Зависимость и замена

Адам перестал нормально спать. Он мог по несколько раз за ночь подрываться с места от очередного кошмара, который казался таким реальным, что потом ещё весь день преследовал его осадком страха в голове. Он по-прежнему ходил на занятия, но только для того, чтобы отсидеть все положенные пары согласно расписанию и вернуться обратно, не участвуя в самом учебном процессе. Несколько дней назад, поднявшись после бесконечно прерываемого четырёхчасового сна, он с трудом узнал себя в зеркале — настолько изможденным выглядело его лицо, которое стало ещё бледнее, чем обычно, а тёмные круги под глазами ярко контрастировали с кожей. Помимо этого, внешний вид заметно портил прочно засевший в глазах страх, который исчезал только тогда, когда Адам представлял рядом с собой уже привычный за последние недели образ. Всё остальное время, когда сделать этого не получалось, его не покидало постоянное чувство беспокойства и тревоги, как и то тяжёлое ощущение присутствия рядом с собой. На этой неделе Адам опять пропустил поход в больницу, опасаясь, что в таком состоянии просто сорвётся прямо в палате, а дежурившие в выходной день медсёстры схватятся за сердце от его измученного вида. Он знал, что ему жизненно необходимо выспаться, чтобы хоть немного привести себя в порядок, иначе совсем скоро он начнёт падать от переутомления, но из-за происходящего засыпать не получалось. Даже если глаза закрывались сами по себе, он часами ворочался на кровати, снедаемый тревогой, прежде чем провалиться в беспокойный и короткий сон, который будет прерван новым кошмаром. Во время очередного учебного дня Адам чуть ли не выбежал из университета, испытывая острую необходимость в свежем воздухе. Ему оставалось отсидеть последнюю лекцию, и когда до её конца было не больше десяти минут, на него в один момент накатил приступ паники. Он пулей выскочил из аудитории и быстрым шагом преодолел все коридоры, выскакивая на улицу и делая глубокие вдохи, на автомате вырисовывая рядом с собой нематериальную фигуру. Вместо долгожданного образа рядом с ним вырос совсем другой силуэт, вполне материальный и точно не тот, которого он ждал. Тао. - Прежде чем ты начнёшь что-то говорить, выслушай меня, пожалуйста, - он пытался выглядеть отстранённо и говорить равнодушным тоном, но от Адама не ускользнуло, как Тао нахмурился. В его глазах появилось явное беспокойство, когда он просканировал взглядом лицо напротив с очевидными признаками бессонницы и переутомления. Адам не мог ничего сказать в ответ, даже если бы хотел. Он делал попытки отдышаться и прийти в себя, что удавалось плохо. Теперь для этого была ещё большая мотивация. Ему хватило прошлого раза, и снова выглядеть жалким в глазах брата совсем не улыбалось. - Я помню про данное тебе обещание и не собираюсь его нарушать, но вчера кто-то из твоих преподавателей позвонил отцу. Этот кто-то выражал беспокойство по поводу твоего самочувствия в последнее время, хотел узнать, всё ли с тобой хорошо, и папа… Тао замялся, явно не зная, как помягче озвучить правду, но Адаму это было не нужно. Он и так знал, каким может быть продолжение. - Дай угадаю, - выдавил он холодную усмешку. – Попросил тебя вправить мне мозги, чтобы я не создавал проблем и его никто больше не тревожил звонками? В ответ на это Тао только поджал губы, отводя глаза в сторону. Значит, так всё и было. Даже гадать не пришлось. - Понятно, - фыркнул Адам. – Передай папочке, чтобы шёл в задницу. Он подорвался, чтобы уйти, но в глазах резко потемнело, из-за чего пришлось остаться на месте и наклониться вперёд, упираясь руками в колени, чтобы не упасть. - Адам! – с лица Тао слетела маска деланного равнодушия. Он сделал шаг в сторону брата, но остановился, увидев выброшенную в останавливающем жесте руку. – С тобой что-то происходит, я же вижу. Меня