Батор

      Пожару на станции не позволили перекинуться на соседние здания, из которых в обязательном порядке эвакуировали как жильцов, так и работников. Владимирский проспект и Колокольная улица были частично перекрыты, а в нескольких метрах от обугленного здания станции метро группировались машины скорой помощи, пожарной части и, конечно, «буханки» ментов.       Место оцепили. Движение по ветке было приостановлено.       Вестибюль и ближайшее пространство на улице полнилось снующими там сотрудниками в голубой форме и реже — тех, кто выделялся и уставной формы не носил. Пострадавших увозили, отчего менялись и кареты скорой помощи, неизменной оставалась одна. У неё ещё парой часов назад организаторы и волонтёры антифашистской акции «Еда вместо бомб» помогали бездомным, а теперь оказывали содействие пострадавшим и редко — сотрудникам милиции в не допущении близко к заградительной ленте зевак и набежавших репортёров. Увы, не всегда получалось.       Около часа назад пожарная бригада подтвердила, что возгорание полностью ликвидировано, и пожарные специалисты начали постепенно сворачиваться. Толстые шланги втягивались в секции на бело-алых машинах, на чьих корпусах ещё мигали сигнальные огни — будто синие всполохи, они лизали соседние дома и отражались от целых окон, прилавков магазинов и иных заведений.       Специальные сотрудники полиции дежурили в вестибюле и вместе со служебными собаками прочёсывали станцию на предмет поиска оставленных ещё «подарков» от скинхедов или националистов.       Одно из двух.       Волков был более чем уверен в их причастности. Это как сложить «дважды два», зная, сколь много стычек между националистами и антифашистами было на улицах в последние пару месяцев.       К станции подкатила ещё машина, началось развёртывание присланных сапёров — хотя Олег сомневался, правильно ли определил по униформе многим более закрытой и «картонной», чем у «космонавтов». Ему впервые довелось побывать рядом с очагом конфликта такого рода, более того — намеренно задерживаться, чтобы выяснить всё.       И причина такому поведению единственная: участник акции Сергей Разумовский пропал.       Олег и Марго, достигнув станции, пытались отыскать его в толпе, но, увы, как раз толпа испуганных людей могла задавить и затоптать воспитанников, тогда Вместе отошли на противоположную улицу, нашли безопасное место на возвышенности, с которого проглядывались выходы со станции, и стали дожидаться, пока хотя бы ликвидируют огонь. Всё это время Марго предпринимала попытки дозвониться до Сергея, а в ответ доносились тяжёлые гудки. Олег не спешил трезвонить по службам, присматривался к обстановке, прикидывая, где мог быть Сергей, и только разъяснил ситуацию хозяйке комнаты, позвонив ей. Та заверила, что проследит и сообщит, если Разумовский вернётся. Всё оставшееся время до прибытия ментов и оцепления Волков вглядывался в происходящее и цепко всматривался в людей, пытаясь отыскать среди них друга.       Сделать это оказалось сложно — неуправляемая и испуганная толпа стекалась от станции, становилась кричащим морем преимущественно серо-грязных цветов, и в ней легко можно было как потеряться, так и пропустить рыжую макушку. Редко в ней мелькали волонтёры акции в белых манишках, но все они не были искомым.       Когда доложили о ликвидации пожара и людей стало чуть меньше, Олег и Марго разделились, обозначив точку схода, и пошли в толпу, попытавшись спросить, видел ли кто Сергея Разумовского. Фотографий не было, приходилось описывать, благо Серый выделялся от пацанов своим длинным рыжим хвостом. Олег взял на себя правое крыло за оцепленной территорией, Марго — левое.       «И пока всё тухло», — Олег отошёл от пожарников, извинившись за неудобства. Люди в грязных спецовках и с залитыми сажей и потом лицами только отмахнулись от его извинений. Возможно, в помощи играл факт того, что Олег и Марго выглядели ещё как нескладные подростки, хотя некоторым и это не мешало посылать куда подальше и надолго. В любом случае, последняя надежда Волкова не оправдалась, и он побрёл к месту встречи, задерживаясь у тех людей, каких ещё не спрашивал.       — Что у тебя? — сразу спросил Олег, встретившись с Марго.       — Ничего. — Голос дрожал, сказывались нервы. Снегирёва загнанно и пришибленно покосилась на зевак вокруг оцепленной территории и дёргано указала на карету скорой помощи, оставшейся дежурной. — Там не видели или не знают, но выперли быстро. Помехи лечебному процессу создавала, хотя просто спросила… И его будто… словно не видели.       Олег вздохнул — конечно, идея расспросить очевидцев изначально вышла из разряда «так себе»: люди либо испуганные, либо заняты, либо уже отпущены по домам, потому Волков не больно надеялся на результат.       Хотя, ладно, надежда была.       Марго передёрнула плечами, наблюдая за творящимся вокруг станции. Олег проследил за её взглядом. Сотрудники постепенно подступались ближе, когда человек в отличном «скафандре» спустился по ступеням с головного зала станции. Служащие внимательно осматривали разворошённые палатки акции, мусор и пепелище. От асфальта ещё поднимался жар, какой контрастировал с опускающимся вместе с сумерками морозом на город. Олег цепко изучил покрытые сажей колонны и арочный свод, когда Марго тише обычного произнесла:       — Зачем так делать?       — М?       Снегирёва выдохнула, опустила взгляд под ноги, которыми стала попеременно стукать по асфальту от охватывающей её тревоги. Волков глянул на её таким же мутным от переживаний взглядом. Да и глаза слезились от оседающей гари и пыли, а ещё душка средств и прочей дряни, какой или тушили, или производили другие работы спецслужбы.       — Зачем поджигать? — Марго, вскинув голову, втянула её в плечи и храбро глянула на станцию. — Как что, так поджигают. Столько всего было. — Она не смогла долго смотреть, прикрыла глаза, а вот Олег пригляделся к окружению и припомнил происходящие акты поджогов.       Их и вправду было много: то во время стычек быдло и субкультуры горели ларьки, то ради забавы отморозки поджигали магазины, то вот станция, где всё не закончилось на одном только подрыве контейнера пищеблока акции. «Не сказать, что многое изменилось», — обречённо подумал Волков и, вспомнив за свои детские годы на улице, на выдохе ответил:       — Потому что огонь сжигает любые улики, — прозвучало почти так, как когда-то кто-то говорил из прошлого — либо из банды, либо из детства. Олег точно уже и не помнил. — Потому и поджигают. Следов не остаётся.       Марго посмотрела на него тёмными испуганными глазами, на что Олег прикусил кончик языка, потянув «не подумал». Снегирёва смолчала, вновь достала мессер и дрожащими пальцами начала набирать номер. Волков отвлёкся от обстановки на неё тогда, когда в очередной раз подруга отняла аппарат от уха. С динамиков доносились обрывки иностранной речи, какая шла за русским говором с просьбой «перезвонить позже».       — Может, его не было на акции? — со слабой надеждой предположила Марго, крепко сжимая телефон.       — Это самый лучший вариант, но тогда бы… — Он осёкся.       — Да, тогда бы ответил, — закончила Снегирёва и повертела головой, осматриваясь. — Если он всё-таки…       — Нет. — Олег покачал головой.       — Нет? — растерянно уточнила Марго.       Волков помедлил, спрятал слегка дрожащие руки в карманах и огляделся, подбирая как можно более мягкие слова. Взгляд скользил по толпе, особенно по волонтёрам и сотрудникам полиции — и тут натолкнулся на одного из офицеров. Олег помрачнел, вцепился в служащего закона и постарался изучить его, не упустив из виду. Офицер, поддев ленту, пропустил товарища, следом зашёл сам и как раз обернулся. Взгляд воспитанника моментально скользнул по темнеющим волосам, покрытым форменной фуражкой, квадратному слегка вытянутому лицу и глазам… Волков отмер, когда вид на служащего перегородила белая манишка. «Вот и помянул на свою голову», — припоминая дневной разговор с Игроком, Олег нахмурился, сцепил челюсти и тяжело перевёл дыхание — и так будто мало проблем.       — Олег? — Марго тронула его за рукав, и друг отвлёкся. — Что «нет»?       Олег заставил себя собраться: о менте можно подумать и потом, главное сейчас — сосредоточиться на поиске Сергея. Утвердив эту мысль, Волков понадеялся, что Игрок прав, и обиду легавый действительно позабыл, потому отвернулся и по косой осмотрел заграждение по периметру участка станции.       — Никто не погиб, есть только пострадавшие, — наконец, пробормотал он, припомнив мельком услышанные разговоры другой уехавшей дежурившей бригады и пожарников. Олег приметил предположительное место, где происходила акция, косонул на ограждение и двинулся к нему с коротким:       — Идём.       Марго послушалась и вроде стала чуть поспокойнее, хотя сказать точно Олег не мог. Подруга ухватилась за его локоть, тогда он вытащил левую руку, крепко перехватил ею ладонь Снегирёвой, и оба Вместе нырнули в толпу, выстроившуюся позади ведущей репортажа. Как раз чуть дальше этого Олег приметил необходимый зазор между дежурившими сотрудниками и волонтёрами.       Идти пришлось ещё немного и подойти почти вплотную к стене дома. Там Олег обернулся, заметил отвлёкшегося на журналистку мента, следом метнулся к заградительной ленте и, поддев её, качнул головой. Марго юркнула, он за ней, и сразу ухватил за локоть, после увёл за оставшийся целым шатёр организаторов и участников акции. Олег достиг края трепыхающегося полотна, выглянул и осмотрелся.       Проникновение никто не заметил. Вроде бы.       Офицеры продолжали следить за порядком, просить людей отойти от ленты и выслушивали в свой адрес проклятья, особенно от журналистки, какую просили отойти дальше и не напирать для «лучшего кадра». «Вот и чудно», — Волков отвернулся и подошёл ближе к застывшей Снегирёвой.       — Вот что. — Он упёр руки в бока и не смог выдавить слова, оттого помолчал, решив, прежде всего, собраться и с мыслями, и с духом.       Сделать это оказалось тяжело: добивали нервы, бешено стучало сердце, разжигали панику переживания — не только за Сергея, но и за то, что будет, если сейчас на месте поймают беспризорников, которых в этой части Санкт-Петербурга не должно было быть в принципе, более того — если он столкнётся с тем легавым.       «Вот уж точно, большая деревня», — ёрничал Олег, пытаясь заставить себя думать над решением: сложное — забраться за периметр — позади, но и что делать в нём, переполненным офицерами?       Взгляд Волкова прошёлся по мокрым верхушкам палаток партнёров и организаторов акции — здесь они были целые, в отличие от первых близ выхода со станции метро. Постепенно в сознании появилась призрачная, пока не оформленная идея, но всё портила паника, на какую не было времени, да и переживания не помогали. От них в принципе никогда не было толку.       Олег глубоко вдохнул и выдохнул медленнее. Его ещё мутило, во многом из-за стоявших вокруг запахов, как и слезились глаза. Но всё-таки в сознании кое-что родилось, отчего он посмотрел на Марго, слабо улыбнулся ей и поймал ответную улыбку. Как бы то ни было, с этой загадкой он справлялся не в одиночку. Оформив мысль, Олег заговорил:       — Сейчас будешь продолжать звонить по номеру, — кратко проговорил он. — Многие участники акции без сумок, скорее, где-то здесь оставили. Может, Сергей куда забился и если здесь, услышим звон. Или… — «Ну да, услышать в чехарде, чего ещё удумал?..» — попытаемся услышать, — поправил он себя, забивая мысленными палками въедливое пессимистичное подсознание. — Попробуем, поняла?       Марго нервно кивнула, переменив руки на мобильнике. Олег подошёл к другому краю шатра, подался вперёд и приценился к обстановке: не густо. Везде шатались легавые, где-то с собаками, которые точно почуют чужих, но и на стороне воспитанников была проворность, а также сгустившиеся сумерки. Освещение в этой части проспекта повредилось, потому в большем количестве выставленные прожекторы — только два — освещали место взрыва, а это место раздачи пропитания дальше к дверям станции.       