private

      Торопливо плетясь за уставшим Армином вглубь темного коридора, я иногда всматривалась в густые тени помещения. В моих руках покоилась тяжёлая коробка далеко не первой свежести, подобранная наверняка около первого продуктового магазина. Зачем организации лишняя макулатура, правильно? Давно известно, даже спрашивать не нужно, чтобы получить негласное разрешение забрать коробку себе.       Дверь из служебного коридора вела прямиком в общий, соединяющий второй этаж с первым, а также санузлы и некоторые комнаты «для VIP-клиентов».       — Не устала нести, помочь? — обеспокоенно произнес Арлерт, когда я чуть сбавила шаг.       — Нет, — гордо заявила я, кладя тяжёлую коробку на пол. Вытащив из рюкзачка телефон, я стала рыться в контактах, пытаясь найти номер такси.       Парень томно вздохнул, терпеливо держа в руках набитые доверху книгами сумки. В помещении послышался чей-то сухой кашель и гулкие торопливые шаги. Пока я всё также старательно пыталась вызвать такси, мимо меня кто-то пронесся, нервно захлопнув за собой дверь черного входа.       — Здравствуйте, можно машинку к улице Святой Розы? Мы будем стоять около кафе «Молотоборец».       Спрятав телефон в передний карман штанов, я утомленно размяла себе плечи и нагнулась за оставленной на полу коробкой. Не следовало задерживаться здесь ещё больше, не хватало ещё попасть под начало чей-то рабочей смены. В голове не было других мыслей, кроме как о мягкой кровати и освежающем душе. К сожалению, возможности помыться здесь мне не предоставилось.       Входная дверь снова тяжело приоткрылась, впуская в длинный коридор чей-то тёмный неразборчивый силуэт. Незнакомец с кем-то весьма несдержанно ругался по телефону, нервно теребя в руке потухшую вонючую сигарету. Дорогой костюмчик, что был похож на фирменную работу лучших дизайнеров Стохесса, удачно подчеркивал крупные плечи мужчины... Ещё взгляд цеплялся за его волосы, что были слегка влажными от лосьона и зачесаны слегка набок.       — Дурной мальчишка, совсем не соображает, что делает?! — сердито гаркнул мужчина, проходя мимо нас с Армином и даже не взглянув в нашу сторону. Видно, слишком деловитый дядька. — Господин Миллер, у него есть ещё время, я за ним обязательно прослежу. Да, на этот раз всё будет без глупостей... Мы обязательно придумаем, что можно сделать.       Его голос, насквозь пропитанный гневом и щепоткой волнения, растворился за дверью, ведующей прямо в залы. Я растерянно перевела взгляд на то место, где недавно этот мужчина исчез, – прямо на ту ручку, за которую незнакомец порывисто дернул, открывая себе проход в «концертную» часть заведения.       Меня невольно растормошил Армин, напоминая мне о нашей идее поскорее свалить отсюда:       — О чём задумалась? — по интонации можно было предположить, что ответ на этот вопрос Арлерт не хотел знать. Но я, вопреки этой странной мысли, несколько взволнованно произнесла, следуя вслед за юношей, что уже двинулся в сторону выхода на улицу:       — Мужчина слишком серьёзный какой-то, напугал.       — Напугал? — удивился Армин, любезно открывая мне дверь. Я криво улыбнулась, кивая. — Чем же?       Хороший вопрос.       — Он упомянул фамилию Миллеров. — сухо ответила я, спускаясь по ступенькам с порога. Арлерт изменился в лице, задумчиво нахмурив свои брови. — Мне это очень не понрави...       — Ты боишься его, Ни? — резко перебил меня Армин. В его потемневших глазах не совсем ясно читалась нарастающая тревога. Я чувствовала, как она начала передаваться от меня ему, и мне даже стало неловко из-за этого.       — Этого старого извращенца...?       — Называй, как хочешь. — мы наконец пересекли задний дворик клуба, и Арлерт после нашего ухода поспешил захлопнуть калитку ногой. — Я чувствую, как тебе не по себе от одного его упоминания, Ни.       — Конечно, такое не забудешь. — скептически подтвердила я, нагнав персону Армина.       Я взглянула вперёд – уже за ближайшим перекрестком виделась яркая вывеска кафе «Молотоборец». Честно, признаться, кухня там очень даже посредственная, не считая вафлей. Вот только ради них стоит посетить это заведение.       — Если он что-то замышляет, прошу, не лезь на рожон. Я сам тебя защищу. — твёрдо сказал юноша, и я сразу перевела свой взгляд на Арлерта.       Я хотела что-то сказать в ответ, но мои мысли были грубо перебиты звонком телефона. На экране высветился номер службы такси, у которых я пару минут назад заказала авто. Видимо, звонила их диспетчер.       