пугает твоё лицо, когда ты вообще спал в последний раз? - Не твоё дело, - выдавил он сквозь сжатые зубы, медленно принимая вертикальное положение. – Не вынуждай меня грубить тебе, я не хочу этого, но и впускать тебя в свою жизнь по-прежнему не намерен. И ты… - Поклялся в неё не лезть, я помню, - бросил Тао стальным голосом. – Может, оно и к лучшему. Он так резко развернулся, что полы его чёрного пальто шумно взмыли в воздух. Адам с каким-то досадным чувством смотрел в удаляющуюся спину, чувствуя, как на душе царапает от тоски и понимания, что так действительно будет лучше.

***

Этим вечером Адам снова поставил на стол две тарелки с разогретыми остатками еды на вынос, заказанной ещё вчера. Он понял это только когда чувство присутствия невидимого наблюдателя обострилось, а затылок закололо острыми холодными иголками, будто кто-то сзади дышал на него ледяными потоками воздуха. С раздражением переложив порцию на одну тарелку и бросив посуду в раковину, он опустился на стул и в очередной раз за день начал представлять перед собой Кая, потому что знал, что только он сможет прогнать его усилившуюся паранойю. - Я всерьёз подумываю над тем, чтобы запастись снотворным, - пробубнил он себе под нос, удерживая в поле зрения чужую фигуру. – Что я должен сделать, чтобы ты не пропадал каждый раз, стоит мне только чуть-чуть потерять концентрацию? Мне будет спокойнее, если ты перестанешь исчезать, но ты испаряешься так быстро, что я даже не успеваю задержать тебя хоть ненадолго, а потом приходит это… Я не знаю, что, но оно приходит, и я не могу заснуть, потому что становится так страшно, будто надо мной зависло что-то тяжёлое и оно вот-вот свалится мне на голову. И если я не могу удерживать тебя рядом с собой постоянно, то мне правда придётся купить снотворное, иначе я с ума сойду. Адам зацепил вилкой курицу, поднёс её ко рту и тут же невесело хихикнул, отводя прибор в сторону. - Хотя о чём речь, я ведь уже двинулся, да? Он поднял вопросительный взгляд на Кая, чей расплывающийся образ оставался неподвижен, и даже озвученный вопрос никак не изменил отстранённое выражение воображаемого лица. - Не понимаю, почему ты такой, - продолжил Адам, начиная жестикулировать вилкой. – Я ведь воссоздаю твой образ из своих воспоминаний, тогда почему ты получаешься таким безэмоциональным? На моей памяти ты никогда таким не был. Может, мне нужно направить воображение в другое русло? Представить, будто ты — это отдельная личность? «А если верить некоторым людям, то наш разум способен создавать другие реальности и даже отдельные личности, что, конечно, они не могут доказать, ровно как и мы не можем это опровергнуть». Вилка с громким звоном выпала из ослабевших пальцев, когда память подкинула воспоминание о словах, которые Адам случайно вырвал из общего потока речи профессора и в которых ни черта не понимал. Но ведь это не всё. Там ведь было что-то ещё. Какое-то слово… Этой ночью Адам так и не смог заснуть, и дело было не только в невидимом преследователе, который, как он был уверен, был пугающим плодом его воображения из-за игр с осознанной галлюцинацией. Мысль, что он упускает что-то важное, не давала покоя до самого утра, и даже уже становившийся привычным параноидальный страх остался где-то на заднем фоне. Как только прозвенел будильник, он вскочил с кровати и наскоро умылся холодной водой, надеясь, что это придаст хоть какой-то свежести его лицу, но на деле понимая, что спасти его сможет только полноценный сон, которого он не видел уже несколько недель. Игнорируя своё болезненное отражение, он быстро выпил кофе, почти не чувствуя вкуса, и покинул квартиру, натягивая на голову капюшон, чтобы избежать косых взглядов в свою сторону. Конечно, есть люди, которые при виде его утомлённого лица подумают об обычном недосыпе, но процент тех, кто может