Зависимость и замена

До аварии - У тебя же нет никаких планов на каникулы, да? Адам кое-как оторвал голову от поверхности стола и подпёр её рукой, чтобы его усилия не прошли напрасно. Они всю ночь смотрели «Властелин Колец», а утром пошли на занятия, и если Адам чуть ли не спал на лекциях и по приходу домой упал головой на стол, отказываясь шевелиться, то Кай выглядел слишком бодро даже несмотря на синяки под глазами. Он сидел напротив и специально старался как можно громче звенеть ложкой во время размешивания сахара, чтобы друг не смел засыпать. - Мои главные планы на каникулы – выспаться, - отрезал Адам, противясь желанию вырвать злосчастную ложку из пальцев Кая и закинуть её куда подальше, предварительно приложив выпуклой поверхностью к чужому лбу, желательно с размаху. - Превосходно. - Кай мгновенно оживился, выпрямился на стуле и вообще стал выглядеть, как светящаяся лампочка. – Полетишь со мной в Китай? - Чего? Сонливость как рукой сняло. - Ты же не думаешь, что я пошутил, когда в самом начале нашего знакомства сказал, что ты полетишь ко мне в гости? – Кай смотрел на него с хитрым прищуром. – Так вот, я уже сказал родителям, что прилечу не один, и они очень хотят с тобой познакомиться. Мама уже неделю требует, чтобы я рассказал ей о твоих кулинарных предпочтениях. Говорит, не хочет портить рождественский ужин, но я то знаю, что она просто жаждет услышать похвалу своей стряпне. Она обожает, когда наши гости хвалят её блюда. Так что… - Подожди, - Адам замотал головой. – Ты серьёзно сейчас? - А похоже, что я шучу? – Кай с важным видом отпил из своей чашки и вдруг замер, вмиг растерявшись. – Или… ты не хочешь? - Конечно хочу! – мигом выпалил Адам. Отказываться от такого предложения, когда ему впервые выпала возможность не быть на рождество предоставленным самому себе, а по-настоящему отметить праздник с лучшим другом? Ещё чего! Вот только он засомневался. Ему было комфортно с Каем, он привык к его дяде, с которым теперь часто виделся, к его жене, которая всегда предлагала что-нибудь вкусное к чаю, но с родителями Кая он знаком не был и опасался, что будет напрягать тех своим присутствием. Они ведь наверняка ждали в гости только своего сына, а на приезд его друга согласились лишь потому, чтобы он не расстраивался. Зачем им посторонний человек, который будет жить с ними в одном доме на протяжении всех каникул? - Адам, - прервал его размышления Кай. Он чуть наклонился вперёд, чтобы сжать чужое плечо. – У меня классные родители, вот увидишь. Они встретят тебя как родного сына, будь уверен. Или ты всерьёз собираешься проторчать все каникулы здесь? - Ну уж нет, - твёрдо ответил Адам, отметая сомнения в сторону. – Я лечу с тобой. Кай просиял.

