Холодное сияние звёзд

      Пятничным вечером они сидели в закусочной. Атмосфера в заведении была весьма шумная и весёлая. Исключением являлся лишь один столик, где даже саке не смогло развеять грозовые тучи печали. Джин Киригири рассмеялся.       — Неужели ты так и сказал ей: «Учись, а я подожду»?       Он скептически посмотрел на друга. Лицо Коичи помрачнело, а взгляд был неподвижно обращён на стол. По этой перемене Джин понял, что сказанное шуткой не являлось, и смех его был совсем неуместен. Так странно видеть этого весельчака и оптимиста настолько поникшим.       — Понимаешь, недавно я осознал огромное чувство ответственности за неё. Не просто как за ученицу. Она нравится мне. Очень нравится, — заговорил Коичи, и с небольшой паузой, продолжил. — Когда умерла Кимико, я думал, что не смогу вновь кого-нибудь полюбить. Я буквально запрещал себе думать об этом. Я закрылся от мира в своей комнатушке и всё, что я делал, это часами разглядывал фотографии, на которых я и Кимико вместе. И пил. Одной частью себя я понимал, что скатываюсь в пропасть, а другой частью желал поскорее в неё упасть, — он остановился, промочил горло саке и продолжил. — Кимико была идеалом. Редким идеалом. Среди друзей-то и то не всегда настоящих родственных душ находишь, а уж девушку… И даже когда ты каким-то невообразимым способом вытащил меня из этого состояния. Я не мог жить нормально. Я невольно наложил запреты на всё то, что дарило мне радость жизни. Я просто существовал, а забыть тоску мне помогал алкоголь.       Коичи перевёл взгляд на окно и тихо постукивал по столу в такт едва различимой в шуме музыке. Он обдумывал, как и что скажет дальше. Джин настороженно следил за другом. Что там, в окне, так сильно привлекло его внимание? Ищет ли он взглядом Мегуми в прохожих? Или её образ обманчивым видением промелькнул в блестящем дождевыми каплями стекле?       — А теперь всё во мне восстаёт против этих мыслей, этих запретов. С каждым днём я всё чётче понимаю, что не хочу смотреть на Мегуми глазами просто поклонника-театрала или учителя. Я пытался отрицать, что хочу от неё взаимности. Я жалок. Какое же счастье я испытывал, когда увидел, как она смущена и взволнована тем, что я сказал. В то же время я боюсь, что с ней может тоже произойти несчастный случай, и я снова останусь один или она не сможет быть такой же, какой была Кимико. Это словно какой-то неправильный танец: шаг вперёд и два шага назад, а потом два шага вперёд и один назад. Вроде двигаешься, но по существу стоишь на месте.       Коичи подцепил палочками ролл и закусил им. Вся забегаловка до основания пропахла рыбой и рисом. Здесь его не потревожит запах вишневых духов, так настойчиво напоминающий ему о Мегуми.       — Ты загнал себя в рамки. Равной Кимико может быть только сама Кимико. Коичи, ты как никто другой разбираешься в людях. Дай ей время и случай себя проявить. Она может оказаться твоей родственной душой, подругой, боевым товарищем, партнёром, женой. Откуда вообще такие сложные требования к будущей супруге?       — Когда-то давно отец сказал мне, что жена это не просто домохозяйка и мать для твоих детей, это друг и родственная душа, что должны быть общие интересы и идеалы, а не один только быт, что должна быть полная и взаимная поддержка. А если один из этих критериев близок к нолю, то и в долгосрочных отношениях с таким человеком нет смысла. Он жил с девизом «всё или ничего» и никогда бы не согласился на меньшее. В какой-то мере я перенял у него эту черту, «перфекционизм» как сейчас принято говорить. Я согласен с ним в этом вопросе. Я своими глазами видел пример, подтверждающий эти слова, ведь отношения между моими родителями были воплощением этого принципа. Я боюсь, что выбрав Мегуми, допущу ошибку. Мне нравится, как она сияет, словно алмаз, всеми своими гранями на сцене, но какова она будет в обычной жизни?       — Однако решение довериться Мегуми или всё оборвать лежит именно на тебе. Продолжать следовать традициям и правилам или идти наперекор им к тому, что нравится, решаешь ты. Я отказался продолжить династию детективов ради того, чтобы стать педагогом и когда-нибудь стать директором академии Вершина Надежды. Я женился на матери Кёко, не придерживаясь списка критериев, а потому что мы любили друг друга. Я сожалею только о том, что позволил отцу увезти от меня Кёко.       Коичи посмотрел на друга. Джин на мгновение почувствовал странный дискомфорт. Во взгляде голубых глаз читалась огромная усталость от постоянной борьбы с самим собой. Борьба эта не приносила никаких ощутимых результатов кроме всепоглощающего одиночества и пустоты. «Что, если Джин прав, и стоит, отбросив прошлое, зажить по-новому?» — проявилось в его голове столь чётко, словно он написал это на листе бумаги. И тут же поспешил перечеркнуть, отмести эту мысль как нежелательную.       Коичи натянуто улыбнулся и сменил тему разговора, но Джин ещё долгое время чувствовал, как его от того взгляда словно ледяным ветром до костей пробрало.       По дороге домой его не отпускали мысли о Мегуми. Если присмотреться, в жизни она простая школьница, и всё же в этой простоте тоже кое-что было. Характер, силе которого можно позавидовать. Он помнил, как однажды в августе снова пригласил её погулять в парке аттракционов. Вместе они решили прокатиться на американских горках. Коичи не мог забыть её лица, когда они скатились по самому высокому и крутому спуску. Ни единого признака страха или дурноты, только уверенность и презрение к страху, граничащее с безрассудством. Едва ли в тот момент оно было напускным. Она летела с высоты нескольких десятков метров с таким спокойствием, словно на лифте спускалась. А с каким упорством и сосредоточенностью Мегуми занималась у него в клубе по стрельбе… Увы, ей пришлось уйти оттуда после первого триместра, чтобы поднять успеваемость и готовиться к выпускному экзамену.       Коичи открыл входную дверь. Его квартира в учительском общежитии академии была небольшой и скромной. Минималистичный интерьер вполне можно было счесть уютным, будь квартира чуть более обжитой своим хозяином. Всюду ощущалась пустота. Не всегда это сказывалось материально, как на кухне, в полупустых полках и небольшим количеством продуктов быстрого приготовления. Гостиная оставалась пустой даже в включенным светом и работающим телевизором. Коичи подошёл к комоду, где стояли три фоторамки. На первой фотографии, сделанной ещё в студенческие годы, он с Джином и большим количеством других людей сидел в какой-то забегаловке. На второй фотографии он заплетал Кёко косички. А на третьей была Кимико. Внутри всё болезненно сжалось при взгляде на фото. Коичи взял рамку и убрал её с глаз долой в комод.