подумать что похуже, слишком высок. Он с трудом отсидел первое занятие, одновременно пребывая в борьбе с сонливостью и выискивая нужного человека. Глаза упорно закрывались, и он даже испытал мимолётную вспышку радости, почувствовав, как между лопатками начинает расплываться жгучий холод, принося вместе с собой чувство тревоги, которое точно помешает заснуть. Когда занятие закончилось, Адам, уцепившись взглядом за знакомую макушку, направился вслед за ней, стараясь не переходить на бег, потому что даже быстрый шаг отдавался резью в лёгких из-за отдышки. Он случайно врезался в кого-то по дороге, но даже не обернулся, только бросил короткое извинение, больше походившее на вырвавшийся неразборчивый хрип. Ему всё же пришлось перейти на бег, потому что преследуемая им фигура отдалялась слишком стремительно. Он уже почти было догнал её, но та скрылась за поворотом, ведущим в женский туалет. Встав чуть поодаль, он прислонился к стене и принялся ждать, игнорируя редкие взгляды, которые бросали на него снующие туда-сюда студенты. Куда больше его волновало ощущение чужого присутствия, усилившееся настолько, что он чувствовал исходящее откуда-то сбоку тепло. Это было странно, ведь пронизывающий насквозь взгляд отдавался скорее холодом, но никак не теплом. В области уха поползли мурашки, и он явственно ощутил, как ушную раковину обдаёт чужим дыханием, которое, как он каждый раз твердил самому себе, было только в его голове, но чувствовалось так отчётливо, будто кто-то пытался сказать ему важные слова, но не мог произнести ни буквы. Он лихорадочно сглотнул, мысленно прогоняя это ощущение. Адам вовремя поднял голову: как раз в эту секунду из-за угла показалась знакомая фигура, которая пошла в противоположную от него сторону. Оттолкнувшись от стены, он направился было за ней, но прирос к полу из-за сильного головокружения. Он схватился руками за голову, будто пытаясь остановить мельтешение вокруг, и с ужасом обнаружил, что нужный ему человек находится уже слишком далеко. Ещё немного — и он снова потеряет её из виду. Выбора не оставалось. - Ву Мейли! – закричал он в ставший почти безлюдным коридор, вкладывая в голос максимум громкости, но тот звучал слишком хрипло и обессиленно. Адам вдохнул побольше воздуха, чтобы предпринять ещё одну попытку, однако находящаяся впереди фигура замерла и обернулась. Адам не мог уловить выражение чужого лица. Предметы теряли свою чёткость из-за недосыпа, и увидеть что-то с такого расстояния было непосильной задачей, но по мере приближения он уже мог видеть, как лицо Ву Мейли выражало сильное удивление вперемешку с недоверием. - Слушай, мне надо… Помощь… - слова путались, говорить было сложно, но он постарался максимально сконцентрироваться, игнорируя внутренний мандраж. – Мне нужна твоя помощь. - Я вижу, - большие карие глаза смотрели с беспокойством. – Тебе действительно нужна помощь. - Нет, я не об этом, - Адам нетерпеливо помотал головой. От этого простого движения всё вокруг закружилось каруселью, а к горлу начала подкатывать тошнота. – Послушай, в тот день, когда ты спросила меня, свободен ли я в воскресенье… Помнишь? - Помню, - Ву Мейли медленно кивнула, начиная хмуриться. - Тогда была лекция, и там было что-то о том, что наш разум способен создавать отдельные личности, - ему не хватало воздуха. Сделав судорожный вдох, он прижался лопатками к стене, чувствуя расползающуюся слабость во всём теле. – Было что-то ещё, но я никак не могу вспомнить. Ты помнишь? Ву Мейли закусила губу. Осторожно шагнув вперёд, она протянула руку, пытаясь коснуться чужого лба, но Адам резко дёрнулся от неё в сторону, чуть не заваливаясь на бок. Она поспешила убрать руку. - Адам, - тихо произнесла она таким голосом, каким обычно разговаривают у постели тяжелобольного человека. – Когда ты последний раз спал? Раздражение