Холодное сияние звёзд

      Это был один из августовских дней каникул. Первый семестр был окончен, а второй ещё не начался. Коичи гладил свой белый костюм и поглядывал на часы. Сегодня у него был запланирован поход в театр, где Мегуми Наривара играла в новой постановке. Коичи за всю жизнь столько раз не бывал в театре, сколько он посетил его за прошедший триместр благодаря своей ученице.       Она говорила, что ей досталась роль фрейлины императрицы — Сэй-Сенагон. Образы знатных дам она играла восхитительно. Её роль менялась от постановки к постановке: то она знатная дама, то служанка, то она воплощение потусторонней демонической, но притягательной силы, то она воплощение чистоты и света, то она женщина купеческого сословия, приземлённая материалистка, то она увлеченная каким-либо искусством девушка из интеллигенции, мечтательная, нежная, идеалистичная. И каждая роль отыгрывалась настолько идеально, а происходящее на сцене настолько реалистично, что не оставалось никаких сомнений в подлинности происходящего. Вне сцены Мегуми не теряла своей таинственности. Это во время уроков она хоть сколь-нибудь материализовалась и становилась обычной школьницей, а всё остальное время она мираж, она эфемерна, она мечта. Не выдумал ли он её?       Коичи критично осмотрел безупречно отглаженную рубашку и повесил её на плечики. Он жил в одном из корпусов общежития академии, предназначенном для учителей. Интерьер был выдержан в белых, бежевых и коричневых тонах. Его квартира была всегда идеально убрана и аскетически пуста по весьма простой причине: он уходил на работу рано утром и возвращался поздно вечером. Дом был местом, где он проводил наименьшее количество времени. При том, что он молодой учитель, учебную нагрузку он получил по полной, а когда директор Тэнган узнал об умении Коичи разглядеть в людях талант, нагрузки только прибавилось. Иной раз время на посещение театра приходилось в прямом смысле отвоёвывать у работы.       Содержимое холодильника и шкафчиков на кухне было тоже аскетичным. В основном это были продукты быстрого приготовления. Готовить что-то самому после долгого рабочего дня попросту не хотелось, а более-менее сносную еду он ел в столовой академии в обеденный перерыв. Коичи закрыл холодильник, пообещав себе, что отужинает в какой-нибудь забегаловке возле театра.       До театра Коичи доехал на метро. И вот он снова сидит в зрительном зале полном зрителей, с букетом алых роз, купленных в цветочном магазине по дороге. Небольшая заминка на сцене. Несколько минут ожидания. Занавес отодвинулся и показал актёров. Пьеса рассказывала о жизни императрицы Тэйси, и роль Сёнагон, как фрейлины императрицы, была немаловажной. Кизакура высоко оценил то, как она играла остроумную писательницу, как она кокетливо прикрывала лицо веером, как она непринуждённо двигалась в многослойном кимоно.       Уставшая, но довольная своей игрой на сегодняшнем спектакле, Мегуми вышла из здания театра. Она была удивлена, увидев в отдалении Кизакуру с букетом. Радость ярким пламенем вспыхнула в душе Мегуми. Конечно же, он ждёт её, именно её. Она хотела побежать к нему навстречу, полностью позабыв о своей усталости, но приостановилась. Сейчас Мегуми дива, а Коичи — её поклонник. Неспешной походкой, она гордо шла вперёд. Он обернулся и заметил Мегуми на полпути. Коичи прождал полчаса с окончания спектакля и уже начал сомневаться. Не упустил ли он из виду ту самую абсолютную актрису? Ошибки не произошло. Вот она перед ним: не мираж, не призрак, не образ. На Мегуми был костюм бордового цвета, с которым сочеталась её любимая помада цвета черешни, что прибавляла ей несколько лет. И хотя, как следовало из досье, в апреле ей исполнилось восемнадцать лет, на глаз ей можно было дать около двадцати пяти лет. Густые чёрные волосы были небрежно перевязаны лентой бордового цвета в низкий хвост.       