***

Адам начал собирать чемодан, когда до рейса оставалась пара дней. Торопиться некуда, но так спокойнее, а размышления о том, какую из футболок взять с собой и стоит ли позаботиться о тёплых перчатках, перекрывали все волнения по поводу предстоящего путешествия. Кай периодически вставлял какие-то комментарии про его сборы, но он не особо в них вслушивался, догадываясь, что тот просто не знает, чем себя занять. Он уже даже не удивился, когда в очередной раз пришёл домой в компании Кая, а тот сразу же протопал на кухню и начал копаться в навесном шкафчике, надеясь отыскать печенье, которое сам же и купил пару дней назад. Кай так часто находился в его квартире, что Адам даже бровью не поведёт, если тот однажды придёт к нему с кроватью и скажет, что теперь будет жить здесь. Он слишком прочно обосновался в его жизни за какие-то несколько месяцев, и те годы, что Адам был один, казались позабытым сном, будто их и не было вовсе. С тех пор, как он покинул дом родителей, те с ним не связывались, разве что на днях от отца пришло сообщение о том, что ему нужно явиться на традиционный рождественский приём у них дома. Ответ Адама состоял из нескольких слов, где он сказал, что не сможет прийти, и кратко объяснил причину. Больше никто не писал, чему он был несказанно рад. Когда в дверь квартиры позвонили, Адам от неожиданности выронил футболку, которую так старательно складывал до этого. Они с Каем молча переглянулись – один с любопытством, другой с настороженностью, – и уставились в сторону коридора, будто сквозь стены можно было увидеть внезапного гостя. Звонок повторился. Адам вышел в коридор, оставляя Кая сидеть в комнате, и замер у двери, не решаясь открыть. Только когда трель звонка повторилась в третий раз, он выдохнул и резко распахнул дверь, чудом не расшибив лоб своему визитёру. Им, на удивление, оказался Тао, при виде которого у Адама чуть ли глаза на лоб не полезли. - Тебе чего? – спросил он без приветствий, отходя в сторону и пропуская брата в квартиру. Тот зашёл и встал на пороге, не решаясь пройти дальше. Тао выглядел именно так, как и полагалось выглядеть старшекласснику с высокими баллами по всем предметам, который был сыном состоятельных родителей. Его внешность так и кричала о том, что ему суждено стать не менее успешным, и, как досадливо отметил Адам, даже в обычной рубашке и светлых джинсах он выглядел куда более презентабельно, чем сам Адам. Тао и в росте его превосходил, пусть всего на пару сантиметров, но у него было подозрение, что совсем скоро он вытянется еще больше. - Я из-за твоей отмазки пришёл, - ответил Тао, прислоняясь спиной к закрытой двери. – Отец очень недоволен. Говорит, что ты мог хотя бы причину выдумать более правдивую. - Чего? – Адам пытался сообразить, о чём говорит брат, но безуспешно. Тот закатил глаза. - Я про то, как ты отмазался перед отцом, чтобы не идти на приём. Ты правда думал, что он в это поверит? Зачем было придумывать всю эту чушь про друга? Лучше бы ты… - Подожди, - теперь до Адама начало доходить, и он выкинул руку вперёд, требуя притормозить. Внутренности неприятно сжались от понимания сказанного, и его захлестнуло жгучей обидой. – Ты сейчас таким образом пытаешься намекнуть, что у меня не может быть друзей? - Что? Нет! – Тао округлил глаза и замахал руками, когда понял, как именно были восприняты его слова. – Прости, это совсем не то, что я имел в виду. Я… неправильно сформулировал. - Забей, – оборвал его Адам, пряча руки в карманы домашних штанов. – Я занят, не мог бы ты уйти? У меня рейс послезавтра. - Адам… - Привет! Братья синхронно повернулись в сторону приоткрытой двери комнаты, откуда выглядывал Кай. Он пристально рассматривал Тао с ног до головы, тому даже показалось, будто он находился под