Олег вдохнул и протянул руку назад, ощутил ледяную ладонь подруги, сжал её и переглянулся с Марго.       — Готова? — выдохнул он.       Снегирёва ограничилась очередным кивком. Когда она забила номер, Олег принялся вслушиваться. Переговоры людей мешались с далёким шумным городом и разговорами офицеров, где-то ещё лаяли животные и вещала журналистка, но ничто пока не отдавало характерным трезвоном мобильника. Выглянув наружу, Волков зафиксировал положение легавых, выдохнул и дёрнул дальше по стене. Снегирёва за ним.       Так перебежками они миновали постепенно целые шатры, где были представлены стенды помощи от партнёров мероприятий. Когда как участники «Еды вместо бомб» кормили бездомных и именно у их контейнера пищеблока произошёл подрыв (ближе к вестибюлю), другие участники, насколько мог судить Волков, раздавали тёплые пледы и всякое другое барахло, а иногда просто пиарились, судя по разбросанным везде политическим листовкам. Помогать нынче стало модным, но скорее делать вид, что помогаешь.       Связь сорвало, и Марго отняла трубку от уха, где затихал голос на чужом языке. Олег отвлёкся от бдительного наблюдения за сотрудниками правоохранительных органов, когда услышал тяжёлый вдох. Он повернулся к подруге.       — Эй? — Пальцы коснулись плеча, а тёмный взгляд столкнулся с испуганным сизым.       — Я п-просто п-пере-ж-живаю. — Голос совсем плох. Марго дёргано улыбнулась, выдохнула и попыталась вновь набрать номер. Но Снегирёву трясло, так пальцы не попадали даже по кнопкам быстрого набора, после телефон совсем выскользнул из рук. Олег успел перехватить его, набрать номер (Вместе установили единый наборный код на троих) и прислонить к уху.       — Прости, — пробормотала Марго, пряча руки в курточке.       — Всё хорошо, — отмахнулся от её извинений Олег и, пока на той стороне раздавались нудные гудки, глянул на неё. — Мы его найдём. — Положив руку на плечо, Волков крепко сжал его, заставляя так подругу посмотреть на него.       — Обязательно. — Снегирёва медленно кивнула.       Вместе затихли и привычно начали вслушиваться. Олег чертыхнулся — по связи через установленное количество гудков раздалось русское требование «перезвонить». Волков сбросил звонок, набрал ещё раз и мельком подумал, что такими темпами они либо трубу посадят, либо деньги в ноль уйдут на мобильнике. «Гадство», — выдохнул он, продолжая медленно обводить взглядом пространство.       — Слышу, — вдруг тихо забормотала Марго.       Олег обернулся к ней — подруга жмурилась, сжимала руки и также вслушивалась. Волков успокоил внутренний дух тяжёлым вздохом, также сосредоточился и уловил едва-едва слышимую трель, раздававшуюся за чехардой звуков.       — Держи. — Он кинул мобильник открывшей глаза Марго, которая тут же вцепилась в аппарат. — Не сбрасывай, потом набери ещё, — и двинулся дальше по стене.       Снегирёвой пришлось звонить дважды, пока оба не оказались у самого последнего целого шатра. В отличие от других, он имел не синюю или грязную палаточную ткань, а белел, подобно флагу мира, и Олег хмыкнул — такого же цвета были манишки участников. Изнутри доносилась трель: такая же звонкая стояла у всех Вместе, чтобы слышать звонок в толпе. Только Олег часто ставил свой на «уличный» (громкий) режим.       Волков приценился к заднику шатра и, ухватившись руками за нелепо завязанные очевидно наспех узлы, принялся расплетать их, а там попали внутрь. Впереди палатки был установлен стол, на котором осталось немного листовок, каких не разметало ветром. Также там лежали призывные плакаты к миру, к борьбе с национальной агрессией и вроде целые книги собственного издательства, какие отбрасывали к идейной цели, преследуемой антифашистами: за мир, за равенство, за пресечение национализма и так далее… Олег мельком изучил огромную надпись акции и осмотрел пространство внизу. Там были свалены сумки, установлены складные стулья и коробки, и на этом пространство кончалось.       — Сергея нет, — с более звучной тревогой прошептала Марго, прекращая звонить.       — Вижу, — коротко произнёс Олег, пообещав отодрать уши Сергею за то, что не сунул мобильник с собой, — но хотя бы вещи заберём, найдёшь? — Он обернулся на Марго и, словив её кивок, пробрался чуть дальше так, чтобы держать в поле зрения ходящих служителей закона.       Снегирёва, подсвечивая сумки экраном мобильника, склонилась над ними, когда как Волков цепко осмотрел и прикинул расстояние до ближайших легавых. Голоса взрослых в один момент опасно приблизились. Олег обернулся на Марго и скомандовал ей спрятаться за коробками, сам также приник ниже к укрытию, а там мимо палатки влево прошли тот самый легавый и ещё один офицер, только чуть шире в объёмах.       — Всё, — шепнул Олег.       Возня позади возобновилась, и вскоре прекратилась с коротким:       — Нашла.       Волков, осмотрев пространство за палаткой, двинулся на пару шагов назад, обернулся и, перехватив у Марго вещи Сергея, закинул его рюкзак с прикреплённым скейтом к своему.       Вместе бесшумно покинули палатку, завязыванием узлов которой Олег не стал утруждаться. Он подался в сторону, изучил обстановку и покривил губами — журналистки там уже не стояло, как и людей стало меньше. Плохо дело. Олег перебрался на другую сторону, а там совсем завал: открытое пространство, подсвеченное прожекторами и где точно не пройти незамеченными.       «Ла-а-адно»…       Олег сделал ставку на то, что с уменьшением количества людей понижалась бдительность офицеров, тем более, дважды спустя столько времени в одном месте бомба не стрельнет. Всё обыскали. «Сойдёт», — переглянувшись с Марго, он ухватил её за руку и потянул к ленте.       Вот только ставка выгорела.       Когда оба уже были близки к выходу, дорогу им перекрыли двое сотрудников милиции. Олег сморщился и, мельком осмотрев двоих, потупил взгляд с тихими «врасти обратно». Увы такой способностью офицеры не обладали, и обладали другой — допытываться. Им по обязанностям положено.       — Я думал, точно привиделось, — раздалось с тяжёлым вдохом. — Ну рассказывайте, чего тут делаете? Зачем воруете? Поживиться захотелось, да?       Олег упрямо смолчал — нельзя ему поднимать взгляда. Ещё оставался малый шанс, что Константин Гром — офицер милиции с того самого злополучного матча — не признает его. А если признает, так всё под откос пойдёт и, прежде всего, поиск Сергея.       — Молчите, — говорил не Гром, другой — тот, что слегка шире был в объёмах.       Волков отчаянно пытался придумать пути отхода, для чего украдкой стал осматриваться, и по истечении подтвердил — не выйдет. Многие специалисты заметили назревающий скандал у заградительной ленты, сыграть на неожиданности не получится, потому и шансов мало. «Может, он всё же забыл обиды?» — продолжала теплиться надежда на душе. С такой мыслью Олег уже почти решился выступить, когда сбоку дала знать о себе испуганная Марго:       — У нас друг тут пропал. Участником акции был, — выдохнула она почти без дрожи. — Мы всех поспрашивали, никто не помнит и не видел его, но вот его вещи, — Марго указала мельком на второй рюкзак позади Олега, пересеклась с другом взглядом и отвернулась обратно к служителям. — Зовут Сергей Разумовский.       — Вот оно что, — в голосе сквозило недоверие, практически служебное, — и почему верить вам должны, м? Подошли бы прямо.       — Стали бы вы нас слушать, нас отовсюду погнали, мол, врёте вы, — фыркнула тут же зло Марго и перевела дыхание, отступая. — Помогите его найти, пожалуйста. Мы не знаем, где он может быть…       Олег тихо вдохнул и столь же тихо выдохнул, расправил плечи и всё-таки решился — пускай мент его признает, но сейчас поиски Разумовского были важнее. Да и стоило признать: вечно бегать от мента по Санкт-Петербургу точно не выйдет. Судьба она штука странная, зачастую ироничная.       — Он говорил, что придёт на акцию, которая должна была начаться в четыре, — проговорил Олег, поднимая взгляд на офицеров.       