Зависимость и замена

Адам чувствовал себя необычно. Голову сдавливало, словно стальным обручем, а перепады настроения не прекращались ещё с пробуждения. Было ясно, что всё это – проделки тульпы, но сегодня она вела себя особенно активно, будто поставила перед собой цель свести своего создателя с ума. Адам то и дело бросал вопросительные взгляды в сторону Кая, пытаясь понять, чего он хочет добиться, но тот только смотрел в ответ с хитрым прищуром и посылал очередную эмоцию. За несколько последних дней к такому можно было привыкнуть, но сегодня пик активности тульпы был превышен в несколько раз, что сбивало с толку. - Когда же ты начнёшь говорить, - устало выдохнул Адам, забывая, где находится, но вмиг вспоминая об этом после случайно брошенной вслух фразы. Он быстро закрутил головой, оглядывая одногруппников, но те были слишком заняты тестом, чтобы обращать на него внимание. Хотел бы Адам сейчас залезть к ним в головы, чтобы выудить хоть немного информации, необходимой для заполнения контрольного бланка перед ним, потому что из-за его не самого лучшего состояния недавно он пропустил слишком много лекций. Пусть физически он на них присутствовал, но на деле не усвоил ни единого слова, пропуская всё мимо ушей, потому что было не до этого. Его успеваемость сильно скатилась, но окончательно он понял это лишь совсем недавно, как раз накануне этого проклятого теста, для выполнения которого в голове было ноль знаний. Адам кожей чувствовал, как Кай пристально рассматривает его своим немигающим взглядом, мешая сконцентрироваться. Он мысленно попросил перестать так глазеть, и тот действительно послушался, продолжая изредка коситься в его сторону. Понимая, что нет смысла пытаться обдумывать ответы при отсутствии хотя бы базовых знаний, Адам решил просто проставить варианты наугад. Он уже занёс острие ручки над пустым квадратиком, собираясь отметить его, как внутри зародилось сомнение, не позволяющее этого сделать. Не понимая, откуда оно взялось, он снова занёс ручку. В эту секунду что-то заставило его перенести стержень чуть ниже, чтобы поставить отметку в другом варианте. Интуитивно он чувствовал, что этот ответ правильный, но почему – объяснить не мог. На четвёртом вопросе Адам почувствовал неладное. Каждый раз он собирался отметить неправильный вариант, и каждая эта попытка сопровождалась внутренним импульсом, запрещающим это делать, с побуждением выбрать другой. Почему он… Кай! Адам сжал ручку между пальцами и округлил глаза от внезапной догадки. Он повернулся, сталкиваясь глазами с тульпой. Та усмехнулась уголком губ, словно говоря: «Надо же, ты догадался, наконец-то». Адама прошибло чужой насмешкой над своим ошарашенным видом, но долго возмущаться не пришлось: движение в стороне отвлекло от созерцания усмехающейся тульпы. Ву Мейли, сидящая через ряд, смотрела на него из-под чёлки, и хоть нельзя было увидеть её лицо полностью, недоумение на нём читалось слишком хорошо. Адам поспешил вернуть себе безразличный вид. Не хватало ещё, чтобы одногруппники заметили странности его поведения и начали за спиной крутить пальцем у виска, привлекая лишнее внимание. Он сосредоточился на листе перед собой. Кай придвинулся к нему вплотную, в очередной раз давая понять, что понятие личного пространства ему незнакомо. Почти невесомое ощущение прикосновения отдалось теплом в левой части тела, где их конечности соприкасались между собой, и хоть подобное уже происходило несколько раз, привыкнуть к такому казалось невозможным. Рациональное мышление отказывалось понимать, как может обогревать то, чего не существует за пределами воображения, и как можно почувствовать прикосновение от того, кто не имеет физической оболочки. В горле стало совсем сухо, конечности обдало жаром. Сглотнув, Адам встряхнул головой, пытаясь избавиться от расползающихся по шее мурашек, вызванных иллюзией чужого дыхания. Как же всё-таки