Батор

      В Баторе всё подчинялось строгому распорядку: подъём, завтрак, отход в школу, приход из неё, секции (если имелись), обед, досуговое время, ужин и прочее. Жёсткий регламент позволял структурировать потоки, унифицировать детей и значительно облегчить управление, оттого воспитатели редко отходили от него в силу многих причин — зачастую находилась единственная: нехватка собственных ресурсов на то, чтобы уделить каждому воспитаннику время. А детям его требовалось огромное количество, но это «огромное количество» не способна была оплатить шнурям администрация батора. Вот и выходило: жёсткий регламент устраивал воспитателей с низкими зарплатами и вечным выгоранием, и он же устраивал тех, кто научился его избегать на своё благо.       Так, Сергей и Марго сходили на завтрак, отошли в школу, в которой отметились и из которой благополучно сбежали через спортивный зал и задний двор с дырками в заборе, и вернулись в батор, вернее, направились прямиком в здание досуга. Причём оба использовали «прелести жёсткого регламента» и проскочили через чёрный ход тогда, когда воспитательница вывела один из младших потоков на секцию во дворе. Так оба оказались в здании, запрятались на последнем пролёте лестницы, откуда дальше был выход на крышу, и… сидели уже как не один час.       Марго вздохнула, перевернула страницу и покачала стопой, какую закинула на другую.       — И чего ты хошь найти, а? — тихо спросила она, отметив, как до окончания взятой с собой книги осталось не больше пятидесяти страниц — а значит, где-то ещё час, два — и наступит полная скука.       — Потом, — более чем стандартно ответил Сергей.       Марго скривилась, покосилась на Сергея и вернулась на страницы, где воительница племени Мистрил пробралась в квартиру политика Леи Органа-Соло, вот только вскоре боль уколола глаза, и Снегирёва вынужденно опустила книгу страницами на живот. Уперев взгляд в обшарпанный потолок, Марго вздохнула, сцепила пальцы и перебрала большими. В сознании всё начало расплываться, и прочитанный текст не воспринимался, от чего воображение начало подбрасывать что-то совсем абсурдное. К тому же ныло тело. Конечно же… Ведь Марго лежала поверх куртки, положенной на ступень лестницы наподобие пододеяльника, а под голову она положила рюкзак с учебниками.       Скользя взглядом по треснутой побелке, Марго спустилась ещё ниже и осторожно — так, чтобы не раздалось больше шума — выпрямила ноги и уместила их на перилах. Те также отозвались покалыванием.       «Больно», — Марго зажмурила один глаз и покосилась в сторону. В особо тёмном углу обнаружились огромные сети паутины, в центре которой мирно сидел паук. Тонкими лапами — почти серыми — он хватался за собственное творение, иногда только перебирался и цеплялся сильнее, когда сквозняк с крыши опускался в пролёт. «Жи-и-ирный какой!» — восхитилась Марго и принялась наблюдать за ним. Вскоре ей и это действо надоело, оттого она больше закинула голову назад и фыркнула, прикрывая глаза.       Ску-ко-та.       Читать невозможно, всё плывёт. Пауки не развлекают — только себе там мирно сидят и занимаются … паучьими делами. Сергей вообще как истукан!       Марго глянула на друга.       Как сел на куртке, какую он бросил себе под пол, чтобы не отморозить поясницу и ягодицы, так и сидел всё это время, пялясь в зарешёченное окно. Марго вдруг улыбнулась: с таким рвением его задница точно будет плоским полотном! Прямо как… Как. «Как что?» — Снегирёва нахмурилась и резко просветлела.       «То-о-очно! Как холст! Плоский как холст!» — хмыкнув, она позволила воображению разыграться.       Итого, ещё несколько минут ушло на всякие воображалки, и вот снова.       Скучно.       Марго, отставив книгу, выдохнула, села и, спустив ноги на более низкие ступени, подпёрла щёку кулаком. Её взгляд начал сверлить макушку Разумовского — друг продолжал пялиться и пялиться, пялиться и пялиться.       И было бы там действительно что-то интересное! Но нет, окно выходило всего лишь на столовую и площадку парковки, на которой, судя по всему, так никого за время бдительности и не появилось, а скука накатывала страшная.       — Серый, — протянула тихо Марго.       — М? — Разумовский даже не повернул к ней головы.       — Что ты найти хочешь? — Этот вопрос раз в двадцатый (или сороковой?) повторился в пролёте.       — Потом. — Как и этот ответ раз в двадцатый (или сороковой?) был дан Марго.       Марго помрачнела, фыркнула и продолжила буравить взглядом Сергея. На этот раз сработало — он повернулся к ней ненадолго, поменял своё положение на полу, только теперь уселся, скрестив ноги. Снегирёва хмыкнула: в таком положении точно все у него затечёт! Но веселье вновь не продлилось долго — вскоре скука, подобно пауку, начала оплетать своими сетями и заковывать всё крепче и крепче.       В поисках спасения Марго призадумалась, чем бы занять себя: читать по-прежнему не хотелось, воображать тоже, все трещины пролёта были пересчитаны по нескольку раз, а паук Геннадий (Марго подумала, что ему совершенно пойдёт это имя) вообще в спячку впал, спрятавшись в глубине своей сети.       С коротким «бе-да» Марго столкнула носки побитых ботинок, оттянула уголки губ и, вслушиваясь в шумы улицы, предложила:       — Может, в города, Серый?       — Заметят.       — Да кто? — Марго отодрала взгляд от носков и вперила его в друга.       Разумовский пару минут помолчал, раздумывая, после затянул пояснение:       — А так всегда кажется — когда кого-то нет, расслабляешься, а потом он тебя накрывает. Даже в книгах, — Сергей посмотрел на неё, кивнул на оставленную в чёрной обложке и пожал плечами, — такое часто используется как приём.       Марго дунула на упавшую на лицо прядь. Та, приподнявшись, опустилась обратно, только слегка слева, как Разумовский вернулся обратно к наблюдению. Марго прикрыла глаза, затянула про себя нечленораздельные звуки и резко поднялась. Она в поисках спасения и ради разминки прошлась вверх до решётки, какая перекрывала выход на крышу, до места, где сидел в «гнезде» слежки Сергей, и так несколько раз. Остановившись над Сергеем в конце концов, Марго постучала носком по полу, упёрла руки в бока и продолжала глазеть на друга.       Тщетно.       Тот будто бы не чувствовал этого. Марго продолжила глазеть, параллельно начав размышлять. Сергей порой был невыносим: как взбредёт в голову, так не поделится — ни за что — только попросит следовать за какой-то мифической штукой и если (!) эта мифическая штука вдруг оправдывалась, он, как Пуаро или как Холмс, со знанием дела и обязательно важным лицом раскладывал все факты и логические цепочки. Только не добавлял «элементарно» и на том «спасибо».       Вот и сейчас Сергей что-то задумал. Марго в этом не сомневалась, иначе бы они не торчали здесь уже … будто целую вечность! Но он не поделится планами — ни за что, только если «штука» оправдается. Снегирёва выдохнула, заправила выбившиеся пряди обратно за уши и в порыве отчаянной скуки занесла над ним руки, втянув голову в плечи. Подобно ведьмам из мультиков, она пару раз встряхнула над ним «скрюченными пальцами», обозвала «вредным» и всё же уселась рядом.       — Скучно, — пожаловалась она.       — Знаю. — Сергей улыбнулся и подвинулся чуть в сторону, так Марго села ближе, и оба разделили расстеленную куртку.       Марго посмотрела в окно: у подъезда к разгрузочной у столовой по-прежнему было пусто — только иногда чуть дальше мелькали прохожие, которые шли вдоль забора батора, да иногда в поле зрения попадались дети младшего потока. Снегирёва вытянула ноги. Они едва коснулись решётки, какая огораживала окно. Долго усидеть она не смогла, потому вскоре повторила:       — Скучно.       Она повернула голову к Сергею — друг на её слова лишь улыбнулся и продолжал играть пресловутого гения-детектива, тогда Марго решила сыграть противоположное — подоставать его. Авось, и расскажет.       С лицом страдальца она ткнула его пальцем в плечо. Сергей покосился на неё.       — Скучно, — жаловалась она, продолжая тыкать того в плечо, испытывая терпение.       