Стоявший ближе к нему Гром тут же прищурился и вперил в него взгляд, но продолжил молчать, как и сохранял молчание его товарищ, чью фамилию подсказала жёлтая нашивка на фуфайке «Прокопенко Ф.И.». Марго тревожно дышала, и Олег шагнул к ней ближе и чуть вперёд, тем самым предоставляя ей визуальную защиту. Менты смотрели на них, прицениваясь и к образу, и к словам, как и подростки осматривали служивых закона — возможно, последнюю надежду на поиски пропавшего Сергея Разумовского.       — Мы условились перехватить друг друга и помочь с акцией, чем сможем, здесь, на месте. Но услышали взрыв и рванули сюда, а там вот и здесь.       Прокопенко рядом выдохнул, когда Олег замолчал. Он упёр руки в бока, после сложил их в широких карманах куртки и расслабил угрюмое лицо. Перестал щуриться, и воспитанники увидели маленькие уставшие сизые глаза.       — Что скажешь, а, Кость? Веришь? — с усмешкой он обернулся на товарища.       Гром продолжал смотреть только на Волкова, пряча свои руки в карманах, на что Олег поступил схоже: уверенно посмотрел на офицера, вскинув голову и напоминая себе за истинную причину, какая привела их с Марго сюда.       — Как выглядит ваш Разумовский? — наконец, проговорил «Костя», забирая из подмышки папку и тем самым отвечая на вопрос товарища железно «верю». Он расстегнул её, зашуршал листами и внимательно уставился на подростков. Марго заговорила:       — Рыжий с синими глазами и острым лицом. Тощий! И ху-д-дой.       Увидев, что Гром всё-таки начал писать к удивлению даже товарища, оживился и Олег — терять нечего, так разделят силы, даже если Вместе продолжат искать самостоятельно.       — Волосы длинные в хвосте будут. Манишка скорее, как у этих. — Он оглядел место и указал на волонтёра в белой.       — Ещё что? — уточнил милиционер.       — Шапка с ромбами по кругу и бубоном серым. Вниз спускаются завязки. Может прятать внутрь неё волосы.       — Веснушки есть? — спросил Гром, и воспитанники притихли. — Если рыжий.       — Бледные только, — подтвердил Олег, кивнув.       — А. Ещё небольшой порез на губе будет, недавно в школе по…царапался, — вовремя осеклась и исправилась Марго.       — Одежда?       — Серая куртка и протёртые джинсы, на ногах битые чёрно-белые кроссовки и на правом будет заплатка красная, треснутая, — отчеканил Олег.       Вместе переглянулись, задумались, может, было ещё что. Волков прокрутил небольшой доклад и нахмурился — нет, больше ничего примечательного, что могло бы выдать, не было. Константин Гром всё исправно записал, затем осмотрел детей и вновь задержал взгляд на Олеге.       — Возраст ваш?       — Угу, — Марго кивнула.       — Это всё?       Теперь кивнули Вместе, тогда Гром изучил набросанные данные, сделав ещё пометку и переглянулся с Прокопенко, который, как оказалось, всё это время цепко следил за детьми.       — Что ж…       — А ну и, — вдруг встряла Марго, прерывая Грома. — На руках постоянно много царапин. Кот его… словом, царапает, да, не знаю, надо ли это. Руки же, — засомневалась она.       На это оба улыбнулись, хмыкнули, после милиционер закончил начатую фразу:       — Найдём вашего Разумовского. Знаете номер родителей?       Тут Марго притихла, Олег смекнул быстрее, предупредив себя от желания сунуться за мобильником. Он пожал плечами и хмыкнул:       — Записывайте…       Продиктованный номер Константин Гром уставно записал, после так же уставно уточнил:       — Как зовут?       — Ольга Петровна, — брякнул Олег первое, отлично зная, что продиктовал номер Марго. Это просекла подруга, потому покосилась на него.       — Теперь всё, — дописывая, проговорил Гром.       — И ступайте домой. Наверное, родители уже испереживались, — подхватил его Прокопенко, понизив голос почти до, что говорится, уставного.       Олег дёрнул плечами, отвесив мысленно ядовитое матерное словцо. Марго рядом от удивления не оправилась, вышла чуть вперёд с начатым:       — Но…       — Пойдём, Марго. — Олег оборвал её, догадываясь о невысказанной фразе. Он перехватил её и потащил за руку к ленте. — Родители и правда волнуются. Телефон уже разрывался, — он кивнул на другую руку, в какой подруга удерживала мобильник. — Разумовским… по дороге сообщим.       