Дорогу до дома парня мы провели за беседой, снова делясь своими планами на будущее и мыслями по поводу самых разных вещей: спорта, медицины, еды и даже политики.       Армин не уставал расспрашивать у меня про моих друзей, постоянно надеясь услышать очередную забавную историю, связанную с ними. Ему нравилось погружаться в мои воспоминания, но больше всего он интересовался рассказами про наши с Конни мотогонки. Пускай, они не претендовали на какую-то профессиональность и абсолютную безбашенность, которые нам навязывает кино, Арлерт после каждой такой истории оставался приятно удивлён. Видно, та гонка с Миллерами зародила в парне любовь к драйву.       Бегло взглянув через окно на вечерний город, я неспокойно поерзала на пассажирском сидении, чувствуя, как неприятно натирает кожу на моей шее ремень безопасности.       Армин же воодушевленно обратился ко мне:       — Знаешь, наверно, у меня появится больше свободного времени после ухода с работы.       Я безмолвно взглянула на парня, сложив свои руки на коленях. Лицо Арлерта украсила лучезарная улыбка:       — Я решил, что будет лучшим решением – проводить больше времени вместе с тобой. Что думаешь, Ни?       — Как я могу быть против? — смущенно ответила я, бесцветно усмехаясь.       — И еще... Мне очень понравилось тогда... Ну, сидеть за рулём мотоцикла. Незабываемые ощущения. — с тем же энтузиазмом продолжал осыпать меня приятными словами юноша. — Я много думал, как сложилась бы моя жизнь, не встретив я тогда тебя. Наверно, я бы сейчас так счастливо не улыбался.       Я застенчиво опустила глаза вниз, слушая совершенно искренние речи парня и не отчётливо понимая, что эти теплые слова адресованы мне.       — Поэтому я не позволю, чтобы кто-то заставлял тебя бояться, слышишь?       Я согласно кивнула, поджимая губы и теряясь в рое мыслей. Я верила чистым обещаниям Армина, но не была уверенна, что они смогут реализоваться.       Последние события было сложно аргументированно связать между собой, но я чувствовала магнетическую связь между ними. Ощущала её до покалываний кончиков пальцев, до пробегающего холодка по шее вниз и неприятного спазма где-то в желудке. Я не могла смело утверждать о достоверности собственных догадок и заявлений, но одно ясно точно – Остина и того мужчину связало одно место – проклятый стриптиз-клуб.       Проводив Армина до его дома и дотащив часть его сумок, я коротко попрощалась с уставшим юношей и села в то же такси, назвав водителю адрес своего дяди.       И хоть я уже могла переезжать жить обратно в свою квартиру, желание снова делить одиночество с пустыми стенами у меня на корню отсутствовало. Впрочем, дядя не был против гостей в моём лице, торжественно подарив мне дубликаты всех нужных ключей.       — Я дома! — негромко заявила я, снимая с ног ботинки, что уже порядком натерли мне за вечер пальцы.       А в ответ я услышала тишину. Меня снова встретила пустующая квартира холостяка. И в этой гнетущей темноте был виден лишь тусклый свет включенной лампы над аквариумом, что стоял в гостинной. Я устало выдохнула, аккуратно продвигаясь по коридору в сторону спальни дяди. Старые половицы предательски скрипели под каждым моим осторожным шагом. Я старалась бесшумно открыть дверь в комнату и заглянуть мельком внутрь, чтобы убедиться в отсутствии родственника. Кровать его была пуста, светильник на тумбочке не горел. Стало быть, дядя опять в деканате остался допоздна.       Убедившись в том, что никого шумом разбудить не получится, я смело взяла под свою власть небольшую кухоньку и принялась разогревать себе вчерашнюю еду. За целый день в университете и длительное время в клубе порядком утомилась и проголодалась.       Вытащив из микроволновки тарелку, я села за обеденный стол, оставив в комнате из источников освещения только бра, и принялась накручивать спагетти на вилку, параллельно листая соцсети, в которые заглядываю, откровенно признаться, крайне редко, только когда Саша попросит ей что-то прокомментировать. Сдувая с горячей еды пар, я не отрывала взгляда от телефона.       Но внезапно мою трапезу прервал телефонный звонок от Энни. Я сразу встревожилась, ведь она крайне редко звонила мне с целью просто поболтать, всегда у неё была какая-то веская причина и, как правило, не особо приятная и радостная.

