Зависимость и замена

Адам проснулся, когда на часах было почти шесть утра. Он не стал прислушиваться к своим ощущениям, мигом выскакивая из кровати и подлетая к компьютеру, почти с размаху нажимая ногой на кнопку включения. Он уже занёс пальцы над клавиатурой, чтобы вбить в строку поиска то загадочное слово, услышанное от Ву Мейли, как желудок напомнил о себе болезненной судорогой, требуя полноценного приёма пищи, которого не получал уже давно. Тогда Адам вспомнил, что вчера произошло. Он поплёлся на кухню, пытаясь оценить своё состояние по дороге и с удовлетворением выясняя, что долгожданный сон сделал своё дело и сейчас он чувствовал себя гораздо лучше. Это подтвердило и отражение в зеркале ванной, куда он решительно свернул, прежде чем зайти на кухню. Лицо всё ещё выглядело болезненно, но тёмные круги под глазами стали выделяться меньше, и контраст был уже не настолько ярким. Сделав завтрак на скорую руку, состоящий из кофе, бутербродов и лапши быстрого приготовления, он отнёс его в комнату, решая, что позавтракать можно и за компьютером. Одной рукой цепляя лапшу и отправляя себе в рот, другой он вбил нужное слово и принялся водить мышкой, пролистывая результаты поиска. Одна из ссылок показалась более информативной. Не раздумывая, он кликнул по ней. Перед ним предстало море текста, в котором можно было легко потеряться, если бы не удачное форматирование и частые подзаголовки. - Тульпа – воображаемый друг, осознанная визуализация, продукт самовнушения, который действует по своей воле, - пробормотал он, читая первую строчку. Палочки для еды так и застыли в воздухе, пока он пытался вникнуть в прочитанное. – Продукт самовнушения… Оторвавшись от компьютера, он живо вообразил рядом с собой ставший привычным бесплотный образ Кая, который, не шевелясь, стоял и будто мерцал по краям, становясь то совсем прозрачным, то чуть более чётким. Адам мотнул головой и вернулся к монитору, не прекращая удерживать визуализацию на периферии зрения. Он пропустил блок информации о предыстории появления тульпы в культуре, который его сейчас не интересовал. Куда более привлекательным показался подзаголовок, обещающий рассказать, как этого самого воображаемого друга создать. - Получается, что я, сам того не подозревая, начал создавать себе тульпу? – засомневался он, обращаясь то ли к себе, то ли к визуализации. – Но тут сказано, что сначала её нужно создать в своей голове, а уже потом накладывать на реальность. Адам продолжил читать. Он не совсем верил написанному, но в то же время его охватывал неведомый прежде азарт. Если у него получится, если он сможет создать себе друга, который будет отвечать по-настоящему, и ему больше не придётся высказываться в пустоту… - Слушай, тут сказано, что я должен тщательно проработать образ, как можно чаще удерживать его рядом с собой и разговаривать с ним так, будто это настоящий человек. Так это ведь именно то, что я и делал в последнее время! Адам вдруг улыбнулся. Его охватило небывалое предвкушение, даже пустота под рёбрами будто стала меньше. - Спустя время тульпа даст о себе знать, вы можете начать чувствовать сильные эмоции, которые будут принадлежать не вам. Эти эмоциональные отклики или ощущения сдавливания головы – признак того, что тульпа пытается связаться с вами. То есть то постороннее присутствие, которое не давало мне покоя всё это время – это ты? – он снова повернулся к Каю, надеясь увидеть какую-то реакцию, но тот оставался неподвижен. – Почему ты никак не реагируешь? Я недостаточно стараюсь? Адам углубился в текст, натыкаясь на строчки о том, что тульпу нельзя создавать по образу реальных людей. Он не стал дочитывать предостережение, перескакивая дальше, где объяснялись нюансы проработки осознанной галлюцинации в своей реальности. - Не пытайтесь сами отвечать за тульпу или продумывать за неё реакцию, иначе вы получите не друга с собственной волей, а галлюцинацию, которая будет отвечать заученными реакциями и не иметь собственного мнения, - бормотал он под нос, внимательно провожая глазами каждую строчку. Тарелка с лапшой уже давно была отставлена в сторону и забыта, а урчание желудка Адам даже не удостоил вниманием. – Продолжайте общаться с тульпой и отслеживайте любые эмоции, которые, как вам кажется, вы сами на