странно... - Отодвинься, - беззвучно выдохнул он, почти не разжимая губ. В этот раз Кай проигнорировал просьбу, а его губы ещё больше растянулись в усмешке. На поверхность листа легла смуглая рука. Адам не отрывал от неё взгляда, поражаясь тому, насколько настоящей она казалась. Он давно заметил, что тульпа перестала быть прозрачной и обрела видимую плотность, но только сейчас смог убедиться в этом полностью, с восхищением и некой толикой недоверия рассматривая кисть с длинными пальцами, настолько плотную, что сквозь неё нельзя было увидеть что-либо ещё. Он бы так и продолжил пялиться, если бы не сухой голос из угла аудитории, объявляющий о том, что до конца теста осталось пятнадцать минут. Спохватившись, Адам вцепился за ручку, с досадой глядя на оставшиеся вопросы, которых было слишком много. Он мысленно обратился за помощью к тульпе, чувствуя себя при этом до ужаса неловко. Кай, очевидно, прочитал это чувство, потому что накатившее в этот момент веселье точно не принадлежало Адаму. В этот раз он решил упростить задачу и стал указывать на правильные, как надеялся Адам, ответы, бесшумно постукивая пальцами по пустым квадратикам, где тут же появлялись галочки. - Время вышло! Адам ответил на последний вопрос, ликуя, что успел заполнить всё, что нужно. Непонятно откуда была уверенность, что как минимум большая часть из отвеченного была правильной, но об этом ещё предстояло узнать после проверки и получения результатов. Выходил он из аудитории в приподнятом настроении, надеясь на то, что наскребёт достаточное количество баллов хотя бы для средней оценки. - Спасибо, - поблагодарил он Кая, убедившись, что рядом больше никого не было. – Если бы не ты, я бы точно налажал. Кай приподнял одну бровь, и по эмоциональному отклику Адам догадался, что тот спрашивал что-то вроде: «Откуда ты знаешь, что я подсказывал правильно?». - Да плевать, - выдохнул он расслабленно. – В любом случае сам бы я провозился намного дольше, а так есть шанс, что из всего отвеченного хотя бы половина будет правильной. Самодовольная улыбка не сходила с лица Кая на протяжении всего пути до дома.

***

С каждым днём Адам всё больше склонялся к мнению, что его первоначально неосознанная попытка создать воображаемого друга стала отправной точкой для возвращения к прежней жизни. То, что поначалу казалось сумасшествием и пугало до оцепеняющего ужаса, сейчас стало единственным спасением, тем самым спасательным кругом, который вытягивал его наружу из тёмной ямы, затягивающую с того августовского дня больше года назад. Кай всё ещё не разговаривал, но он внимательно слушал каждое слово, сказанное Адамом, и всегда реагировал на них, пусть и безмолвно. Адам больше не чувствовал себя так, будто высказывался в пустоту. Он не боялся говорить и делиться всем тем, что скопилось внутри, потому что знал, что в этот раз он не останется один. Совсем не важно, что этот Кай – всего лишь копия настоящего, и существует он только в его воображении. Какая разница, если спокойствие и поддержка, которые он испытывает рядом с ним, самые настоящие? Он узнал, что Кай может быть полезен и во многом другом, когда на следующий день после теста профессор попросил его остаться после занятия, чтобы высказать восхищение результатами проделанной работы. - Приятно знать, что вы снова взялись за ум, - говорил он, глядя на него поверх очков. - Надеюсь и впредь получать от вас такие блестящие результаты! Адам только скромно улыбнулся и вышел из аудитории немного сбитым толку, недоумевая, как могло так оказаться, чтобы плод его воображения знал то, чего не знал он сам. Он даже полюбопытствовал об этом у Кая, но тот лишь посмотрел на него в упор своим фирменным красноречивым взглядом, тем самым намекая на то, что ответ лежит где-то на поверхности. Адам же его пока не видел, поэтому решил не забивать этим голову на данный момент. Теперь вечерами Адам навёрстывал