— Ник, я тебя не отвлекаю? — прозвучал неспокойный голос Леонхарт, и я совсем растерялась. — Мне нужно поговорить с тобой.

      — Не отвлекаешь. — быстро выпалила я, стараясь сконцентрироваться на этом разговоре. — Что произошло?

— Помнишь того парня в университете? Он не даёт мне покоя. — взволнованно проговорила Энни.

      — Да. — апатично выпалила я.

— Ты его до сегодняшнего дня когда-то замечала? — девушка сделала явный акцент на «До». — У меня есть кое-какие подозрения.

      — Нет, не замечала. — и я задумалась, старательно вспоминая все детали во внешности незнакомца.       Чуть загорелая кожа, большое количество веснушек, рассыпанных по всему лицу: на лбу, щеках, ушах и даже шее... А ещё у него была серебрянная серьга в левом ухе. Или в правом.

— Я рассказала про этот случай администратору, он пообещал предоставить информацию о последних людях, что интересовались нашими личностями, но... Сам он буквально клялся, что их клуб никогда не раскрывает имена. И кто бы в этом ни был виноват, то точно не они.

      — Я поняла тебя, обещаю быть начеку.

— Хорошо... — и Энни на какое-то время задумчиво замолчала. — Мне кажется, Бэн в этом как-то замешан.

      Я поверила догадкам Леонхарт, разделяя полностью её позицию. Однако, в душе я всё равно надеялась, что старый гад здесь не при чем. Как там говорится в супергеройских мультиках? Главное зло не повержено? Увольте, не хочу.       После ужина, остаток которого я доедала свою порцию совершенно без аппетита, мне оставалось только выучить лекцию Вермана, принять долгожданный душ и завалиться в кровать. Глянув на настенные часы и в очередной раз удивившись скоротечности времени, я решила в этой цепочке важных дел убрать зубрёжку пар. Голова и без них кружилась.       Я не стала переодеваться в пижаму, оставшись в домашней потрепанной годами одежде. Нырнула под пуховое одеяло и блаженно прикрыла глаза, перед сном проверив будильник.       Здесь, в теплой и приятно пахнувшей лавандой комнате, мне хотелось остаться навсегда: по утрам просыпаться под добрый смех дяди, снова просмтривающего свои любимые комедии по телевизору, раздражаться на шум машин за окном и не торопиться собираться в университет. Людям для счастья надо мало, а мне, как недавно выяснилось, ещё меньше.