данный момент не испытываете. Должно пройти какое-то время, прежде чем ваша тульпа сможет полноценно общаться с вами, а до этого проявите терпение. Адам откинулся на спинку кресла, хватая с плоской тарелки бутерброд и откусывая чуть ли не половину разом. Он был слишком ошарашен и не мог так легко поверить в прочитанное, но ведь это объясняло ощущение чужого присутствия и прожигающие взгляды в спину из пустоты. Будь это бредом, как тогда ещё можно объяснить происходящее? - Так что же, я не схожу с ума? – вопрос повис в воздухе, потому что тот, кому он был адресован, ответить не мог. Если же верить написанному, то скоро это перестанет быть проблемой. Он принялся рассматривать прозрачную фигуру воображаемого друга. Он был полной копией Кая с того дня, когда они в последний раз виделись: каштановые волосы, узкие чёрные джинсы, такого же цвета футболка, белые кроссовки, несколько плетёных браслетов на запястьях, загорелая кожа. На лице просочилась глупая усмешка, когда он вспомнил забавный контраст между Каем в летнее время, когда он выглядел так, будто стабильно посещает солярий, и Каем в другие времена года, когда весь его загар сходил на нет и он становился почти таким же бледным, как и Адам. Продолжая рассматривать образ, он с досадой отметил, каким неустойчивым тот был. Кай мерцал в воздухе, готовый вот-вот раствориться. Казалось фантастикой, что выдуманный силуэт сможет приобрести чёткие очертания и непрозрачность, а Адаму больше не придётся концентрироваться, чтобы представлять его рядом, потому что он будет находиться здесь сам по себе, но именно об этом писалось в этой странной инструкции, которая ассоциировалась с руководством как минимум по каким-нибудь магическим искусствам. Адам посчитал разумным, что лучше проверить написанное и убедиться в правдивости самостоятельно. К тому же процесс уже был запущен, пусть и неосознанно. Душа ликовала от предвкушения. Он так боялся снова привязываться к людям, настолько же сильно, насколько боялся сойти с ума от одиночества, а теперь у него появилась возможность обрести друга, пусть и вымышленного, который точно никуда не уйдёт. Провести всю жизнь одному, срываясь на истерики из-за невысказанного, потому что переступить через себя мешает боль от потери близкого человека, или создать отдельную личность, которая хоть и не будет иметь физической оболочки, но сможет выслушать по-настоящему и стать опорой для того, чтобы двигаться дальше? Выбор очевиден. - Это даже в голове звучит, как бред сумасшедшего. Адам потёр глаза. Фигура перед глазами померкла, но не исчезла. Ему даже показалась, что теперь на её лице он видит долю осмысления происходящего. Проблема в том, что было сложно определить, на самом ли деле это так или просто его мозг начал подкидывать ему желаемый результат. - Постараюсь думать о себе не так, будто я рехнулся, а так, будто я провожу эксперимент. А ты, - он ткнул пальцем в воображаемого Кая. – Его непосредственный участник, поэтому теперь я буду разговаривать с тобой ещё чаще, чем до этого. Если по итогу выяснится, что я всё-таки двинулся, то… Адам не стал заканчивать, так и не придумав, что должно последовать после «то». На него нахлынуло веселье, словно он был маленьким мальчиком, который придумал шалость и собирался воплотить её в жизнь. Такой мотивации он не испытывал чёрт знает с какого-времени, и тот факт, что процесс, которым он занимался, не входил в разряд обыденных вещей его примитивной повседневности, совсем не волновал. От охватившего волнения он даже собрался пропустить занятия, надеясь весь день уделить работе над тульпой, но частичка здравого смысла подсказала, что не стоит впадать в крайности. Лучше делать всё постепенно и не выпадать из привычного образа жизни. Поэтому, когда время близилось к выходу, он привёл внешний вид в порядок, пытаясь сделать то же самое с сумбурными мыслями в голове, и покинул квартиру, придержав входную дверь и представляя, как Кай следует за ним. На лестничной площадке, как и всегда, никого, что было плюсом, иначе слухи о его неадекватности быстро поползли бы среди соседей. Это мало волновало, он всё равно ни с кем не виделся и не пересекался, но привлекать внимание не хотелось. Адам нисколько не удивился, когда ещё издали увидел засеменившую