Сергей не сдержался на третий.       — Почитай. — Он шлёпнул её по руке. Марго улыбнулась, чутка выпрямилась и парировала:       — Голова уже болит.       — Понаблюдай? — предлагал дальше Сергей, вернувшись вниманием к окну.       «Ну нет, вредный, так не пойдёт», — Марго нахмурилась, нацелилась на его плечо и уколола того в него со следующим:       — Геннадий спит…       Сергей не успел перехватить её руку, поёжился и помрачнел, вскинув рыжие брови. Окно было благополучно позабыто, теперь он смотрел на подругу.       — Да паук наверху. — Марго указала на угол на потолке, Сергей проследил за её движением, а когда Снегирёва руку опускала, так снова ткнула его в плечо и спешно дополнила:       — И трещин здесь двадцать, не считая мелких.       — А если с мелкими? — Сергей потёр несчастное плечо.       — А с мелкими тридцать три, — гордо парировала Марго.       — Тогда… — Сергей обвёл взглядом пролёт. — Поспи?       Он глянул на куртку, расстеленную на ступенях, и Марго воспользовалась этим — хоп! И новый тычок, вот только руку не успела убрать.       — Ну хватит! — Сергей перехватил её руки и повернулся к ней больше. Марго улыбнулась: азарта от этого никак не убавилось, потому она парировала:       — Мне скучно. Расскажи, что надумал, что мы здесь торчим, а? — Сергей нахмурился, и Марго сходила с козыря:       — Тогда отстану.       — Нет. Рано. — Хватка на руках ослабла, Марго воспользовалась этим: она ухватила того за лицо, причём прижала щёки с двух сторон ладошками и подивилась — Снегирёва знала, что Разумовский тощий, но чтоб настолько тощий, что не за что и ухватиться! «Бе-да», — протянула она и торжественно дополнила:       — Орёл, тебе на «Л».       Сергей хмыкнул, Марго убрала руки и отсела чуть дальше с выражением победителя.       — Липецк, на «к».       — Корускант! — Марго так и засияла вся, когда Сергей принял правила её игры, более того — с ним всегда было интереснее играть, особенно тогда, когда оба подключали города не только реально-существующие. Скука мигом улетучилась.       Сергей покосился на книгу, оставленную на лестнице, следом уверенно глянул на Марго и ляпнул:       — Татуин.       — Технически, это планета, — подражая голосу вредного Сергея, со знанием дела парировала Марго.       — Что, уже посыпалась? — ехидничал Разумовский.       — Ах, ну так! — Марго фыркнула. — Набу.       — Умбара.       — Асгард.       — Днепропетровск.       — Калуга.       — Аваллонэ.       Марго кашлянула. Сергей осклабился. «А что на э-э-э?» — она задумалась, беспомощно обвела взглядом пролёт, посмотрела на оставленную книгу так, будто та могла ожить и подсказать, и внезапно вспомнила:       — Эребор!       Не то, чтобы она любила «Властелина Колец», но что-то да слышала.       — Ростов.       — На Дону или просто? — сумничала Марго.       — Который Великий, — кивнул Сергей, повторяя её тон.       — Ага… — Снегирёва призадумалась. — Верхний город!       Разумовский прыснул со смеху.       — Это район Корусканта, а не город.       — Хм-м-м, попробовать стои…       Марго не договорила. Снаружи за окном раздались крики взрослых. Оба тут же отставили игры и прильнули к решёткам. На разгрузочной началось движение: из столовой показалась начальница снабжения батора вместе со смотрителем и охранником, а к дверям задом сдавала газель с тканевым крытым багажником. Скользнув по нему взглядом, Марго нахмурилась:       — Ты его ждал?       — Да, — подтвердил Сергей.       — Но он же мог не приехать, — протянула она, наблюдая за остановкой газельки. Со скрипом машина остановилась, через пару минут из кабины вышел рабочий поставки. — Сегодня же день траура.       — Не мог, — уверенно проговорил Разумовский. Марго в непонимании глянула на него, но друг как и прежде не пояснил «тайных мотивов». Вместо этого Сергей, поднимаясь, хлопнул её по плечу с коротким:       — Пойдём.       Марго бросила взгляд на грузовик, «зад» которого начали открывать для разгрузки, после поднялась за Сергеем. Собрав вещи, Вместе покинули «гнездо» слежки.       