упущенное, углубляясь в учебники и изучая материал, который прослушал на лекциях. Конечно, всегда можно было рассчитывать на помощь тульпы, но это казалось наглостью, да и нельзя быть уверенным, что Кай владеет всей нужной информацией. Адам хоть и никогда не стремился стать первым студентом университета, но и совсем запускать учёбу не собирался. Ему нужен был диплом, чтобы получить работу после выпуска. Одними подработками в интернет-кафе вряд ли получится нормально себя обеспечивать. - Знаешь, о чём я сейчас подумал? – Адам оторвался от конспекта. – А ведь когда Кай очнётся, ему придётся столько всего навёрстывать по учёбе… Это его убьёт. Тульпа посмотрела на него с нечитаемым выражением лица, в котором на секунду проскользнула жалость. - Я про настоящего Кая, ну, ты знаешь, - добавил он неуверенно, тушуясь под укоряющим взглядом. – Да брось, хватит дуться. Ты же понимаешь, о чём я, разве нет? То, что я так говорю, не значит, что я считаю тебя ненастоящим или что-то в этом роде. Может, стоить сменить тебе имя? Кай нахмурился. Было очевидно, что он против этой идеи. Адам даже не стал настаивать, потому что в его взгляде промелькнуло что-то пугающее, и расшифровать этот посыл у него не вышло. - Ладно, оставайся Каем, - протянул он. – Но и не злись тогда, если я буду говорить так снова. Это только для того, чтобы не возникало путаницы. Кай смерил его раздражённым взглядом и отвернулся, будто не желая продолжать эту тему. - Надо же, ранимый какой, - пробурчал Адам, возвращаясь к своему конспекту. Не успел он углубиться в написанное, как его полоснуло раздражением и досадой. Он взглянул на тульпу с недоумением. – Ты что, обиделся? Серьёзно? Кай уставился на него таким тяжёлым взглядом, что Адаму стало не по себе, а потом просто растворился в воздухе, будто его здесь и не было. Адам шокированно смотрел на пустое пространство перед собой, находясь в полнейшем замешательстве. Это что, на него только что действительно обиделась его собственная галлюцинация? С ума сойти! - Эм, прости? – с сомнением в голосе сказал он, не уверенный в том, что его услышали. В квартире стало очень тихо. Тишина стояла здесь и до этого, но присутствие тульпы создавало иллюзию посторонних звуков. Сейчас же с её исчезновением всё это испарилось следом за ней. – Кай? Фигуры воображаемого друга не было в поле зрения всего пару минут, но Адам уже испытывал острое беспокойство. Конспект был забыт, ручка упала со стола, когда Адам выронил её из пальцев, поднимаясь с кресла. Он начал опасливо озираться вокруг, а в голове, как птица в клетке, забилась мысль, что Кай мог уйти навсегда. Это казалось смешным и нелепым, хотелось даже рассмеяться, но тело в один миг сковало липким страхом, и Адам застыл посреди комнаты. Воздух вокруг будто похолодел на несколько градусов, вынуждая сделать судорожный вдох из-за накатившей дрожи. Всего нескольких минут хватило для того, чтобы состояние расслабленности и спокойствия приблизилось к паническому и тревожному. - Ты не можешь снова уйти, - лихорадочный шёпот сорвался с губ против воли. – Хочешь злиться? Злись, сколько угодно, но не уходи, ладно? Я… Затылок начало покалывать, вместе с тем пришло уже почти позабытое ощущение ужаса, но длилось это недолго. Страх развеялся почти сразу, оставляя после себя прожигающее чувство от чужого взгляда. - Ты здесь, - выдохнул он с облегчением, прикрывая глаза и чувствуя слабость во всём теле. Кай не стал являть свой облик, но тот факт, что он обозначил своё присутствие, имел для Адама огромное значение. – Прости, если задел тебя. Не думай, что ты не важен для меня, хорошо? Потому что… ты важен. Очень. Ложное тепло на плече заставило его дёрнуть головой в сторону, но там, где он ожидал увидеть чужую ладонь, была пустота. Секундное разочарование быстро сменилось спокойствием. Пусть Кай не показывается какое-то время. Главное, чтобы он оставался с ним.