в его сторону Ву Мейли, стоило ему только очутиться в коридоре рядом с нужной аудиторией. Придётся снова её разочаровать. Оставалось надеяться, что этим он оттолкнёт её раз и навсегда, чтобы она не тратила своё время. - Привет, я… - Послушай, - перебил он, заставляя себя посмотреть ей прямо в глаза. Кай однажды сказал, что у него бывает тяжёлый взгляд, когда ему становится особенно важно донести слова до собеседника, и он понадеялся, что её это не напугает. – Спасибо за помощь вчера, я чертовски тебе благодарен, но меня по-прежнему не интересует общение с тобой. Или с кем-либо ещё. Не принимай это на свой счёт, ладно? Он собрался аккуратно обойти её и скрыться в аудитории, но так и не сделал ни шага, увидев на её лице печальную улыбку. - Я ожидала, что ты так скажешь, - она опустила голову. – Поэтому просто хотела узнать, как ты себя чувствуешь. Уже вижу, что тебе лучше, хотя выглядишь ещё устало. Постарайся спать побольше, ладно? На последних словах она подняла голову, смотря на него с надеждой. Ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть в ответ, чтобы не расстраивать ещё больше. За её спиной вырос Кай, которого он, наверное, вызвал бессознательно, уже по привычке. Минуя оставшуюся на месте Ву Мейли, Адам прошёл в аудиторию, следуя за своей галлюцинацией.

***

- Знаешь, то, что я пытаюсь делать – это так странно. Свет в больничной палате был приглушён. Ненастоящий Кай выглядел плотнее, чем обычно, и воспринимать его как реальную личность было проще. Это немного сбивало с толку, ведь он стоял над кроватью настоящего Кая, а они были идентичны внешне, разница только в цвете кожи, который у Кая в кровати был куда бледнее. – Вот даже сейчас смотрю на вас двоих и не могу определить, кому именно всё это рассказываю. В первую очередь, конечно, тебе, ты всегда мой главный слушатель, но в то же время другому тебе, который… Боже, что я несу? Адам застонал от досады, потирая лоб. Он совсем запутался. Решив сделать небольшой перерыв, он покинул палату, чтобы спуститься на первый этаж и взять кофе из автомата. Открытие факта, что в темноте тульпа выглядит ярче, пришло к нему несколько дней назад, когда он не просто представлял посторонний образ на периферии зрения, а начал пристально его разглядывать. Был поздний вечер, единственным источником света в комнате было синеватое свечение компьютера, и Адам даже успел испугаться в первые секунды, когда увидел, насколько отличался облик Кая при свете дня от облика в тёмное время суток. Понимание, от чего это зависит, так и не пришло к нему, но это не мешало пользоваться полученным знанием. Теперь он чаще концентрировался на поддержании образа по ночам, чтобы тот отпечатался в голове и стал детальнее. Это помогало. Теперь даже днём фигура тульпы становилась плотной, пусть всё ещё и оставалась полупрозрачной, а вызывать её стало проще. Он больше не прилагал для этого особых усилий. Несколько раз Адам просыпался и сразу видел плод своего воображения, что появлялся сам по себе, будто являлся неотъемлемой частью дома. С тех пор, как Адам открыл для себя существование тульп, прошло две недели. Он усиленно тренировал воображение и прислушивался к своим ощущениям, надеясь уловить любые эмоциональные отклики. Ощущение чужого присутствия не ушло, как и чувство, что кто-то смотрит в спину, но это больше не пугало, лишь вызывало интерес. Как и до этого, иногда он улавливал что-то, похожее на шёпот возле уха, который сопровождался тёплым прикосновением, но объяснить этот феномен было затруднительно. Может, это способ тульпы сообщить ему какую-то информацию? А может, это просто плод воображения, появившийся как побочный эффект эксперимента над созданием воображаемой личности? Не все нюансы формирования тульпы можно уложить в одну простую инструкцию, и Адам не сомневался, что многое из написанного на разных сайтах не обязательно должно происходить в каждом случае. Воображение – удивительная штука. Некоторые его аспекты просто не могут поддаваться только одним правилам, обязательно будут исключения. Может, ощущение прикосновения и есть одно из таких исключений? Или авторы статей просто забыли упомянуть об этом? Если с визуализацией были улучшения, в остальном Адам не замечал прогресса. Никаких посторонних эмоций, даже