И вот они здесь: спрятались за углом досуговой рядом с кустами, которые прикрывали их. Сотрудники батора разгружали привезённое и перетаскивали в здание столовой, как догадалась Марго, скорее, на небольшой склад. Начальница снабжения по мере разгрузки сначала проверяла количество коробок и их состав, после чёркала в бумагах, прикреплённых к планшету, а смотритель и охранник постепенно продолжали попеременно подхватывать и относить. В принципе, как рассудила Марго, достаточно стандартная ситуация разгрузки «сухого продовольствия» на неделю.       Сергей рядом молчал, Марго перестала допытываться, да и сейчас это могло выдать их, потому она полностью доверилась другу и только наблюдала за ситуацией. Постепенно газелька опустела. Водитель спустил тканевые заслоны, после сходил в кабину, из какой вернулся с бумагами. Он и начальница скрылись в здании столовой, когда как смотритель и охранник подхватили последние коробки.       — Пойдём, — скомандовал Сергей.       Вместе перебежали к стене здания столовой и начали подбираться ближе к погрузочной. Изнутри донеслись приглушённые разговоры взрослых — смотрителя и охранника. Марго вдохнула, посмотрела в затылок Сергея, который вдруг замер, вскинул руку, тем самым останавливая подругу.       Голоса приблизились. Сергей осторожно выглянул наружу, поднял руку, сжав пальцы, и Марго кивнула, признавая условный жест — один из таких, каким их научил Олег. Вот только тревожность это не уняло: липкая, она охватывала всё тело и напоминала почти такую, какая накатывала во время воровства. Но если тогда она чётко знала, что делать и отвечала за это, сейчас всё усиливалось непониманием ситуации и той «мифической штучкой», за какой вёл охоту Разумовский.       Заметив, как Сергей опустил руку, Марго двинулась за ним, давая себе наказ собраться.       Смотритель и охранник стояли почти у «зада» газельки к ним спиной. Оба обменялись самокрутками, закурили и затянули разговоры, отголоски которых позволили отнести их речь к трагедии в Беслане и общегосударственному трауру. Вместе, поглядывая на них, пробрались также по стене до дверей, где юркнули в здание столовой — там Марго растерялась, не совсем понимая, куда дальше, но быстрее сориентировался Сергей. Он приметил оставленную открытой дверь, куда оба как можно бесшумно юркнули.       — Прячемся, — тихо сказал Сергей.       Марго кивнула и бегло осмотрела небольшой склад. Выгруженные коробки громоздились друг на друга, создавали искусственный лабиринт, а порой — обыкновенный хаос. Переглянувшись, Вместе направились в дальний конец склада — туда, где под самым верхом было несколько окон, да по стене шли стеллажи, также наполовину забитые коробками разных размеров. Свет через окна почти не проникал: только подсвечивал «верхние» коробки, сгруженные в «колонны». Вместе выбрали наиболее тёмный угол, с которого просматривался вход, и там притаились.       — А если начнут расставлять? — тревожно спросила Марго.       — Не начнут, — спокойно и твёрдо проговорил Сергей.       — Да почему? — Она удивлённо глянула на него.       — Потом.       В сознании посыпались проклятья на рыжую макушку Разумовского. Марго выдохнула, отвернула голову к двери и пару мгновений продолжала сетовать на Сергея, одержимого поиском какой-то разгадки, какая вынудила их проникнуть на склад. «А может нет никакой загадки, следовательно, и разгадки?» — появилась мысль. Но подумать над ней Снегирёва не успела.       На складе появилась начальница. Вместе притихли и приникли ближе к коробкам. Снабженец включила свет и ещё раз пересчитала коробки, на что водитель, замерший на пороге, покачал головой. Закончив пересчёт, начальница отметила что-то в бумагах, отцепила их от планшета и передала водителю, после она выключила свет, и оба покинули склад. Тяжёлая дверь за ними закрылась, в ней повернулся несколько раз ключ. Всё погрузилось в тишину и темноту.       