***

Адам решил не навязываться и дать Каю какое-то время. Он не имел даже малейшего представления о том, как устроено мышление тульпы, но предположил, что раз у них есть своё мнение, значит могут быть и плохие дни, когда они не хотят контактировать со своим создателем. В конце концов он ведь задел Кая, неосознанно дал ему понять, что его воспринимают лишь как замену, а не отдельную личность, даже не подразумевая того на самом деле, а потом ещё и посмеялся над его ранимостью. Может, его тульпа и правда была ранимой, а может, её характер ещё не сформировался до конца, но Адаму всё равно было совестно за совершённую ошибку. Кай больше не пропадал, но и не спешил возвращаться полностью. Засыпая и пробуждаясь, Адам каждый раз чувствовал чужое присутствие, но пространство вокруг него всё так же оставалось пустым. Он начал тосковать по знакомому силуэту в неизменно чёрной футболке и чёрных джинсах, к которому уже успел привыкнуть за столько времени, и отвыкать совсем не хотелось. И если раньше, задавая вопрос, он мог получить хоть какой-то ответ, прочитав выражение лица, то теперь ему приходилось довольствоваться лишь редкими эмоциональными откликами, которые чаще всего только запутывали, а не проясняли ситуацию. - Не хочу давить на тебя, но когда ты вернёшься? – спросил он, когда Кай не позволял увидеть себя уже почти неделю. – Я правда настолько сильно задел тебя? Адам знал, что Кай здесь, он чувствовал это, но никакой реакции на вопрос не последовало. Медленно втянув в себя воздух, он закрыл учебник, содержимое которого никак не желало укладываться в голове. Вместо этого он решил погрузиться в прежде любимый шутер, и какое-то время в комнате раздавались непрерывные щелчки мышкой и звуки агрессивного нажатия по клавиатуре, но игра быстро наскучила. Не прошло и получаса, как Адам выключил компьютер и рухнул на кровать, не испытывая желания к какой-либо деятельности. С появлением воображаемого друга хандра стала постепенно сходить на нет, он снова начал проявлять интерес к окружающим его вещам и больше не расставался с наушниками, но сейчас тоска и уныние возвращались обратно, пусть не настолько опустошающие, как тогда, но от этого не менее паршивые. Если так и будет продолжаться… Закончить мысль Адам не успел, погружаясь в дрёму. Перед глазами петляли разные образы, не желая соединяться в единое целое, чтобы стало понятно, чем или кем они являются. Через несколько мгновений серого круговорота перед ним показался Кай, но нельзя было сказать, какой именно. Сонное сознание стремилось к нему, даже не задумываясь о том, какой он – настоящий или вымышленный. Адам запомнил бег. Он бежал вперёд, к нечёткому образу перед глазами, который улыбался столь знакомой солнечной улыбкой. Но чем больше он пытался ускориться, тем сильнее Кай отдалялся, будто бежал здесь только он, а Адам стоял на месте. Улыбка из тёплой превратилась в пугающую, злорадствующую, откуда-то повеяло холодом и предчувствием чего-то дурного. Ноги отказывались двигаться, а фигура отдалялась всё дальше и дальше. Прежде чем она исчезла насовсем, скрываясь в темноте, Адам успел увидеть перекосившееся в страшной маске лицо и чёрную щель вместо рта, изогнутую в жуткой ухмылке. Он подскочил на кровати от ощущения падения, которое было до раздирающего ужаса реалистичным. Сердце в бешеном темпе колотилось в грудной клетке, стучась о рёбра, будто он и правда бежал всё это время, пытаясь догнать того, кого с ним давно уже нет, а не лежал без движения. Он привычно заозирался по сторонам, чтобы зацепиться взглядом за знакомый силуэт, который подарит ему уверенность и спокойствие, и только потом вспомнил, что его здесь нет. - Просто дай знать, что ты рядом, - выдохнул он, укладываясь на бок и подтягивая колени к груди. – Пожалуйста. Невесомое прикосновение к плечу отозвалось еле уловимым теплом, принося мгновенное облегчение и чувство спокойствия, словно и не было этих последних обрывков сна и беспокойного пробуждения. Дыхание выровнялось, и теперь Адам не боялся засыпать, уверенный в том, что в этот раз дурные сны его не побеспокоят. Тепло распространилось на лопатки, будто его сжали в невидимых объятиях, а затылок начало знакомо покалывать, только в этот раз не от чужого взгляда, а от чего-то другого, необъяснимого, но приятного. Возникло чувство дежавю, будто всё это уже было, но почему-то не отложилось в памяти деталями. Оно могло бы сбить с толку, но Адам уже проваливался в забытье с мыслями, что сегодня он не один.

