Чернее дёгтя

Самым отвратительным на ярмарках бывало не только быстро заканчивающийся нужный товар, который неожиданно пригождался каждому необразованному чурбану, но и шум, который создавала бесконечная толпа народа, передвигающаяся катастрофически медленно. Доктор очень сильно ждал вечера. Он с утра переделал всë, что только можно переделать лекарю, находящемуся не на своей территории и не имеющему свободного доступа к человеческим телам. Он корпел над записями в своëм дневнике, выходил даже, как приличный гражданин, на улицу, проверял погоду, чересчур тëплую по его мнению, и уходил обратно в свой выделенный номер. Он не любил города. По сравнению с деревнями, они были слишком проблемными. Каждый день в них что-то случалось, кто-то попадал под копыта лошадей или колëса повозок, бедные воровали у богатых, богатые воровали у бедных. Несомненно, такая сложная иерархия существовала и в деревнях, и более обеспеченный человек всегда наживался на других, но, стоило признать, что в маленьких поселениях люди знали друг друга лучше, чем в больших городах. И сплочëнный коллектив мог выразить общее мнение и в случае чего потребовать щадящие условия. В общем, Доктор отрицательно относился к своему нынешнему месту нахождения. И ему было довольно обидно, что управляющий городом не предоставил ему подходящее помещение для оказания своих врачебных услуг, не соизволил собрать людей на площади, чтобы представить его. Как люди будут ходить к нему, если о нëм никто не знает? Не сказать, что он жаждал кого-либо лечить, но ему было скучно. А когда становится скучно, то начинаешь даже приступать к делам, которые в здравом рассудке запихиваешь куда подальше. Итак, Доктор вальяжно прогуливался между лавками, изучал предлагаемый ассортимент различного мусора, не впечатляющего его. Он периодически зевал, пока от нечего делать рассматривал всякие глиняные или деревянные статуэтки, не имеющие никакого смысла. Проходил мимо лавок с едой, в которых цену на обычную зелень повышали чуть ли не в три раза. Это было возмутительно! Доктор добрёл до трав, о приобретении которых он мечтал с самого утра, чтобы хотя бы чуть-чуть порадовать себя в этом невозможном гадюшнике, где он бесцельно тратил свои лучшие часы и дни. Очевидно, мистер Фултон, недоношенная сальная морда, обманул его и здесь: наплёл о перспективе города, ушедшей в итоге в минус, получил деньги за свою проделанную работу, а Доктору теперь отдуваться за всё. Неплохо они все устроились на чужих несчастьях. Травы в лавке были не первой свежести, на некоторые и вовсе было не взглянуть без слёз. В основном здесь были зверобой, мелисса, гвоздика, кориандр, душица и другие распространённые экземпляры, имеющие большую ценность для медицины, но не имеющие никакого толка для Доктора из-за своего полуживого внешнего вида. Тем не менее, он присмотрел для себя цветы розмарина — отличное универсальное растение против инфекций, которое он почему-то не додумался взять с собой. Вот к чему приводили спешка и сильно ограниченное время — он уже сам, подобно другим людям, забывал о важных вещах! Доктор поднял голову и встретился с вопросительным взглядом торговца, чьё лицо было слишком красным и, кажется, болезненным. Хотя, вполне вероятно, ему было просто жарко здесь находиться и ему нужно было выйти на свежий воздух. Он облизнул свои губы, отвёл глаза. Он хотел что-то спросить, но никак не решался, и это было так выматывающе! Как будто Доктор утопит его в реке после заданного вопроса. — А вы тот лекарь, о котором нам говорили? — наконец поинтересовался торговец. — Да. — Невероятно! Хорошие врачи сейчас такая редкость! Я слышал, — он понизил голос до заговорщического шёпота, — что чума поразила уже большую часть Европы. Ужасно! Столько смертей происходит, все бегут в города, но они же только сильнее разносят заразу! Мне кажется, что сейчас лучше вообще пережидать это всё в лесах. Как вы думаете? Доктор никак не думал и мыслил чуть радикальнее в этом плане хотя бы потому, что предлагал не принимать беженцев, но сжигать инфицированные города и чумные трупы. Однако та же церковь имела иную позицию и не стала бы одобрять такой, по её мнению, богоотступнический бред. — Так же. — Знаете, мне кажется, что всё это мероприятие сделано с той целью, чтобы нас отвлечь от всей… ситуации. Но я нутром чувствую, что это не приведёт ни к чему хорошему. Слишком всё гладко, понимаете? — О, бесспорно, наш