Как на войне.

Руки Клауса как-то непроизвольно забираются под белоснежную футболку мальчишки, пока тот ëрзает на его коленях. Ягер прекрасно понимал, что всë что они сейчас делают абсолютно неправильно и грязно. Особенно, учитывая то, что у Ивушкина есть Аня, которая явно будет не рада, узнав об всех этих событиях. Но вот только остановить себя немец уже не мог. Да и Коля кажется тоже сбегать не намерен. Николаус легко поднимается и садит подростка на стол, предварительно отодвинув рукой стопку учебников. Одноклассник не оказывает никакого сопротивления и даже обвивает бëдра Клауса своими ногами, тем самым притягивая его ближе к себе. Ну что же ты творишь Ивушкин? Руки немца бесстыдно оглаживают рëбра Николая, иногда опускаясь чуть ниже к талии. Он спускается на шею мальчишки, покрывая еë осторожными поцелуями, чувствуя, как Коля запускает свои пальцы в его волосы. Ягер слышит загнанное дыхание парня и тихие стоны, когда он чуть прикусывает особенно чувствительные места на тонкой шейке, и это будоражит его мысли только больше.  — Боже, Ивушкин… Скажи мне, чтобы я остановился… — Николаус прекрасно знает, что послушает любую просьбу мальчишки и ему только следует сказать пару слов, чтобы немец прекратил все свои похабные действия.  — Нет. Я не собираюсь тебя останавливать. — Тихо шепчет Коля, затягивая одноклассника в поцелуй, тем самым прекращая все попытки немца вразумить его. Ягер что-то шипит на своëм, отрываясь от губ парня. Он сам себе внушает, что в любой момент остановится, если Николай захочет этого. И пока он рассуждает о чëм-то, этот наглый мальчишка успевает залезть руками под футболку немца. Сейчас он уже жалеет о том, что попросил его надеть этот несчастный предмет одежды.  — Что ты скажешь Ане? — Спрашивает Клаус, растëгивая чужие брюки. Совесть неприятно давила на него, каждый раз когда он вспоминал о Ярцевой. Он конечно замечал, что девушка его недолюбливает, но сам к ней никаких претензий не имел. И как же ему теперь смотреть Анне в глаза? Ведь Ягер и правда увëл еë парня.  — Не знаю… Пока не знаю. — Ивушкин совсем не хочет сейчас думать о ней. Разговор можно будет построить и завтра, а сейчас у него тут более важные дела. Николаус тихо усмехается, стягивая с худеньких ног Николеньки чëрные брюки, которые впоследствии были брошены на пол. Конечно, они оба далеко не так представляли свои первые разы, но так даже интереснее. Ягер отодвигает край футболки мальчишки, оголяя его плечо. Он оставляет на нëм метки в любых доступных местах, пытаясь всеми способами показать кому тот принадлежит. Ох, не дай бог, Ярцева ненароком заметит эти следы. Кухня заполняется тихими стонами и томными вздохами мальчишки, пока немец всячески дразнит и мучает его. Клаус посылает стыд и совесть куда подальше, когда чувствует как в районе паха натягивается ткань его домашних штанов. Теперь Коля точно никак не отвертится. Парень увлечëнно оставляет метки и шее своего одноклассника, одновременно стягивая с него нижнее белье. А Николай, почувствовав это, только по-сучьи разводит ноги. Он обнимает подростка за шею, иногда чуть царапая чужие плечи и спину. И только сейчас до Ягера доходит одна мысль. Презервативов и смазки у них то нет. А это сильно усложняет задачу. Он тихо шипит и быстро находит решение. Парень легко проталкивает два пальца в рот мальчишки, заставляя его обильно смочить их слюной.  — Прости, но я явно был не готов к такому повороту, поэтому смазки у меня нет. — Николаус вытаскивает свои пальцы, замечая как между ними и губами одноклассника образовалась тонкая ниточка слюны. — Приходится искать замену. А Коля кажется совсем и не против. Он внимательно наблюдает за всеми действиями Ягера и нетерпеливо стонет. Возбуждение неприятно давило и терпеть оказывалось слишком сложно. Немец осторожничает, боясь причинить подростку боль и случайно спугнуть его. Он глубоко вздыхает, пытаясь таким способом успокоить разыгравшуюся фантазию. Клаус неспешно вводит сначала один палец в мальчишку, шепча ему на ушко какие-то успокаивающие слова. Николай тихо мычит и жмурится. Ощущение сначала слишком неприятные, из-за чего он не может расслабиться и неосознанно сжимается. Парень ëрзает и сжимает плечи одноклассника.  — Больно. — Тихо скулит он, когда Николаус вгоняет палец до основания.  — Тшшшш… Придëтся немного потерпеть… — Тут же успокаивает его подросток, другой рукой осторожно гладя чужую талию. Ягер даëт ему немного времени привыкнуть к этим необычным ощущениям и как только чувствует, что мальчишка расслабляется, начинает аккуратно двигать пальцем, позже подключая и второй. На удивление, девственная боль проходит довольно быстро и еë заменяет наслаждение. Ивушкин чуть откидывает голову, довольно прикрывая глазки. Он больше не сжимается и полностью отдаëтся однокласснику, не пытаясь сдерживать протяжные стоны. А на Клаус точно также уже болезненно давит возбуждение, но он считает, что растяжки в два пальца будет недостаточно, поэтому добавляет третий.  — Клаус… Ну хватит меня мучать… — Хнычет подросток, словно ребëнок малый. — Мне уже недостаточно твоих пальцев… От подобных фраз у немца вообще дух перехватывает. Он конечно знал, что Коля гораст на пошлые шуточки и фразочки, но каждый раз всë равно смущался. Николаус оборванно выдыхает и припускает свои домашние штаны. Замечая заинтересованный взгляд парня, он только тихо усмехается и кладёт свои руки на его бëдра. Немец как можно осторожнее входит в Колю, всячески пытаясь его отвлечь от возможных неприятных ощущений. Конечно, двигаться он начинает не сразу, а только тогда, когда мальчишка сам нетерпеливо начинает двигать бëдрами. Он делает плавные и медленные толчки, чем окончательно доводит подростка.  — Божечки, да ты же действительно издеваешься надо мной. — Сквозь стоны, шипит Николай стараясь быстрее двигать бëдрами, чтобы хоть так ускорить темп. Ягер наблюдает за попытками Ивушкина ускориться, довольно усмехаясь. Он делает один резкий толчок, который удачно попадает по простате. Николенька закатывает глазки от удовольствия, громко вскрикнув. Казалось, что этот звук услышали даже соседи.  — Я не знаю, что ты сделал, но сделай так ещë раз, пожалуйста… — Просит мальчишка, тут же заглушая свои слова очередной волной стонов. Немец глухо смеëтся и послушно исполняет просьбу одноклассника. Он продолжает делать чëткие толчки, задевая простату, постепенно набирая скорость. Буквально через несколько минут он срывается на грубый и быстрый темп, буквально вдалбливая Николая в стол. Парень кричит и стонет, подмахивая бëдрами. Он первым постыдно кончает себе на живот. Перед его глазами кажется взрываются фейерверки, а его тело бьëт мелкая дрожь. Худенькие ножки неосознанно разъезжаются ещë сильнее, а сам подросток заливается краской. Ягер подхватывает мальчишку на руки, продолжая двигаться. Он прекрасно знал, что сейчас тело его Николеньки особо чувствительно, но останавливаться или сбавлять скорость он не собирается. Чтобы не свалиться, Ивушкин скрещивает ноги на талии парня и крепко обнимает его за шею. Он прикусывает губы и царапает спину одноклассника, в отместку за особо грубые толчки. В итоге, он кончает минут через пять в Колю, не успев выйти. Немец старается быстро отдышаться, а после уносит своë наглое сокровище в спальню. Николай приземляется разгорячëнной спиной на холодную простынь, из-за чего появляется странный контраст. Чувствуя, что Николаус падает рядом с ним, он тут же подкатывается как можно ближе к нему. Мальчишка выглядел до ужаса довольным, как будто кот, который объелся сметаны. И конечно, Ягер это замечает.  — Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает он, гладя одноклассника по волосам.  — Замечательно… — Чуть охрипшим голосом, из-за стонов, отвечает Коленька. А Клаус только улыбается и клюëт подростка в висок, видя как тот медленно проваливается в сон. ☸☸☸ Утро начинается не с кофе. Ну, по крайней мере, у Ивушкина точно. Он лениво ворочается в чужой кровати, пока не кидает сонный взгляд на часы. 7:40. Уроки начинаются ровно в восемь. Мальчишка тут же подскакивает с кровати, шипя из-за ноющей боли во всëм теле. Он тихо сбегает на кухню, потому что именно там осталась его одежда, которую Клаус не задумываясь бросал на пол. Сгребя в охапку все свои вещи, Коля уходит в ванну. Вот повезло же Ягеру. Он же типа болеет, а значит ему сейчас и в школу торопиться не надо. А Николай вынужден покинуть тëплую постель и идти на встречу знаниям. Подросток оставляет на прикроватной тумбочке записку, чтоб немец не волновался и уходит из квартиры, закрыв дверь. Улица встречает его утренним морозом и холодным ветром, из-за которого парень прячет нос в тонком шарфе. Он слишком не любит мороз, поэтому старается идти как можно быстрее, чтобы поскорее зайти хоть и в ненавистную, но тëплую школу. На самом деле, таз и бëдра сильно болят при любых движениях и Коле невероятно хотелось бы прямо сейчас упасть на землю и просто лежать, пока боль не утихнет. Но он всë так же продолжал идти, сжимая зубы и тихо матерясь. А ведь самое болезненное будет — весь день сидеть на стуле… И вот наконец начинают виднеться очертания невысокого здания школы. И Ивушкину приходится ускориться. На первый урок он уже точно опоздал, может, хоть на второй ему удастся прийти вовремя? В школе пахнет сладкими духами учителей и выпечкой из столовой. Не особо приятный запах, но никто не жалуется. Николай хочет пройти мимо злобной вахтëрши незамеченным, но пожилая женщина легко ловит его за плечо.  — Ивушкин, — Да, да, Коля в школе очень известный. Поэтому его каждая уборщица знает. Ну да, такое чудо, творящие всякую хрень, слишком тяжело забыть. — Ты опоздал на целый урок! Ты что опять проспал? — Она осматривает мальчишку, опускаясь взглядом всë ниже. — И где твоя сменка?! Парень тихо извиняется и быстро сбегает от неприятной женщины. Он точно не знал в каком кабинете сейчас идëт урок, поэтому решил выбрать класс наугад. И на удивление, не промахнулся.  — Простите за опоздание. — Разлетается по душному кабинету ледянистый голос. Все взгляды тут же переходят на запыхавшегося Колю, стоящего в дверях. А вот мальчишке от этих взглядов становится не по себе, поэтому, не дожидаясь кивка учителя, он проходит за свою парту.  — Слушайте, ну если Клаус так и продолжит болеть, то мы тебя, Ивушкин, снова перестанем видеть в школе. — Ехидно шипит преподаватель. — Ты уж там передай ему, чтоб поскорее выздоравливал. Слыша слова про немца, подросток предательски краснеет. Конечно, очень некрасиво получилось сегодня утром. Он сбежал из чужой квартиры, словно куртизанка какая-та, оставив после себя только приятную усталость, воспоминания о прошлом вечере и записку. Да и Николауса, проснувшегося после ухода одноклассника, совсем не устроила короткая надпись размашистым подчерком: «Я ушëл в школу. Поговорим после уроков.» Конечно, Ягер предпочëл бы увидеть возле себя заспанного и взъерошенного Николая, чем этот проклятый кусок бумаги. ☸☸☸ Конец учебного дня. Холод и сигарета стали уже чем-то через чур привычным для Ивушкина. И ничего не могло нарушить его покой. Ничего, кроме звонкого девичьего голоса.  — Ой, Коля, а я боялась, что ты без меня ушëл. — Мальчишка оборачивается и натыкается взглядом на улыбающуюся Аню. Точно. Аня. Подросток постыдно опускает взгляд в пол, забывая про сигарету. Он благополучно обжигается и это портит всë окончательно. Парень так и не нашëл подходящие слова для тяжëлого разговора, но что-то же сказать надо…  — Аня… Нам нужно очень серьëзно поговорить… — Его голос заметно дрожит, а сердце бешено колотится из-за страха. — Это связано с Клаусом…  — Да, нам действительно стоит поговорить по поводу него. — Перебивает его Ярцева. Николай мгновенно поднимает свои голубые глаза на девушку. Неужели, она всë таки догадалась? — Я конечно не люблю обсуждать людей, но всë же. Коля, мне кажется, что этот немец действительно гей… — Заговорчески говорит она. — А ещë мне кажется, что ты ему нравишься. — Анна всего на пару секунд тускнеет, а после злорадски улыбается. — Но. Я неимоверно рада, что ты тоже наконец заметил его странности. Аня выглядит уж через чур радостной. На еë красивом личике так и сияет нехорошая улыбка, от чего по коже Коли пробегают мурашки.  — И я нашла решение. — Продолжает девушка своим ласковым голосом. — Нам просто следует перестать общаться с ним.  — Почему? — Срывается с губ Ивушкина, прежде чем он успевает понять, что умудрился ляпнуть.  — Как почему? Геи — это отвратительно. Я не желаю общаться с таким человеком и тебе не советую. — Анна фыркает, и говорит это чуть строго, будто бы она пытается объяснить маленькому ребëнку что такое хорошо и что такое плохо.  — Получается, и со мной ты общаться не хочешь? — Сердце пропускает удар, а тело бьëт мелкая дрожь. Мальчишка явно не так представлял этот разговор.  — Всмысле? — С недопонимание в голосе переспрашивает девушка. Видно как мускулы на еë лице напряглись, а кулачки сжались.  — Аня, — Николай делает паузу, чтоб вдохнуть воздуха. — Мне нравится Клаус. И кажется уже довольно давно. — С каждым словом его голос становится всë тише. — Прости… На пару мгновений в воздухе зависает отвратительно-давящая тишина. Николеньке даже кажется, что у него начинает кружится голова. Но стоит ему услышать тихие всхлипы, он тут же забывает обо всëм.  — Как так-то? — Вытирая тыльной стороной руки свои слëзы, спрашивает Ярцева. Она поражëнно смотрит на парня, пытаясь собраться и выдавить из себя хоть какие-то слова. Вместо каких-либо объяснений и бессмысленных сейчас слов, Коля просто обнимает Аню. Он действительно сожалеет. Сожалеет, что так всë сложилось. Анна хватает мальчишку за плечи, прижимаясь к нему ближе. Она всë также горько рыдает, сжимая в руках тонкую курточку одноклассника. Наверное, ей этого и стоило ждать, так? Но всë равно. Это так больно. Ужасно… Домой Аня идëт сегодня одна. Тихо всхлипывая, и стараясь думать только о хорошем. Пожалуй, такой разворот событий ей мог только сниться в страшных снах. Девушка даже и подумать не могла, что еë применяют на какого-то немца. Но на удивление, она не чувствует злости или ревности. На душе как-то необыкновенно спокойно и безразлично. А может это к лучшему? Ярцева уже давно замечала, что их отношения с Колей стали холоднее, да и ссоры у них были периодически. Может, это даже хорошо, что всë так сложилось? Ивушкин же возвращается домой к Ягеру, тут же падая в его объятья. Стыдно, конечно, но парню не привыкать посылать совесть куда подальше. И пока Николаус его о чëм-то расспрашивает, он может мысленно заняться самобичеванием, а после всë также радостно улыбаться. И эта улыбка будет предназначена только для одного Клауса.