private

      Просыпаться в квартире дяди всегда было для меня тем ещё испытанием. Да и в принципе подниматься после тяжёлой недели всегда тяжело. А тут ещё и мягкая постель, которая, казалось, сама не отпускала тебя.       Я хмыкнула и перевернулась на другой бок: лицом к двери. Что-то заставило меня открыть глаза. В комнате было уже светло, значит, был как минимум обед. Однако, шума в квартире я не слышала совсем. Было подозрительно тихо. Наверно, опять моя ранняя пташка вылетела из своего гнезда чуть свет. Дядя вроде старше меня, но энергии в нём больше, чем в любом подростке.       Вчера после совместного решения не смотреть тот скучный фильм, мы выключили телевизор и легли спать. Дядя ушёл в свою комнату, а я решила остаться в гостевой на диване.       Я села на диван, обула тапочки, но вставать поленилась. Только потянулась и зазевала, не отрывая взгляда от любимой подушки. Захотелось лечь обратно. Но, увидев рядом с подушкой мобильник, я решила пока повременить со сном.       Я шустро проверила телефон, новых сообщений почти не было. От Энни вообще тишина.       Во мне снова зашипела обида, как так можно было поступить? Ничего толком не объяснив, сказала подобную глупость. А этот плебей по имени Остин ещё более мутный тип, то запугивает, то пытается поговорить, как будто всё, что происходит, абсолютная норма. Ну их! Если буду и дальше себя так изводить, нервных клеток совсем не останется!       Откинув телефон обратно, я всё-таки встала с дивана и побрела в ванну. Проделав всю утреннюю рутину и позавтракав позавчерашней пиццей, я вернулась в свою гостевую и снова засела в телефоне. В контактах мне не давал покоя ещё со вчерашнего вечера новый номер. «Новый контакт» – был нейтрально тот обозначен.       Отбросив последние сомнения, я решила, что особо выбора-то другого у меня и нет. Если позвоню, ничего страшного не будет. Надеюсь.       Зажмурив глаза, я быстро набрала Родда, прислонив телефон к уху. Мне несказанно повезло, что дяди сейчас в квартире не было, и я могла обсудить с Рейссом всё, что имело значение. Если он, конечно, согласится мне что-то рассказать.

— Родд Рейсс. — кратко представился мужчина.

      — Здравствуйте, это Пиксис, — сразу обозначила я, чтобы бизнесмен не повесил трубку раньше времени. — Николь Пиксис, племянница вашего друга. Вы, оказывается, спрашивали обо мне. И я хотела поговорить с вами лично. — замаслила я его, и Родд добродушно ответил:

— Да, я помню тебя. Как поживаешь?— зелёный свет, можно идти дальше.

      — Нормально. Но я по делу. Надеюсь, вы сможете мне... Нам помочь. — мужчина на том конце трубки замолчал. — Вы знаете Армина Арлерта? Он работал у вас...

— Да, Николь, я его прекрасно знаю. — хрипло согласился Рейсс. — И неплохо соображаю, для чего ты это спрашиваешь. Неужели, всё настолько плохо? Расскажи мне, я постараюсь чем-то помочь.

      — После того вечера Бэн Миллер пропал на некоторые месяцы. Недавно со мной связался его, видимо, адвокат, который сначала требовал вернуть Миллеру его кейс с деньгами, а потом начал угрожать уголовным делом по краже. — в сердцах тараторила я. Мой абонент иногда задумчиво хмыкал, но не перебивал. — А теперь говорит, что готовы мне простить эту... кражу, если я сдам им Армина.

— Да уж, клинический случай. — по интонации я почему-то решила, что бизнесмен сейчас устало провёл рукой по лицу. — Осудить он тебя вряд ли сможет, так как доказательств нет. Вероятно, он блефовал. Хотя, кто их знает, может, он снял тебя на скрытую камеру.

      От этой мысли у меня появилось столь противное чувство, будто меня ведром густого вонючего клея облили, побили подушками и сверху ещё перьями осыпали, что аж дышать сложно стало.       Я задумалась, а ведь в словах Родда был смысл. Но легче не становилось, я хотела избавиться от этого Бэна раз и навсегда. И для этого у меня должен быть весомый повод.       — Я слышала, что он славится своей нетрадиционной ориентацией, или как это правильно называть? Однако, у него есть два сына, да и ко мне он открыто лез. Дядя сказал, вы с Миллером неплохо знакомы. Мне нужно больше информации, чтобы убрать этого человека. И, наверно, он вам тоже надоел.       Рейсс не сразу нашёл ответ на этот вопрос. Я чувствовала, что спровоцировала некое напряжение в этом разговоре, но опираться на одну информацию от третьих лиц было совсем неправильно.

