Любовь, меняющая судьбы, любовь, меняющая мир

      На следующий день молодой ворген проснулся куда раньше обычного, едва ли не с первыми лучами солнца. Подобные ранние пробуждения были ему совсем не свойственны, однако Бладфэнг прекрасно понимал, что в сложившихся обстоятельствах частью собственных привычек придётся пожертвовать. И, хотя это не приносило ему ничего, кроме вынужденных моральных страданий, юный лорд успокаивал себя тем, что, во-первых, подобные жертвы с его стороны носят исключительно временный характер, а во-вторых, конечным пунктом всех этих вынужденных страданий будет месть за его любимую. А ради такой великой, по мнению Бладфэнга, цели, он готов был пойти на любые жертвы, какие только могли бы для этого понадобиться.       — Скорее всего, слухи о моей дуэли с их правителем уже распространились среди кал`дорай. И тем не менее, несмотря на то обстоятельство, что условия поединка были оглашены мною в присутствии многочисленных свидетелей, я сильно сомневаюсь, что этот бой добавит мне популярности в их глазах, даже учитывая то обстоятельство, что Малфурион полностью признал справедливость и честность объявленных условий боя. Хоть мы и заключили союзнический пакт, но всё же без кровопролития не обошлось, пусть это и была, по сути, моя самооборона, исполненная посредством Слинура. Однако я могу не сомневаться в том, что эльфы выполнят свою часть договора, поскольку на слово Ярости Бури всегда можно положиться, репутация верховного друида известна всему Альянсу. Но я также прекрасно понимаю и то, что они вряд ли встретят меня с распростёртыми объятиями после того, как вся эта заварушка с Кил`Джеденом закончится. А это означает, что чем быстрее мы покинем Тельдрассил, тем лучше будет для меня и моей гвардии, — рассуждал сам с собой Майкл. С этими словами молодой лорд на несколько минут задумался, после чего положил на видное место короткую записку с несколькими словами благодарности и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить ещё спавших эльфов, приютивших его по распоряжению Малфуриона, неслышной тенью выбрался наружу.       Утреннее солнце медленно поднималось в небе, заливая лицо Майкла своими лучами, окрашивающими длинные, перехваченные на лбу кожаным ремешком, волосы воргена в медно-красный цвет. Подобно тому, как мать обнимает вновь обретённого после долгой разлуки сына, с тщательной заботой осматривая его лицо, так солнце устремило свои лучи прямо в глаза Бладфэнгу, словно бы погружая его голову в жидкое золото. Юный лорд, не привыкший к столь яркому свету, сощурил глаза, практически полностью закрыв их, и, выставив перед собой раскрытую ладонь, пошёл вперёд, нащупывая дорогу своим посохом, словно слепец. К счастью, длина посоха и покрывавшие его многочисленные изогнутые сучья прекрасно заменяли Майклу временно незрячие глаза, что позволило воргену в относительной безопасности покинуть дом, успешно миновав несколько довольно неприятных камней и крайне некстати возникший на пути длинный узловатый древесный корень. Бладфэнг прошёл таким образом ещё несколько десятков шагов, когда невдалеке от него послышалось гневное шипение:       — Я знал, что этим ничтожным червям нельзя доверять! Они ослепили владыку! О, горе мне! Да усохнут мои жабры в наказание за то, что я допустил такой позор!       С этими словами руки воргена коснулось что-то покалывающее, отдающее приятной, чуть прохладной влажностью. В следующее мгновение та же влажная прохлада стремительно окутала лицо Майкла, бодрящим холодком проносясь по глазам, что наконец позволило друиду их открыть. Рядом с ним находилась свита. Пятьдесят лучших гвардейцев Зловещей Чешуи, сопровождаемые морскими драконами и парящими в воздухе коатлями, застыли как изваяния, ожидая приказов своего господина. Перед самим же Майклом замерли лейтенант Слинур и генерал Шрисс`тиз, не сводящие с юноши озабоченных взглядов, причём у командира гвардии Бладфэнга эта озабоченность смешивалась с ничем не скрываемой яростью:       — Одно ваше слово, повелитель, и эти ничтожества встретят свою смерть. Прошу, позвольте мне искупить мой позор, прикончив этих низких предателей! — рука лейтенанта стальной хваткой вцепилась в трезубец, в то время как хвост бешено ходил из стороны в сторону, оставляя на земле извилистый вдавленный след, что свидетельствовало о том, что Слинур с трудом сдерживается от того, чтобы не привести свои слова в исполнение немедленно.       — Тише, Маа-Шшит*, тише. Глаза владыки вновь открыты и он видит нас. Значит, сколь ни низки эти ничтожные эльфы, но на этот раз ты зря гневаешься на них. Не трать времени и сил на этих недостойных, ты только затупишь трезубец и можешь поставить под угрозу союз, создания которого прошлой ночью с таким трудом и опасностью для своей жизни добивался наш молодой господин, — внезапно раздался за спиной Майкла нежный голос сирены. В следующее мгновение на его плечи легла верхняя пара рук Фелксинои. Прохладные, чуть влажные пальцы принялись порхать по телу, принося облегчение и покой ноющим после вчерашней дуэли мышцам. Друид стоял, ошеломлённый услышанными только что словами и той внезапной строгостью, которая звучала в голосе сирены. Но куда больше этих слов его изумила реакция Слинура. Верный и преданный ему командир гвардии, громила, слывущий вторым по силе воином среди его слуг после верховного полководца Зловещей Чешуи, о ярости и пылком темпераменте которого шептались между собой все бойцы клана, сейчас больше напоминал пойманного за проделкой ученика, которого отчитывает учитель:       — Но, Маа-Шшшаат, ты сама видела… Они пытались лишить повелителя глаз, а подобное преступление ни в коем случае не должно остаться безнаказанным! Я, как отвечающий за безопасность и сохранность жизни владыки, ни при каких обстоятельствах не могу допустить того, чтобы они не ответили за это гнусное злодеяние! — прошипел лейтенант, резко дёрнув головой. Однако Бладфэнг при этом заметил, что ярости в голосе Слинура стало несколько меньше, она словно бы начала уступать место… смущению?       — И тем не менее, я подтверждаю слова Фелксинои. Кал`дорай не причастны к этому, лейтенант Слинур. Всё дело в утреннем солнце, лучи которого временно ослепили меня, непривычного к столь яркому освещению, — произнёс он.       — Что же, если владыка это утверждает, да будет так, — ответил после некоторого раздумья наг, постепенно успокаиваясь. В этот момент Майкл заметил на расположенной недалеко от них возвышенности внушительную фигуру Малфуриона.       — Ишну-ала*, Ярость Бури, — произнёс ворген, подходя к эльфу и коротко поклонившись ему. Верховный друид кал`дорай, услышав обращённые к нему слова, повернул голову:       — Элун-Адоре*, лорд Бладфэнг. Чем я могу тебе помочь? — после небольшой паузы ответил он.       — Я вижу, что не я один поднялся с первыми лучами солнца. Тебя тоже что-то беспокоит, Малфурион? — осторожно спросил Майкл. Он понимал, что выбранное им обращение может показаться случайному свидетелю проявлением неуважения к правителю эльфов, однако полагал, что имеет на это право, учитывая прошедший между ними прошлым вечером поединок. Но ворген понимал всю шаткость своего положения, поэтому проявлял максимально возможную осторожность, чтобы избежать ещё больших неприятностей.       — Рад, что ты сам начал говорить об этом. Да. Меня действительно кое-что беспокоит. Твои слуги, юный лорд, — нарушил молчание Малфурион, коротким жестом указывая на наблюдавших за ними наж`ятарцев.       — Я догадывался об этом, верховный друид. И приношу свои извинения за то досадное происшествие прошлой ночью, — ответил Бладфэнг, медленно подбирая слова.       — Скорее, это эльфы должны приносить вам извинения, повелитель. Они попытались вас убить, в нарушение всех обычаев, связанных с приёмом послов. Мы лишь исполняли наш долг, обеспечивая вашу безопасность, — вмешался Шрисс`тиз, крепче сжимая в руке верную булаву.       — Мой народ не доверяет этим змеям, и на то у нас есть свои основания, — посуровевшим голосом сказал Малфурион.       — Это взаимно, сухопутный. Если бы не воля нашего владыки, твой народ уже давно познал бы на себе ярость глубин, — едко усмехнулся Слинур, вперив в эльфа полный превосходства и презрения взгляд.       — Спокойно, лейтенант! Сейчас у меня нет времени на эти склоки. У нас общий враг, который только и ждёт того, чтобы мы раскололись изнутри, — вмешался Майкл, одёргивая своего телохранителя взмахом руки. Слинур недовольно всхрапнул, прошипев какое-то ругательство на своём языке, но подчинился, чуть ослабив хватку на своём трезубце.       — Прошу простить его грубость, верховный друид, — вновь поклонился ворген. Его собеседник ничего на это не ответил, прикрывая глаза и задумчиво поглаживая свою бороду.       — Твоя учтивость – единственное, что удерживает меня от того, чтобы приказать убить их. Надеюсь, ты осознаёшь это, юный лорд, — наконец нарушил молчание эльф.       — Тебе отлично известно, что это будет только на руку Легиону, поэтому ты не сделаешь этого, Малфурион. Кроме того, тебе должна быть известна сила наг как бойцов, так что, даже если допустить, что ты отдашь подобный приказ, твоим людям потребуется невероятное количество усилий, чтобы справиться хотя бы с одним из моих гвардейцев, а их со мной полсотни. И это я ещё не говорю о Слинуре, Шрисс`тизе, Фелксиное и нашем боевом зверинце, — с этими словами ворген обвёл рукой замерших рядом с нагами морских драконов и коатлей, — так что не думаю, что ты пойдёшь на это, ибо потери эльфов будут очень велики, чего ты, как правитель, пекущийся о своём народе, допустить не можешь. Впрочем, я поднялся в такую рань не для того, чтобы угрожать союзнику, все эти рассуждения — всего лишь констатация факта, не имеющая отношения к тому, о чём я собираюсь тебя просить, — неторопливо и рассудительно произнёс Майкл. Малфурион при этих словах юноши нахмурил брови, словно пытался найти в них какой-то подвох.       — И о чём же ты хотел просить меня, лорд Бладфэнг? — наконец спросил он.       — Как я знаю от тебя, рядом с вашими землями живут дренеи, заключение союза с которыми также входит в мои планы. Однако для того, чтобы эти переговоры состоялись, мне нужен корабль, который сможет доставить меня к ним, поскольку я сам, в отличие от моих слуг, не смогу переплыть море, — ответил ворген.       — Так почему бы тебе не использовать своих слуг как транспорт? Скажем, соорудить нечто вроде паланкина или колесницы, в которую ты мог бы запрячь несколько твоих гвардейцев или этих мерзких ящериц, — вопросил эльф, коротким жестом указав на морских драконов. Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент послышался голос Слинура:       — Бассарэ*! Следи за словами, если хочешь жить! Мы — элитная гвардия, а не вьючный скот, сухопутный! — яростно прошипел наг полным гордости и презрения тоном.       — Как видишь, он говорит то, что сказал бы и я сам, Малфурион. Они всё же воины, а не носильщики. Так что этот вариант я исключил практически сразу, — поддержал лейтенанта Майкл.       Несколько часов спустя после начала этого разговора юному лорду всё же удалось договориться с союзниками и получить в своё распоряжение небольшой двухмачтовый корабль с экипажем из двух десятков эльфов, задачей которого было доставить Бладфэнга к столице дренеев, именуемой Экзодар. На этот раз плаванье заняло несколько меньше времени, благодаря попутному ветру, так что к полудню второго дня судно бросило якорь в бухте, контролируемой дренеями.       — Смотри-ка, эльфийские торговцы прибыли, — произнёс один из наблюдавших за этим дренейских рыбаков, придерживая свои сети.       — Необычно рано для торговли, да и корабль всего один. Они обычно отправляют целую флотилию, когда приходит время, — нахмурился его коллега, сидящий на другой стороне небольшой лодки, которой правил заметивший появление судна воргена рыболов.       — В таком случае, это может быть кто-то из их эмиссаров, прибывший в связи с каким-либо дипломатическим вопросом, — предположил первый.       — Даже если это и так, это дело Пророка, вряд ли оно будет влиять на таких, как мы с тобой, дружище, — ответил второй, с меланхоличным видом помогая напарнику затянуть сети в лодку. В этот момент Бладфэнг сошёл по трапу на берег, обменявшись несколькими словами с капитаном судна и одновременно подав знак своей свите, успевшей незадолго перед прибытием воргена к месту назначения вновь применить маскирующие заклинания.       — Господин, прошу вас извинить невоздержанность вашего телохранителя, проявлению которой вы стали свидетелем во время вашего разговора с тем кал`дорай, — едва слышно прошептала следовавшая за друидом Фелксиноя в тот момент, когда поблизости от Майкла не оказалось наблюдателей.       — О чём ты? — вопросительно вскинул бровь он.       — О том, что он сказал в тот момент, владыка, — последовал ответ.       — Ты прекрасно знаешь, что сказанное мною — меньшее из того, чего заслуживал этот сухопутный за те слова, которые были им сказаны относительно нашей гвардии. Ни одному сухопутному не позволено так отзываться о наших воинах, Маа-Шшшаат, — ответил на слова сирены Слинур.       — Стыдись, Маа-Шшит, стыдись. Тебе, известному своим происхождением среди нашего народа, тем более должно быть стыдно употреблять столь низкие выражения, — укоризненно произнесла в ответ Фелксиноя.       — Может быть, мне кто-нибудь объяснит, что же это за запретное слово? — вмешался в их разговор ничего не понимающий Майкл.       — С удовольствием, повелитель, — с этими словами Слинур склонился перед воргеном так, чтобы массивная голова лейтенанта находилась на одном уровне с ухом друида, и начал быстро что-то ему нашёптывать. На лице Майкла по мере объяснения нага начала проступать понимающая улыбка, но его телохранитель не успел закончить – верхние руки Фелксинои с быстротой молнии метнулись к ушам воргена, закрывая их и приглушая речь лорда-лейтенанта.       — Что ты делаешь? Какого чёрта? — возмутился Бладфэнг. Однако его попытка сбросить со своих ушей руки сирены и отойти от неё была быстро пресечена:       — Простите мне эту дерзость, милорд, но если вы хотите произвести хорошее впечатление на будущих союзников, мне придётся позаботиться о вашем моральном облике, — нежно прошипела она, обвивая ноги воргена своим хвостом и привлекая к себе.       — Да как ты смеешь? — тут же вступился за Бладфэнга Слинур, с возмущением уставившись на Фелксиною.       — Я лишь ограждаю юного господина от того влияния, которое ты на него оказываешь, Маа-Шшит, — ответила сирена, не отводя взгляда от лорда-лейтенанта.       — Немедленно прекратите! Сейчас не время и не место для подобных обсуждений. Если тебя так волнует этот вопрос, мы можем поговорить об этом позже, Маа-Шшшаат, — вмешался в зарождающуюся между слугами перепалку Майкл. Колдунья и гвардеец при этих словах друида склонились с виноватым видом. Наконец выбравшись наружу из хвоста Фелксинои, Бладфэнг осознал, что за время выяснения отношений со своими слугами заблудился. Однако хуже самого этого факта было то, что поблизости не было ни одного стражника, у которого можно было бы уточнить дорогу.       — Вот же чёрт возьми! И что же мне теперь делать? — вопросил друид сам у себя, ни к кому конкретно не обращаясь, после чего, добавив несколько грязных ругательств на наджа, попытался сам найти нужный путь. Сопровождавшая его свита не вмешивалась, чувствуя дурное настроение господина, однако даже это обстоятельство ничем не помогало ему – юный лорд, не знакомый с местностью, окончательно заблудился в запутанных лабиринтах Экзодара. Он так и блуждал бы неведомо сколько времени, если бы за его спиной не раздался незнакомый голос:       — Новое лицо… Я тебя раньше здесь не видела, человек.       Бладфэнг заранее приказал своим спутникам не вмешиваться в ход переговоров и ничем не выдавать своего присутствия до тех пор, пока ситуация не станет критически опасной для жизни Майкла. И тем не менее внезапность заданного вопроса заставила его резко, стремительно обернуться, чтобы увидеть того, кому принадлежали эти слова.       