Любовь, меняющая судьбы, любовь, меняющая мир

      На следующий день после примирения с Дейнолан настроение Бладфэнга было несколько лучшим, чем обычно. По крайней мере, так дела обстояли тем утром.       — Как же хорошо, что это недоразумение с её братом, Фелрином, наконец-то разрешилось. Бедный малец, пережить подобное предательство от того, кому он доверял всем своим сердцем… Такого даже врагу не пожелаешь, скорее всего, — рассуждал сам с собой Майкл.       — Не слишком ли вы печётесь об этом сухопутном, владыка? В нём нет ни капли вашей крови, так зачем же вам тратить на него свои силы? — внезапно раздался вопрос Слинура.       — Лорд-лейтенант, ответьте мне на один вопрос. Предположим, некто сумел бы пробраться в нерестилища клана незамеченным и как-либо повредил бы камерам, в которых инкубировались оплодотворённые вами икринки. Что бы вы сделали, узнав об этом? — в свою очередь поинтересовался Майкл у собеседника.       — Кем бы ни был этот вредитель, сухопутным ли, или моим собратом, я нашёл бы его так быстро, как только смог бы. И тогда этот недостойный проклял бы тот день, в который появился на свет. А на следующий же вечер биомасса из его трупа уже насыщала бы камеры с моими новыми потомками, владыка, — ответил наг, резко дёрнув хвостом и крепче сжав в руке трезубец.       — Значит и вашему народу не чужда забота о потомках, — кивнул друид, — Примерно то же самое я испытываю и к Фелрину. Да, ты прав, по крови он мне никто, он даже принадлежит к другой расе. Но то, через что пришлось пройти этому мальцу, может, в теории, затронуть любого. И, как бы я ни был жесток, я не могу просто спокойно смотреть на его страдания. Если это было бы возможным, я хотел бы что-нибудь сделать для парнишки, ведь он, по сути, ещё только начал жить. По меркам вашего народа он едва ли перестал считаться мальком, а его жизнь уже превращена в кошмар, — мрачно усмехнулся ворген.       — Мне до сих пор не всё понятно, владыка, но, если вы имеете подобное желание, ни я, ни кто-либо иной из клана не осмелится отговаривать вас. Простите вашего недостойного стража за подобные сомнения, повелитель, — склонился в виноватом поклоне Слинур. После этих слов разговор прервался так же внезапно, как и начался, но на душе юного воргена, словно бы разбуженные подобным объяснением, вновь сгустились тучи, не укрывшиеся от зорких глаз вползшего в зал с докладом Шрисс`тиза:       — Ещё один отряд мирмидонов-гвардейцев был успешно инкубирован и скоро покинет камеры нерестилищ, чтобы присоединиться к вашему войску вместе со стаей коатлей и морских драконов, с которыми уже работают дрессировщики клана, — доложил генерал, приложив руку к груди, — Повелитель, да простится мне подобная дерзость, но мне кажется, что вас что-то беспокоит. Всё в порядке? — вопросил он через несколько минут.       — А? Да, это отличные новости, генерал. И да, вы оказались правы, меня действительно кое-что беспокоит, — вяло кивнул друид.       — Вам кто-то докучает, владыка? Или же кто-то из моих воинов чем-то прогневал вас? Укажите на виновника хоть пальцем, и не пройдёт и четверти часа, как он станет биомассой для ваших новых солдат, повелитель, — ответил Шрисс`тиз.       — Нет, в этом нет никакой необходимости. Никто из ваших солдат не провинился передо мной. Мне просто внезапно стало тоскливо. Грусть и хандра на душе, навеянная воспоминаниями о прошлом, — с печальной усмешкой ответил Бладфэнг. В этот момент Слинур что-то громко сказал Шрисс`тизу на родном для слуг друида языке. Тот ответил лейтенанту на том же наречии и, спустя несколько минут, вновь обратился к Майклу:       — Я, кажется, понял, милорд. Слинур объяснил мне, что вас гнетёт. Не беспокойтесь, я сейчас же отдам нужные распоряжения и отправлю к вам тех, кто поможет вам справиться с этим состоянием, — с этими словами генерал коротко поклонился и покинул главный зал поместья. Майкл вновь погрузился в свои мрачные размышления, от которых его отвлёк лишь новый, не слышанный им ранее голос:       — Не беспокойтесь, повелитель, скоро вам станет значительно лучше.       Подняв глаза, друид увидел существо, произнесшее эти слова. Им оказалась незнакомая ему нага. Пятиметровое тело незнакомки было сложено значительно более изящно по сравнению с мощными, мускулистыми телами Слинура и Шрисс`тиза, чешуя в тех местах, которые были открыты глазам Майкла, была нежно-бирюзового цвета, торс был укрыт роскошным фиолетовым кафтаном с глубоким декольте и двумя парами рукавов, из которых выглядывали четыре тонкие, словно тростниковый стебель, руки, двумя из которых посетительница крепко сжимала изящный посох с навершием в виде полумесяца. Завершали же её облик широкий кожистый гребень мандаринового цвета, шедший от головы вдоль по всему хребту и два глубоких глаза цвета морской волны.       — Кто ты такая и зачем пришла ко мне? — наконец собравшись с духом нарушил повисшую после слов посетительницы тишину ворген.       — Не бойтесь меня, владыка, я не причиню вам вреда. Я — леди Фелксиноя, верховная сирена Зловещей Чешуи. Наш верховный генерал, лорд Шрисс`тиз, рассказал мне, что вас гнетут хандра и тоска, и я поспешила сюда, чтобы помочь вам справиться с ними, — ответила Майклу его собеседница. Голос леди Фелксинои был невероятно нежным, чарующим, напоминающим шипящее сопрано.       — И много ли ты знаешь о причинах? Как собираешься помочь мне в этом? И сможешь ли ты с этим справиться? — печально усмехнулся Бладфэнг, крепче сжимая в руке верный посох.       — Мне не важны причины, погрузившие вас в это состояние, повелитель, поскольку, какими бы они ни были, мои средства помогут вам избавиться от их результата, — с этими словами Фелксиноя призывно щелкнула пальцами. В то же мгновение позади неё появилось ещё несколько сирен — как успел по глазам посчитать Бладфэнг, около двух десятков.       — Что ты задумала? — нервно сглотнул Майкл, проводя языком по пересохшим губам и оглядываясь назад в поисках верного Слинура.       — Ничего, что могло бы причинить вам вред, милорд, уверяю вас, — раздалось над самым его ухом нежное шипение Фелксинои.       — Вы можете полностью ей довериться, владыка. Она никогда не станет вредить вам, и за это я готов поручиться своей жизнью, если в подобной поруке возникнет необходимость, — послышалось шипение лорда-лейтенанта.       — Значит, ты можешь сказать мне, что сейчас произойдёт? — спросил ворген уже чуть более спокойным голосом – всё же присутствие рядом главного телохранителя прибавляло ему уверенности.       — Могу и с удовольствием сам сказал бы. Но не хочу портить то впечатление, которое вы вскоре испытаете. Скажу лишь то, что вам это определённо понравится, повелитель. А пока что позвольте вас покинуть. Не бойтесь, господин, я буду снаружи вместе с остальными вашими стражами, и вернусь, как только леди Фелксиноя закончит то, за чем явилась к вам, — с этими словами Слинур почтительно поклонился, покинув зал и оставив заметно нервничающего воргена наедине с его неожиданными посетительницами. Едва лишь лейтенант скрылся из виду, как все двадцать сирен, прибывшие по зову леди Фелксинои, со всей возможной стремительностью образовали перед воргеном полукруг, центром которого было кресло, в котором сидел друид, так что при всём своём желании Бладфэнг не смог бы вырваться из этого своеобразного окружения.       — Что происходит? — спросил он, с трудом сохраняя на своём лице видимость спокойствия.       — Вы так напряжены, владыка. Нехорошо, очень нехорошо. Но мы понимаем, какая тяжкая ноша лежит на ваших плечах. Мы не причиним вам вреда, поэтому постарайтесь расслабиться. Доверьтесь мне и обретите покой. А мои сёстры будут танцевать и петь для вас. И тогда всё, что гнетёт вас, отравляет ваш разум ядом тоски и страданий, рассеется, словно чернильное облако спрута под силой течения, — раздался над ухом юного лорда шёпот Фелксинои.       В следующее же мгновение по плечам воргена разлилась непривычная, ласкающая прохлада, а зал заполнило пение сирен. Два десятка голосов под чутким руководством леди Фелксинои пели песню, слов которой Бладфэнг не понимал. Но ему и не нужно было знать языка своих слуг, чтобы наслаждаться тем, что он слышал. В этой песне, во множестве этих голосов, казалось, можно было услышать всё то, что называют «очарованием моря»: нежный шелест прибоя по каменистому дну, бульканье пузырьков воздуха под водой, грозное рокотание пучины во время шторма… Даже шипение певиц не выбивалось из ритма этой странной песни, наоборот, оно органично вписывалось в её состав, будто являлось неотъемлемой частью этой своеобразной мелодии. Постепенно Бладфэнг всё больше растворялся в этой песне, наблюдая за завораживающим, полным плавности и грации танцем, который показывали ему певицы, не прекращая при этом пения.       — Вам уже лучше, владыка? — прорезался сквозь пение вопрос Фелксинои.       — Почти. Они почти исчезли. Но… не знаю. Чего-то не хватает. Я… будто бы должен что-то или кого-то увидеть, чтобы стало лучше, — эхом откликнулся друид.       — Я… догадываюсь, что вы имеете в виду, повелитель. И могу дать вам это. Но у нас есть лишь один способ это сделать. И, буду с вами честна, наш клан ещё не испытывал его на сухопутных, — ответила она.       — Если этот способ позволит мне хотя бы на мгновение увидеть то, что я хочу, то мне плевать на возможные риски, — произнёс ворген.       — В таком случае прошу вас, владыка, доверьтесь мне ещё раз, — прозвучал около уха друида голос его собеседницы, а в следующее мгновение рука верховной сирены протянула Бладфэнгу маленький кубок, почти до краёв наполненный жидкостью, цветом напоминавшей нечто среднее между лимоном и жидкой ртутью. Ворген принял сосуд и неглядя опрокинул его содержимое в собственную глотку. По желудку прокатилась волна нестерпимого жара, затем глаза молодого лорда затуманились, а несколько секунд спустя перед ним предстали три фигуры: мать, отец и Сандин.       — Наконец-то я смог… увидеть вас снова… Наконец-то, — дрожащим голосом прошептал друид. Он говорил и говорил ещё долго, до тех пор, пока не провалился в забвение, окружённый поющими сиренами, голоса которых были так похожи на голос самого моря.       На следующее утро юный лорд проснулся от осознания того, что всё его тело дрожит и трясётся, а голова раскалывается, словно после жесточайшего похмелья. Он хотел было подняться на ноги, но нечто длинное и упругое мягко удерживало его, не давая встать. Бладфэнг грязно выругался, предприняв ещё одну попытку, когда откуда-то сверху раздался нежный, заботливый голос:       — Наш владыка уже пришёл в себя?       Через несколько секунд ноги воргена достаточно окрепли для того, чтобы он мог на них подняться, а зрение прояснилось настолько, что теперь он сумел разглядеть то загадочное нечто, которое не давало ему встать ранее – хвост верховной сирены, осторожно обвивавший тело друида едва ли не на всю свою длину.        — Ну, как видишь. Правда голова трещит, как если бы кувалдой по ней врезали. Встать не поможешь? — с некоторой робостью в голосе произнёс он, пунцовея от смущения и осознания того, где спал прошлой ночью.       — Конечно, господин. Прошу извинить мою бестактность, — прошипели сверху, и в следующую минуту Фелксиноя, помогая себе двумя руками и хвостом, осторожно поставила друида на ноги.       — Владыка, вы так мирно спали в моём хвосте, что я, право, не осмелилась вас будить, — улыбнулась сирена.       — Лучше помоги. Голова скоро пополам треснет, — просипел друид, шатаясь из стороны в сторону.       — А вы невероятно крепки, господин. Этот галлюциногенный яд, по моим расчётам, должен был быть летален для сухопутных. Думаю, вы заслужили эту маленькую награду, милорд, — с этими словами Фелксиноя, изогнувшись, вцепилась в рот Бладфэнга своим, одновременно чуть прокусив кожу клыками, по которым в глотку воргена тут же потекла ещё одна порция яда. Сирена внимательно следила за раскрытыми от изумления глазами Майкла, не разрывая поцелуя до тех пор, пока последняя капля не упала с её клыков в рот друида, и только услышав характерное при глотании чмоканье, отстранилась от юного лорда. Бладфэнг уже готовился встретить собственную смерть, однако на этот раз здоровье, судя по всему, стремительно улучшалось: боль и треск в голове исчезли, тело перестало дрожать, а ноги вновь обрели былую твёрдость.       — Предвидя ваш вопрос, господин, отвечу: мы, наги, всегда были экспертами в области ядов, особенно мой клан, Зловещая Чешуя. Я же, как лучшая колдунья и алхимик, по праву ношу титул верховной сирены клана, поэтому, если вам что-либо понадобится – не стесняйтесь посылать за мной, — с этими словами Фелксиноя изогнулась в том движении, которое люди сочли бы подобием реверанса.       — На самом деле, мне уже кое-что требуется, — нарушил наступившее молчание Майкл.       — Итак, какой яд вас интересует? Быстрый? Медленный? Мучительный? Безболезненный? Замедляющий? Подчиняющий? Усыпляющий? Или, быть может, вы хотите услышать одну из наших песен или насладиться нашими танцами, владыка? — тут же встрепенулась Фелксиноя.       — Нет, пока что, по крайней мере. Я хочу, чтобы ты научила меня магии и вашему языку. Ведь должен же я понимать речь собственных слуг, — чуть смутившись улыбнулся друид.       — Господин, большая часть нашего народа прекрасно владеет всеобщим языком, а многие наги знатных кровей знают по три-четыре языка. Но я не смею противиться вашей воле. Если вы хотите знать наше наречие, я почту за честь научить вас, — низко поклонилась Фелксиноя.       С того дня прошёл ещё один месяц. Бладфэнг, благодаря природному уму и чуткому обучению леди Фелксинои, за это время мастерски освоил язык своих слуг – наджа, а также приобрёл кое-какие познания и в магии стихий. Разумеется, каждый крупный успех юного лорда в тот же вечер отмечался оргией с пением и танцами сирен, а также уже ставшей традиционной дегустацией множества новых галлюциногенных ядов. Их по приказу Майкла изготавливала ради таких случаев лично леди Фелксиноя, взявшая на себя, кроме того, труд по обучению Майкла тонкостям наж`ятарских любовных утех, что самому друиду было только в радость. Однако эта своеобразная идиллия не продлилась долго.       Громкий и требовательный стук в дверь прервал размышления друида, заносившего ещё одну запись в свой дневник.       — Да кого там чёрт принёс на ночь глядя? — недовольно ощерился он, подходя к двери. Но не успел Майкл прикоснуться к дверной ручке, как дверь с жалобным скрипом слетела с петель, и в главный зал ввалился отряд из сорока королевских стражников с алебардами на плечах.       — Лорд Майкл Бладфэнг, также известный под прозвищем Кровоклык! По приказу Его Величества короля Седогрива вы арестованы по обвинению в массовом убийстве и побеге из-под стражи! — громко огласил вменяемые Бладфэнгу преступления предводитель отряда.       — На вашем месте я бы этого не делал, господин капитан, — улыбнулся друид, узнав в предводителе своего старого знакомого — капитана королевской стражи Джерома Уиллоуби.       — Да кто дал тебе право рот открывать, душегуб?! Моли всех богов, каких знаешь, чтобы Его Величество милостиво заменил твою смерть на пожизненное заключение в яме! — крикнул кто-то из солдат Уиллоуби.       — Капитан, угомоните своих щенков, пока они зубы не обломали от усердия. Мне нужно передать королю кое-что крайне важное, — начал было друид.       — Что ты себе позволяешь, разбойник?! Вздёрнуть его на дереве без суда и следствия! — не выдержал кто-то из стражников, направив острие алебарды в сторону Майкла.       — Лейтенант, ко мне! — тут же щёлкнул пальцами ворген. В то же мгновение рядом с ним возникла громадная фигура Слинура, а позади стражников вышли из невидимости полсотни гвардейцев-мирмидонов с несколькими морскими драконами в поводу.       — Чудовища! Чудовища! Монстры! — раздалось несколько испуганных голосов.       — Ждём приказаний, владыка, — прошипел Слинур, не сводя своего единственного глаза с толпы стражников.       — Они — одни из тех, кто пришёл за мной. Перерезать всех! — отрубил Майкл.       — Смерть сухопутным! Атэрабаш`насс*! — проревел лорд-лейтенант, взмахивая трезубцем. Остальные гвардейцы подхватили клич своего командира и, взяв штыки на изготовку, стремительно рванулись к цели. Внезапность появления телохранителей Бладфэнга, численный перевес наж`ятарцев и резко упавший моральный дух королевской стражи предрешили исход этого короткого боя – вскоре по всему Ведьмину лесу разносились крики боли и отзвуки добивающих ударов штыками. Бладфэнг, поднявшись с кресла, хотел уже закрыть дверь, когда его внимание привлёк надсадный хриплый кашель.       — Живучий ты, капитан. Далеко пойдёшь, если и дальше так везти будет, — усмехнулся Майкл.       — Предатель… Нападение на королевских солдат… сговор с этими… чудовищами… Нет тебе прощения, — прохрипел Джером Уиллоуби, сплёвывая на пол сгусток крови.       — Жалкое сухопутное! Позвольте добить его, владыка! — рявкнул Слинур, направив острие трезубца в грудь капитана.       — Асссаат! Шшшухххх Хааар Маасссс Сссссот*! — покачал головой друид.       — Что ты только что…? — закашлялся Уиллоуби, изумлённо глядя на Бладфэнга.       — Считай, что только что я купил тебе жизнь, капитан. И мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, — усмехнулся ворген.       — Работать на предателя… Лучше убей сразу, — сплюнул капитан, отрицательно качая головой.       — А я думал, ты умнее, чем кажешься. В общем, слушай сюда, дважды повторять я не буду. Мне известно, что вскоре этому миру грозит вторжение извне. Вторжение настолько могущественной силы, что нам нужно собрать буквально всё, что только возможно, если мы хотим отразить этот удар. Поэтому ты вернёшься к королю Генну и передашь ему, что лорд Майкл Бладфэнг предупреждает о невероятной опасности и настоятельно рекомендует собрать все военные резервы, какие только есть у Гилнеаса. И поверь, отразить атаку этого врага — задача много важнее, чем повесить обезумевшего от горя сироту за полтора десятка жизней, капитан, — мрачно рассмеялся Майкл. Лицо Уиллоуби при этих словах друида побледнело как мел:       — Но тогда ответь мне на два вопроса: что мне сказать королю, чтобы он поверил мне, и как объяснить то, что я вернулся один, без своих солдат? — вопросил он.       — Что касается второго, тут всё просто: сочини правдоподобную историю о том, что твой отряд был атакован чудовищами из Ведьмина леса, тем более что твои люди перед смертью называли моих слуг чудовищами, так что тебе даже врать особо не придётся. А что относительно первого – скажи королю два слова: «Легион возвращается». Если в этот момент рядом с Его Величеством будет архимаг Кадгар – это будет просто замечательно. Если же нет, то король всё равно поймёт, о чём идёт речь.       — Но ты кое-что упустил, в таком состоянии я не смогу выполнить то, чего ты хочешь, — усмехнулся Уиллоуби, указав на свои раны.       — Это как раз меньшая из твоих проблем, капитан, — произнёс Майкл, доставая из-под шкуры маленький флакончик с целительным ядом Фелксинои, — Глотай, — усмехнулся друид, откупорив бутылочку и вливая её содержимое в рот капитана. Четверть часа спустя Джером Уиллоуби, целый и невредимый, стоял напротив Бладфэнга под неусыпным взором лорда Слинура.       — И да, ещё одна маленькая деталь, мистер Уиллоуби. Не приведи Свет ты скажешь королю хоть слово сверх того, что я поручил тебе ему передать. Мои слуги будут следить за тобой и, если тебе в голову закрадётся хотя бы малейшая мысль о том, чтобы сказать Его Величеству о том, что ты здесь видел, или назвать истинную причину смерти твоих людей… В этом случае мои верные гвардейцы позаботятся о том, чтобы ты не дожил до следующего вечера. Надеюсь, мы друг друга поняли, не так ли, господин капитан? — с ехидной усмешкой спросил друид.       — Хоть мне и не доставляет ни малейшего удовольствия исполнение возложенного тобой поручения, я знаю, что такое честь. Можешь не сомневаться, король узнает только то, что ты просил передать, — ответил капитан.       — Ты только что осмелился назвать повелителя бесчестным? Жалкий червяк! Быстро же ты забыл о той великой милости, которую даровал тебе владыка, сохранив твою ничтожную жизнь! — прошипел Слинур, вперив горящий от бешенства глаз в лицо Уиллоуби.       — Спокойно, лейтенант, ситуация под нашим контролем настолько, насколько мы вообще можем её контролировать. А вы, капитан, ступайте. И помните о том, что я говорил: скажете хоть слово сверх того, что вам поручено сказать — не увидите завтрашнего вечера, — с усмешкой произнёс Майкл, коротким жестом отсылая Уиллоуби прочь.       — Леди Фелксиноя, установите магическое наблюдение за сухопутным, которого я только что отпустил. Он должен сыграть роль гонца и предупредить кое-кого о том, к чему мы готовимся всё это время, но я сомневаюсь, что у него хватит благоразумия держать язык за зубами относительно того, что он здесь видел, поэтому мне необходимо подстраховаться, — сказал друид, возвращаясь в главный зал собственной усадьбы.       — Конечно, владыка, будет исполнено. Но вы слишком милостиво обошлись с этим ничтожеством, учитывая, что он хотел навредить вам, — хвост сирены при этих словах резко дёрнулся из стороны в сторону.       — Я сохранил ему жизнь потому, что в своё время он был одним из немногих, кто отнёсся ко мне по справедливости, насколько это было в его власти. А ваш владыка всегда платит по счетам чести, — ответил ворген. Он уже собирался расслабиться и облегчённо выдохнуть, когда его отвлёк вопрос лейтенанта:       — А что делать с телами этих ничтожных сухопутных, господин?       — Отряд Уиллоуби был довольно большим, а значит, это принесло нам много тел. На биомассу для нерестилищ всё, что найдёте, — коротко приказал юный лорд.       — Как пожелаете, повелитель, — усмехнулся Слинур, отдавая честь.