горячей волной прокатилось по всему телу до самых кончиков пальцев, и он издал что-то среднее между стоном досады и рыком отчаяния. - Да не в этом дело! – его кидало то в холод, то в жар, и где-то на краю сознания назойливо вертелась мысль, что не стоило ему так часто забывать про приёмы пищи, что вкупе с вынужденной бессонницей творило с его организмом что-то невообразимое. – Просто скажи, помнишь или нет. Пожалуйста. - Тульпа, - выдохнула та. – Это то, что упомянул профессор. Я не знаю, то ли это, что тебе нужно, но ничего другого вспомнить не могу. - Тульпа… - глухо повторил Адам, будто пробуя новое слово на языке. Он даже приблизительно не мог представить, что оно значит, но собирался узнать сегодня же. – Наверное, это оно. Спасибо. Он отвернулся и отошёл от стены, тут же пошатываясь и теряя устойчивость. В ушах зазвенело, а от падения его спасло только то, что он успел выставить руку и упереться ей в ту же стену, к которой прислонялся каких-то несколько секунд назад. - Адам, пожалуйста, иди домой, тебе надо выспаться. Я прикрою тебя, придумаю какую-нибудь убедительную отмазку. И лучше вызови такси, в таком состоянии ты даже до остановки не дойдёшь, хорошо? Ву Мейли практически умоляла его, но Адам из всего сказанного выделил только одно. - Прикроешь? – хрипло уточнил он, не понимая, зачем ей это надо и как она собирается это сделать. - Ну да, я же староста, - она стушевалась, опуская голову, а Адама прошибло волной стыда. Она так искренне выражала своё беспокойство, в котором он хоть и не нуждался, но игнорировать не мог, и всё это время он даже не замечал, что они учились в одной группе! Как можно быть настолько слепым? Как бы ещё она могла так часто наблюдать за ним и даже ехать в одном автобусе после занятий, если бы они только изредка пересекались на потоковых лекциях и уходили из университета в разное время? - Не нужно, - севшим голосом отозвался он, делая попытку сфокусироваться. – Я в порядке. Он ни черта не в порядке. Он сам это знал, но признаваться постороннему человеку не собирался, даже если это приведёт к непоправимым последствиям. Детская привычка, от которой было не так просто избавиться даже спустя столько лет. Сделав над собой усилие, Адам вновь оторвался от стены, но продвинуться дальше так и не смог. В висках запульсировало, в голове поднялся невообразимый гул, а перед глазами замельтешили непонятного цвета пятна, снова вызывая подступающую к горлу тошноту. В какой-то момент он начал падать. Он перестал что-либо соображать, но успел почувствовать, как чьи-то руки спасают его голову от соприкосновения с полом. После этого сознание помутнело, и он провалился в темноту. Очнулся он в том же коридоре, но не на полу, а на длинной лавке, которая стояла поодаль того места, где он упал. Под затылком лежало что-то мягкое, и когда он немного запрокинул голову назад, то наткнулся на перевёрнутую фигуру Ву Мейли, что сидела слишком близко. - Ты… - голос был совсем севшим, к тому же невыносимо хотелось пить. Стоило ему только подумать об этом, как перед лицом возникла бутылка с водой, протянутая бледной рукой с тонким запястьем. Адам привстал на локтях. Вновь накатившее головокружение не дало двинуться дальше. Подождав несколько мгновений, пока оно немного стихнет, он принял сидячее положение и прислонился спиной к стене. Взяв протянутую бутылку, он ослабевшими пальцами открутил крышку, приложив немало усилий, потому что руки не слушались. Пока он жадно глотал холодную воду, Ву Мейли смотрела на него с чем-то, похожим на жалость, но как только он оторвался от бутылки, она поспешила убрать с лица это выражение, опасаясь, что оно будет воспринято неправильно. - Спасибо, - сипло пробормотал Адам. Стало чуть легче, по крайней мере говорить было проще. – Как я здесь… То есть… Он замолк, пытаясь