***

- Он больше не появляется. Вообще, представляешь? Не знаю, с чем именно это связано, но он просто исчез и не возвращается. Я чувствую его присутствие, но это не то, совсем не то. Я так паршиво себя чувствую. Умудрился привязаться к собственной галлюцинации, а теперь, когда никто не маячит перед глазами, мне кажется, будто из меня какой-то кусок вырвали. Я будто в день твоей аварии вернулся. Не самое лучшее сравнение, боль сейчас не настолько сильная, но всё равно разъедает. А если он насовсем исчезнет? Я же чокнусь! Я только начал в себя приходить. Адам чувствовал себя до невозможности жалким, сидя в палате друга и изливая ему душу, не способный подобрать подходящие слова для описания того, что с ним происходило. Его скручивало от опасения, что тульпа больше не захочет вернуться, и хоть он убеждал себя не торопить события и просто ждать, тревога отступать не собиралась. - Знаешь, мне бы сейчас не помешало услышать твои слова о том, что я могу высказывать всё, что меня беспокоит. Только ты знаешь, насколько жалким я могу быть, когда начинаю жаловаться на свою жизнь. И да, я знаю, что ты так не считаешь, наоборот, ты всегда говоришь, что высказывать накопившееся важно, и это не делает меня каким-то ни на что не способным нытиком, но… было проще так думать, когда ты постоянно повторял это. Теперь я снова возвращаюсь к началу. За окном палаты давно стемнело. Адам пришёл сюда несколько часов назад, но большую часть времени просто просидел в тишине, не решаясь начать говорить. Он уже привык видеть перед собой оживлённое лицо воображаемого Кая, который был абсолютной копией настоящего, и смотреть теперь на безразличное к происходящему лицо друга было ещё более невыносимо. Говорить сложнее было и оттого, что сегодня он не чувствовал присутствия тульпы, которой, судя по всему, рядом не было, или же она просто не желала этого показывать. Когда Адам проснулся утром, то согревающее призрачное тепло, окружившее его накануне, рассеялось, оставив после себя ноющее чувство где-то под рёбрами. - Вернись, умоляю, - надтреснуто произнёс он. О том, к кому именно он сейчас обращался в первую очередь, думать не хотелось. Домой Адам возвращался по темноте, медленно шагая по тускло освещённым улицам. Ноги сами занесли его в знакомую кофейню с любимым горячим шоколадом. На удивление, сегодня народу здесь было не так много. Забрав у бариста большой стакан с напитком, он занял одиночный столик у окна, и только после этого чувство неправильности захлестнуло его целиком: он сел за столик! Такое обычное действие, которое большинство людей совершает каждый день, ударило по голове, словно кувалдой. Он не делал этого ещё со времён жизни в штатах, не считая редких походов в кафетерий в университете, и почему сделал сейчас – непонятно. Адам уже было собрался подняться с места, но что-то заставило его остаться. Так он и просидел какое-то время, сжимая в руках шероховатую поверхность бумажного стакана, приятную на ощупь, и отпивая шоколад небольшими глотками. Раньше они с Каем постоянно ходили по таким кофейням. Кай – жуткий сладкоежка, для которого съесть кучу пирожных и запить их сладким кофе было абсолютной нормой. Адам всегда удивлялся, как при таком рационе ему удавалось оставаться в отличной форме и не иметь проблем с кожей, которая была идеально чистой. Однажды он спросил об этом друга напрямую, на что тот, медленно слизнув с губ шоколадный крем, хвастливо