***

      Следующий день выдался для меня наиболее утомительным за последнее время. Всё-таки, та невыученная лекция меня здорово подставила. Это страшно, особенно на парах у нездоровых преподавателях. Можно вечно смотреть на три вещи: как течет вода, горит огонь и как я злюсь на Китса Вермана. Отработка неудов мне теперь гарантирована. Можно себя и похвалить.       Измученная двумя парами, я решила провести длинную перемену именно в коридоре, не выдерживая надоедливую обстановку внутри аудитории.       Сердце взволнованно трепетало, стоило мне только вспомнить вчерашний день, полностью омрачивший последующий вечер. Глазами я непроизвольно выискивала в толпе студентов лицо Остина, надеясь его не увидеть.       Спустя какое-то время в том же коридоре меня поймал расторможенный Жан, буквально не оставив мне пути на отступление. Да я и не хотела убегать, вовсе нет, просто Кирштайн большой поклонник поболтать с кем-то. Особенно, когда что-то необычное происходило в жизни.       — Ник! Давно не виделись, малыш, — я с негодованием невнятно пробормотала себе под нос что-то вроде «Ну блин», когда Жан полез обниматься.       Любовь к тактильным контактам он перенял от Саши, та всегда с искренним желанием лезла всех прижимать к себе и стискивать в крепких объятиях. Она не принимала возражения, никогда. И, пускай, по началу Кирштайн смущался от частых объятий, теперь он сам вполне уверенно проявлял инициативу.       — Я тебя старше, хватит меня так называть. — с обидой проговорила я, и мой друг закатил глаза.       — Ага, всего-то на три месяца.       «... С половиной» — мысленно добавила я.       Хотелось продублировать и вслух, но я учтиво промолчала, с ожиданием глядя на Жана, который аж светился изнутри, был переполнен радостными чувствами и стремился поделиться с кем-то своими эмоциями.       — Ты лучше скажи, я буду круто смотреться на обложке журнала «Спортвестник»? — самодовольно заулыбался парень, показывая пальцами объектив, направленный на его лицо. Я лишь пожала плечами.       — Весь тираж им испортишь... — хрипло хохотнула я, глядя на слегка растерянного парня.       — В смысле испорчу? Разве я не красавчик?       Я снова слабо пожала плечами, от тоски начав кусать свои щеки изнутри. Жан на что-то поспешно махнул рукой и продолжил эмоционально рассказывать мне о своих достижениях:       — Им очень повезло найти меня, не правда? Я в средней школе был первым в баскетболе. Даже Конни считает, что журнал станет популярнее из-за меня.       — Конечно, — тихо подала я голос. — Я просто неудачно пошутила...       — Ник, забей, я на такие пустяки внимания даже не обращаю, честно говоря. — услышав это, я поспешила расслабиться. — Сама же знаешь, я уверен в своей красоте и без чужих мнений.       — Я думаю, ты прав. — на выдохе согласилась я. — Ты же хотел мне рассказать про игру, да?       — Да, точно. — бодро согласился Жан. — Конни и его глаз-алмаз снова вытащили весь матч. Стою я под кольцом, жду подачи Конни, а он раз... И мяч перекидывает Райнеру. Я у него спрашиваю – что это за выступление? Моя позиция была гораздо выгоднее, ведь согласись. А Конни сказал, что...       Я удивленно посмотрела на веселое лицо своего друга и почему-то напряглась.       Кровь зашумела в ушах, и я обернулась назад, вглядываясь в лица незнакомых людей, проходящих мимо нас с Жаном.       Холодящий страх сковал тяжелыми кандалами мои конечности, когда больная фантазия снова начала меня пугать.       —...Я сначала ничего не понял, а потом как дошло! Сзади меня стоял Флок и хотел выхватить мяч! Я его даже не сразу заметил, представляешь?       А в голове эхом зазвучал чужой голос:       «— Я Остин Бёрн, но не думаю, что моё имя что-то скажет, поэтому и не спешил называться.»       В тревожных воспоминаниях до сих пор таится та самая лёгкая улыбка на его губах и взгляд прищуренных глаз, полных радости маленькой победы надо мной.       Кто бы он ни был, он нашёл меня, залез в мою жизнь и бесчеловечно растоптал моё душевное спокойствие. Кто ты? Что тебе нужно? И зачем? На самом деле, мне без разницы, просто убирайся.       «— Я просто хотел сказать, что видел вас в стрип-клубе в тот вечер, вы мне очень понравились. Яркая, живая... Я не сводил с вас взгляда. И не хочу сводить. Поэтому сейчас стою перед вами и рискую пригласить вас на свидание.»       — Алло, Ник, ты меня слушаешь? — Жан шуточно помахал рукой перед моим лицом, и я наконец за долгое время вспомнила, что надо иногда моргать.       — Да... Что ты там говорил? — вяло отозвалась я, пряча руки в глубоких карманах толстовки. — Не расслышала. Вы их победили, да?       — Я тебе поражаюсь, Ник. — с обидой заключил Кирштайн, укоризненно глядя на меня. И я тут же взволновалась. — Тебе правда неинтересно?       Я пристыженно промолчала, обдумывая, как помягче попросить прощения и перевести тему разговора в прежнее русло.       Но Жан опередил меня, твёрдо сказав:       — Что происходит, Ник? Мы как будто отдалились друг от друга. В чем причина?       Я с досадой покосилась в угол коридора, разглядывая напольный горшок с пальмовым растением. Внутри снова закипела кровь, обжигая мне легкие при каждом вздохе. И пальцы слабо затряслись, как от легкого холода. От постепенного осознания своей ошибки становилось не по себе.       Меньше всего я хотела разрывать с Кирштайном отношения, как с давним и надёжным другом, но последнее время я разрывалась между работой, учёбой, семьёй и Арлертом.       