прицелом лазера, из-за чего стало неуютно. В прожигающем взгляде сквозили заинтересованность, настороженность и недоверие одновременно. Неуютно стало в два раза больше. - А это… - медленно начал Тао, не зная, как повежливее задать вопрос. - А это моя отмазка, по которой я не иду на ваш супер важный приём. - Холодно ответил Адам, поставив точку в так и не озвученном вопросе. – Кай, сделай лицо попроще, а то мой дорогой братец подумает, что я тебе заплатил, чтобы ты сыграл роль моего друга. Сказав это, он вернулся в комнату. Кай так и остался в проходе. - Пусть он останется, - выдал он, даже спиной чувствуя, с каким изумлением друг сейчас смотрит на него, но не отрывая взгляда от гостя, замершего на пороге. – Ты же Тао, да? Выпьешь кофе? - Это не твой дом! – раздался гневный вопль из-за спины, но Кай даже ухом не повёл, топая на кухню и рукой приглашая Тао идти за ним. Тот нахмурился, но всё же прошёл следом, с некой опаской присаживаясь на выдвинутый для него стул. - Какой кофе пьёшь? – спросил Кай, доставая три чашки. - Чёрный, без сахара. - О, прямо как Адам. И как только вам нравится пить эту гадость… - Так же, как и тебе нравится пить свою приторную жижу, где от кофе одно только слово, - буркнул Адам, громко шаркая подошвами тапок и проходя на кухню, тут же падая на стул напротив Тао. - Мой друг такой зануда, - фыркнул Кай, поставив три дымящиеся чашки на стол и начиная размешивать в своей сахар. Закончив с процессом, он сел и повернулся к Тао. – Привет, меня зовут Мин Кай! Рад с тобой познакомиться, но только по той причине, что Адам в рассказе про своих родителей ни разу не говорил про тебя что-то плохое. - Ли Тао, будем знакомы, - сдержанно отреагировал тот. - И спасибо за откровенность. - Всегда пожалуйста, - хмыкнул Кай. – Я за честность во всех её проявлениях. - Ага, и именно поэтому ты недавно слёзно пытался заверить профессора Майерса, что твою работу сожрала собака, которой и в помине не существует, хотя на деле ты даже не пытался её написать, - хихикнул Адам. - Почти во всех её проявлениях, - ничуть не смутился Кай, в то время как Тао молча наблюдал за ними, переводя взгляд с одного на другого, и с трудом верил, что перед ним сейчас действительно его брат. А поверить в это было сложно, потому что за все осознанные годы жизни, что Тао провёл с Адамом, тот ещё никогда так не улыбался, и этот образ улыбающегося беззаботного студента, что сидел напротив, никак не вязался с образом мрачного школьника из воспоминаний. - Адам, - тихо позвал он его, обхватив чуть остывшую чашку ладонями. – Хочу ещё раз извиниться за то, что сказал в коридоре. Я… - Сказал же, забудь об этом, - прервал тот его, откидываясь на спинку стула. – Пусть отец думает, что хочет. Надеюсь, тебе он поверит больше. Залпом допив остатки кофе, он поставил чашку на стол и, пробормотав что-то о сборе чемодана, удалился. - Между вами слишком большая пропасть, - внезапно сказал Кай. Тао посмотрел на него с немым вопросом в глазах, не понимая, с чего вдруг прозвучало такое заявление. – Я не слепой, и я вижу, что тебе не плевать на него. Тебя ведь не устраивают те отношения, которые установились между вами, я прав? Он кивнул. Отпираться бессмысленно, его прочитали, как открытую книгу. - Адам ни за что не впустит кого-то в свою жизнь просто так, ему слишком сложно открыться постороннему. Спасибо счастливому детству. - Но вы же с ним как-то стали друзьями, хотя ты изначально тоже был посторонним, - возразил Тао, чувствуя укол вины за своих родителей и за свою невозможность повлиять на ситуацию. – А я, всё-таки, его родной брат. Тогда почему он продолжает меня отталкивать? - Родной брат, которого растили так, будто он – единственный ребёнок в семье? – Кай иронично усмехнулся. – Ты правда