заявил, что просто родился везунчиком. Воспоминание было слишком свежим. Адам с тоской смотрел на стакан горячего шоколада, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Подскочив, он подошёл к стеклянной витрине, где на идеально натёртых блюдах красовались многочисленные десерты и пирожные. Выбрав первое попавшееся, украшенное горкой взбитых сливок и нарезанными кусочками фруктов, он рассчитался и вернулся за столик, тут же отделяя ложечкой небольшой кусочек и отправляя лакомство в рот. Не давая себе времени на подумать, он запил его сладким какао, от чего вкусовые рецепторы мгновенно запротестовали от такого количества сахара. Сладко. Слишком сладко. Адам продолжил есть десерт, игнорируя ужасный приторный вкус и получая от этого какое-то необъяснимое наслаждение. Неужели Каю действительно это нравилось? Расправившись с пирожным за пару минут, Адам залпом допил остатки горячего шоколада. Совмещать их было плохой идеей, но эти две минуты забвения словно перенесли его назад во времени, в те дни, когда Адам с выражением плохо скрываемого ужаса на лице наблюдал, как его друг уплетает пирожные с огромным количеством крема, запивает их сладким напитком и блаженно прикрывает глаза, облизывая испачканные в креме губы. Адам же, чувствуя фантомную сладость во рту только от одного такого зрелища, торопился залпом выпить свой горький чёрный кофе и тысячу раз поклясться себе, что никогда не будет есть подобное. Кто же знал, что клятва, в конце концов, будет нарушена. Взяв ещё один горячий шоколад, Адам покинул кофейню, перемещаясь из тёплого помещения в прохладу декабрьского воздуха. Он поёжился, накидывая капюшон на голову, и двинулся в сторону дома, всё ещё находясь под впечатлением от нахлынувших воспоминаний. Только придя домой и скинув кроссовки, он вынырнул из своего задумчивого состояния, пытаясь сосредоточиться на текущих задачах, основной из которых было повторение материала к завтрашнему тесту. - Не погружайся снова в себя, - поучительно пробормотал он, глядя на своё отражение в тусклом свете ванной комнаты. – Он вернётся, вот увидишь. Сзади послышалась ехидная усмешка. Адам подскочил на месте. - Кай? – спросил он с надеждой, оглядываясь назад, но больше никаких признаков возможного присутствия тульпы не обнаружил. Неужели показалось? Сбитый с толку, он прошёл в комнату и включил компьютер, устраиваясь за столом. Настроя не учёбу не было совершенно, и если бы не важный тест, он бы вовсе махнул рукой на подготовку, но вопреки нежеланию заниматься умом он понимал, что его успеваемость и так находится в шатком положении, и усугублять её не стоит. Вот бы здесь был Кай! Он бы своим присутствием мог придать ему сил и мотивации на то, чтобы сесть за работу. - Проклятье, я такой жалкий, - с губ слетел истеричный смешок. – Когда я стал такой размазнёй, а? Почему я не могу взять себя в руки без посторонней помощи? Ты слышишь меня, Кай? Почему? Адам судорожно придвинул к себе тетрадь и сжал в руке ручку, открывая нужный документ и бегая глазами по монитору, чтобы найти место, где он остановился в последний раз. Найдя нужную строчку, он принялся читать дальше, делая короткие пометки в тетради, но сосредоточиться не получалось. Ему приходилось перечитывать строки по несколько раз, потому что материал отказывался восприниматься, будто был написан на совершенно незнакомом языке. - Да к чёрту! – психанул он, захлопывая тетрадь и откидывая её в