Этот голос принадлежал дренейке. Ростом незнакомка была лишь немногим выше умершей любимой Бладфэнга, её кожа была нежного, небесно-голубого цвета, рожки по размеру были относительно небольшими, противопоставленными друг другу, с едва заметным загибом недалеко от концов, голову украшала копна длинных, но ухоженных волос насыщенного шоколадного цвета, а одета она была в лёгкую тканевую накидку, напоминавшую странную помесь мантии и платья одновременно.       — Кто ты такая? — вопросил друид, внимательно смотря на неё.       — Тебе не кажется, что об этом должна спрашивать я, незнакомец? — вопросом на вопрос ответила дренейка.       — Моё имя Бладфэнг. Лорд Майкл Бладфэнг из Гилнеаса, — коротко представился ворген.       — Меня зовут Алуури. Скажите же мне, что вы ищете на Экзодаре? — представилась в ответ девушка.       — Мне срочно нужно увидеться с пророком Веленом. Речь идёт о вопросе первостепенной важности, однако проблема в том, что я не знаю местности и заблудился, — ответил Майкл, мгновенно становясь серьёзным. Девушка согласилась провести его к Велену и пошла впереди, указывая путь. Друид, сопровождаемый своей свитой, двинулся следом за ней.       — А что за вопрос ты хочешь обсудить с Пророком? Ведь, насколько я знаю, Гилнеас очень, очень далеко отсюда. Так что же заставило тебя пройти такой длинный путь? — спросила его Алуури. Бладфэнг долго молчал, не зная, стоит ли говорить ей, но в конце концов решил не скрывать от спутницы причин своего появления на Экзодаре.       — Вот так я и оказался здесь. Мне нужно как можно скорее увидеться с Веленом, чтобы предупредить его и заключить союз с вашим народом, Алуури, — закончил говорить он.       — Прими мои соболезнования, юный лорд. И да упокоят Наару душу твоей возлюбленной, — сочувственно ответила дренейка.       — Моя крошка Сандин… На кого ты меня покинула? — воздев глаза к небу вопросил друид. В этот момент его спутница издала сдавленный, жалобный крик:       — Сандин? Сандин? О Наару, я как чувствовала, что нам нельзя разделяться!       Бладфэнг изумлённо смотрел на неё, не в силах понять, чем объяснить такие изменения в поведении своей проводницы. Действительно, услышав имя возлюбленной воргена, Алуури значительно изменилась: кожа девушки из небесно-голубой стала белой, словно мел, глаза увлажнились, а лицо исказило выражение невероятного горя.       — Я… очень хорошо её знала. Будь уверен, дренеи помогут тебе отомстить за неё. Я всем сердцем желаю, чтобы твои переговоры с Пророком окончились успехом, юный лорд, однако, даже если Велен откажет тебе, то на мою помощь ты точно можешь рассчитывать, — объяснила Алуури, немного успокоившись. К этому моменту они уже подошли к тому месту, которое так искал ворген — внушительных размеров залу, усыпанному странными кристаллами и обломками различных незнакомых друиду механизмов. В его центре стоял тот, кто был так нужен друиду — предводитель дренеев, пророк Велен. Он был невероятно высок и худ, его тёмно-сиреневая кожа кое-где была покрыта морщинами, а борода, соседствующая рядом с растущими из нижней челюсти щупальцевидными отростками, была белой, словно снег. Одежда Велена представляла собой длинный, до самого пола, балахон, сочетающий в себе белый, красный и фиолетовый цвета, а в руке дреней держал длинный, изогнутый посох. В относительной близости от Велена Бладфэнг заметил небольшую группу дренеев, частью одетых в доспехи и вооруженных молотами, частью облачённых в некое подобие охотничьих плащей и вооруженных луками и короткими мечами. Все они внимательно и настороженно рассматривали воргена, но пока не предпринимали никаких действий, хоть и держали своё оружие на виду.       «Вероятно, его телохранители» — подумал Майкл, мысленно радуясь тому, что рядом находится верная свита. Он, разумеется, не хотел повторения эксцессов вроде того, что произошел на переговорах с Малфурионом, но пережитый им опыт подсказывал, что решение многих вопросов становится значительно проще, когда за твоей спиной терпеливо ждут приказа пятьдесят преданных наж`ятарских гвардейцев, готовые, в случае надобности, пожертвовать ради тебя своими жизнями.       — Приветствую тебя, Велен, и да прибудет благо с твоим народом, — начал ворген, церемонно поклонившись. При звучании этих слов Велен повернул голову, устремив на Бладфэнга внимательный взгляд:       — Приветствую и тебя, незнакомец, — ответил наконец он, — скажи мне, кто ты и зачем пришёл к нам?       Юный друид представился, начав рассказывать. Все присутствующие в зале дренеи внимательно слушали его, не перебивая. Когда же Майкл дошёл до описания изменений и смерти своей возлюбленной, слушатели вздрогнули, раскрыв рты, и в их глазах вдобавок к сочувствию промелькнула невероятная ярость.       — Вот ради чего я пришёл к тебе, Велен. Я доподлинно знаю, что Кил`Джеден готовит новое вторжение в наш мир, Азерот. И мне нужно получить помощь от всех властителей, которых я только успею предупредить, пока ещё не стало слишком поздно. Поэтому я и здесь. Я понимаю, что вы можете мне не поверить, но у меня нет иного выбора кроме как просить вас о помощи, — закончил ворген. Наступило долгое, напряжённое молчание. Наконец, тишину разорвал голос Велена:       — Мне было видение. Видение, которое показало мне наступающую на этот мир тьму. Море крови прольётся на пути, которым проследует эта тьма. Но на её пути должен встать свет, рождённый в крови и муках. Свет в теле зверя, но с душой человека. И твоё появление означает, что предчувствие не обмануло меня, юный лорд. Дренеи помогут тебе. А теперь иди, — произнёс он. Бладфэнг уже действительно собрался было уйти, как вдруг остановился, нерешительно посмотрев на собеседника:       — Прежде чем я уйду, позволь задать тебе один вопрос, Велен. Я думаю, из моего рассказа ты понял, что Сандин была мне небезразлична. Но после её смерти я… Как бы помягче выразиться, — ворген запнулся, не в силах подобрать слова.       — Не можешь смотреть больше ни на кого, кроме наших женщин? — закончил его мысль дреней. Майкл в ответ лишь коротко кивнул, изумлённо смотря на собеседника:       — Как… Как ты догадался? — спросил юноша, не сводя с дренея удивлённого взгляда.       — Мне не нужно быть пророком, чтобы это понять. Твои голос, тон, скорбь, всё само говорило об этом, юный ворген. Свет исцелит раны твоего сердца, — с улыбкой начал Велен, но Бладфэнг выставил вперёд руку:       — Избавь меня от этой демагогии. Веру в Свет я утратил уже очень давно. Скажи мне только, есть ли у меня шанс на иное счастье?       — Время. Время сгладит все углы и исцелит любые раны, — ответствовал ему дреней. Но он не успел продолжить, прерванный вышедшим из невидимости Слинуром:       — Довольно! Тебе задали простой вопрос. Так не гневи меня и отвечай. Отвечай владыке, пророк! — гневно прошипел наг, крепко сжимая в руках трезубец и обращаясь к Велену. При этом произнося титул дренея голос лейтенанта буквально источал презрение, настолько явственное, что, казалось, его могли бы физически почувствовать на собственной коже все присутствующие. Телохранители Велена начали возмущенно роптать, схватившись за оружие, но конфликта удалось избежать – Бладфэнг с одной стороны и сам Велен с другой достаточно быстро успокоили своих сторонников, восстановив порядок.       — Прошу простить моего телохранителя, Велен. Он верен и исполнителен, но порой бывает слишком резок к нашим народам, — через несколько минут обратился к дренейскому пророку Бладфэнг. Велен лишь понимающе улыбнулся:       — Я прожил достаточно, чтобы отличить намерения истинной враждебности от заблуждения, в котором сейчас пребывают твои слуги, лорд Бладфэнг, — мягко произнёс он, взмахом руки останавливая ропот, вновь поднявшийся было среди его телохранителей, — а что касается моих слов, не думай, что это пустая философия. Когда придёт время, ты сам получишь ответ на свой вопрос. А теперь тебе действительно пора возвращаться. И да, было бы очень хорошо, если бы ты посетил наших братьев в Шаттрате, сообщив о том, что мы заключили союз, они наверняка смогут тебе чем-нибудь помочь, — с этими словами дреней мягко отстранил воргена коротким жестом, давая понять, что аудиенция окончена.       