не понимаешь, почему? - Я же не виноват в этом, - пробормотал Тао себе под нос, сразу услышав, как по-детски прозвучало его оправдание. - По большей части так и есть, ты не виноват, - согласился Кай. – И Адам тоже это понимает. Но именно из-за этого между вами сейчас огромное расстояние, преодолеть которое просто так не получится. - Если бы он только дал мне шанс… - Послушай. Ты, может, и уверен в искренности своих намерений, и твоя цель – сблизиться с братом. А для него всё это – бессмысленная затея, которая не приведёт ни к чему хорошему. Тебе сложно это понять, знаю, потому что ты не проходил через то, через что прошёл он. Попытайся понять, что если ваша попытка провалится, то ты просто вернёшься к тому, что было, и будешь дальше жить счастливой жизнью под крылом своих родителей, которые в тебе души не чают и готовы сдувать с тебя все пылинки, а Адам снова замкнётся в себе и будет ненавидеть себя за то, что открылся кому-то. Озвученные слова ещё несколько раз прозвучали в голове Тао, прежде чем окончательно уложиться в правильном порядке. Стало очень тихо. Слух даже смог уловить, как Адам в соседней комнате еле слышно напевал себе под нос мелодию какой-то знакомой песни, название которой крутилось на языке, но не могло сформироваться до конца. - Ты так хорошо его понимаешь, - выдохнул Тао, ощущая лёгкую зависть. Он отставил недопитый кофе в сторону и поднялся из-за стола. Кай проследил за ним взглядом, оставаясь на месте. – Спасибо за… понятия не имею за что, если честно, но спасибо. Кай улыбнулся уголками губ и кивнул. Кивнув в ответ, Тао прошёл к двери комнаты, поднимая руку для неуверенного стука. Когда голос затих, он осторожно приоткрыл дверь и так и остался стоять снаружи, не заходя внутрь. - Прости, что прерываю, - проронил он, чувствуя себя мямлей. И где тот уверенный в себе парень, гордость школы, речь которого всегда звучит чётко и твёрдо? – Хотел уточнить, могу ли я иногда к тебе заглядывать? Мы совсем перестали видеться с тех пор, как ты съехал, так что… Он не закончил, кидая на брата взгляд, полный надежды, а Адам не знал, что ему ответить. Разум сопротивлялся, говорил, что будет больно, что лучше даже не пытаться и не давать никому надежду, в первую очередь самому себе, но когда он уже собрался выдать непоколебимое «нет», с языка слетело небрежное: - Ладно, если только иногда. Тао чуть ли не засветился от радости, а у Адама в этот момент сердце сжалось до такой степени, что даже дышать стало тяжело. Он отвернулся, продолжив складывать вещи, и только когда входная дверь захлопнулась, опустился на кровать и закрыл лицо руками, шепча о том, какой же он идиот.

***

- Хватит трястись. - Да не трясусь я! - Ты кого обмануть пытаешься? - Отстань. - Ууу, грубиян. Не бурчи, злюка. Адам гневно зыркнул на друга, который выглядел так, будто вот-вот рассмеётся. Они уже получили свой багаж и сейчас стояли в здании аэропорта, ожидая родителей Кая, пообещавших их встретить. Адам понятия не имел, как они выглядели, поэтому просто стоял на месте, стараясь унять нервную дрожь в конечностях, а вот Кай вертелся как уж, выглядывая родителей среди толпы. Наконец, разглядев их на расстоянии пары десятков метров, он рванул вперёд, таща за собой чемодан и потерявшего от неожиданной хватки за руку равновесие друга, что, в свою очередь, тоже волочил за собой чемодан. - Мам! Пап! – завопил он, освобождая руки и кидаясь обнимать родителей, которые даже слегка пошатнулись от такого напора. – Вы даже не представляете, как я по вам соскучился. И по Шанхаю соскучился. И по твоей готовке, мам, в первую очередь! Жена дядюшки, конечно, готовит шикарно, но с твоей стряпнёй ничто не сравнится. Ты же приготовила мой любимый пирог с рыбой, да? Пап, а что с моей машиной? Ты