Однако Кирштайн не виноват в этом, совсем не виноват.       — Прости, Жан. — мягко проговорила я, своими ладонями находя его. — Мне очень жаль. Это из-за меня. Мне тоже так много нужно тебе сказать, так много накопилось внутри...       — Я не виню тебя, Ник. — более тепло ответил мне парень, слабо улыбнувшись. — Просто сильно беспокоился.       — Мне так жаль, Жан. — пробубнила я, несмело обнимая озадаченного Кирштайна. Парень заметно заробел, аккуратно притягивая меня ближе к себе. — Ты мне дорог, правда, не обижайся, я просто... Всё очень сложно.       Жан подозрительно долго молчал, прежде чем вяло и с усмешкой произнести:       — Что?       — Я стесняюсь тебе такое говорить... — слабо улыбнулась я, пряча свой взгляд от друга.       — Проблема во мне или в том, что ты хочешь сказать?       — Не знаю, наверно... Похоже, я завела новые отношения...       — Ник, ты у меня разрешение собралась спрашивать? — смешно ругался себе под нос парень, аккуратно отодвинув меня от себя, я снова застенчиво засмеялась. — И что это за виноватый взгляд? Даже не думай просить прощения. Слышать не хочу.       — Ты не обижаешься, точно? — пролепетала я.       — Конечно не обижаюсь, но мне надо немного больше узнать о твоём парне. — оживленно ответил Жан, взяв меня за руку. — Но сначала я хочу выпить чего-нибудь. Пошли к автомату.       — Ты скоро будешь состоять не на семьдесят процентов из воды, а на девяносто процентов из кофе. — с упреком парировала я, ухмыляясь. Друг бесцветно хмыкнул себе под нос, ускорив шаг.       Я бегло взглянула на часы, висевшие в вестибюле. До конца перемены оставалось добрых полчаса. Хорошее количество времени, чтобы успеть многое обсудить.       Когда Кирштайн справился со своей задачей и достал нам из автомата два стаканчика с горячим эспрессо, мы присели на скамью у приоткрытого окна. В этот день солнце светило с самого утра, и на улице была тёплая погода, что в какой-то степени и радовало меня, но...       — Знаешь, я думаю, тебе стоит узнать ещё кое-что. Мне страшно тебе признаваться, но молчать я уже, боюсь, не смогу. Кажется, у меня проблемы, Жан.       — С чем? — бодро уточнил Кирштайн. — Или с кем?       Нерво поджав губы и загнув уже все пальцы на руках по очереди, я горько улыбнулась своему другу, стараясь спрятать на лице волнение. Но, судя по напряженному лицу Жана, получалось у меня это отстойно.       — Несколько месяцев назад я работала стриптизершей, и у меня появился недобрый... поклонник, что ли. Сама не понимаю.       Кирштайн не изменился в лице. Кажется, даже забыл, как моргать. Он завис на добрые секунд пять, а затем истерично усмехнулся, проведя ладонью по лицу. Я виновато нахмурилась, внимательно наблюдая за Жаном.       — Ты, что, получше работу не могла...? — сипло заругался парень, и в его крайне недовольных глазах я прочитала все мысли в голове Жана, которые парень хотел мне высказать, но предпочёл спрятать их. Только красноречиво одарил сердитым взором, счел возможным то, что я сама догадаюсь, как мой друг сейчас был... Поражён? — Нет, Ник, ты сейчас серьёзно?       — Я... Я всё объясню!       И он выслушал меня. Не перебивал, иногда отводил взгляд в сторону и возмущённо вздыхал. С каждым словом под конец своего доклада я чувствовала изнеможение. Слова застревали в горле.       Но это только твои чувства, да Ник? Испуг, волнение, тревога. Нечего свой организм винить.       —...И его добавили в черный список всех стрип-клубов Троста. С тех пор мы о нем ничего не слышали.       — Ты это сделала ради того Банни? — деликатно уточнил Жан, и я сдержанно кивнула. — Да уж, надеюсь, тот танцовщик тебе хотя бы «Спасибо» сказал? Ладно, не буду лезть в ваши дела, скажи вот что... Почему раньше мне ничего не сказала?       — Раньше я не думала, что это принесет проблемы! Уже почти полгода прошло, а тут... — и я резко замолчала, врезавшись лбом в тупик. Что дальше-то говорить? Если неаккуратно вякну про Остина, Жан ему по щекам надает, да так, что потом от щек останется только воспоминание. — Мне кажется, он узнал меня тогда... Он ведь видел во мне конкуренцию. Это всё так сложно...       Жан серьёзно задумался, слабо сжимая пластиковый стаканчик в руке. В мыслях кружилась карусель из пугающих мыслей, пока в какой-то момент не замедлила своё вращение. И я смогла прочувствовать все свои страхи более ярко и четко, что аж дурно стало.       Мой друг залпом допил кофе и выкинул стаканчик в урну. Жан быстро нашёл рукой мою ладонь и мягко сжал её в своей, с теплотой глядя мне в глаза. Где-то в груди быстро билось моё уставшее сердце, когда я смотрела на Кирштайна, чувствовала его заботливые прикосновения и слышала такой родной для меня голос.       Жан бережно обнял меня за талию, и я положила голову ему на плечо, с грустью улыбаясь самой себе. Не хватало теплого одеяла и глупой передачи по телевизору, на которую постоянно ворчал Кирштайн. Но перед глазами до сих пор носились туда-сюда взбалмошные первокурсники, что-то громко обсуждая друг с другом. Меня это утомляло.       — Если попробует тебя тронуть, ему придётся иметь дело со мной, не волнуйся. — я ощутила теплое прикосновение губ на своей макушке.       — Он влиятельный человек... Очень.       — Плевать. — буркнул Кирштайн, притягивая меня ближе к себе. Я бессильно ухмыльнулась. — Не позволю тебя обидеть.       Рядом с Жаном мне не страшно побыть собой и поныть о своих проблемах. Если и есть в этом мире моя родственная душа, то ей рискует оказаться мой друг.