Покинув залу, Майкл отправился назад, к побережью, думая о том, что предпринять после своего возвращения с Экзодара, когда его мысли были прерваны настороженным шипением свиты.       — Что случилось? — спросил он, выдернутый из раздумий.       — Наши драконы кого-то почуяли, господин, — ответил Шрисс`тиз, крепче перехватывая в руке булаву. Тем временем гвардейцы рассредоточились около воргена, взяв штыки наизготовку, и Слинур громко произнёс, оглашая своим шипением всё окрестное пространство:       — Кто бы ты ни был, выходи на свет и предстань перед владыкой! Если ты друг, тебе не нужно прятаться, если же ты враг, это будет бессмысленно, ибо мы всё равно тебя найдём, а к господину ты не подберёшься.       Эта тирада возымела эффект – через несколько секунд после того, как Слинур произнёс последние слова, послышался шорох шагов, и перед окружённым нагами Бладфэнгом предстал обнаруженный наблюдатель.       Им оказался мужчина, который, если судить по его телосложению и бледности кожи, когда-то был высшим эльфом, но теперь таковым уже, безусловно, не являлся – всё его тело было покрыто ритуальными татуировками, сверкающими зелеными отблесками наполнявшей их Скверны, из головы росла пара больших, изогнутых рогов, похожих на демонические, а глаза были закрыты чёрной повязкой, сквозь которую немного просвечивали два зеленеющих огонька. Верхней одежды незнакомец не носил вовсе, если не считать пристёгнутого к спине крепежа, в котором хранилось его оружие — два причудливо изогнутых парных клинка, покрытых загадочными письменами. Остальное его обмундирование составляли наплечники, наручи, пара сапог, больше напоминающих сандалии, штаны и пояс, украшенный символом с зеленоватой печатью.       — Я и не собирался прятаться, — произнёс незнакомец, устремив взгляд на воргена, — Я хотел найти вас, лорд Бладфэнг.       При этих словах собеседника юноша изумлённо посмотрел на него. Этот эльф абсолютно точно был слеп, повязка на глазах говорила об этом красноречивее любых слов. И тем не менее ворген не мог отделаться от ощущения, что этот слепец видит его лучше любого зрячего человека, с которыми ему приходилось иметь дело.       — Искал меня? Кто же ты такой и что тебе от меня нужно? — спросил друид.       — Меня зовут Каин. Каин Ярость Солнца, — ответил эльф, — а искал я вас затем, чтобы предложить свою помощь.       — Помощь? — непонимающе уставился на него Майкл.       — Да, вы всё правильно расслышали, милорд. Я слышал то, что вы сказали Малфуриону Ярости Бури перед тем, как вызвать его на поединок, и это, признаюсь, произвело на меня впечатление. Ваша речь в защиту владыки Иллидана даёт надежду на то, что не все в этом мире истинно слепы. Поэтому я и здесь. Я предлагаю вам, милорд, поддержку тех, кто посвятил свою жизнь истреблению чудовищных прислужников Легиона и Кил`Джедена – ордена иллидари, — ответил воргену Каин.       — С чего бы нам доверять тебе, сухопутное? — настороженно прошипел Слинур, не сводя своего единственного глаза с Каина.       — Отлично, я вижу, что вы уже имеете дело с нагами, как когда-то поступил и владыка Иллидан, — усмехнулся слепой эльф, — что же касается твоих подозрений, друг мой, то я поспешу их рассеять. Мы предлагаем твоему господину помощь потому, что у нас общие цели. Твой владыка, как и лорд Иллидан, хочет остановить пришествие Легиона. Мне не важно, какие у него личные мотивы и есть ли они в принципе, важен сам факт. Если бы владыка Иллидан не исчез несколько лет назад, они явно сработались бы с твоим повелителем, наг, — продолжил иллидари, повернув голову в сторону лорда-лейтенанта. Тем временем Бладфэнг вспомнил, что действительно натыкался в исторических хрониках на упоминание ордена, члены которого называли себя иллидари. Орден этот состоял преимущественно из ночных и высших