Любовь, меняющая судьбы, любовь, меняющая мир

      Бладфэнг, чертыхнувшись, сжал в руке лист бумаги и отбросил его в сторону. Критическим взором осмотрел стол, заваленный ещё несколькими похожими комочками и двумя изломанными в порыве гнева перьями. Сейчас он готов был проклинать самого себя за то, что так и не смог в детстве овладеть необходимой риторикой и красноречием, из-за чего теперь не мог написать это треклятое письмо. Он пытался это сделать уже битых три часа, но, как только ему казалось, что он нашёл нужное начало, слова, словно издеваясь над ним, стремительно улетучивались, стоило друиду только сесть за письменный стол.       С того момента, когда он вместе с Амал`тазадом начал свои эксперименты, прошло уже несколько недель, однако лич и ворген до сих пор не добились хоть сколько-нибудь удовлетворительных результатов. В поместье встретили свой конец не менее четырёх десятков подопытных, самым тщательным образом «подготовленных» усилиями Азгалора, но ни одна из них после смерти не стала банши. Верный данному самому себе слову, Майкл старался пускать на эти опыты только тех, чьи души, по его собственным словам, сказанным в тот судьбоносный день дяде Ханзо, «были запятнаны грехом», но пока что из этого ничего не выходило.       «Может быть пора уже забыть о принципах, и начать решать вопрос радикально? Бери количеством. Чем больше убьешь, тем выше вероятность успеха» — мелькнула в голове коварная мысль.       — Нет. Я не то чудовище, каким был Король-Лич. Да, я делаю это. Но делаю потому, что уже убедился в том, что другого варианта просто нет. Делаю не из личной прихоти, но исключительно вследствие жестокой необходимости, которая не оставила мне выбора. Если я хочу остановить Легион и отомстить за смерть моей милой Сандин, мне нужно убить Кил`Джедена. И, если для этого мне придётся ставить эти жестокие опыты, я буду ставить их до тех пор, пока в моём распоряжении не окажется достаточное количество банши для того, чтобы обеспечить меня армией, достаточно сильной для противостояния с командиром Легиона. Но ничто не заставит меня сознательно отправить на смерть тех, чьи души чисты. Да, меня будут обвинять. В жестокости, запрещённых ритуалах, бесчестных приёмах ведения войны. Но ни одна живая душа не скажет: «Он — мясник, обагривший руки невинной кровью», — криво усмехнулся Майкл, наблюдая за игрой солнечных лучей на дубовой столешнице.       В этот момент он был абсолютно искренен и честен с самим собой. Друид, вновь прибегнув к помощи дяди, уже убедился в том, что предположение Бладфэнга-старшего насчёт готовящегося вторжения Легиона на Азерот имеет под собой достаточно веские основания, чтобы вполне быть правдивым. Доказательств у него было более чем достаточно: воспоминания о разрушениях, причинённых его усадьбе в тот вечер, когда он нашёл тело любимой, слова Кадгара, утверждавшего, что никто во всём Альянсе не сможет помочь ему исцелить Сандин, неестественное состояние самого тела, сначала казавшегося трупом, но затем будто бы очнувшегося и впавшего в забытье, суеверный ужас ведунов-зандаларов, посланных ему в помощь Раалом, когда тролли увидели те жуткие изменения, которые начались с телом дренейки незадолго до её смерти, и наконец слова Дейнолан, напрямую подтвердившей, что его любимая была заражена Скверной. Всё это всплыло в памяти воргена так быстро, словно произошло не далее как прошлым вечером, вновь погрузив его в мрачные раздумья.       — Хорошо. Если я не могу написать письмо Его Величеству, значит, нужно найти кого-то другого для того, чтобы предупредить о грядущей угрозе. Вот только кто из правителей захочет прислушаться ко мне? — вопросил сам себя Майкл. Он думал над этим ещё добрых полчаса, когда внезапно вспомнил о зандаларах. В самом деле, Лоти, Тадж, Раал и Растахан были первыми из живых, отнесшимися к нему с добром и оказавшими помощь в тот момент, когда он столь отчаянно в ней нуждался. Они не пытались смеяться над ним или издеваться над его горем, наоборот, сделали всё, что было в их силах, чтобы помочь. И теперь Бладфэнгу представился случай отплатить им за это.       С тяжёлым вздохом ворген поднялся с кресла, и, опираясь на верный посох, отправился на поиски портала, который мог бы переместить его в Дазар`Алор.       Несколько часов спустя он уже отстукивал шаги по каменным плитам дороги, ведущей к вратам столицы зандаларов.       — Эй, ты! Да-да, ты, проваливай пока цел! Зандалары чужаков не любят! — грубо окликнул воргена стоявший справа от ворот громила-тролль с гигантской секирой на плече.       — Но у меня важные сведения для вашего короля. Я уверен, что он захочет выслушать меня, — ответил друид.       — Ты чего, не просёк сразу? Проваливай, кому говорят! — привратник, поигрывая бицепсами, перехватил секиру поудобнее, когда в разговор вмешался его напарник, дежуривший по левую сторону ворот:       — Да у тебя что, память отшибло? Это же тот чужак-друид, который одолел Текала на юбилейных игрищах три месяца назад. Помнится, тогда ещё слухи ходили, что он впечатлил саму Лоти. Лучше пропусти его, если проблемы с Растаханом не нужны, ты не хуже меня знаешь, что сделает наш король, если узнает о том, как ты обошёлся с прославленным чемпионом его игрищ.       Зандалар при словах напарника недовольно оскалился, проворчав что-то на своём наречии, но несколько минут спустя всё же вновь закинул секиру на плечо, освободив друиду проход. Майкл, благодарно кивнув левому привратнику, прошёл внутрь, вновь оказавшись в столице троллей. Вид золотого города зандаларов снова пробудил болезненные воспоминания, погрузив друида в недавнее прошлое.       — Не сейчас. Нельзя позволить себе утонуть в этой боли. Ведь я проделал весь этот путь для того, чтобы её смерть не была напрасной, — прошептал Бладфэнг, с нечеловеческой силой сжимая в руке посох, чтобы прийти в себя. Несколько секунд спустя отрезвляющая боль пронзила ладонь, и юный ворген продолжил свой путь к видневшейся вдали пирамиде, с которой три месяца назад король зандаларов наблюдал за судьбоносными для Майкла игрищами.       — Великий Растахан, позволь предупредить тебя, — обратился Бладфэнг к королю троллей, склонившись в низком поклоне. Сидящий на резном каменном троне зандалар посмотрел на него с удивлением, но всё же коротко кивнул головой, позволяя продолжить говорить.       — Я вновь явился к тебе, могучий король, чтобы сказать, что не забыл той милостивой помощи, которую ты изволил оказать мне три месяца назад. К моему великому горю, время было безвозвратно упущено, и моя любимая скончалась у меня на руках через месяц после моего отплытия из твоих земель. Но я не забыл того, что ты пытался сделать для меня, и теперь стою перед тобой, чтобы вернуть долг чести. Слушай же, Растахан, избранник Резана, что я скажу тебе. На наш мир готовится напасть могущественный враг. Зентимо и Раал почувствовали его силу, когда пытались оживить мою любимую на твоих собственных глазах, король, посему ты можешь испросить подтверждение моих слов у любого из них. Враг этот хочет только одного — опалить Азерот адским пламенем. Ты спросишь, откуда я знаю о готовящемся вторжении. Ответом на этот вопрос станет смерть моей любимой. Тогда мне удалось добраться до Чёрного Клинка, но увы, я опоздал, и даже Владычица Смерти не смогла вернуть мне мою любовь. Но она подтвердила те опасения, которые высказывал Раал – моя любимая умерла от заражения Скверной, — Бладфэнг на несколько мгновений замолк, чтобы перевести дыхание.       — Так чего же ты хочешь от меня, юный Бладфэнг? — нарушил наступившее молчание король зандаларов.       — Я возвращаю тебе долг чести, Растахан. Как я уже говорил, враг, лишивший меня любви, готовится атаковать Азерот, и сила его невероятно огромна. Беда лишь в том, что кроме меня о готовящемся вторжении ещё никто не подозревает. Я сам уже веду кое-какие приготовления, чтобы не дать застать себя врасплох, но, предвидя необходимость больших усилий, взял на себя смелость предупредить как можно больше властителей Азерота и заручиться их помощью, ибо остановить этого врага можно только объединив усилия, как поступили когда-то Орда и Альянс в битве у горы Хиджал. Верить моим словам или нет — решать тебе, как правителю зандаларов, но, уповая на твою мудрость, я искренне надеюсь, что моё предупреждение не будет воспринято как бред сумасшедшего и поможет спасти твой народ, могучий Растахан, — закончил Майкл, вновь низко поклонившись собеседнику. Наступило долгое, напряжённое молчание. Наконец Растахан, поднявшись с трона, подошёл к краю пирамиды, устремив взгляд на заходящее солнце, и произнёс:       — Я не до конца уверен в том, говоришь ли ты правду, юный Бладфэнг. Но лоа в последнее время что-то беспокоит. Я испрошу их помощи и совета, и, если они подтвердят правдивость того, что я только что услышал от тебя, зандалары помогут тебе, — произнёс король троллей, вновь опускаясь на трон. Бладфэнг благодарно поклонился ему, и, достав из-под шкуры данный дядей аметист, телепортировался в особняк Ханзо, откуда, уже при помощи демонолога, через другой портал добрался до собственной гостиной.       