— Честно, я слышал, чем занимался он раньше, до того, как приехал в Трост. — тихо заговорил мужчина. — У него была неплохая работа в Гермине, но вскоре он её бросил и переехал сюда. Я слышал, что Миллер втянут в какое-то очень плохое дело... Многие про это говорили, поэтому он и уволился сам. Что это за слухи, я достоверно не знаю, только в курсе, что это было что-то нелегальное. Это всё. К сожалению, ни у кого еще не нашли компроматов. Поверь, если бы была малейшая зацепка, мы бы убрали этого говнюка ещё давно. Полицейские в те годы получали ряд заявлений от бывших сотрудников Бэна, но дело благополучно закрылось. Может, ты уже в курсе, но мои родители тогда ещё работали в полиции, и знают об этом случае, даже косвенно принимали участие в расследованиях. К сожалению, дело остаётся открытым до сих пор.

      Я отвела взгляд в окно, над городом скопились серые тучи. В такую погоду было бы неплохо остаться и поспать дома, но, чувствую, сегодня мне придётся здорово покататься по Тросту в поисках ответов.       — Почему дело не закрыли? Только из-за отсутствия доказательств?

— Да, скорее всего. Возможно, сам Бэн поспособствовал уничтожению всех компроматов. — ответ был краток, но он меня вполне убедил. — Если хочешь, я могу попросить знакомых родителей из полиции, они ещё покопают архивы. Но ничего не обещаю.

      — Спасибо за помощь. — довольная хотя бы такой информацией, я поблагодарила Родда. — Я буду помогать вам, а вы мне.

— Рад слышать. Не расстраивайся, у нас всё получится.

      И он сбросил вызов. Я ещё некоторое время бездумно пялила в экран телефона. Сверху «Нового контакта» виднелся ещё один – «Не отвечать сразу».       Тело обдало странным холодом, и я почувствовала слабость, разливающуюся по венам вниз. С таким рвением к справедливости мне, определённо, было бы лучше учиться в полицейской академии. Да и знания оттуда бы пригодились сейчас. Однако, максимум, что я имею из правоохранительных органов, — это третьестепенные связи от Рейсса, родители которого сами уже не работают в полиции. Как говорила одна моя знакомая:"Так печально, что курить хочется", но курила она почему-то всегда.       Я еще раз с сомнением взглянула на потухающий экран телефона. Нет, звонить не буду. Хватит с меня расстройств на этот день. Неплохой затеей было бы прогуляться, пока никого нет в квартире.

"Пора избавляться от вредной привычки загадывать наперед..."

***

      Люблю осень за то, что под шапкой не видно твою грязную голову, потому что вчера после учебной недели ты просто завалился смотреть сериал и вскоре заснул, благополучно забыв про всё важное. В том числе, принять душ. Но я не расстроилась, надела шапку и вышла на улицу.       Дядя жил в крайне старом жилом квартале, я бы странно выразилась, мемориальном, где по близости из самых интересных развлечений была только крутая лестница на подъеме к продуктовому магазину. Стараясь сохранить свои кроссовки в чистоте, я обходила все лужи на улице. Большинство грязи покрыло плотным покрывалом из опавших золотых листьев. Смотрелось даже симпатично, если бы не эти бесконечные лужи после холодных дождей. Я брезгливо поморщилась от ветра, когда вышла к остановке.       Не смотря на отсутствие всякой инфраструктуры для молодежи, этот квартал мне очень нравился. Дома хоть и были старой постройки, выполнены очень качественно, соседи тихие, да и беспредела во дворе редко встретишь. На самом деле, мечта для любого человека. Захочешь веселья - садишься на автобус и едешь, куда хочешь, понадобится отдых - просто остаешься дома и наслаждаешься спокойствием.       Так как я не решила, куда конкретно мне надо доехать, просто вышла на ближайшей знакомой остановке близ центрального района: "Гарнизонская". Вспомнив, что у меня было несколько месяцев назад связано с этим местом, я сдержанно улыбнулась, засовывая замёрзшие руки в карманы пальто.       В этой части города, само собой, всегда было кучу народа. Увидев вывеску аптеки, я вдруг отругала себя за свою забывчивость. Сегодня меня заменяет на дежурстве Микаса, а я совсем забыла оставить ей список медикаментов и товаров, которые нужно купить для приюта! Запасы-то не вечные. Голова, два уха, найдите мозг. Хорошо, что хоть додумалась прихватить собой немного денег. Пока куплю самое необходимое и завезу сразу в приют.       А денег у меня, к сожалению, хватило только на пару шприцов, перчатки и пластыри. М-да уж, затарилась так, что даже стыдно ради этой ерунды переться в приют.       Когда я прятала пакет с покупками в рюкзачок, мой телефон зазвонил прямо у меня в кармане. Уже приготовившись объяснять дяде, куда я смылась из квартиры в свой выходной и за чем, я увидела, совершенно не ожидав этого, имя Армина на экране. К счастью, контактов у меня было не особо много, и такое имя никак не могло принадлежать кому-то другому, поэтому я почти сразу ответила на звонок.