прежде не покидавшее чувство леденящего ужаса куда-то испарилось. Адам предположил, что происходящее просто больше не пугало его, потому что теперь он знал, откуда берётся страх. Он бы даже и ему обрадовался, лишь бы почувствовать хоть что-то, что точно не могло принадлежать ему. Одно радовало: на фоне сосредоточенности и занятости новым делом он почти перестал вспоминать о своей обычной жизни, о недавней истерике, о том, как своими руками насовсем оттолкнул Тао. Пустота не исчезала, но и не давала о себе знать, позабытая из-за куда более важной проблемы. Обратно в палату Адам шёл в глубокой задумчивости. Воображаемый Кай бесшумно следовал за ним, изредка поворачивая голову в его сторону. Стоп. Поворачивая голову? - Стой, - скомандовал Адам, затормозив так резко, что часть кофейной жидкости выплеснулась из стаканчика и образовала на прежде чистом полу неприглядного вида лужицу. Он нахмурился, но не из-за пятна, а из-за увиденного. – Мне ведь не померещилось? Стоило сначала дойти до палаты, а не стоять посреди больничного коридора частной клиники, но в выходные дни здесь были только дежурившие врачи и медсёстры, которых редко можно было увидеть вне своих кабинетов, особенно на этом этаже, поэтому Адам даже не беспокоился об этом. Сейчас куда больше волновало другое. Он и раньше видел, как бесплотная фигура тульпы могла внезапно сделать какое-то движение, но это всегда было так смазанно и нечётко, что уплывало мимо внимания. В этот же раз он увидел именно осознанное движение, будто Кай по-настоящему смотрел на него. - Ты можешь сделать так ещё раз? – шёпотом попросил Адам, потому что в горле пересохло от волнения. Сначала фигура не подавала никаких признаков понимания, что от неё что-то требуют, но секунды спустя Адам безошибочно увидел, как плод его воображения сначала отвернулся, а затем вернул голову обратно, смотря на него в упор так пристально, что если бы не полупрозрачное тело, Адам бы точно подумал, что Кай перед ним настоящий. Вместе с этим он почувствовал лёгкое, но хорошо различимое давление в области затылка. - С ума сойти! – поражённо выдохнул он, округлив глаза до своих возможных пределов. Адам подорвался с места и побежал в палату, не замечая, как оставляет за собой след из расплёскивающегося кофе. Его распирало от позабытых эмоций, хотелось кричать от радости и прыгать на месте, но вытворять подобные вещи в больничной палате казалось неправильным, поэтому он живо сел на стул возле кровати и начал неосознанно дрыгать ногой, нуждаясь в хоть какой-то отдаче переполняющей его энергии. - Кай, он реагирует, представляешь? Он впервые отреагировал на мои слова! Это и правда работает! Адам начал смеяться. Так легко он не чувствовал себя уже давно. Смех казался неправильным, в голове стоял блок, запрещающий смеяться, будто он не имеет на это права, но этот блок, на удивление, исчез сразу, как только мысль о нём была случайно сформирована. Почему он не имеет права радоваться? Он же так давно не испытывал подобного! - Как бы я хотел сейчас узнать твою реакцию, - произнёс он, уже успокоившись. Он чувствовал себя так, будто выпил чашку горячего чая и закутался в одеяло. Тепло переполняло его и никак не желало стирать с лица давно не появлявшуюся на нём улыбку. – Ты был бы рад за меня, да? А ещё ты бы завалил меня сотней вопросов, требуя в малейших деталях рассказать даже то, чего я ещё сам не знаю. Хотя если бы ты не лежал здесь сейчас, мне бы это всё и не понадобилось, верно? Сквозь тепло просочилась печаль, но она не была такой раздирающей, как раньше. Скорее, это было похоже на смирение и приказ самому себе ждать столько, сколько потребуется, и ни за что не сдаваться. - Я расскажу тебе всё, как только ты очнёшься. В подробностях, как ты любишь, - добавил он тихо, переводя взгляд с лица друга на замершую над кроватью фигуру. – А ты поможешь мне не сойти с ума до этого времени. Ведь поможешь, да? Теперь Адам не сомневался, что его тульпа перестала быть бледной и пустой внешней копией Мин Кая. Он видел осознание происходящего на лице напротив так же отчётливо, как и лёгкий кивок, последовавший после его слов. В этот момент Адам с трудом сдержал восторженное восклицание, но вот остановить широко расползающуюся по лицу улыбку уже не вышло.