же её отремонтировал, да? Я хотел показать Адаму город, он тут сто лет не был, так что… - А ты всё такой же болтун, как я посмотрю, - мать ласково щёлкнула сына по носу, разрывая объятие. – Ты своего друга, наверное, до смерти заболтал, раз он стоит там весь такой бледный? Адам в это время встал чуть поодаль, не смея влезать в счастливую семейную встречу и кусая губы, крепко вцепившись в ручку чемодана. Как только внимание обоих родителей переключилось в его сторону, он живо шагнул вперёд, чуть не споткнувшись на ровном месте, и склонился в приветствии. - Здравствуйте! Меня зовут Ли Адам, я очень рад встрече с вами. Спасибо, что… - Ох, дорогой, - прервала его мама Кая, подходя и мягко обнимая. Адам застыл на месте, не зная, куда деть руки, и в шоке уставился на стоящего за его спиной друга, который сиял, как рождественская ёлка на площади возле их университета. – Не нужно так нервничать. Кай много рассказывал нам про тебя, и мы рады, наконец, увидеть тебя воочию. Она отстранилась, и Адам, глядя на её улыбающееся лицо, сразу понял, от кого Кай унаследовал такую тёплую улыбку. Пронзительный взгляд же ему явно достался от отца, который подошёл вслед за женой и протянул ладонь для рукопожатия. Родителя Кая выглядели молодо для своих лет, и при одном только взгляде на них можно было увидеть царящую между ними гармонию, чего Адам никогда не замечал между своими родителями, даже отдалённо. Вдруг он обнаружил, что вся нервозность испарилась, оставляя место обогревающему чувству изнутри, как бывает, если в холодный зимний вечер выпить огромную кружку горячего шоколада и закутаться в тёплый плед. - Ну хватит нежностей, - заворчал Кай, подлетая к ним и оттаскивая Адама от рук родителей. – Едем домой?

***

Первое, на что обратил внимание Адам, когда пересёк порог дома – это запах. В воздухе витал аромат апельсинов и свежей выпечки, к которому примешивались кофейные нотки. К этому коктейлю, словно переплетаясь тонкими невидимыми спиралями между собой, добавлялся еле слышимый аромат травяного чая, создавая что-то совершенно уникальное. Адам никогда прежде не чувствовал все эти запахи одновременно и даже не думал, что они могут сочетаться, но сейчас всё его нутро стремилось вдохнуть как можно глубже и задержать дыхание, будто это могло помочь сохранить частичку аромата внутри. Заторможенно стянув с себя куртку и кроссовки, он, подталкиваемый в спину руками Кая, прошёл вперёд, оказываясь в небольшой гостиной, совмещённой с кухней. Интерьер был выполнен в тёплых светлых тонах и включал в себя много деревянных элементов, начиная от круглого стола посередине, над которым низко нависала потолочная люстра, чтобы обеспечить дополнительное освещение обеденной зоне, и заканчивая деревянными панелями на стенах с развешанными фотографиями обитателей дома. Их рамки разных цветов добавляли красок помещению, как и цветные диванные подушки, небрежно раскиданные по просторному дивану. Гостиная не выглядела богато и не кричала о роскоши, как было в доме его родителей, но каждая деталь здесь идеально вписывалась и сочеталась с другими элементами интерьера. Адаму нравилось то, что он видел. Пока господин и госпожа Мин суетились на кухне, Кай потащил его за собой наверх по деревянной лестнице, жестами показывая, чтобы тот прихватил за собой чемодан. - Это твоё пристанище на время каникул, - объявил он, широко открывая дверь и проходя внутрь. – И моя комната по совместительству. Родители притащили сюда вторую кровать, так что можешь не беспокоиться о том, где тебе спать. Надеюсь, ты не возражаешь, что мы будем в одной комнате? – Кай возился с чемоданом, который норовил упасть ему на ногу, и потому не видел, как Адам замотал головой. - Я мог, конечно, попросить освободить старую