Коичи подарил ей букет цветов. Это было весьма необычно. Раньше он был всего лишь зрителем, а теперь он, как преданный поклонник, дарит ей цветы.       — Потрясающая игра, я впечатлён вашим талантом, Мегуми. Эти прекрасные цветы — моя признательность вам за то, что вы украсили этот вечер.       Щёки Мегуми стали краснее роз в букете. Она смущённо перевела взгляд на цветы. Одно дело с гордым равнодушием принимать комплименты от незнакомцев и совсем другое принимать их от любимого учителя.       — Спасибо, они прекрасны, — не отрывая взгляда от цветов, проговорила она.       — Вы торопитесь куда-нибудь? Здесь рядом парк аттракционов, мы можем прогуляться, если вы не против.       Всё происходящее было слишком хорошим. Мегуми задумалась, не грезит ли она наяву. Она протянула палец к шипу розы, и боль высказала её однозначный вердикт: всё реально.       — Да, — проговорила она, — почему бы нам не прогуляться в такой тёплый вечер.       Они шли рядом, не соприкасаясь друг с другом. И, не смотря на «прохладное» начало, Мегуми ликовала внутри: учитель обратил на неё внимание! Она весь триместр посещала его клуб и, похоже, преуспела не только в стрельбе. Учитель с самого начала учебного года стал центром её мечтаний. И что это за прогулка в парке, если не свидание? Первое свидание в её жизни…       А вот Кизакура не торопился делать однозначные выводы. Да, ученица была ему приятна, но причиной тому были красивая внешность, сценические образы и духи. Кто она на самом деле ещё предстояло узнать, так почему бы не побеседовать с Мегуми в парке.       Первое на что Коичи обратил внимание в парке — палатки с едой.       — Не желаете ли что-нибудь поесть, Мегуми?       Во взгляде её читались сомнения. Запахи еды, доносящиеся ото всюду, раздразнили её аппетит, а в кошельке сумма достаточная только на то, чтобы оплатить такси домой. Мегуми довольно легкомысленно транжирила карманные деньги, которые давали ей родители и тот небольшой заработок, который она получала за подработку в театре. Она смущённо скрыла половину лица букетом, словно это не цветы, а веер.       — Не отказывайтесь только из вежливости. Я не хочу, чтобы вы смотрели на меня голодным взглядом, пока я ем. Чем я могу угостить вас?       За прилавком мужчина перемешивал аппетитную лапшу с кусочками мяса и овощами. Мегуми недолго думая, ответила.       — Угостите меня якисобой, Кизакура.       Лапша была вкусной и сытной. Оба были голодны, поэтому расправились со своими порциями довольно быстро. Возникшую паузу Кизакура заполнил вопросом.       — Учебный год скоро закончится. Куда вы думаете пойти дальше, Мегуми? Есть ли какие-нибудь мечты или планы, которые вы хотите осуществить?       — О, этот вопрос я давно решила, — с гордостью ответила она. — Мне мало титула абсолютной актрисы старшей школы, я добьюсь мировой известности! Я буду сниматься в кино и сериалах.       — Впечатляющие амбиции.       — А вы, Кизакура, тоже, наверное, учились в академии Вершина Надежды?       — Да. У меня талант абсолютного разведчика.       — Необычное сочетание, — отметила она, глядя куда-то вдаль. — Литература и разведка. Может, продолжим разговор по дороге?       Мегуми не сиделось на месте, к тому же в её глазах мелькнули озорные искорки. Она что-то задумала. В более быстром темпе, чем Коичи она подошла к палаткам, около которых столпилась куча народу. Там предлагалось пять выстрелов и соразмерная количеству попаданий награда. Мегуми заглянула в свой кошелёк, где остались деньги ровно на одну поездку на такси к дому сестры Фумики. И, недолго думая, переменила своё решение: «Доеду на метро, а сейчас попробую что-нибудь выиграть в тире».       Коичи едва не потерял её в толпе, пытаясь успеть за её быстрыми шагами. Заметив палатки тира, он понял, что искать надо где-то здесь. Однако по мере приближения запах духов пряная вишня выдал свою владелицу. Мегуми сделала последний выстрел, и, в качестве приза ей предложили выбрать брелок.       — Мой навык в стрельбе пока не очень хорош, — отметила она, держа в руке брелок в виде Манэки-нэко. — Примите этот скромный подарок, учитель.       Отблагодарив ученицу, Коичи положил брелок в карман, поправил шляпу. Он с интересом засмотрелся на тир.       — Давненько я не развлекался в подобных местах. Мегуми, хотите вон ту огромную игрушечную красную панду?       Коичи охватил дух азарта. Кроме того, хотелось впечатлить Мегуми.       — Хочу, — ответила она.       Две первые попытки были малорезультатны: за них дали маленькие, милые, но бесполезные безделушки. Зато третья попытка была самой напряжённой. Первые два выстрела были ровно в десятку. Третий выстрел выглядел неудачно, но центр мишени пробил. Напряжение возросло. Кизакура зарядил ружье в четвёртый раз, но с выстрелом медлил. Уличные зеваки мешали своими подбадривающими выкриками. Мегуми стояла рядом, не шевелясь. Выстрел. Пуля пробила мишень ровно в центре. Коичи в пятый раз зарядил ружьё и помедлил с выстрелом, тщательнее прицеливаясь: не хотелось проиграть, когда предвкушаемый успех так близко. Нажат курок. Выстрел. Мегуми показалось, на мгновение мир остановился. Толпа зевак разразилась одобрительными выкриками. Пять из пяти. Кизакура самодовольно поправил шляпу. Теперь в руках Мегуми несла не только букет, но и игрушку красной панды величиной с половину её роста.       — Вы вернётесь в общежитие или домой?       — Почему вы спрашиваете об этом?       — Нам стоит поторопиться, после одиннадцати часов вечера попасть в общежитие будет проблематично. К тому же вы можете доехать вместе со мной на такси.       Мегуми планировала до конца каникул не появляться там, а жить у своей двоюродной сестры. Но раз уж Кизакура предложил довезти…       — Едем.       Доехали они в тишине. У Коичи не выходили из головы стихи о любви, которые хотелось зачитывать весь вечер, но он опасался показаться навязчивым. Мегуми по гордости своей не выдавала эмоций, но улыбка одними уголками губ, не сходившая с её лица весь вечер, говорила о том, что прогулка ей понравилась.       — Теперь наши дороги расходятся, — произнёс Кизакура, когда они оказались на развилке мощёных тропинок. — До встречи, Мегуми.       — До встречи, Кизакура.       Приближаясь к зданию, она вспомнила причину, по которой избегала появляться в общежитии на каникулах — проект. Однако отступать было поздно. Мегуми тащилась по коридору с букетом и тяжёлой игрушечной пандой. По пути как назло ей встретился Кёске.       — Наривара? — произнёс он, пытаясь понять, кто скрывает своё лицо игрушкой и цветами. Но парфюм, как всегда, выдал её, и одноклассник продолжил. — Как продвигается работа над проектом?       — М? Ах, ты об этом. Мне ещё нужно некоторое время, чтобы освежить в памяти литературу по теме.       — Ясно, — как всегда сухо ответил он.       И ушёл. Мегуми нервно выдохнула: словно камень с души слетел. Кизакура позволил ученикам самостоятельно определиться с темой проекта. Их группа взяла тему о литературе эпохи Мэйдзи. То есть, не взяла, а Кёске выбрал, Джузо и Чиса согласились. Одной против троих не пойдёшь, поэтому Мегуми даже не пыталась протестовать. В литературе эпохи Мэйдзи можно интересно поработать над анализом женских образов. Собственно, это задание ей с Чисой и следовало выполнить. У Кёске и Джузо, кажется, речь шла об отражении международных отношений в литературе эпохи Мэйдзи.       Она поставила в вазу букет алых роз. Её уже почти отпустили мысли о том, что если бы ей досталась группа с более податливыми одноклассниками, она могла бы навязать им ту тему, которая более всего нравится ей и руководила бы ходом исследования не хуже Кёске. Едва ли можно винить в этом учителя: это был первый день его работы с ними и он не знал сложившихся взаимоотношений в классе.       Мегуми посадила красную панду на стул, что стоял у изголовья кровати, написала сестре, что сегодня ночует в общежитии, чтобы та не устроила много шума из ничего, и легла спать.