***

- Мне стоило придумать тебе другое имя, - пробормотал себе под нос Адам, задумчиво постукивая пальцем нижнюю губу. Он сидел на остановке и кутался в тонкую мешковатую куртку, проклиная невесть откуда взявшийся продирающий до костей ветер. Время близилось к декабрю, и вечерами становилось куда холоднее, чем прежде. Вот и сейчас, сидя на пустой остановке в ожидании автобуса, чтобы уехать на работу, Адам успел замёрзнуть, хотя всего каких-то пару часов назад ему было жарко. – Уже поздно его менять, да? Кай ничего не ответил, только повернулся к нему и поджал губы, словно молчаливо соглашаясь с озвученной мыслью. Адам вздохнул. С именем он и в самом деле налажал, но откуда ему было знать, во что это всё выльется? Он то просто воображал рядом с собой друга, чтобы умом не тронуться, а теперь… - Ладно. Может, когда ты начнёшь говорить, мы что-нибудь придумаем, а пока оставайся Каем. Интересно, ты можешь чувствовать холод? Тульпа оставалась в той же одежде, что и при первом появлении. При одном только взгляде на футболку и ничем не прикрытые руки Адаму хотелось зябко поёжиться, хоть он и понимал, что физической оболочки галлюцинация иметь не может, а значит и чувствительности к холоду тоже. - Не отвечай, сам вижу, что нет, - буркнул он, убеждая себя, что ни капли не завидует. Он хотел сказать что-нибудь ещё, но к остановке подходили люди, и разговаривать с кем-то, кого они видеть не могли, он не решился. Краем глаза Адам увидел, как в метре от него приземлилась женщина. Кай молниеносно пододвинулся ближе к нему, прижимаясь почти вплотную. Это не ощущалось так, как было бы в случае с человеком, но дало о себе знать отголосками слабого давления и тепла слева от себя. Адаму, отвыкшему от прикосновений, даже этого хватило, чтобы почувствовать себя необычно. Это не воспринималось как что-то неприятное, скорее наоборот, но рациональная часть мышления чуть ли не вопила о помощи, когда тело начинало чувствовать прикосновения там, где их быть не должно. Нужный автобус подъехал к остановке, и Адам самым первым вскочил с места, чтобы занять свободное место у окна почти в самом конце. Кай приземлился рядом. Он отрешённо смотрел то в окно, то куда-то вперёд, почти не двигаясь. Адаму нравилось искоса наблюдать за ним, подмечая любые эмоции, что со временем становились всё более осознанными. Казалось, тульпа находилась в процессе освоения человеческих эмоций и по мере понимания училась воспроизводить их на своём лице. Было заметно, что он копировал эмоции с образа настоящего Кая, в этом Адам был уверен. Он мог ясно воспроизвести любое его выражение лица в любое время и в мельчайших деталях — настолько ярко образ друга отпечатался в голове. На одной из остановок в автобус зашла целая толпа, и один из этих людей расположился на сиденье рядом с Адамом, прямо поверх Кая. Картина была такой нелепой, что Адаму захотелось рассмеяться, когда он увидел, каким глупым и растерянным стало лицо тульпы, которая поторопилась подняться сквозь упавшее на неё тело. Дальше стало не до смеха. Кай протиснулся в сторону и встал напротив него, упираясь ногами в его колени и нависая прямо над ним. У Адама вдруг вспотели ладони, и он быстро перевёл взгляд на проносящиеся за окном здания, стараясь не смотреть на тульпу. Как и до этого, давление бесплотной фигуры не было сильным, но ощущалось отчётливо. Вместе с пронзительным взглядом чужих глаз, который он видел даже боковым зрением, оно создавало атмосферу чего-то необъяснимого, непохожего ни на что из того, что Адаму когда-либо приходилось испытывать. Возникло желание сжаться под этим взглядом и попросить нависшую над ним фигуру отклониться назад, но автобус был полон людей, и вряд ли его слова, произнесённые в пустоту, остались бы незамеченными. «Мы