— Проснулась? — время уже было почти обед, поэтому в ответ я только скептически усмехнулась.

      — Привет, ты мне звонишь, чтобы только узнать, проснулась я или нет? — парень по ту сторону трубки только рвано выдохнул и промолчал. — У тебя что-то случилось?

— Почти. Угадай, кто мне сейчас звонил. — интригующе, не поспоришь. — Энни, — теперь настала моя очередь безмолвно вздыхать.

      Я направилась дальше по улице в сторону небольшого сквера, ведь около дороги в оживленном месте Троста было шумно от множества автомобилей и автобусов.

— Сказала, что хочет поговорить с тобой, но сомневается, что ты вообще возьмешь трубку. Я решил позвонить тебе. Как ты себя чувствуешь вообще, устала вчера?

      Надо же, значит я была права в догадках. Если бы Леонхарт ничего не скрывала, чувствовала себя сейчас гораздо спокойнее, но, уловив в моем поведении подозрение, начала тушеваться. А, если подумать, какой мне резон с ней вообще разговаривать? Если она - помощница или шпионка этого Бэна, Энни может нас еще больше запутать, а это ведь так опасно. Когда мы только-только начали подбираться к разгадке.       — Со мной всё нормально, Армин. Но, послушай, я боюсь, нам с ней не стоит... — дойдя до скамейки, я спрятала свободную ладонь в кармане. — Армин, пойми, я ей уже не доверяю. Сегодня я уже связалась с одним человеком, который дал мне надежду и даже обещал помочь.

— Ни, я прекрасно понимаю твои мысли, но, прошу, дай мне шанс хотя бы попробовать тебя переубедить.— с волнением остановил меня Армин. — Ты знаешь Энни почти полгода, а я её знаю уже несколько лет. Да, она порой ведет себя, как настоящая одиночка и выглядит не как человек, которому можно доверить всё. Возможно, ты думаешь, что она пришла работать в клуб, чтобы избавиться от нас двоих, и я сейчас несу бред. Я тебе даже больше скажу: её привёл туда Миллер, но это было гораздо... гораздо раньше меня. Мы с ней ровесники, но она заботилась обо мне и оберегала, как младшего брата. Иногда она меня пугает, но я дорожу нашими отношениями. Ни, она не такая, какой кажется в последнее время. Не скрою того, что первое время я тоже был ошарашен её поступком, но, Ни, мне кажется, ей нужна наша помощь. Прошу, пойди ей навстречу, как однажды она пошла навстречу тебе. Просто поговори с ней. А дальше сама решишь, нужна ли нам будет её помощь или нет. Если ты любишь меня и доверяешь мне, прошу, попробуй довериться и Энни. За все годы нашего общения это первый раз, когда она повела себя настолько странно.

      Мы перекинулись без особого настроения еще парой слов и закончили этот телефонный разговор. Измотанные нервы не дали возможности пойти против желания Армина. Я поверила словам своего парня, кому, как не ему и дяде, мне доверять.       Я быстро нашла нужный контакт в телефоне. Возможно, мы с Армином ошибемся, а, может, найдем еще одну руку поддержки. Так как мне всё равно ехать в приют, я обрадовалась, что Энни попросила встречу в том же районе. Руки подрагивали, когда я доставала кошелек, чтобы расплатиться за проезд. Только вот сомневаюсь, что причиной был уличный холод.

