Зависимость и замена

- Адам… - Пусти. - Адам, пожалуйста… - Дай пройти. - Тебя не пустят туда, он… - Дай пройти! - Адам, он почти мёртв! - Пошёл к чёрту! Крепкая хватка брата, который вцепился в него словно клещами, не давала сделать ни шагу. Где-то сбоку спокойно стояла мать, даже не пытаясь придать своему лицу участливое выражение и со скукой наблюдая за происходящей сценой, будто видела такое каждый день. - Очнись! Тебя никто туда не пустит, это реанимация. Ты должен успокоиться и… - Мне нужно его увидеть! Ещё один рывок – и на помощь брату подбежал отец, скручивая с другой стороны. Сил на сопротивление оставалось всё меньше, как физических, так и моральных. Всё ещё делая попытки вырваться, но уже куда слабее предыдущих, он заметил, как перед глазами начала образовываться пелена, делая нечёткой горящую надпись над проходом в реанимационную, что запрещала входить внутрь. Осознание произошедшего накатывало медленными волнами, от которых он начал задыхаться. Он перестал чувствовать чужие руки, удерживающие его. Он перестал чувствовать даже свои руки, которые не прекращали тянуться вперёд, будто надеялись достать до двери и заглянуть за неё. Адам замер, когда красная надпись перестала гореть, а из-за дверей вышел мужчина средних лет. Он не выглядел как человек, который принёс хорошие новости, но Адам всё же вскинул голову с надеждой в глазах, что, наверное, делали все, кому когда-либо приходилось стоять на его месте. Ещё до того, как доктор начал говорить, он увидел в его глазах то, что так боялся услышать. - Мне очень жаль, но… Адам не стал дослушивать. Его ноги подкосились. Он бы точно упал на колени, если бы не стальная хватка рук, удерживающая его. Перед глазами всё плыло, в голове нарастал крик, который спустя секунды отразился в реальности, отдаваясь эхом от стен больничных коридоров. Единственное, что отложилось в памяти после – это как его куда-то несут. Дальше – темнота.