сформулировать мысль хотя бы в голове, прежде чем её озвучить. Если выяснится, что эта девчонка ещё и тащила его на себе, чтобы он не лежал на холодном полу коридора, то ему станет совсем не по себе. - Мимо проходили двое, я попросила их помочь, - разъяснила та, догадываясь, о чём он собирался спросить. Адам облегчённо выдохнул. Его совсем не устраивал тот факт, что кто-то видел его в таком состоянии, но пусть лучше так, чем если бы Ву Мейли в одиночку пыталась донести его бессознательное тело до этой самой скамьи. - Прости, что доставил проблем, - пробормотал он. Его состояние ничуть не изменилось, и он был уверен, что если попробует сейчас встать, то ничего хорошего из этого не выйдет. В голове всё ещё стоял шум, а в висках стучало со страшной силой. Лучше спокойно посидеть на месте, пока ему не полегчает, а потом пойти домой. – Занятия ведь уже идут. Наверное, тебе лучше идти. Он услышал шумный вздох рядом с собой. - Адам, ты же не думаешь, что я могу просто так взять и уйти после того, что с тобой произошло? Я сначала дождусь, когда придёт… Она прервалась на полуслове, увидев, как Адам перевёл на неё нахмуренный взгляд, полный непонимания. Он опустил взгляд ниже, заметив, как она крепко сжимает в руках телефон. Его телефон. Он нахмурился ещё сильнее. - Он выпал, когда ты потерял сознание, - поспешила она объяснить, тут же протягивая предмет обратно его владельцу. – Адам, не злись, но мне пришлось это сделать. - Сделать что? – поинтересовался он деланно спокойным тоном, когда внутри уже поднималась волна чего-то нехорошего. Какого-то дурного предчувствия. Ву Мейли закусила губу и взглянула на него из-под бровей, но не продержалась и нескольких секунд, спрятав взгляд в пол. - Я сначала хотела позвать врача, но подумала, что тебе это очень не понравится, - она начала нервно перебирать пальцами брелоки на своём рюкзаке, прямо как тогда, в автобусе. Раздражающая привычка. – Поэтому я взяла твой телефон и… Пожалуйста, не подумай ничего плохого, я никуда не заходила, только в список контактов. Клянусь! Адам напрягся. Он не хранил номера родителей в телефоне, они ему были без надобности, так что случайного звонка отцу или матери можно было не опасаться. Но вот другого… - У тебя там только два номера, - Ву Мейли совсем стушевалась под напряжённым взглядом, но не стала останавливаться и продолжила. – Сначала я позвонила по номеру, подписанному, как Кай, но у него, наверное, телефон выключен, - она замерла, увидев, как лицо Адама на миг исказилось в болезненной судороге, но это произошло так быстро, что она сразу списала это на своё воображение. – Поэтому я позвонила по второму номеру, Тао, и он сказал, что уже выезжает. Думаю, он скоро будет здесь. Адам стиснул зубы, лишь бы не выпустить наружу тот поток далеко не самых цензурных слов, которые сейчас крутились у него в голове. Вместо этого он откинулся назад и закрыл глаза, концентрируясь на медленном дыхании, чтобы не позволить эмоциям взять верх. С одной стороны хотелось наорать на Ву Мейли, взять её за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы она больше никогда не лезла не в своё дело, но с другой он понимал, что она пыталась сделать только лучше, чтобы помочь ему, и задевать её грубостью не хотелось. Да и что ещё она могла сделать? Просто бросить его и уйти? Как бы Адам не пытался уложить такой сценарий в своей голове, он знал, что будь на его месте вообще кто угодно, эта девчонка никогда бы так не поступила. В ней слишком много человечности, и Адам даже не мог с уверенностью сказать, хорошо это или плохо. Он уже почти было произнёс тихие слова благодарности, как какое-то движение справа отвлекло его внимание. Быстро переступая подошвами спортивных кроссовок, к нему приближался Тао, и Адам даже немного опешил, увидев брата не в привычном чёрном пальто