Марго тяжело вдохнула и вышла из укрытия. Она продолжала смотреть во мрак, где едва просматривалась дверь, а внутри всё стянуло ледяным страхом — их заперли! И теперь они остались здесь! Услышав рядом шорохи, она резко повернулась к Сергею и выпалила:       — И что дальше, Шерлок Холмс? — получилось несколько резко и даже зло, но и пусть — Марго призналась, что ей было страшно оказаться в замкнутом тёмном пространстве, не имея ни малейшего понятия, для чего и зачем.       — Конечно, Ватсон! — ёрничал Разумовский.       Марго вспылила, нахмурилась и надула щёки — значит, ей страшно, а этот ещё и издевается. «В принципе, — отозвалась холодная рассудительная часть, — типичный Серый». Но легче от этого не стало.       — Какой я тебе Ватсон? — фыркнула она обидчиво и поплелась за Сергеем, который направился обратно к коробкам, оставленным у входа.       — Такой. Не хочешь быть Ватсоном?       — Не хочу, — обидчиво растянула она. — Уж лучше тогда Робин Гудом!       — Ну будь Робин Гудом.       Марго посмотрела ему в спину, замерла и, вздохнув, показала Сергею язык, следом исковеркала в сознании его сказанную фразу и осмотрелась — тьма стояла ужасная, оттого Снегирёва полезла в рюкзак и достала оттуда любимый фонарь-меч.       Вспыхнул огонёк, каким Марго подсветила коробки и устремилась ближе к Сергею. Разумовский словно не заметил добавившегося освещения — всё его внимание обратилось к поставке. Марго обвела взглядом пространство у дверей, обнаружила выключатель и, пристав на носки, щёлкнула по нему.       Ничего не произошло.       — Наверное, щитки выключили, — отозвался Сергей.       — Угу, — мрачно согласилась Марго.       — Подсветишь?       Снегирёва крутанулась на пятках и навела фонарь на оставленные «новые» коробки с продовольствием. Разумовский обводил пальцем этикетки на них до тех пор, пока не остановился на единственной. Сняв верхнюю, он поставил её вниз, склонился над ней, как и присела напротив Марго. Свет упал на название, и Снегирёва удивилась:       — Сгущёнка?       — Верно, — с улыбкой подтвердил Сергей. — А когда ты в последний раз ела сгущёнку?       Марго задумалась, меж тем Сергей сдёрнул с плеч рюкзак и достал обшарпанный пенал, а из него и ручку.       — Ну тогда, в китризке, — ответила Снегирёва, хмурясь и не понимая, к чему клонил друг.       — Да нет. — Сергей, опустив руки на коробку, посмотрел на неё. — В баторе.       — Такого вообще не было. — Марго сделалась совсем мрачной.       Кряк!       Лопнул скотч. Сергей аккуратно использовал ручку вместо ножа. Марго, наблюдая за его действиями, постепенно поняла, к чему её подводил товарищ. Она вскинула брови, осмотрела коробки и вернула внимание на Разумовского.       — Её могли просто не заказывать.       — Как вариант, — слишком легко согласился Сергей, продолжая дербанить скотч. — Или нет.       — Ты же не думаешь? — Марго вскинула удивлённо брови.       — Пока… это теория.       Наконец, коробка была вскрыта. Сергей сунул ручку за ухо, откинул «ушки» и заглянул внутрь. Ровные ряды банок со сгущёнкой лежали друг на друге. Разумовский тут же подцепил одну, принялся вертеть её в руках, оглядывая, и вскоре снял с уха обратно ручку. Марго же привлекло другое: на всех сгущёнках обёртку пересекала красная полоса.       — Подержи-ка. — Она ткнула в Сергея фонарь, какой он не сразу спохватился взять.       Марго сняла с плеч свой рюкзак, закопалась в нём и со дна вынула свой «пенал» под удивлённый взгляд Сергея.       — Что? — Снегирёва постучала по вычищенной и пустой банке сгущёнки. — В ней мелочи прикольно хранить. Я только с острым не знала, что делать, но смотри. Эта та, что я в Перетлёнке спёрла.       Марго подцепила сгущёнку из коробки, поставила их вместе теми сторонами, где красовались красные этикетки: вот только на «новой» она была целой, а на «старой» — оборвана. Но оставшийся кусочек походил на элемент целой. Сергей приметил это, отложил свою банку и навёл фонарь на «улику».       