***

      Встреча прошла крайне сухо. Я не поздоровалась, она - только слабо кивнула головой. Язык присох у нёба, слова застряли в гортани. Энни выглядела весьма дурно, темные круги под глазами говорили о бессонных ночах. Может, в тот раз я этого не заметила, но девушка на вид явно исхудала. Непроизвольно я забеспокоилась, но признаки своего волнения постаралась скрыть. Пока она ничего не говорит, накручивать себя рано.       Поправив на плечах лямки опустевшего рюкзака, я поджала в ожидании сухие губы. Место у остановки не казалось ни мне, ни Энни хорошим местом для переговоров. Я заговорила первой:       — Пойдём в какое-нибудь тихое место.       Леонхарт кивнула, предложив мне пойти за ней. Я была почти спокойна, так как этот район знала хорошо. Тем местом, куда через несколько минут привела меня Энни, был обычный круглосуточный универмаг. Люди внутри скапливались у касс и в торговом зале, само собой. Чуть дальше от входа находилась интересная зона для посетителей. Тут можно было приготовить купленную еду. На маленьком островке кухонного гарнитура стоял термопот и микроволновка, а также вскрытая упаковка одноразовых ложек. Рядом, у стены, стояло три столика.       — Ты, наверно, всё думаешь и думаешь, о чем таком я хотела с тобой поговорить. — несколько опасливо начала Энни, присаживаясь за столик рядом со мной. — Хотя сама уже ответила на многие вопросы за меня.       — На какие например?       — Какого черта я сморозила подобную хрень в тот день. — Леонхарт стала выглядеть какой-то подавленной. — Почему я солгала Армину и что я имею общего с нашим врагом.       — Так всё-таки с нашим? — язвительно переспросила я, на что Энни безучастно, погрузившись в себя, кивнула.       — Я всё объясню тебе, но перед этим извинюсь. — она старалась держаться спокойно, но дрожащий голос выдавал её тревогу глубоко в душе. — Извини, что подорвала твоё доверие. Если бы ты могла... — рвано вздохнув, Леонхарт оступилась на полуслове. Её губы еле заметно задрожали. — Я всё бы тебе объяснила, но это так тяжело...       Мой щит хрупкого безразличия окончательно треснул, и я наконец проявила свои чувства к девушке, накрыв на столе ладонь Энни своей.       — Я не могу больше так жить, я с... четырнадцати лет... Мне надоело... — Леонхарт внезапно заплакала, не успевая вытирать слезы на покрасневших слезах. Я окончательно растерялась. Святая Сина, что с ней произошло?       — Энни, успокойся... — слова не помогли. Я поднялась с места и поспешила к девушке. — Что с тобой? — боясь напугать её, я аккуратно обняла Энни, не побрезговав грязным полом, встала на коленки у стула девушки. Плечи девушки слабо вздрагивали.       — Он заставлял меня, — только и промямлила ослаблено Энни, пряча лицо за руками. — Заставлял делать всё это и хуже... Я не знаю, куда мне бежать, я устала...       Я притянула девушку ближе к себе, не желая её отпускать. Мне стало стыдно за всё. Вдруг моё сердце само открылось для этого человека, которого совсем недавно я презирала и старалась избегать. Да, это было опрометчиво и глупо, она же могла меня ввести в заблуждение. Но никогда до этого я не была так готова довериться внутреннему голосу.       Когда Энни перестала плакать, я на последние деньги на карте купила ей бутылку воды. Леонхарт смотрела на меня совершенно потерянным взглядом. Я села обратно на своё место за столиком. Мысленно дала себе задачу не забыть и попросить кого-то из ребят подбросить меня до дома.       — Миллер знал с самого начала, что ты соберешься выгнать его из клуба. Это было очевидно, он заставил меня помочь тебе. Спросишь: почему заставил? Его план был почти гениален, он хотел отомстить тебе тоже, но совсем не учел трех моментов: дружба твоего дяди и директора, увольнение Армина и то, как меня он заманал не хуже, чем вас всех вместе взятых. По идее, я не должна была вмешиваться вообще. Но я себя бы не простила, если бы он надругался над кем-то еще по моей вине.       Я опешила со слов девушки, чуть не подавившись слюной. В голове еще не до конца укладывалась вся картина. Но осознавание того, что в тот проклятый вечер Миллер не пытался меня запугать, а всерьез намеривался поиздеваться, меня кольнуло прямо по больному месту.       — Он же больной человек, понимаешь? Его даже этот олух Остин и то не терпит. Но ему хотя бы деньги платят. — огорченно поделилась Энни. — Новый план Миллера состоял в том, чтобы мы с Остином вынудили тебя устроить встречу с Армином. Нам несказанно повезло, что личность Армина осталась в секрете от лишних глаз. Бэн способен найти любого человека в этом городе, даже может его достать из-под земли.       Заламывая пальцы на руках, я только и успевала по частям переваривать всё, в чём признавалась мне Энни. Ее рассказ был довольно кратким, но не менее эмоциональным. Я ей поверила, так как во всём этом прослеживалась некая логика. И снова задумалась: "Насколько же она устала, что пришла за помощью сюда?".       В груди сердце болезненно защемило.       Пряча тремор в руках, Энни постаралась натянуть рукава толстовки почти до самых пальцев. Лицо ее до сих пор не избавилось от красных пятен. Мне стало искренне жаль Леонхарт, и я вспомнила слова Армина про доверие. Сейчас я понимаю его гораздо лучше, чем пару часов назад. Телефонным разговором мы с Энни вряд ли бы нашли нить примирения.       — Я понимаю, Энни. —для убеждения слабо кивнула я. — Но почему ты решила так поступить? Сдать этого извращенца и поговорить со мной? Расскажи мне, прошу.       Девушка со страхом подняла на меня глаза и застыла. Я сама испугалась, что слишком прямой вопрос мог смутить Энни, когда она в таком болезненном состоянии.       — Боюсь, если расскажу самое главное, ты не поймешь все картины, поэтому слушай, с чего всё начиналось. — Леонхарт отпила немного воды из бутылочки и нахмурилась.

