке Сандин, которая едва не разделила участь этой несчастной с её крохами.       — Я не знаю, как проводятся такого рода обряды у вас, дренеев, но у нас, людей, подобное называется «помолиться за упокой». Так вот, если вы так настаиваете на том, чтобы отблагодарить меня, прошу, помолитесь за упокой души моей любимой. Её звали Сандин и при жизни она была вашей сестрой, как сказала бы одна моя знакомая дренейка. Незадолго до своей смерти моя милая едва не разделила вашу участь, поэтому я и помог вам сейчас – ваша история напомнила о моём горе, — печально улыбнулся ворген.       — Конечно, конечно, господин. Мы обязательно почтим её память. И да прибудет благословение А`дала с нашим благодетелем, — низко поклонившись, заверили воргена Сломленные.       Спустя примерно четверть часа после этой встречи друид наконец нашёл то, что искал – шаттратский приют для сирот, перед которым уже скопилась немалая очередь из представителей самых разных рас – видимо, многие, как и он, хотели взять на попечение кого-нибудь из малюток. Большинство подопечных приюта, как и ожидал Бладфэнг, принадлежали к дренейской расе, но были тут и представители других народов Азерота – орчата, гоблины, люди и даже несколько малышей-тауренов. Ожидая своей очереди, ворген внимательно рассматривал детей, не зная, на ком из сироток остановить свой выбор, когда сердце внезапно защемило от тоски и боли – он увидел маленькую дренейку, которая как две капли воды была похожа на его любимую.       — Эй, малышка, подойди сюда. Как тебя зовут? — окликнул её ворген, с трудом сдерживая ком в горле.       — Дорна, — ответила та, подбегая с искренним любопытством и надеждой в глазах, — Ух ты, какая у вас странная одежда, — изумлённо прошептала она вслед за этим, с чисто детским изумлением рассматривая лапы свисавшей с плеч друида медвежьей шкуры.       — Всё потому, что я друид, — улыбнулся Майкл, присев на корточки около девочки.       — Друид? Ох, как интересно… А нам попечительница рассказывала, что друиды не носят такое… – ухнула Дорна, поглаживая чёрный мех плаща Бладфэнга.       — Почему? Некоторые, вроде меня, носят. Потому что я – не обычный друид, о которых тебе рассказывали. А ты кем хочешь стать, когда станешь взрослой?       — Шаманкой, — с радостным придыханием ответила девочка. И в этот момент Бладфэнгу стоило немалых усилий не заплакать перед ней. Но он всё же смог совладать с нахлынувшими чувствами:       — Ты мне очень понравилась, Дорна. И, если мне удастся взять тебя под опеку на эту неделю, я тебе обещаю, что нас ждёт очень много всего интересного, — улыбнулся ей ворген. Тем временем подошла его очередь, стоявший перед ним тролль в характерной саронитовой броне, украшенной черепами, уже оформил опекунство и теперь настал черёд Бладфэнга.       — Да, слушаю вас. Чем могу быть полезна? — дежурной фразой обратилась к нему попечительница– высокая дренейка с тёмно-лиловой кожей и изысканными витыми рогами.       — Видите ли, я хотел бы взять опеку над одной из сироток… – робко и нерешительно начал было Майкл. Однако он не успел договорить, прерванный своей собеседницей:       — Сожалею, но я вынуждена вам отказать. Следующий!       — Простите, но мне кажется, вы не расслышали. Я сказал, что хотел бы взять опеку над… – повторил ворген, ошарашенный подобным поворотом дела.       — А я вам ещё раз повторяю, вам отказано. Не задерживайте очередь, молодой человек, — холодно отрезала попечительница. И в этот момент Бладфэнг сорвался.       — Отказано? Отказано?! На каком основании, хотел бы я знать?! — вызывающе крикнул он.       — Хотите знать основание? Вот оно – ваша внешность не кажется мне благонадёжной, вы не сможете обеспечить ребёнку безопасного существования, — ответила дренейка полным пренебрежения тоном.       — А с вашей внешностью вам стоило бы работать в публичном доме, а не занимать столь благовидный пост, как этот! — парировал Майкл, оскалив зубы.       — Что вы себе позволяете?! Жалкий дикарь! Грубиян! — взвилась его собеседница, чья кожа из тёмно-фиолетовой стала пурпурной от гнева.       — То же самое, что себе позволяешь ты, парнокопытная шлюха! Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?! Я – лорд, прибывший прямиком из Гилнеаса специально для того, чтобы оформить опекунство! — рявкнул Бладфэнг, клацнув обернувшимися челюстями.       — Лорд? С таким обхождением с дамами вы имеете наглость претендовать на знатное происхождение? — торжествующе усмехнулась попечительница.       — Я обращаюсь со своими собеседниками так, как они того заслуживают. И если дама достойна учтивого обхождения, она его получает. Но в случаях вроде этого учтивость не требуется, ты сама это доказала своим беспочвенным отказом, — ответил ворген, из последних сил стараясь держать себя в руках.       — Убирайтесь, иначе… – холодно ответила попечительница.       — Иначе что? Забодаешь меня рожками? Ой как страшно! Думаешь меня запугать? Моих сил хватит, чтобы разнести эту богадельню по кирпичикам меньше чем за полчаса. А ты будешь смотреть и умолять, чтобы я не убил тебя, а позволил жить в качестве моей наложницы! — проревел ворген, подскочив к собеседнице и угрожающе направив посох в её сторону.       — И это — адекватный опекун? — с торжествующим видом обратилась к зрителям попечительница.       — Да что он творит?! Сгинь, пропади пропадом! — послышались недовольные крики.       — Неадекватность рождает неадекватность. По всему Азероту объявлена межфракционная неделя благотворительности, во время которой ЛЮБОЙ ЖЕЛАЮЩИЙ может получить право опекунства над сироткой. И что же мы видим сейчас? Пришедшему с чистейшими намерениями отказывают под высосанным из пальца предлогом, ровно за секунду до того отдав ребёнка под опеку рыцарю смерти. Вдумайтесь только, дитя отдают МЕРТВЕЦУ, отказывая живому, который со слов этой безмозглой козы всего лишь «неблагонадёжно выглядит». И это, по вашему, благотворительность?! — возопил Бладфэнг, простирая к свидетелям руки с зажатым в них посохом. И эта тирада вскоре возымела эффект –мнения соискателей на опекунство разделились:       — Пусть убирается откуда явился!       — Нет, ворген дело говорит! Если уж сами фракции объявили, пусть отношение будет равное ко всем!       — Действительно! Наших, дренейских крошек, отдавать рыцарям смерти?! И наш народ после этого продолжает называть себя последователями Наару?!       — Попечительница сама виновата. Просто дайте ему ребёнка!       Однако даже такой бурной реакции свидетелей оказалось недостаточно для того, чтобы Бладфэнг добился желаемого:       — Повторяю в последний раз: ВАМ ОТКАЗАНО В ОПЕКУНСТВЕ! А теперь, будьте так любезны, покиньте очередь, милорд, — громогласно заявила попечительница, особенно едко выделив последнее слово.       — Ну всё, сейчас ты у меня попляшешь, коза, — прохрипел Бладфэнг и, подскочив к попечительнице, замахнулся посохом, целясь ей в голову. Но в этот момент он краем глаза заметил в толпе Дорну. Малышка смотрела на него одновременно с испугом и мольбой в расширенных от изумления и страха глазах. И ворген не смог довести задуманное до логического конца.       — Благодари Свет за то, что он удержал мою руку, сволочь. И запомни то, что я тебе скажу: будь здесь сейчас Тале, ты говорила бы со мной по-другому, — усмехнулся ворген, удерживая горло попечительницы с помощью своего посоха. После чего резким рывком освободил дренейку, оставив на её коже пару царапин и, круто повернувшись к ней спиной, стремительно пошёл прочь, лишь на мгновение задержавшись около Дорны:       — Прости, малютка. Они не позволили нам с тобой быть вместе, — произнёс он, присев на корточки и, потрепав волосы девочки рукой, бегом пустился прочь от шаттратского приюта.       Он сидел за одиноким столиком в самом тёмном углу таверны с романтичным названием «На краю земли» и пил. Пил уже несколько часов, пытаясь унять боль. Боль и обиду от того, как жестоко и несправедливо с ним обошлись просто из-за его внешности. Он ведь не был уродом, не был прокажённым, не был даже Сломленным, чёрт побери! Хотя теперь Майкл сомневался в том, настолько ли уродливы и страшны Сломленные. Сравнивая ту несчастную, изуродованную Скверной нищенку и её искажённых детей со столь яркой, можно даже сказать вылизанной попечительницей шаттратского приюта для сирот, он всё больше и больше убеждался в правильности своих суждений о логичности и справедливости этого мира, когда поток его мыслей прервали, положив руку на плечо:       — Ты – чужак, устроивший волнения перед приютом, не так ли?       — Какого чёрта? Оставьте меня в покое, — обернулся было Бладфэнг, но в следующую же минуту сощурил глаза до состояния замковых бойниц – прямо перед ним стоял дреней огромного роста. Исполин был облачен в доспехи из странного сплава цвета тёмной стали, покрытые вязью рун (вероятно, защитных заклинаний или каких-либо священных формул, написанных на дренейском языке), а за его спиной виднелась рукоять гигантского молота, выточенного из цельного кристалла. Внешность незнакомца тоже была крайне примечательна. Его кожа была чистейшего белого цвета, на подбородке красовались несколько толстых щупальцевидных отростков, украшенных золотыми вставками, голову украшали два гигантских изогнутых рога, напоминающие рога горных козлов, а глаза и кожа буквально излучали сияние Света, настолько яркое, что на незнакомца нельзя было смотреть иначе, как сильно прищурившись.       — Прости, что потревожил, но мне нужно задать всего один вопрос. Я слышал, как ты, прежде чем покинуть приют, упомянул одно имя. «Будь здесь сейчас Тале» — сказал ты. Ответь мне, не ошибся ли я? Следует ли из твоих слов, что Тале жива? — произнёс незнакомец взволнованным, густым басом.       — Я даже не знаю твоего имени, с чего бы мне отвечать на твои вопросы? И да, ты не мог бы что-то сделать с этим светом, мои глаза скоро этого не вынесут, — ощерился ворген.       — О, извини, я забыл представиться. Меня зовут Йиланаар, — с виноватой улыбкой ответил дреней, опускаясь на соседний стул. Майкл при этом заметил, что исходящее от его непрошенного собеседника свечение стало чуть менее ярким, так что теперь ворген мог смотреть на дренея без опасения повредить собственным глазам.       — Ну что же, Йиланаар, отвечу на любезность, но не на твой вопрос. Меня зовут Майкл Бладфэнг. Лорд Майкл Бладфэнг из Гилнеаса, носящий прозвище Кровоклык. Что же касается вопроса, о котором ты говоришь, я не стану отвечать на него, потому что не знаю, какое тебе дело до Тале. Однако, если ты так хочешь получить ответ на него, найди усадьбу моего рода. Найдёшь её — получишь свой ответ.       С этими словами Майкл поднялся со стула и уже собирался уходить, когда его окликнул Йиланаар:       — Что же, ты хотя бы дал мне подсказку, лорд Бладфэнг. И уже за это я благодарен тебе. Ибо ты даже не представляешь, что связывает меня с той, кого я ищу.