Вместе внимательно осмотрели банки. На красной липкой ленте шёл следующий текст: «Собственность КГБУ детский дом «Радуга», — чуть ниже обозначался адрес. И уже сам кусочек сохранил в себе крошечную деталь адреса, которая и помогла выразить соответствие.       — Да ну-у-у, — не веря, растянула Марго и опустила обе банки в коробку.       Она так и шлёпнулась на пятки, осмотрела привезённое сухое снабжение, банки и покосилась на Сергея, который подозрительно широко улыбался.       — Ты откуда-то знал? — выдохнула она, уловила глубокий вдох и тут же ляпнула, предупреждая:       — Скажешь «элементарно» — заклюю!       — И не собирался, — выдохнул со смехом Сергей. Он обвёл светом новую партию и, наконе-е-ец-то озвучил теорию:       — Помнишь щегла с директрисой? Которого мы видели, когда о Беслане узнали?       — Так, — Марго нахмурилась и кивнула, припомнив скорее больше смех директрисы, чем того незнакомца.       — Я его видел уже. У магазина, когда ты воровала. Там с девятки они что-то выгружали и прятали, а, увидев его снова, предположил, что он, в принципе, в детдоме забыл.       Сознание Марго зацепилось за слово «девятка», и девчонка вдруг просветлела. Она посмотрела на Разумовского, преисполненная мелькнувшей догадкой, хлопнула в ладони и произнесла:       — Девятка! Чёрная! Чёрная-чёрная!       — Она стояла у столовой тогда, — перебил её Сергей.       — Ну вот что ты весь кайф портишь! — насупилась Марго.       Сергей хмыкнул. Он снова осмотрел коробки, затронул светом другие и подвёл к заключению логической цепочки:       — Думал сегодня просто переписать сроки годности, а там попросить тебя сравнить, но, — он повернулся и кивнул на банки — пустую и полную, — всё вышло просто замечательно. Осталось только дождаться, чтобы их забрали. Ведь если бы это было наше, его бы расставили.       Марго нахмурилась: логика была, вот только смутило её другое. Она сложила пустую банку в рюкзак и, поднимаясь, закинула тот себе на плечи.       — Нет, Серый, мы тут не останемся.       — Но Марго…       — Сам посуди: мы и так торчали фиг знает сколько в досуговой, проголодаемся, и что тогда? Кому мы чего докажем?       Сергей поставил полные банки в коробку, поднялся и намеренно обвёл склад лучом фонаря.       — Ты на складе еды, какой проголодаться?       — Серый, ты что, предлагаешь улики есть? — фыркнула она, указывая на коробки руками. — Мы ведь не знаем, что, если они просто оставили тут коробки, чтобы вернуться и разобрать. А может, они не только эту партию ждут, и есть что-то со стеллажей. Тем более сегодня общий траур, могут вообще не приехать, а нашим может быть лень. Да много чего может быть, но торчать тут — фиговая затея!       Вместе буравили друг друга взглядом. Марго за время молчания придумала ещё несколько безоговорочных фактов, да сама призналась себе, что опасалась торчать в замкнутом пространстве, где единственным светом был солнечный, более того — батарейки в её фонаре были на исходе. Словно услышав мысли хозяйки, фонарь мигнул и погас. Сергей стукнул по нему, свет восстановился, и он кивнул:       — Хорошо. Что предлагаешь?       — Сделаем так, как ты хотел — бирки наши они отрывают. Значит, перепишем сроки годности и ещё чего, а там я забегу в Перетлёнок через несколько дней и проверим, идёт? — сориентировалась Марго.       — Да. — Сергей улыбнулся, и Марго хлопнула его по плечу:       — Молодец! Пиши, а я окно рассмотрю, должен же быть выход, потом к тебе присоединюсь.       Кивнув, Марго направилась в дальний конец склада и изучила окна на самом верху. Парочка из них была старой, а вот третье не только старым, но и открывалось, что вызвало улыбку на лице Снегирёвой. Она оценила расстояние и как залезть наверх, оглянулась на Разумовского и отмела затею — щуплый и хилый он был. Это Олег мог её поднять, а тут придётся по коробкам. «Да, так и сделаем», — идея пришлась по вкусу, потому Марго стала переставлять коробки ближе к стеллажу, что стоял прямо под нужным окном. А позади Сергей на клочке бумаги выписывал сроки годности нескольких товаров из разных коробок. Вскрытые он после прятал на самый низ «колонны».