Annie`s story

      «Я родилась и жила какое-то время в Гермине, не здесь, не в Тросте. Свою маму я не помню, папа говорил, что она умерла, когда я была совсем мелкой. Меня воспитывал один отец, и это было самое счастливое время в моей жизни. Многие сравнивают детство со взрослой жизнью, и, к сожалению, я такой же человек, который хотел бы остаться в этом времени навсегда.       Мой отец работал в крупной компании, которая занималась продажей техники. Он работал с самого окончания института, но никак не мог заслужить достойного повышения. Компания прилично выросла, и директор решил расширить штат работников. В команду моего отца попал Бэн Миллер - чёрт, недавно приехавший в город. Его, явно, соблазнил шанс стать другом для кого-то из местных "старичков", он выбрал моего папу, чтобы заручиться доверием среди других сотрудников.       Мой отец страдал в жизни от двух вещей - от одиночества и алкоголя. С первым он уже смирился, а со вторым - еще боролся и делал успехи до прихода в нашу жизнь Миллера. Пару пузырьков Хеннесси - и мой отец обомлел. В его жизни редко появлялись такие инициативные «друзья», готовые до утра с ним обсуждать футбол, женщин и другие насущные проблемы, промывая спиртом глотку всю ночь.       Мне тогда было около тринадцати лет. Приходя домой со школы, я садилась за уроки, сразу закрывая на ключ дверь в комнату, и надеялась, что этот страшный и пьяный незнакомец не полезет ко мне.       Наша жизнь начала медленно, но уверено превращаться в сущий ад. Сначала начались серьёзные проблемы на работе у отца, потом стало хромать его здоровье на фоне постоянных пьянок. Чертов Миллер почти каждый день приходил к нам и промывал моему папе мозги. В какой-то момент я с ужасом осознала, что хочу чем-то тяжелым ударить этого Бэна. Он был мне противен. Я мечтала, чтобы он исчез, провалился куда-нибудь в канализацию, когда пойдет домой.       Мне было страшно возвращаться домой, я возненавидела родные стены за то, что пряталась в них от своего же отца и какого-то незваного дьявола.       На работе у папы стали обнаруживаться крупные кражи и недостачи, создали комитет, чтобы выявить вора среди работников. Почему-то я сразу поняла, у кого начала гнить голова, но мой отец упорно закрывал на всё глаза или совсем ослеп от этой вредной дружбы.       Мне стало ужасно обидно за нашу семью. Я прекрасно понимала, что если так продолжится дальше, моего папу с позором уволят. Но он не всегда слушал меня. Когда я начинала заводить разговор про разрыв его дружбы с Миллером, он психовал и уходил курить.       Он так показывал свой нервоз. Я понимала, что ему больно признать свою неправоту, но он знал, что сделать это просто необходимо. Со временем он это осознал в полной мере, когда денег на жизнь из-за штрафов стало просто не хватать.       Один раз, придя со школы, мне удалось подслушать еще трезвый разговор моего папы и Бэна:       — Я тебе говорю, твои начальники набивают нагло карманы, а штрафуют тебя. — просипел Бэн, закуривая. — Работать на них – гиблое дело.       — Бэн, я работаю на них уже двадцать лет. — неуверенно противостоял мой папа, потерянными глазами рассматривая профиль своего "товарища". — Почему ты завёл этот разговор?       — Вот смотрю на тебя, и душа моя страдает от этой несправедливости. Ты еще способен изменить свою жизнь ради себя и... своей весьма славной дочурки. — я отошла от кухни на пару шагов ближе к своей комнате. — Вот что тебе сегодня наплёл директор?       — Что они будут вычитать сумму пропаж, из зарплат сотрудников, — с трудом признался отец. — И, скорее всего, сократят некоторых из нас.       — Они пытаются от тебя избавиться. — сразу возгласил Миллер. Я, не решаясь больше подсматривать, только слушала их разговор. — Не уйдешь первым - выгонят, и больше нигде ты не устроишься! Хватит унижаться перед ними!       — Я сомневаюсь, что ты прав. — я обрадовалась благоразумности отца. — Ты думаешь, я не знаю своих директоров? Я двадцать лет у них работаю, Бэн. Но с твоим приходом всё начало почему-то рушиться. Меня начали штрафовать, у нас и так с Энни денег было мало, но сейчас я вообще не понимаю, как прожить этот месяц. Пора расходиться, Бэн. И хватит на сегодня разговоров. Доктор мне уже прописал таблетки от боли в желудке. И с алкоголем надо тоже завязывать, мой друг. Давай я тебя провожу до парковки.       Послышались томный вздох и тяжелые шаги. Я быстро нырнула в свою комнату, не до конца прикрыв дверь. Бэн и отец оделись в прихожей и вышли из квартиры.       Мой папа не соврал, тот месяц мы на самом деле бедновали. Отец брал в выходные небольшие подработки охранником. Его здоровье портилось с каждым днем всё сильнее.       Обстановка на работе обострялась с невыносимой скоростью. Помимо краж стали обнаруживаться подделки среди закупаемой техники. Мой отец не вылезал из офиса круглыми сутками. Комитет вскоре обнаружил странные вещи на компьютере моего папы, и тут расследование сильно затянулось. Чтобы доказать свою невиновность и выяснить, какие именно действия совершались на этом компьютере и кем, мой папа попросил о помощи программиста.       Одной зимней ночью я не стала дожидаться папу с работы и легла одна. Как сейчас ясно помню: за окном крупными хлопьями валил снег, но сон никак не приходил. Дверь в квартиру резко открылась, и я услышала встревоженный крик отца, который, видимо, общался по телефону с кем-то:       — Джим, черт подери! Меня подставили! Я видел эти видео, я видел! На моём гребанном компьютере!       Я затаила дыхание и стала прислушиваться.       — Прошу, Джим, ради моей дочери. Я попытался отследить путь передачи файла. На моём компьютере стоит веб-камера. Это был Бэн, это был точно Бэн! Он заказывал с моего компьютера подделки и распространял этот ужас!       Зашуршали сумки, и что-то с грохотом упало на пол.       — Джимми, родненький, — чуть ли не плача, стал задыхаться от волнения отец. — Это не мог быть я... Я не могу такое... Я не преступник... Он с моего компьютера распространял то видео. Это правда не я... — заскулил от отчаяния папа.       Я сидела в своей комнате и сжимала от страха в руках одеяло. Снегопад за окном не ослабевал.       — Да, Д-Джим. — немного успокоившись, произнёс отец, — Д-да, я сохранил это видео, и з-запись ве-веб камеры. Да, я с-сейчас приеду. Огромное тебе спасибо, друг мой. Огромное, ты спас меня.       Отец вылетел из квартиры. Внутри меня сразу образовался вакуум. Я не знаю, как могла почувствовать такое заранее. Это было ощущение, когда что-то важное отрывают от тебя навсегда. Если бы я знала, что больше никогда не увижу отца, то, наверно, пошла бы вместе с ним.       Время близилось к глубокой ночи, и я заснула против своей воли, но меня разбудил непонятный рой в замочной скважине. Поборов страх, я прошла в прихожую и услышала, как входная дверь отворилась. Я не почувствовала никакой радости и облегчения, я точно знала, что это был не мой отец.       Включив свет, я обомлела, увидев в дверях квартиры Бэна.       — Папу потеряла, малышка?»