сторону. Настроение стремительно падало вниз. – Весело тебе, наверное, наблюдать сейчас за мной, да? Я же знаю, что ты где-то здесь, просто не показываешься. Наслаждайся зрелищем! Воздух вокруг будто стал плотнее, сгущаясь вокруг него и оседая на коже волнами парализующего ужаса, но Адам не стал концентрировать на этом внимание, чувствуя поднимающуюся в нём злость, из-за которой страх притупился до такой степени, что он его просто не замечал. - Почему я вообще так сильно к тебе привязался? – он нервно рассмеялся, запуская руку в волосы. – Я ведь не собирался этого делать, поклялся, что больше никогда не допущу такой ошибки. Почему я подумал, что с тобой будет иначе? Потому что ты не человек? Но это ведь не важно! Чёрт возьми, я… - ему начало не хватать воздуха, и он сделал паузу, резко и глубоко вдыхая до чёрных пляшущих точек перед глазами. – Да я же зависим от тебя! Смешно, правда? Я зависим от собственной галлюцинации, которая решила меня кинуть. А может, я тогда и правда рехнулся, и всё это мне привиделось? А сейчас начал приходить в себя и поэтому ты исчез? Может, тебя и не было вовсе? Тишина нарушалась только звуками его прерывистого дыхания. Адам старательно прислушивался, надеясь уловить хоть что-то, хоть какую-то зацепку, но попытки ни к чему не привели. - Да появись же ты наконец! – заорал он, до треска сжимая корпус зажатой между пальцами ручки. Адам не понял, что произошло. Вот он был взбешён до риска снова сорваться, а уже через секунду резко замер, застывая в неподвижную фигуру и смотря перед собой округлёнными от шока глазами. До него не сразу дошло, что стало причиной этого, и только через несколько долгих напряжённых мгновений пугающей тишины он почувствовал на плечах чужие руки, которые прикасались к нему совсем легко и невесомо, но ощущались свинцовым грузом. От ужаса он забыл, что ему необходимо дышать, и вспомнил лишь тогда, когда голова закружилась до пульсирующей боли в висках. Было страшно делать вдох, это действие казалось слишком громким, недопустимым для той давящей тишины, что опустилась на полумрак комнаты. По виску стекала капля пота. Адам медленно сглотнул, чувствуя неприятную сухость в горле. Пальцы начали легко подрагивать, сердце билось загнанной в клетку птицей, и Адам всё ещё не мог понять, что именно его так напугало. Он уже чувствовал подобные прикосновения ранее, но в этот раз всё было иначе. В этот раз они ощущались по-настоящему. Хватка на плечах чуть усилилась. Адам боялся шевелить головой, чтобы повернуться и проверить, будет ли видно руки или нет. Он уже не сомневался в том, что это Кай – ощущение чужого присутствия за спиной было слишком реальным, как и знакомый расползающийся по затылку обжигающий холод от пристального взгляда. Но этот Кай был каким-то… иным. Призрачные отголоски чужого дыхания затронули шею, где под кожей бешено пульсировала кровь, переместились немного выше, задевая ушную раковину. Хотелось поёжиться от этих леденящих и незнакомых ощущений, но Адам будто прирос к месту застывшей статуей, совершенно не двигаясь и смотря только вперёд остекленевшими глазами. Неожиданно уха коснулось что-то тёплое и невесомое. Адам услышал глухой стук выпавшей из ослабевших пальцев ручки, боясь пошевелиться. Из горла собрался вырваться крик, но он так и остался внутри, потому что в следующую секунду хриплый низкий голос, вызывая толпу мурашек по всему телу, выдохнул ему в самое ухо: - Привет. Скучал?