***

      В этом учебном году Чисе досталась должность старосты класса, с которой она справлялась лучше предшественников. Она неустанно следила за взаимоотношениями в классе, чтобы последний год обучения в академии остался самым ярким для неё и её одноклассников. И во втором триместре Чиса уговорила Кизакуру провести несколько совместных мероприятий. Одним из них был просмотр комедийного фильма о школе. Кизакура высоко оценил проделанную Чисой работу. Недовольных фильмом не было, и все они неплохо провели время. Чиса искренне надеялась, что теперь все её шестнадцать одноклассников стали хотя бы чуточку ближе друг для друга, всё-таки искренние эмоции, такие, как смех, сближают людей.       Мегуми оценила выбор подруги. В этом фильме играла её любимая актриса Хана Нисимура. И за эти два с небольшим часа она то и дело разрывалась, куда смотреть: то ли на Хану Нисимуру, наслаждаясь её превосходной актёрской игрой, то ли на Коичи Кизакуру, которого она так редко видела таким расслабленным, счастливым и смеющимся. Пожалуй, за эти два с небольшим часа времени у неё была хорошая возможность услышать его смех. В театре это невозможно: она слишком поглощена игрой, чтобы слушать смех зрителей.       Кизакура оставался для неё тёмной лошадкой. Мегуми много за ним следила и интуиция подсказывала ей, что на самом деле учитель не так прост, как кажется, что, возможно, репутация несерьёзного весельчака лишь напускное и на самом деле он совсем не такой. Прям как в небезызвестной песне: «Кто ты — горе или радость? /То замерзнешь, то растаешь./ Кто ты — ласковое солнце, /Или мертвый белый снег? /Я понять тебя пытаюсь, /Кто же ты на самом деле, /Кто же ты на самом деле — /Айсберг или человек?».       Мегуми ощущала себя очень странно, когда Джузо Сакакура прошёл рядом с ней всю дорогу от академии до общежития. «Или он в хорошем настроении, или здесь поработала Чиса, третьего не дано» — подумала она. Причём, второй вариант казался Мегуми наиболее вероятным. По дороге они ещё раз обсудили фильм, он рассказал ей о своих спортивных успехах, а она о своих успехах в актёрском искусстве. Хоть стиль общения Джузо и был грубоватым, тем не менее он вполне сносно поддерживал беседу, и, сами того не заметив, они пришли к дверям общежития.       — Знаешь, Мунаката поставил перед собой великую цель. Он хочет увеличить влияние академии Вершина Надежды за рубежом и построить филиалы в некоторых странах. Поэтому я готов сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь ему.       Он как-то странно замялся, произнося последнюю фразу. Отчего-то это показалось Мегуми странным.       — Я могу понять тебя. У меня тоже есть человек, которого я бы всеми силами поддерживала, — мечтательно произнесла Мегуми и улыбнулась одними уголками губ.       — Пф, — пренебрежительно выпалил Джузо. — Ты должна всё лучше обдумать и присоединиться к Мунакате. Он — сильный лидер, он приведёт нас к светлому будущему.       — Э, неа, вот уж что-что, а коалиции меня мало интересуют. И, как только пройдёт выпускной из академии, я займусь своей актёрской карьерой. Это единственное, что меня интересует.       — Чё за мелочные стремления! — ещё больше раздражаясь, произнёс он. — Вот Мунаката…       — Заладил! Мунаката, Мунаката, Мунаката, — передразнивая, ответила Мегуми. — Чем это он тебе так понравился?       — Да не нравится он мне! — срываясь на крик, ответил Джузо.       И опять как-то странно замялся, а на смуглых щеках едва заметно проступил румянец.       — Ладно, не кипятись ты так, — примирительно произнесла Мегуми. — Ты с Чисой так рьяно его поддерживаешь, что едва ли вам нужен кто-то ещё. В конце концов, в союзниках главное не количество, а качество. Разве ты со мной не согласен?       Джузо застыл, пытаясь понять, не выдал ли он себя. Но, похоже, Мегуми не стала строить догадки о характере его истинной привязанности к Мунакате по одной оговорке.       — До завтра, — Джузо оборвал разговор и ушёл.