неразговорчивый лекарь всё понимает. Доктор повернулся на новый голос, к своему ужасу заметив того безумного богача, от которого он так упорно старался отвязаться. При свете его одежда была ещё более пышной, но она не равнялась по пышности с одеянием короля. И хоть накинутый плащ скрывал всю фигуру, не надо было долго думать и гадать, что он принадлежал к какому-то знатному роду. Не будет обычный человек ходить так. И эта фарфоровая маска — что за вопиющее разбрасывание деньгами! — Здравствуйте! — заметив обеспеченного потенциального клиента, поприветствовал его торговец. Доктор бросил монеты, взял несколько цветов розмарина и стремительно пошёл в толпу, чтобы затеряться в ней. Но не тут-то было. Незнакомец снова увязался за ним. — Ну так нечестно! Я, между прочим, тоже могу поговорить о травах! Он обогнал Доктора, встал к нему лицом к лицу и пошёл спиной вперёд. — Я продолжаю ждать своё извинение. — Вам заняться нечем? — О-о, какая прелесть! Не извинение, но тоже сойдёт. Доктор остановился, зло глянул в прорези маски, надеясь увидеть в них нахальные глаза. Когда видишь другого человека, то легче его понимать. Эмоции — важная составляющая, позволяющая отслеживать некоторые мысли собеседника: что он чувствует, нравится или нет, смущён он или рассержен. Глаза в данном случае могут многое показать, могут дать манёвр для манипуляций. Но лицо человека перед ним скрывала непроглядная, пугающая тьма. И это было крайне необычно для Доктора. — Представление проходит не здесь. — Какое… А, вы о тех грязных крысах? Интересное зрелище, но однообразное. — Кто вы такой? — Сколько вопросов! Я польщён. Но предлагаю устроить игру: ответ на ответ. Доктор хмыкнул, ожидая чего-то подобного, и повернулся на каблуках в противоположную от незнакомца сторону. Он терял на бессмысленные разговоры время. Будь он у себя дома, находящемся в деревне, он бы сильно жалел об этом: там всегда есть работа, не требующая отлагательств. Здесь же работа стояла на месте, ничего интересного не наблюдалось и в помине. Но, несмотря на это, Доктор всё равно не жаждал болтать или слушать чужое нытьё. — Ладно-ладно! Я понял. Обойдёмся без игры. Но сразу скажу, что это очень и очень неправильный подход. Вопросы и ответы — основополагающая часть диалога. — Не вам меня учить правильности, — огрызнулся Доктор. — Да кто ж спорит, — усмехнулся незнакомец. — Но манер у вас точно нет, я погляжу. Обычно люди хотя бы извиняются. — Обычно нормальные люди не преследуют. — А кто говорит, что я нормальный? Вдруг я убиваю направо и налево и не чувствую никакого укола совести, — неоднозначной интонацией сказал он, отчего Доктору стало не по себе. — Так что всё субъективно, не находите? — Нахожу вас весьма приставучим типом. Под фарфоровой маской (или сама маска?) засмеялись. Доктор, не найдя в своём ответе ничего смешного, добавил ещё очков безумия этому странному человеку. — Да, обычно мне все это говорят. Но мне так ску-учно. Поражаюсь своим братьям и сестре, которые умудряются целый день просидеть на заднице и при этом не подпортить кому-нибудь настроение. Это была не та информация, которая интересовала Доктора. Незнакомец, не любивший, очевидно, долгие молчаливые паузы, снова заговорил. Если бы у Доктора была возможность, он бы закрыл свои уши, чтобы не слышать его. — Мне раньше как-то не приходилось видеть врачей. — Значит, вы живёте в отсталом обществе. И снова смешок. — Или мне повезло. Вы не приносите радостных известий. А ваш костюм… миленький. Но значит для остальных смерть. Доктор был категорически не согласен с данным утверждением, переворачивающим всё его дело жизни вверх дном. Что и несло смерть — это неумение людей заботиться о себе, это вечное нахождение неприятностей, с которыми впоследствии разбирается он, Доктор, а не кто-то другой. Его собеседник был ещё более необразованным, чем кучка людей, умеющая хотя бы распознавать в нём спасение. — Я поздравляю вас с талантом видеть во мне смерть, но попрошу отстать от меня и заняться насущными делами. — Вас задели мои слова? Не стоит принимать их близко к сердцу! Я высказал своё непопулярное мнение и, соглашусь с вами, горе мне горе за него. Отныне буду считать всех лекарей посланниками Бога! Ещё лучше. Быть чьим-то посланником более позорное занятие, чем нести несчастливые известия. Доктор неодобрительно цокнул, снова не разделяя позицию незнакомца. Он говорил слишком много — по делу и без. Он вёл