родительскую спальню, она у нас пока что используется как склад для всякого хлама, но там ещё не делали ремонт, поэтому я решил, что здесь будет лучше. - Здесь круто, - заверил Адам, как только тот замолчал. Он быстро окинул взглядом помещение: светлые стены, пушистый зелёный ковёр, подвесные полки из тёмного дерева, забитые книгами и разной мелочью, такого же цвета остальная мебель, несколько потрёпанных постеров, прилепленных на скотч, сдутый футбольный мяч, сиротливо спрятавшийся в углу. Эта комната разительно отличалась от того, что Адам увидел внизу, но он сразу почувствовал, что находится именно там, где должен. – Мне было бы жутко неудобно, если бы твоим родителям пришлось освобождать другую комнату специально для меня. - Я мог просто не сказать тебе об этом, - Кай хитро подмигнул. – Вещи разберём потом, пошли ужинать. Я до смерти проголодался. Когда Адам уже почти вышел из комнаты, Кай вдруг остановил его. - Вот, - пробормотал он, протягивая ему канцелярскую резинку. Встретив недоумённый взгляд, он закатил глаза и потребовал повернуться к нему спиной. Растерявшись, Адам повернулся, тут же чувствуя прикосновение к волосам в области затылка. – Я ещё давно заметил, что ты постоянно заправляешь волосы за уши во время еды, а они всё равно падают обратно. Так должно быть удобнее. Собрав волосы в маленький хвостик, Кай затянул их резинкой и сделал шаг назад, оценивая результат. - Теперь повернись. Адам крутанул головой. Короткие передние пряди выбились из-за такого простого движения и упали по бокам, в то время как те, что были длиннее, оставались на месте. - Это такой намёк на то, что пора стричься? – хмыкнул он, дотрагиваясь рукой до собранных волос. – Они, вроде, не так уж и сильно отросли… - Тебе идёт, - Кай ухмыльнулся, показав большой палец. Адам на это только покачал головой. Когда они спустились вниз, стол уже был заставлен разными блюдами, при одном только взгляде на которые Адам впервые за вечер почувствовал, насколько он голоден. К его удивлению, никакого дискомфорта от семейного застолья он не испытывал. Он наслаждался вкусом домашней еды, искренне улыбался каждой озвученной шутке и с неподдельным интересом слушал истории родителей Кая о детстве сына. - Ну хватит, мам, - недовольно протянул Кай, подцепляя палочками рисовый шарик и обмакивая его в соусе. – Ты правда хочешь опозорить меня перед другом в первый же день встречи с ним? - Если бы я хотела тебя опозорить, то рассказала бы совсем другие истории, - госпожа Мин сделала вид, что не замечает скривившегося лица сына. – Так чем вы собираетесь заняться завтра? - Спать до обеда. – Молниеносно ответил Кай, даже не задумываясь. Адам мысленно согласился. – Потом я хочу заглянуть к тебе на работу. У мамы своя кофейня, - добавил он, поворачиваясь к другу, чтобы тот понимал, о чём речь. – А у папы – автомастерская, но к нему мы не пойдём. Там скучно. - А раньше ты постоянно у меня околачивался, - отец посмотрел на сына с лёгким укором. – Бегал целыми днями между машинами и мешался мне, а потом пропадал на какое-то время из поля зрения и возвращался, весь грязный и в испорченной одежде. Хвастался, что он настоящий автомеханик! - Это давно было, - буркнул Кай, пиная Адама под столом за то, что тот посмел засмеяться, а Адам с удовольствием возвращал эти пинки, чувствуя себя расслабленным, как никогда. Воображение живо рисовало в голове картины измазанного в чём-то чёрном Кая, который широко улыбался и радостно скакал между рядами автомобилей, вот только этот Кай был взрослым, от чего было в разы смешнее. - А что насчёт тебя, Адам? У тебя есть кто-нибудь в Шанхае? На лице госпожи Мин отразилась заинтересованность, и Адам очень надеялся, что она не заметила, как он слегка вздрогнул от вопроса. От Кая