***

      Играясь в руке ключами от мотоцикла, я медленно брела по темной улице в сторону парковки. В наушниках тихо звучал голос Саши, она любила записывать мне длинные голосовые сообщения, рассказывая совершенно о мельчайших, но таких важных для неё событий в жизни. Я не находила отдельного времени для их прослушивания, поэтому постоянно включала эти сообщения, когда куда-то шла или что-то делала.

— «Ник, ты не поверишь, тот щенок научился ходить! Наконец-то! Какое счастье! Конни тоже безумно рад, я так волновалась из-за моего малыша, но он справился с болезнью!» — от переизбытка чувство радостный голос Саши заметно дрожал. — «Рико навещала, тоже обрадовалась.»

      Услышав позади себя чужие шаги, почти совпадающие с моими, я немного притормозила, вытаскивая один наушник из уха. Да, позади меня точно шёл человек, не соблюдая дистанцию.

— «... Ах, я же забыть сказала, ё-моё! Сегодня заехала в тот магазин, и мне бесплатно продали по купону новый шампунь, на этот раз взяла малиновый. Кажется, меня снова обманули с запахом, какой-то он...»

      Остановившись около своего мотоцикла, я с ужасом обнаружила, что сзади идущий человек также встал на месте, прямо позади меня. Сглотнув вязкую слюну, я рискнула обернуться.

— «... Какой-то он не такой, Ник... Понимаешь? На этот раз то ли лимон, то ли мандарин.»

      Спрятав руки в карманах брюк, в двух метрах от меня стоял Остин Бёрн, недружелюбно улыбаясь. Я учащенно и шумно задышала, сжимая в потной ладони ключи.       — Чему так напуганы, Николь Пиксис? — с явной издевкой спросил парень, делая ленивый шаг в мою сторону. Я подавила внутри себя желание нервно дёрнуться. — Неужели, это я вас испугал? Как интересно.       — Что вам нужно? — твёрдо спросила я, стараясь невозмутимо посмотреть прямо в глаза Бёрну, но тот не оценил мой порыв смелости.       — Вы. — холодно выпалил парень, не переставая довольно улыбаться. — Только вот нужны вы не мне.

—«Потом сама понюхаешь, скажешь, на что похоже. Эх, опять не везет мне... А ты что думаешь?»