и строгом костюме, а в спортивных штанах и обычной толстовке. От чего ему пришлось оторваться ради того, чтобы приехать за ним, если он выглядел вот так? Тао в несколько шагов преодолел оставшееся расстояние. Судя по его покрасневшему лицу и учащённому дыханию, от своей машины и до этого самого места он добирался не иначе, как бегом. Подойдя к Адаму вплотную и увидев, что тот уже очнулся, он облегчённо выдохнул, но выглядеть менее обеспокоенным не стал. - Чёрт возьми, Адам, - устало пробормотал он, восстанавливая дыхание. – Как так получилось, что мы виделись только вчера, но сегодня ты выглядишь в несколько раз хуже? Снова скажешь, что это не моё дело, а потом упадёшь где-нибудь за углом? Адам поморщился. Тао не говорил слишком громко, но от его интонации в висках запульсировало с новой силой, а ещё это была та самая интонация, которая заставляла его сомневаться, что из них двоих именно он был старшим, а не наоборот. Будущий глава серьёзной компании, чтоб его. Ему было слишком дурно, чтобы реагировать на нотации. Он даже не обратил внимание, как Ву Мейли поднялась с места и подошла к его брату, и после вежливых кивков друг другу они о чём-то коротко переговорили. Ему было не до этого, куда более важной стала задача удержать голову прямо, а сознание — настолько ясным, насколько это было возможно в его состоянии. Даже когда он почувствовал, как к его плечам прикоснулись, а потом мягко, но настойчиво потянули вверх, он только слабо дёрнул ими в попытке отстраниться, и то не потому, что хотел, а по давно укоренившейся привычке. Приняв вертикальное положение, он в конец убедился, что сам бы в таком состоянии далеко не ушёл, как бы не хотелось это признавать. Он старался держаться прямо и выглядеть равнодушно, будто это не у него сейчас в голове творилось чёрт пойми что, как в прямом, так и в переносном смысле. Впервые за все последние годы он даже не особо возражал против чужой помощи, что говорило о действительно отвратном самочувствии, когда на такие вещи даже не обращаешь внимания. Тао медленно повёл брата вперёд, поддерживая за плечи и то и дело бросая взгляды на серое от усталости лицо. Он выглядел ужасно хрупким, и дело было даже не в нездоровом цвете лица, пересохших губах и неустойчивой походке. У него был взгляд сломанного человека, и это пугало Тао больше всего, потому что такого взгляда он не видел у Адама даже в тот день, когда его единственный близкий человек попал в аварию. Он видел, что что-то изменилось после той истерики, но понять, что именно — задача не из лёгких. И Адам ничем не упрощал эту задачу, только глубже закапываясь внутрь себя и закрываясь на тысячи замков, ключи от которых были только у одного человека, что был не в состоянии помочь. Поддерживая брата одной рукой, Тао всё то время, что они шли до машины, испытывал стойкое чувство дежавю, мысленно возвращающее его в тот день, когда он нашёл Адама под ледяным душем в промокшей насквозь одежде. Тогда он тоже позволял вести себя, совсем не сопротивляясь. Это показывало, что только в таком уязвимом состоянии к нему можно было прикоснуться, не опасаясь в ответ потерять руку. Пристегнувшись и проследив, как Адам отзеркалил его движение, попадая в замок только с четвёртой попытки, Тао плавно вырулил с парковки и выехал на оживлённую улицу. - Спасибо, что не удалил мой номер из контактов, - как бы невзначай бросил он, сосредотачиваясь на дороге и на светофорах бросая взгляды на осунувшуюся фигуру справа от себя. Из-под ворота светлой футболки выглядывали острые ключицы, подчёркивающие уже становившуюся болезненной худобу, и Тао пришёл к выводу, что Адам довёл себя до такого состояния не только одной лишь бессонницей. - Я собирался, но забыл, - буркнул тот себе под нос. Тао только беззвучно усмехнулся, зная, что это ложь. Их отношения хоть