эльфов, некогда последовавших за Иллиданом на расколотый Дренор, более известный жителям Азерота под названием Запределье. Каждый из иллидари, согласно тем немногим записям, которые сохранились об их организации, по вине Легиона потерял всё, что представляло для них ценность в обычной жизни, и, убедившись в том, что обычные средства не помогут им остановить демонов Легиона и отомстить за себя, покинул Азерот, в Запределье найдя Иллидана и присягнув ему на верность стал таким же, как прозванный Предателем брат Малфуриона – жуткой, чудовищной помесью демона и эльфа. Однако подобная трансформация пусть и уродовала их и лишала глаз, но взамен давала невероятные, недоступные большинству смертных силы, позволяя напрямую управлять находящейся в их телах скверной и превращая в идеальное оружие против демонов. Разумеется, бывшие собратья ненавидели тех, кто избрал путь иллидари, отрекаясь от них и клеймя не меньшим позором, чем самого Иллидана, однако вместе с ненавистью их боялись, потому что прекрасно знали, на что они способны в гневе. Иметь подобных союзников было бы очень удачно и значительно помогло бы Майклу в его вендетте, направленной на Кил`Джедена и Легион. И вот сейчас волею судьбы перед ним стоял один из сторонников Иллидана, предлагая помощь ордена изгоев, каждый из которых по силе был сопоставим если и не лично с самим Кил`Джеденом, то как минимум с частью его приближённых.       — Что же, не буду лукавить, ты верно угадал, Каин Ярость Солнца, ваша помощь была бы мне очень кстати. Тем более, что ты, насколько я понял, мало чем отличаешься по характеру от моего верного Слинура, — при этих словах ворген кинул взгляд на своего лейтенанта, на долю секунды оскалившего свою пасть в жутковатом подобии благодарной улыбки, — поэтому я принимаю твоё предложение, — закончил он, протягивая собеседнику руку.       — Договор заключён, лорд Бладфэнг. Иллидари поддержат тебя, когда придёт время, — произнёс Каин, отвечая на рукопожатие друида, — а пока что я оставлю при тебе одного из своих людей, так сказать, связного на тот случай, если тебе понадобиться предупредить нас о чём-то или запросить помощь. Лейтенант Ноэллейр, ко мне! — громко приказал он, обращаясь неизвестно к кому. В то же мгновение рядом с Каином появилась ещё одна фигура. Разглядеть внешность второго незнакомца было невозможно – этому мешали закат и плотный чёрный плащ. Но судя по относительной нежности и мягкости голоса перед Бладфэнгом стояла девушка:       — Командир? Жду ваших приказаний, — произнесла она, обращаясь к Каину.       — Ты видишь перед собой лорда Бладфэнга, Ноэллейр. Он преследует те же цели, которые преследовал владыка Иллидан до своего исчезновения, более того, на моей памяти он единственный, кто выступил с речью в поддержку владыки, не являясь одним из нас. А это означает, что орден теперь считает милорда союзником. Мы заключили договор о совместных действиях в борьбе с Легионом, поэтому ты отправишься вместе с милордом как представитель ордена и связной, чтобы он мог в случае необходимости передать нам информацию, запросить нашу помощь или назначить встречу для обсуждения дальнейших действий, — ответил ей Каин Ярость Солнца.       — Поняла, командир, — ответила она, — Милорд, для меня большая честь познакомиться с вами, — с этими словами она коротко поклонилась воргену, со скоростью тени оказавшись рядом с ним. Бладфэнг лишь коротко кивнул головой, вновь пожав протянутую Каином руку, после чего, использовав аметист, подаренный дядей Ханзо, перенёсся вместе со всей своей свитой в особняк чернокнижника, откуда, уже при помощи своего родственника, перешёл и в свою собственную усадьбу. Наступала ночь и ворген невероятно вымотался за этот день, но эта усталость была приятной, ведь сегодня он смог заключить сразу два союза, получив двух очень ценных в грядущей борьбе союзников — дренеев, лидер которых, Велен, можно сказать, благословил его на эту борьбу, и орден иллидари – таких же как он изгоев и отверженных, которым было нечего терять.