Четверть часа спустя в зал вошёл принявший облик орка Азгалор, волочащий за собой закованную в цепи девушку.       — Как и было приказано, она перед тобой. Всё согласно условиям договора, — пророкотал демон, бросив цепи в сторону кресла, в котором сидел друид.       — Что происходит? Где я? Помогите, прошу… – пленница устремила на воргена измученный, затравленный взгляд.       — Помощь? Ты просишь моей помощи? Смешно. Ведь когда-то тебя тоже просили помочь. Просили спасти жизнь. Маленький мальчик, единственный сын старосты той деревушки, в которой ты обосновалась под видом знахарки. Результат той просьбы был плачевен – ты разорила семью старосты, буквально обобрав их до нитки, а когда поняла, что не можешь вылечить малютку, специально накормила несчастного ядом, выдав это за якобы неизлечимый случай, после чего под покровом ночи сбежала, как и подобает воровке, шарлатанке и, хуже того, детоубийце. И вот теперь ты просишь у меня помощи? — Бладфэнг едко рассмеялся, а в его глазах сверкнул злобный огонёк. Девушка в испуге смотрела на него, пытаясь что-то сказать, но страх сковал её язык, не давая произнести ни слова. Однако невероятная бледность и расширившиеся от ужаса зрачки пленницы лишь доказывали Майклу правоту его обвинения. Он молча поднялся с кресла, подойдя к ней, и резким рывком поднял на ноги, чуть не придушив цепью, замкнутой на шее.       — Прошу… Прекратите… Какая боль… – сдавленно просипела она.       — Боль, значит? Всё же ты ещё можешь чувствовать. Ну ничего, скоро ты познаешь такие муки, по сравнению с которыми страдания того парнишки были нежными, словно летний ветер, — ехидно усмехнулся ворген, призывно щёлкая пальцами. Меньше чем через минуту, словно только и дожидался этого знака, в зал влетел Амал`тазад, прижимавший к груди фолиант Артаса Менетила. По всей комнате мгновенно раздался хриплый, испуганный крик пленницы, устремившей полный ужаса взгляд на парящего рядом с друидом лича.       — Эта уже точно готова. Можем начинать, — довольно рассмеялся Амал`тазад, раскрывая фолиант на нужной странице и начиная читать заклинание:       — Маайва торэ-ваа, Тэй-йю Маа-вэээ…       — Боже мой, сжальтесь! Умоляю, прекратите! Остановите эту боль! Клянусь Светом, я сделаю всё, что пожелаете, только прошу, смилуйтесь! — вопила пленница, извивавшаяся от невыносимой боли, скрутившей всё её тело.       — Тот парнишка тоже просил прекратить его страдания. Но ты предпочла не услышать его просьбы, — прошипел друид, наклоняясь к самому лицу девушки.       — Вы… Вы… чудовище. Будьте вы прокляты! — собрав остатки сил, ответила она, всё ещё вопя от боли.       — Ошибаешься. Из нас двоих чудовище тут только ты, — усмехнулся друид, по самую рукоять погружая сделанный из обломка Ледяной Скорби кинжал в сердце пленницы. Тело девушки обмякло и рухнуло на пол. Но, как только ворген вытащил лезвие из раны, над останками появилась призрачная женская фигура, устремившая на друида пристальный взгляд:       — Ощути МОЮ БОЛЬ! — взвыла она, рванувшись к Бладфэнгу.       — Так вот как вы выглядите. А тебе надо преподать урок. К ноге! — усмехнулся Бладфэнг, воздев вверх сжатую на манер когтистой лапы руку и резко провернув её, словно царапал когтями воздух. Призрака в мгновение ока скрутило, словно она попала в воронку водоворота:       — Ииииййааааиййаийаиийаиаааа! — тут же разнёсся по залу полный боли визг.       — Ну что, ещё раз повторить? Или хватит? — поинтересовался друид, крепче сжимая руку в кулак.       — Нет… Нет, повелитель. Я… усвоила урок. Мой долг — повиноваться Вашим приказам, — ответила банши, устремив на Бладфэнга полный боли и преданности взгляд.       — Отлично. Ты — лишь первая из многих. Но не сомневайся, я найду для тебя и твоих будущих сестёр достойное применение. А пока оставь нас, — усмехнулся Майкл, коротко отмахнувшись от собеседницы. Банши, повинуясь воле нового хозяина, полетела куда-то вглубь усадьбы.       — Превосходная работа, юный лорд, — одобрительно рассмеялся Амал`тазад несколько минут спустя, — Ты справился куда быстрее, чем мы предполагали, для нашего первого успеха нам понадобилось всего пятьдесят подопытных.       — То есть эта была пятидесятой по счёту? Неплохо, неплохо. Но она, как я уже говорил, всего лишь первая из того числа, которое мне будет нужно, — довольно улыбнулся Майкл, подавая Азгалору знак убрать из зала останки первой из своих новых прислужниц.