и были напряжёнными, в чём значительную роль сыграли родители, с самого детства показывающие эту огромную разницу в важности каждого для их семьи, где по стобалльной шкале у одного были все сто, а у второго – ноль, но Тао догадывался, что Адам так старательно отвергает его не только по этой причине. Он вот уже столько лет пытается наладить связь между ними, и у него почти начало получаться пару лет назад, но как только Кай оказался в больнице, а чуть позже произошла унизительная стычка с отцом, Адам возвёл вокруг себя километровые стены, обнуляя те жалкие крохи его прогресса без возможности возврата. Весь путь до дома Тао больше не выдавил ни слова. Даже когда в коридоре квартиры Адам посмотрел на него с немым вопросом в глазах, он ничего не сказал. Неизвестно, сколько бы ещё времени он продолжал хранить молчание, если бы в этот момент ему не позвонили, и почему-то Адам сразу догадался, кем был позвонивший. - Пап, я на тренировке, мы можем поговорить позже? Адам хмыкнул. На тренировке, как же. - Понятия не имею, кто там и где меня видел, но я точно знаю, что сегодня у меня тренировка до обеда, а потом я собирался к тебе на работу. Я отключаюсь, ладно? - И часто тебе приходится так отчитываться? – бесцветно поинтересовался Адам, стягивая кроссовки и проходя в ванную, чтобы вымыть руки. Слабость не давала передвигаться с обычной устойчивостью, а зрение оставалось не до конца сфокусированным, но в стенах своей квартиры он чувствовал себя лучше. Даже тот взгляд из пустоты здесь воспринимался иначе, и чувство леденящего ужаса притуплялось, словно стены квартиры имели сдерживающий эффект. - Не так часто, как ты мог подумать, - послышался голос из прихожей спустя время. – В основном только тогда, когда кому-то из окружения отца взбредёт в голову доложить ему, что меня видели в неположенном месте или с неположенными лицами. Адам сорвал с крючка полотенце, чуть не оторвав сам крючок. Промокнув руки, он небрежно повесил его обратно и вышел из ванной, сразу поворачивая к себе в комнату, чтобы наскоро переодеться и рухнуть на кровать. Он даже не смотрел, был ли Тао рядом или остался в коридоре, но по тихим шагам где-то за спиной стало понятно, что он был здесь. - Неужели кто-то ещё, кроме меня, входит в этот список неположенных лиц? – голос Адама прозвучал тускло, без какой-либо толики интереса. Он перевернулся на другой бок, чтобы не пропустить момент, когда Тао выйдет из комнаты, а затем и из квартиры. Тело наваливалось свинцом, даже чувство тревоги притупилось, но он сомневался, что сможет уснуть, пока его брат находится здесь. - Послушай, Адам, - Тао осторожно присел на краешек кровати. Вопрос он решил проигнорировать. – Не знаю, о чём ты сейчас думаешь, но что бы ты там себе не надумал, я помню про своё обещание и нарушать его не намерен. Надеюсь, тебя это успокоит. Но если ты полагаешь, что после звонка от твоей одногруппницы и её слов о том, что ты лежишь без сознания, я должен был сделать вид, будто ничего не услышал, то черта с два. Навязывать своё общество я больше не собираюсь, но и игнорировать подобные вещи не стану, поэтому в твоих же интересах как можно быстрее начать нормально питаться и регулярно спать, если тебе так не хочется меня видеть. Адам стиснул челюсть. Он никогда не говорил подобного прямым текстом, поэтому последние слова неприятно резанули по ушам и отдались покалыванием в области грудной клетки. - Я не буду спрашивать, что с тобой происходит, потому что сам вижу, что ничего хорошего, но что бы это ни было, тебе нужно взять себя в руки и начать следить за своим состоянием, иначе в следующий такой раз мы увидимся в больнице, в которую я притащу тебя насильно. И я не буду спрашивать, хочешь ты этого или нет. Тао звучал убедительно. Тао вообще по большей части не снимал с лица холодного отстранённого