же это не ускользнуло. Он напрягся, прекратив пинать чужие конечности рядом с собой. - Только бабушка с дедушкой. - Ты, наверное, собираешься навестить их? Если что, Кай сможет увезти тебя. Краем глаза Адам заметил, как Кай замотал головой перед родителями, видимо, пытаясь намекнуть им, чтобы они остановились. - Честно говоря, мы не особо ладим, - сдержанно усмехнулся он, надеясь скрыть напряжение в голосе. - Ох, такое бывает, - госпожа Мин опустила взгляд в тарелку, чувствуя неловкость. – Тогда как ты смотришь на то, чтобы Кай побыл твоим экскурсоводом на время каникул? Я бы на твоём месте отказалась, он тебя до смерти заболтает. - Мам! – жалобно воскликнул Кай. Он посмотрел на отца, надеясь найти в его глазах сострадание, но тот только рассмеялся, соглашаясь с женой. – Адам, не слушай их. Я буду отличным гидом, вот увидишь. - Не сомневаюсь, - Адам снова пихнул друга под столом, радуясь смене темы. Вспыхнувшее напряжение угасло, возвращая состояние расслабленности, и он с наслаждением переключился на десерт, уплетая лимонный пирог и полностью погружаясь в уютную атмосферу дома. Остаток ужина прошёл в спокойной обстановке, и когда после его завершения он валялся в кровати, чувствуя приятную усталость и сонливость, перед глазами то и дело проносились отрывки воспоминаний о сегодняшнем дне. Кай ещё какое-то время ходил по комнате, и только когда он выключил свет, оставляя небольшой ночник на тумбе, Адам услышал тихий скрип кровати, уведомляющий о том, что друг тоже лёг в кровать. - Ты же не спишь ещё, да? – прошептал он. Адам лениво перекатился на бок лицом к Каю и подпёр голову локтем, показывая тем самым, что готов слушать. – Я спросить хотел, что там за история с твоими… Он не стал заканчивать, но в этом и не было необходимости. Вопрос не был неожиданностью, Адам ещё во время ужина понял, что Кай обязательно спросит об этом. Копаться в неприятных воспоминаниях и тревожить далёкое прошлое не хотелось, и Адам не стал бы, будь это обычное любопытство. Но он знал, что ему станет легче, если он поделится этим, и знал, что именно это и является первоначальной целью Кая, из-за которой он задаёт подобные вопросы. - Мне тогда шесть лет было, - отстранённо начал он, принимая сидячее положение. – Это был день рождения Тао, ему исполнялось четыре, и родители позвали в гости бабушку с дедушкой. Я их тогда ещё ни разу не видел, потому что до этого они сами уезжали к ним, а меня оставляли дома. Нанимали какую-нибудь тётку, чтобы та сидела со мной, и уезжали. Но не в этот раз. И знаешь, я так обрадовался. Я хоть и был совсем мелким, но видел, что родители меня терпеть не могут. Может, поэтому я так ждал встречи с их родителями, надеялся, что хотя бы от них смогу получить хоть что-то хорошее. Все же вокруг твердят, как старики души не чают в своих внуках, да? Ну вот и я наслушался подобного, напридумывал себе, как они мне обрадуются, дождаться не мог… В груди засвербило от воспоминаний, которые были ещё свежими, будто всё это произошло на днях, а не больше десяти лет назад. Адам даже улыбнулся, словно он вернулся в те дни ожидания, когда душа ликовала в радостном предвкушении скорой встречи. У Кая же всё сжалось от этой горькой улыбки, за которой он наблюдал неотрывно с самого начала рассказа. Он слышал, как надломленно звучит чужой голос, и мрачнел с каждой строчкой, заранее догадавшись, что эта история – одна из тех составляющих, из-за которых человек перед ним однажды сломался и так много лет не считал себя достойным чьей-то банальной заботы, не говоря уже о любви. - В тот самый день я встал рано утром, хотел выглядеть идеально, чтобы произвести хорошее впечатление. Я очень долго возился со своими волосами, потому что они постоянно торчали в разные стороны, а я