себя свободно и фамильярно, что опять же никак не сопоставлялось с его образом богача. Доктор не понимал его, и это сильно задевало его самооценку. Незнание или непонимание — фактор, который он себе не позволял. Внезапно прямо перед ними лысый мужчина набросился на кричащего торговца. Он орал на него, поливал грязью, говорил, что «этот старый боров» его нагло обворовал. Он избивал его своими кулаками, не жалея силы, и эта животная агрессия смотрелась чуждо в названном цивилизованном обществе. Торговец отмахивался, пытался скинуть с себя его, но он был куда слабее и меньше, чтобы противостоять ему. Он заслонял руками лицо, однако удары попадали в другие части тела, выбивая из него весь дух. Некоторые люди отошли на безопасное расстояние и смотрели на кровопролитие, не планируя прийти на помощь. Они хлопали, подбадривали своего «любимчика» и делали ставки, кто выиграет. Поступали мерзко и бесчеловечно. Другие, решительные и правильные, начали разнимать дерущихся. Лысый мужчина, охваченный неподконтрольной ненавистью, противник сильный. Он не стеснялся ударять остальных людей, приходящих на помощь к торговцу, и разбрасываться грубыми словечками по отношению к ним. Чтобы его отстранить от полумёртвого человека, понадобилось как минимум четверо сильных трудяг, одновременно навалившихся на него. — Ух ты! — незнакомец радостно захлопал в ладоши. — В нашей программе развлечений добавились изменения. Люди постоянно находят себе проблемы — Доктор уяснил это отлично за всю свою жизнь. Они наслаждаются чужой болью, но при этом не любят, когда её причиняют им. Их стадное чувство отключает все мозги и ведёт к погибели, а они даже это не осознают. Принимают как должное и с радостью падают в яму, прямо на колья. Они считают, что это правильно, это дар свыше, которым они умело воспользовались. Но это собачий бред, который Доктор осуждал. И это избиение прямо посреди улицы из-за немыслимой мелочи стало для толпы забавным шоу. А всё потому, что это случилось не с ними. Если бы под раздачу попал их ребёнок — они бы кричали и молили всех спасти их чадо. Если бы попали они сами, они бы тоже кричали. Но только к ним не придёт никто на помощь. На них будут смотреть, улыбаться. И будут бездействовать. Прямо как сейчас. Принцип «каждый сам за себя» говорил о многом. Доктор не стал дожидаться конца. Он не относил себя ни к одной категории, он считал себя выше этого. Поэтому он просто убрался с места происшествия, чтобы не быть к этому причастным. — Неужели вы не хотите присоединиться к веселью и узнать, чем это закончится? — Нет. Когда лысого мужчину всё же оттащили, было поздно. Залитые кровью глаза торговца не моргали. Он мёртвым взглядом смотрел на небо, пока его лицо синело и опухало, а кровь из сломанного носа ручейком стекала на землю. — О, какая жалость. Он всё же умер. Незнакомец посмеялся, показывая свою жестокость, потерял всякий интерес к зрелищу (как и другие люди, уже как ни в чём не бывало возвращающиеся к своим прежним увлечениям) и поравнялся с Доктором. — Люди такие непонятные создания, вам не кажется? — Мне это неинтересно. — Не обманывайте меня! Я вижу, что вы не так чисты, как хотите казаться. Я скажу даже больше — вы очень загадочный объект. — Я изъясняюсь не предельно ясно? — Что вы! Вы абсолютно доходчиво всё объясняете. — Тогда вы должны понимать, что я не собираюсь об этом говорить. Высокомерность Доктора забавляла, его поведение, не вписывающееся в привычное общество с его менталитетом, вызывало чистый интерес. Смотря на него, незнакомец, так и не соизволивший представиться, хотел пробить сей стальной панцирь, добиться щепотки заветной правды, чтобы быть тем, кто первый узнает истинное «Я» этой личности. Они практически в полной тишине дошли до гостиного дома, в котором вчера Доктор так мастерски скрылся после тяжёлой дороги. — Вы снова закроете передо мной дверь? Я ничего не хочу сказать, но это было весьма обидно и… Доктор не видел ничего плохого, чтобы опять повторить этот сценарий, поэтому он, не дав договорить, эффектно хлопнул дверью, оставив человека на улице в гордом одиночестве. Этот день был лучше, чем предыдущий, но он всё равно был наполнен унылыми событиями, не приводящими в восторг. Однако Доктор надеялся, что совсем скоро ему выпадет возможность, когда он в полной мере сможет проявить свои способности. И что, конечно, этот ненормальный человек, приставший к нему, наконец-то пропадёт.