Любовь, меняющая судьбы, любовь, меняющая мир

      С момента первого удачного эксперимента прошло несколько месяцев. Днём и ночью Бладфэнг обращал одну за другой, всё больше новых банши. Его рунический кинжал, полученный от Короля-Лича, не знал ни секунды покоя. Количество убитых девушек уже давно перевалило за сотню, благо процент успешных ритуалов с тех пор значительно вырос. Большинство подопытных, как и предвидел ворген, приходили в ужас от осознания своей участи, и, заливая главный зал усадьбы слезами, умоляли пощадить их, взывая к милосердию Майкла. Однако немало было и таких, которые тратили свои последние вздохи, называя юного друида чудовищем, мясником и прочими не менее «лестными» эпитетами, посылая на голову Бладфэнга множество проклятий. Обращать таких строптивиц доставляло Майклу особое удовольствие, а слыша их последние в жизни слова, ворген, как правило, лишь смеялся им в лицо перед тем, как вонзить кинжал в сердце. Ведь он, по сути, уже был проклят судьбой, потеряв семью и то единственное создание, которое смог впервые полюбить, так что предсмертные слова подопытных уже не могли как-либо повлиять на его искалеченную судьбу. Его совесть, несмотря на всю жестокость того, что он делал, была чиста, поскольку при всей своей кровавости он оставался верен собственному завету: большая часть его прислужниц при жизни отличилась жестоким грехом, за который, как прекрасно знал Бладфэнг, каждую из них, как минимум, колесовали бы по решению королевского суда. Однако ворген понимал, что одного лишь его знания этих преступлений будет недостаточно, если официальные власти захотят предъявить ему обвинение в проведении этих запрещённых ритуалов, поэтому по его приказу Азгалор и Амал`тазад составили особый список, в который были внесены все известные Майклу сведения о прошлой жизни его новых слуг, в основном ограничивавшиеся именем, возрастом и совершённым подопытной преступлением. Большую часть этого списка составляли детоубийцы всех мастей, но не обошлось и без воровок, «падших женщин», изменщиц, наркоторговок и прочих преступниц чуть менее грязного толка. Однако была в этом списке отдельная категория, которую юный ворген заполнял исключительно лично, не доверяя эти записи ни личу, ни Владыке Преисподней. Называлась она «Заподозренные в помощи либо иных отношениях с Отрёкшимися». В данной графе значилась едва ли не меньшая часть всего списка, насчитывавшая, от силы, два-три десятка имён. Но ритуалы обращения именно этих подопытных Майкл проводил с особенной жестокостью, ничуть не жалея о том, что делает – слишком свежи были воспоминания о событиях шестилетней давности, чтобы друид смилостивился над этой частью подопытных.       — Пора подводить итоги. Посмотрим, сколь успешны были мои старания, — усмехнулся Бладфэнг, выходя в главный зал поместья. Там его уже дожидались Азгалор и Амал`тазад. Словно прочитав мысли друида, лич и демон заняли места по бокам от воргена — сбросивший личину орка Владыка Преисподней встал слева, в то время как верховный лич Чёрного клинка парил по правую руку от Майкла, прижимая к груди фолиант, полученный юным друидом от Артаса Менетила несколько месяцев назад.       — Пришло время, юный лорд? — с усмешкой вопросил Амал`тазад.       — Твоя правда, старый колдун, пришло, — ответил ворген, крепче сжимая в руке посох, — Ко мне, слуги мои! — громко позвал он. В то же мгновение по комнате разнеслись многоголосые стенания, и вскоре перед стоящей у входа в главный зал усадьбы троицей предстал результат многомесячных трудов Бладфэнга: не менее пяти сотен банши заполонили собой комнату, устремив на нового хозяина множество взглядов, в которых смешивались преданность и невероятная боль их неприкаянных душ.       — Посмотри на них, старый колдун. Разве они не прекрасны? — усмехнулся друид, обращаясь к личу.       — Твоя правда, юный лорд, мы хорошо потрудились. Будь владыка Менетил сейчас здесь, он точно одобрил бы результат наших усилий, — рассмеялся Амал`тазад, нежно проводя пястными костями по обложке фолианта, который прижимал к скованной цепями грудной клетке. Между тем Майкл, крепче сжав посох в руке, откашлялся и начал говорить:       — Френита, подойди ближе. Я хочу огласить вам свою волю.        В ответ на эти слова из сонма призраков вылетела одна из банши – та самая, над которой юный друид провёл первый успешный ритуал несколько месяцев назад.       — Ты звал меня? — прохрипела она, устремив на воргена сочащийся болью взгляд призрачных глаз.       — Да. Я хочу сказать вам кое-что, — утвердительно кивнул друид. Все банши, как одна, мгновенно устремили глаза на своего повелителя, на некоторое время даже перестав стенать.       — Большая часть из вас попала в эту усадьбу потому, что в земной жизни совершила какое-либо преступление, ужасное настолько, что, узнай о нём официальные власти, каждую из вас ждала бы жестокая смерть. Не спрашивайте, как об этих преступлениях узнал я, всё равно ответа вы не получите, да и, получи вы его, это для вас ничего не изменит. Важно другое – проведя над каждой из вас этот ритуал, я не просто свершил над вами суд, который свершила бы и официальная власть, но дал вам возможность искупить ваше грехопадение посмертным служением мне. И сейчас, Френита, ты вместе со своими сёстрами узнаешь, ради чего вам пришлось умереть, — Бладфэнг на несколько секунд замолк, чтобы перевести дыхание, пока парящие в зале банши, на мгновение забыв о собственной боли, заинтересованно зароптали, не сводя с него глаз.       — Всё дело в том, что на Азерот, наш с вами мир, готовится напасть могущественный враг. Вы никогда не слышали о нём в свою бытность живыми, посему я не назову вам его имени и теперь. Вам достаточно знать лишь то, что он и его приспешники невероятно сильны. Настолько сильны, что для противостояния им потребуется могучая армия, много сильнее той, какую можно собрать обычными методами. Именно поэтому вы приняли смерть – с вашей помощью я смогу обеспечить себя могущественной и верной армией, а вы сами получите новые тела и, как я уже говорил ранее, возможность искупления грехов вашей прошлой жизни верным служением. Считайте этого врага, против которого я намерен сражаться, единственной причиной ваших смертей и ваших мук. Обрушьте на него всю ту боль, которую перенесли, и всю ту ярость, которую многие из вас ошибочно испытывают ко мне. Знайте, что я никогда не пошёл бы на ваше убийство, если бы у меня был иной выбор. И помните – всему виной та тварь, которая хочет вторгнуться в наш с вами мир, чтобы опалить его адским пламенем, — произнёс Бладфэнг. Призраки при этих словах воргена пришли в неистовство, словно море во время бури, оглашая главную залу родового поместья Бладфэнга стенаниями, жуткими воплями и ужасающими проклятиями, некоторые из которых друид даже постарался запомнить на будущее.       — А теперь, Френита, бери сестёр, и идите. Идите и исполните мою волю. И без могучей армии не возвращайтесь! — закончил друид, как только в зале установилось подобие тишины. Но продлилась эта тишина недолго. Как только с уст воргена слетел приказ, весь зал заполнил многоголосый вопль Френиты и её сестёр:       — Наш долг – повиноваться! — провыли банши и, испустив из призрачных глоток раскат многоголосого душераздирающего визга, стремительно полетели прочь из усадьбы, стремясь исполнить волю своего господина.       — Отлично. Теперь пришло время нанести визит дяде, его наверняка заинтересует ход и результат наших опытов. Азгалор, за мной! — скомандовал друид, открывая портал в особняк Бладфэнга-старшего с помощью данного родственником аметиста.       — А, племянник. Проходи, проходи, родной. Давно не виделись с последнего раза, — улыбнулся Ханзо, радушным жестом указывая родственнику на стоящее перед камином кресло, рядом с которым уже находился заставленный закусками столик. Майкл, сопровождаемый Азгалором, прошёл к указанному дядей месту и опустился в кресло, с жадностью голодного волка набросившись на еду.       — Наконец-то я могу успокоиться, дядя. Ты не представляешь, как это было тяжело, — произнёс друид, закончив есть и откинувшись на спинку кресла.       — Если и не представляю, то, по крайней мере, догадываюсь, — понимающе кивнул демонолог, — И всё же, не могу не спросить: стоило ли оно того, Майкл?       — Ты знаешь мой ответ, дядя. Я был вынужден пойти на это. Кроме того, благодаря твоей помощи среди подопытных практически не было невинных, за исключением, быть может, лишь нескольких случаев, которые можно по пальцам пересчитать. Однако, если тебя интересует вопрос эффективности, мой ответ – да. Их жизни прервались не напрасно, а их души хорошо послужат моим целям. Я уже отдал им нужный приказ, который они отправились выполнять, — мрачно усмехнулся Бладфэнг-младший. Стоящий в центре зала Азгалор одобрительно расхохотался:       — Твой племянник мне, определённо, нравится. Его ненависти могут позавидовать иные натрезимы Легиона. С нетерпением жду того момента, когда снова смогу оказаться ему полезен, — пророкотал Владыка Преисподней, обращаясь к Ханзо. Однако демонолог не успел ответить – послышались шаги и вскоре в зал вошла девушка. Майкл тут же присмотрелся к ней повнимательнее. Незнакомка была ростом ему по плечо, довольно атлетичного, для девушки, телосложения. Вся её фигура производила впечатление некоторой угловатости, словно небрежно обтёсанная скульптором мраморная заготовка для статуи, серо-зелёные глаза смотрели с лукавой хитринкой, а неестественно белые в столь юном возрасте волосы были подстрижены аккуратным каре, заканчивавшимся где-то на уровне скулы.       — Папа, опять твой мясник расшумелся, сколько можно? Ни минуты покоя, а я ведь только что со службы, — недовольно проворчала она, обращаясь к Ханзо и вперив недовольный взгляд в Азгалора. Владыка Преисподней гулко зарокотал, сдерживая гнев, в то время как Майкл изумлённо уставился на дядю, явно ожидая пояснений.       — Прости, родной, я не успел тебе рассказать. Ну да, как видишь, это легко исправимо. Эрай, дорогая, познакомься, — с несколько виноватой улыбкой ответил демонолог Майклу, одновременно пригласительным жестом подзывая девушку поближе. Та несколько неохотно подошла, вперив изучающий взгляд в друида:       — И с кем же ты предлагаешь мне познакомиться, папа?       — Это твой кузен Майкл, единственный сын дяди Эллиаса и последний представитель нашего древнего рода, милая. Ну а ты, племянник, уже наверное догадался – перед тобой моя единственная дочь, твоя кузина Эрай, — представив новообретённых родственников друг другу, Ханзо благостно улыбнулся.       — Сын предателя, отрёкшегося от моего отца, — гневно ответила девушка, превратившись в снежно-белую волчицу с ядовито-зелёными глазами.       — Ты хочешь дуэли, сестричка? — ехидно рассмеялся Майкл, тоже принимая волчий облик.       — Ну же, успокойтесь. Не дело вам, последним в роду, биться друг против друга. А ты, дорогая, слишком несправедлива к кузену. Мальчик рос, даже не зная о моём существовании, поскольку брат счёл за благо не рассказывать обо мне. Я не виню племянника, а решение брата теперь навсегда останется на его совести. Ну да, как говорится, о мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды, — вмешался менторским тоном чернокнижник.       — Что же, пойду отдохну. Приятно вам провести время, — после некоторой паузы ответила Эрай, покинув зал.       — Не держи на неё зла, племянник, девочка родилась, пока я был в Пандарии, а вскоре после моего возвращения и размолвки с Эллиасом потеряла мать, как и ты шесть лет назад. Бедная Кэтрин, если бы я тогда успел найти лекарство… – с тяжёлым вздохом нарушил наступившую тишину Ханзо.       — Не бойся, дядя. Я понимаю. Осадочек, конечно, остался, но я понимаю. Кстати, я ведь видел её глаза в другом обличье. Неужели я прав, и она… – Майкл прервался на полуслове, не решаясь договорить.       — Ты унаследовал проницательность Эллиаса, родной, — рассмеялся Ханзо, — Да, она чернокнижница, как и я. И, надо признать, из неё со временем выйдет отличный демонолог, хоть она и недолюбливает моего верного телохранителя, — чернокнижник бросил короткий взгляд на до сих пор стоящего посреди зала Азгалора.       — Кстати, спасибо за него, его жажда пыток очень хорошо помогла в моём начинании, — с усмешкой произнёс друид. Демон, услышав похвалу, пророкотал что-то неразборчивое но, очевидно, благодарное, сощурившись от удовольствия, прежде чем исчез в открывшемся посреди зала фиолетовом портале.       — Вот уж не думал, что тебе удастся так быстро расположить его к себе, племянник. Я ведь хорошо помню, каким строптивым он был, когда я только его призвал, — рассмеялся Ханзо. На этом дядя и племянник попрощались, тем более что Бладфэнгу ещё нужно было заглянуть на Акерус – что-то подсказывало ему, что Дейнолан, хоть и не одобряла его идею с этими жестокими экспериментами, но могла быть заинтересована новостями о ходе его начинания.       Вернувшись от дяди, Бладфэнг в мгновение ока перешёл через другой портал в библиотеку оплота Чёрного клинка (благо Амал`тазад, как хранитель фолианта, терпеливо дожидался воргена в его поместье). Дорога к покоям Дейнолан была ему уже известна, так что друид отправился в путь, решив, что чем быстрее навестит эльфийку, тем быстрее вернётся домой.       Однако его ждало жестокое разочарование. Комната Дейнолан, как и в прошлый его визит туда, оказалась не заперта, но самой эльфийки там не было. Друид решил подождать, резонно полагая, что Дейно занята некими важными для ордена делами, тем более что на сей раз его визит вполне можно было назвать дружеским. Внезапно его чуткое ухо уловило едва слышный стон, а вскоре по комнате разнёсся хриплый, почти на грани слышимости, шёпот маленького брата эльфийки, Фелрина:       — Ваше высочество… Прошу, не надо… Нет… Нет… Не подходите! Нееет! Как больно! За что? За что? За что? За что? За что?!       Ворген, поддавшись любопытству, подошёл к лежаку, на котором лежал Фелрин, и увидел жуткую, даже для него, картину: малютка, не размыкая глаз, метался по своему ложу из стороны в сторону, словно в припадке, время от времени конвульсивно обхватывая руками шею в районе горла, словно хотел оторвать от него что-то невидимое. При этом он не переставая сипел, словно бы от невыносимой боли, а из сомкнутых глаз текли тонкие ручейки слёз. И в этот момент ворген не выдержал. Да, он мог быть жестоким к тем, кто того заслуживал, но видеть страдания ни в чём не повинного ребёнка, страдающего от жуткой и, судя по словам Дейно, практически неизлечимой болезни, было выше его сил.       — Эй, малец, ты чего? Очнись, кому говорю! — негромко позвал он, осторожно потрясывая паренька за плечо. Это, к его удивлению, сработало: малютка перестал сипеть, замер, а затем, открыв глаза, медленно поднялся на лежаке, устремив затуманенный спросонья взгляд на друида:       — Лорд… Бладфэнг? Что вы делаете в комнате сестрёнки? — собравшись с силами, наконец, спросил он.       — Гляди-ка, запомнил меня, хоть видел всего один раз, — усмехнулся ворген, — Я зашёл потому, что мне надо поговорить с твоей сестрой о кое-чём очень важном, а так как разговор этот, скажем так, не для всех ушей, я подумал, что нет более удобного места для него, чем эта комната. Но, как я вижу, её тут не оказалось, поэтому я решил подождать её, когда услышал тебя. Кстати, что это с тобой? Ворочаешься как припадочный, хватаешь сам себя за горло… Ещё и бормочешь что-то дьявол пойми про кого… – в свою очередь поинтересовался друид.       — Вы… вы… слышали? Это… это… всего лишь кошмары, да, кошмары. Меня они мучают время от времени, — прошептал Фелрин, на глазах пунцовея от смущения. Однако что-то в его ответе показалось Майклу подозрительным. Друид был не таков, чтобы оставить ситуацию без разъяснений, да и совпадение обстоятельств, в купе со стремлением Фелрина всё это скрыть, выглядело так, словно малютка чего-то упорно не договаривал. Поэтому Бладфэнг мгновенно начал сопоставлять кусочки столь внезапно открывшейся перед ним головоломки. На это ему понадобилось относительно немного времени, но конечный результат заставил друида мысленно вздрогнуть.       — Малец, кажется я понял, что за кошмары тебя мучают, — мрачно произнёс он.       — Ну, попробуйте предположить, если хотите, — неуверенно ответил Фелрин, на глазах из пунцового став белым, словно мел.       — Скорее всего, они связаны с тем, как ты был заражён Скверной. А судя по твоему страху и недоумению, которые я отлично прочитал в твоих бессвязных всхлипываниях, заразил тебя некто, кто был для тебя очень важен и кому ты одновременно доверял, иначе не стал бы изумлённо восклицать «За что?» несколько раз подряд, рискуя окончательно потерять голос. И я думаю, что не ошибусь, если предположу, что Скверной тебя насильно накормил принц Кель`тас, ведь только к нему твои сородичи могли обращаться «Ваше высочество», я прав, малец? — закончил рассуждать ворген.       — Только не говорите… сестрёнке. Прошу вас. Если она узнает, то… – побледнев словно смерть, прошептал Фелрин.       — Узнаю что, солнышко? — раздался вопрос от входной двери. Обернувшись, Бладфэнг и Фелрин увидели вернувшуюся в келью Дейнолан.       — Н-н-ничего, сестрёнка. Тебе просто послышалось, — тут же забормотал малютка, на глазах пунцовея, как рак.       — Узнаешь то, что тебе, скорее всего, очень не понравится, Дейно. Но об этом можно поговорить и позже. В первую очередь я здесь потому, что хотел поблагодарить тебя. Наши с Амал`тазадом эксперименты увенчались грандиозным успехом. И, благодаря тому, что ты дала нам своё разрешение, у этого мира теперь есть пусть и слабый, но всё-таки шанс на спасение, — произнёс друид.       — Боюсь себе представить, сколько душ было осквернено твоими руками, юный Бладфэнг, — ответила она.       — Не беспокойся, я предусмотрел подобного рода претензии, для чего велел Амал`тазаду составить список, в который внесена каждая из подопытных, ритуал над которой окончился успешно. Если у тебя возникнет желание ознакомиться с ним, я с радостью тебе его покажу. И тогда ты лично убедишься в том, что в этом списке практически нет невинных, благо мой дядя и его телохранитель помогли мне с поиском подопытных, — улыбнулся ворген.       — Хорошо. Но ты говорил, что я могу узнать нечто, что мне не понравится. Скажи мне, что это, — произнесла эльфийка.       — У меня есть одно предположение. Насчёт твоего брата. Кажется я догадываюсь, кто стоит за тем, что с ним произошло, — ответил друид. При этих его словах Владычица Смерти замерла на месте, словно пантера перед прыжком.       — Говори, — только и смогла произнести она через несколько минут напряжённого молчания. В этот момент Фелрин бросил на друида взгляд, полный отчаянной мольбы.       — Прости, малыш. Но она должна знать. Я полагаю, скажу даже больше, я уверен, что в случившемся с твоим братом несчастье если и не виноват, то как минимум замешан принц Кель`тас, — ответил Бладфэнг. Повисла напряжённая, гробовая тишина.       — Не может быть. Ты лжёшь! Кель никогда не стал бы… – наконец крикнула Дейнолан.       — Мне нет смысла врать тебе, Дейно, — просто ответил ворген.       — Не верю! Ты лжёшь! Лжёшь, чтобы очернить его память! — вновь крикнула эльфийка.       — О мёртвых я говорю либо хорошо, либо ничего, кроме правды, — коротко отрубил Бладфэнг.       — Сестричка… Он правду говорит… Это принц… накормил меня этой… Скверной… Я не хотел тебе рассказывать, но лорд Бладфэнг догадался, услышав обрывки моих кошмаров. Прости, сестричка, прости, — внезапно раздался сиплый голос Фелрина. Владычица Смерти при этих словах поражённо замерла на месте, словно окаменев.       — Зачем? Зачем ты лез мне под кожу, лорд Бладфэнг? — наконец спросила она.       — Я лишь хотел отплатить тебе добром. Ты говорила, что не знаешь, почему твой брат стал таким. И я лишь хотел, чтобы ты знала правду, — произнёс Майкл, твёрдо смотря собеседнице в глаза.       — Уходи. Просто уходи, — холодным, отстранённым голосом промолвила Дейнолан.       — Что же, на то твоя воля, Дейнолан, — смиренно ответствовал друид и, тяжело вздохнув, вернулся в библиотеку оплота, откуда Амал`тазад с помощью портала отправил его домой.       Он сидел в кресле у камина, размышляя о результатах сегодняшнего дня. Треск пляшущего по дровам пламени успокаивал, отгоняя большую часть плохих мыслей, но всё же полностью избавить от них не мог. В основном причиной этих размышлений была реакция Дейнолан на те новости, которые друид сообщил ей касательно брата.       «Она как-то чрезмерно остро отреагировала на это. Словно их принц для неё – нечто большее, чем просто правитель её народа. А что, если…? Да нет, не может быть. Она ведь рыцарь смерти. Или? Или они были как-то связаны в то время, пока она ещё была жива?» — думал ворген, переворачивая уголья в камине. В этот момент к стучавшим по крыше дождевым каплям снаружи добавился треск электрического разряда, похожий на удар молнии, а несколько секунд спустя в дверь усадьбы коротко, но одновременно громко и настойчиво, постучали.       — Да кого ещё чёрт принёс в такую погоду? — оскалился ворген, отпирая дверь. Однако в следующее же мгновение его гнев сменился шоком и изумлением.       Посреди поляны, на которой находилась усадьба его рода, зияла распахнутая пасть портала, из которой по направлению к усадьбе медленно и неотвратимо выползали полчища наг. Когда большая часть покинула портал, оказавшись перед домом воргена, от передних рядов отделился огромный наг с тёмно-синей чешуей, облачённый в тяжёлую кирасу и вооружённый внушительного размера булавой, которую сжимал в левой руке. При виде Бладфэнга эта семиметровая тварь замерла, а затем, насколько позволяли её чудовищные размеры, склонилась в жутком подобии почтительного поклона. Ворген уже готовился закричать от страха, когда наступившее затишье нарушил голос пришельца:       — Не нужно бояться, господин. Клан Зловещей Чешуи ждёт ваших приказаний, — прошипел наг, приложив правую руку к нагруднику собственной кирасы. В то же мгновение все остальные наги зашипели, также склонив головы и приложив свободные от оружия руки к груди. В этот момент из портала наконец выползли последние воины клана, после чего он с громким треском закрылся. Никто из новоприбывших не произнёс ни одного слова, когда Бладфэнг наконец обрёл дар речи:       — Невероятно. Это сработало, — только и смог прошептать он. В следующее мгновение к треску молний и грохоту грома добавился торжествующий, хриплый смех молодого друида.