понятия не имел, что с ними можно сделать. Даже надел свою самую красивую рубашку, она была такая смешная, с мордами мишек и красной бабочкой. Адам смотрел куда-то вперёд, но в тоже время в никуда, словно полностью погружаясь в воспоминания. Тряхнув головой, чтобы выйти из оцепенения, он продолжил: - В общем, я дождаться не мог, когда они уже придут. До самого вечера нарезал шаги по комнате, не выходя наружу, потому что знал, что если родители меня увидят – будут недовольны. Когда мне сказали, что можно выходить, я чуть ли не пулей из комнаты выскочил. У меня тогда такая улыбка на лице была, ужасно глупая, наверное, но я наивно полагал, что бабушка с дедушкой мне обрадуются. Я же так старался им понравиться, разве они смогут перед этим устоять? Так вот, они не обрадовались. С губ Адама сорвался глухой отрывистый смешок. Кай уже успел пожалеть, что задал вопрос, из-за которого близкий ему человек сейчас копается в своём болезненном прошлом, заново переживая все те неприятные моменты. Он знал, что потом тому станет легче от ещё одного сброшенного груза, но видеть его в таком состоянии было невыносимо. - Расскажи, что было дальше, - тихо выдохнул Кай, поднимаясь со своего места и бесшумно пересекая расстояние до второй кровати, чтобы мягко опуститься и положить руку на чужое плечо, легонько сжимая. – Расскажи и отпусти это воспоминание. Тебе станет легче, обещаю. Адам прерывисто вздохнул. Тёплое прикосновение успокаивало, поэтому он продолжил: - Когда старики зашли внутрь, я специально встал впереди всех, чтобы они заметили меня в первую очередь. Я улыбался так, как никогда, но они просто прошли мимо и начали обнимать родителей. Я сначала смутился, но потом подумал, что, может, они меня не заметили, я же мелкий совсем… Потом дедушка поднял Тао на руки, начал кружить его, я в тот момент почему-то так завидовал, ты не представляешь. Потом подождал ещё несколько минут, надеялся, что сейчас они вспомнят про второго внука, и когда этого не произошло, подбежал сам и позвал их. Чёрт, я так волновался! Я, наверное, так трясся в предвкушении, начал улыбаться ещё шире, чем до этого, ждал, когда меня тоже поднимут на руки, а потом… Кай затаил дыхание, не отрываясь от пустого лица напротив. – Они на меня так посмотрели, знаешь? Как на дерьмо, которое к обуви прилипло. Бабка так вообще перекосилась вся, будто увидела какую-то мерзость. А я как стоял, так и продолжил стоять. Я будто к месту примёрз. Помню, как улыбка с лица ещё не сошла, а в глазах уже слёзы. Мне так хотелось разреветься, но я боялся, что от этого меня ещё больше возненавидят. Я просто хотел, чтобы на меня обратили внимание, а мне в очередной раз напомнили, что я не имею на это права. Столько лет прошло, а эта картина до сих пор перед глазами, как они на меня смотрят. Я тогда не выдержал и убежал, закрылся в комнате и ревел в подушку до ночи, чтобы меня не услышали. Всё ждал, что кто-нибудь зайдёт, но… Кай ещё никогда не испытывал такую ненависть к людям, которых даже не знал. Разве есть хоть какое-то оправдание такому отношению? Что может вынудить людей смотреть в сторону родного сына и внука с таким презрением? В чём он мог провиниться? Ничего не говоря, Кай сгрёб друга в объятия, укладывая его голову себе на плечо. Он чувствовал, как тело под его руками мелко подрагивает. - Тебе больше не нужно сдерживаться, ты же знаешь? – проговорил он. – Я могу быть твоей подушкой. - Слишком твёрдая подушка, - сдавленно пробормотал Адам в чужое плечо, не поднимая головы. Кай тихо рассмеялся. - Зато я никуда не исчезну, - прошептал он. Дрожь прекратилась, тело в руках начало расслабляться, но Кай не смел прекращать объятие, желая поделиться своим теплом с тем, кто так незаслуженно был лишён его с самого рождения.