ведь можем общаться мысленно, да?» - он предпринял попытку обратиться к Каю невербально, прежде не проверяя, работает ли этот способ. Пришлось оторваться от созерцания вечернего города, чтобы исподлобья глянуть на тульпу и проверить её реакцию. Та едва кивнула. Адам чуть ли не выдохнул от облегчения, радуясь, что его услышали, и добавил: «Пожалуйста, прекрати вот так нависать надо мной. Это… странно». Кай усмехнулся уголком губ, но просьбу выполнил, не прерывая зрительного контакта. Адам занервничал, желая понять, чем именно была вызвана усмешка. То, что произошло дальше, вынудило его собрать всю силу воли в кулак, чтобы сохранить на лице отстранённое выражение. Удавалось с трудом, потому что он ясно ощутил приступ неожиданного веселья, которого явно сам в данный момент не испытывал. Адам не знал, что так развеселило Кая, но это настроение начало передаваться и ему, и он изо всех сил держался, чтобы не начать глупо хихикать прямо в автобусе. Очутившись снова на улице, Адам поёжился. Тульпа успокоилась и теперь равномерно шла за ним, намеренно держа дистанцию, будто насмехаясь над ним. - Почему мне кажется, что ты издеваешься? – пробурчал он, смотря куда-то под ноги и чувствуя отголоски чужого ликования. – Ну да, я не привык, когда ко мне стоят вот так вот вплотную. Это не смешно! Он даже специально повернулся к Каю, чтобы убедиться, что на лице того сияет хитрая ухмылка и то снова подступившее желание рассмеяться ему не показалось. Так вот как это происходит. Адам опасался, что если получит эмоциональный отклик, то не сможет понять этого сразу, но, как выяснилось, отличить эмоции, не принадлежащие ему, было проще ожидаемого. - Послушай, - Адам быстро осмотрелся, убеждаясь, что людей вокруг было немного и те находились на достаточном расстоянии, чтобы его слова не дошли до их ушей. – У меня только одна просьба: не мог бы ты быть чуть посдержаннее, пока я на работе? Боюсь, постоянных посетителей инфаркт хватит, если я вдруг начну ни с того ни с сего лыбу давить. Он хихикнул, представив эту картину. За больше чем полгода работы он даже сухую приветливую улыбку из себя не выдавил, за что не раз получал выговоры от босса, пока тот, наконец, не смирился с холодной отстранённостью на лице подчинённого и не махнул на него рукой, решая, что это не так уж и важно. Главное, что он справлялся со своими обязанностями без нареканий. Кай моментально оказался рядом. Он шёл с ним нога в ногу, с любопытством следя за синхронным движением. В такие моменты Адаму очень хотелось узнать, что творилось в голове воображаемого друга, когда тот внезапно начинал делать что-то, не совсем поддающееся описанию. Вот и сейчас вместо того, чтобы как-то отреагировать на просьбу своего создателя, Кай не отрывал голову от земли, со смесью удивления и непонимания разглядывая, как под чужими подошвами остаются следы, а под его – ничего. - Это потому, что у тебя нет физического тела, - пояснил Адам, наблюдая за чужой растерянностью. – Ты не прикасаешься к земле по-настоящему, поэтому и следов не остаётся. Смутное чувство накрыло его с головой, но теперь он сразу понял, что оно принадлежало не ему. Кай задумчиво жевал губу, а внутри Адама будто дёрнули какую-то струну, из-за чего в груди заныло от увиденного: этот простой жест принадлежал настоящему Каю. В голове замелькали картинки из прошлого, погружаться в которые сейчас было не к месту, и Адам поспешил отмахнуться от них, как от назойливых насекомых, лишь бы пустота не дала снова о себе знать, иначе дать ей отпор будет куда сложнее. Отвернувшись от погрузившейся в никому не известные размышления тульпы, Адам молча дошёл до интернет-кафе. Несколько секунд подержав дверь открытой, он дождался, пока фигура Кая не прошла вперёд, и только потом зашёл сам.