выражения и не изменял сухой и деловой тон на что-то ещё, но Адаму уже не раз доводилось видеть его, проявляющего иные эмоции, и он не знал, как реагировать на это. Он невольно задался вопросом: а открывается ли он дома перед своими родителями или ему и там приходится постоянно держать лицо? Адам пытался пересилить себя, чтобы озвучить такое простое, но в то же время такое сложное «спасибо». Почему так тяжело просто открыть рот и позволить этому слову слететь с языка? Разве это требует хоть каких-то физических усилий? В своей молчаливой борьбе с самим собой Адам не заметил, как начал проваливаться в сон, и это даже несмотря на его недавние опасения, что он не сможет уснуть в присутствии Тао. Накопившаяся усталость неслабо подкосила, но был в ней и большой плюс, ведь если он сейчас отрубится, то точно сможет проспать как минимум до вечера. Если повезёт, то даже до ночи. - Адам, - тихий голос почти беззвучно ворвался в его сознание, и не будь Адам на грани того, чтобы окончательно оказаться на территории сна, он бы заметил, как утомлённо он звучит. – Почему ты так упорно сопротивляешься моему присутствию в твоей жизни? Адам почти полностью провалился в сон. Он посчитал, что услышанное — часть сновидения, и только поэтому не побоялся ответить. - Однажды я уже привязался к человеку, а он ушёл. Только привязанность не ушла. Он говорил тихо, но чётко, обращаясь к ускользающему перед глазами образу в темноте и не понимая, почему тот его не слушает и сбегает, если сам же задал вопрос. - Так ты боишься, что я тоже уйду? – ещё тише спросил Тао, замерев от услышанного. В этом и крылась настоящая причина? Адам не столько беспокоился из-за своего неустойчивого положения в семье и огромного разрыва между ними, сколько из-за страха привыкнуть к кому-то, а потом снова остаться одному? Ответа не последовало. Тао обвёл взглядом расслабленное лицо, тёмные круги на котором выглядели пугающе нереалистично на фоне светлой, почти прозрачной кожи, будто кто-то специально нарисовал их широкой кистью, небрежно растушевав края для хоть какой-то правдоподобности. Грудь сдавило от переполняющего сожаления, будто это была его вина во всём, потому что он недостаточно старался, чтобы добиться расположения брата. К этому примешалась затаённая злоба на родителей, которые допустили всё это, ведь если бы они проявляли хоть каплю родительской любви хотя бы иногда, сейчас всё могло быть по-другому. Чего им стоило изредка делать вид, что у них есть другой сын, который тоже человек и нуждается в тепле и заботе, а не в том, чтобы ему раз в месяц молча перекидывали деньги на счёт, лишь бы отмахнуться от его существования? Тао знал, почему у них к нему такое отношение, но родителей это знание нисколько не оправдывало. Наоборот, каждый раз, когда он задумывался об этом, в нём поднималась кипящая волна злости и обиды за близкого человека, которому пришлось столкнуться с такой несправедливостью и на протяжении всей жизни пожинать её горькие плоды. Он не мог возненавидеть отца или мать, потому что вопреки всему тому, что он знал и что видел, выбросить из головы ту любовь и заботу, которой они одаривали его с самого детства, не получалось, и от этих противоречивых чувств хотелось взвыть в подушку. Сейчас от этого его останавливало только умиротворённое лицо Адама, который наконец-то заснул спустя неизвестно сколько времени без сна, и Тао ни за что бы не простил себе, если бы даже случайно разбудил его. Осторожно поднявшись, он беззвучно вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, не решаясь тянуть её до упора из-за опасений, что звук замка в тишине комнаты может оказаться слишком громким. Больше его в этой квартире ничего не держало. Он с тяжёлым сердцем покинул пределы дома, оставляя бесполезные попытки угадать, когда они теперь увидятся.