Марго удивилась слишком сильно, оттого Олегу почти пришлось вытолкнуть её за ленту. Вместе отошли обратно по ней до условного места, где уже там Снегирёва отмерла и пробормотала короткое:       — Но Олег.       Волков отпустил её, поправил оба рюкзака и, убедившись, что офицеры были достаточно далеко, пояснил:       — Узнай, что мы детдомовские, повязали бы. — Он перевёл дыхание, услышав рваный вдох. — А из кутузки Сергею мы ничем не поможем. Потому думаем.       — А… — Марго понурила голову. — Прости, не догадалась.       Олег дёрнул уголком губ, мол, «бывает», следом приметливо осмотрел оцепленное место. Последняя надежда в лице нахождения следа угасла с неудачной вылазкой на территорию. Хотя почему неудачной? Вещи удалось забрать. Для баторцев потеря их, тем более, когда они покупались на кровные деньги работающих баторцев — трагедия. Вот только едва ли это приблизило самих Вместе к решению разгадки.       Марго рядом выдохнула, села на корточки и обхватила руками коленки, как делала всегда, когда чего не знала, чувствовала беспомощность или просто устала. Сейчас все три причины слились воедино, а тревожность постепенно давала о себе знать. В поисках спасения от неё Олег достал свой мобильник — экран подсказал об отсутствии пропущенных вызовов от хозяйки комнаты — после спрятал его и закинул голову назад, подставляя её морозному ветру. Скорее ночью на Питер спустится снег или дождь со снегом…       — Простите, — отвлёк Вместе слабый голос.       Марго покосилась наверх, как и Олег посмотрел вбок. К ним подошла женщина, на плечах которой лежал серый плед — Волков признал в них что-то около термо, какие выдавали в дежурных каретах скорой помощи, или нет… «Нет», — Олег поджал губы. Такие пледы он видел брошенными у палаток, там, на оцепленной территории, по каким и сделал вывод, что бездомным их выдавали.       — Вы спрашивали за Сергея Разумовского, — тихо говорила женщина.       — Спрашивала, — Марго резко поднялась на ноги и вышла вперёд, и Олег внимательнее глянул на подошедшую — под пледом белела манишка акции. — Что вы знаете?       Новыми глазами он посмотрел на участницу: уставшую, измученную, с отчётливым красным пятном на щеке, какое могло остаться от удара о землю или ещё чего.       — Когда всё началось, он сбежал. Я пыталась его остановить, но он быстро скрылся в толпе и просто сбежал, — выдохнула она, подняла голову и обернулась на оцепленную территорию — видимо, говорить о произошедшем было тяжело.       — Куда он побежал? — резковато спросил Олег.       Участница акции глянула на него и замолчала, только притянула ближе края пледа. Олег понимал, какой шок накрывал женщину, вот только желание найти Сергея было сильнее не нанесения большей психотравмы. Участница — взрослая забортовая, справится, когда как Разумовского ещё найти надо.       — Пожалуйста, скажите, — настояла Марго.       — Пока мы можем его найти, — дополнил Олег, увидев, как внутри территории мелькнули макушки увиденных милиционеров.       — Он побежал в ту сторону, — женщина указала на улицу Колокольную. — Я пыталась его остановить, но … — Участница вздохнула. — Чехарда такая началась.       — Спасибо, — пробормотал Олег, пялясь в тёмные своды указанной улицы. — Марго, пойдём.       Не дожидаясь ответа, Волков бросился по улице быстрым шагом, стараясь не привлекать к себе внимания. Марго увязалась следом, пока молчала, за что Олег мысленно поблагодарил её и вернулся к тому, что пытался воспроизвести в сознании карту данной местности. Вышло не сразу, только с четвёртого раза, причём пришлось построить и мысленный обратный маршрут.       Тогда в сознании щёлкнуло — всё встало на места.       — Олег? — очевидно, Марго заметила его улыбку.       — Есть догадка. Не отставай.       Оба бросились в тёмное пространство улицы, оставляя за собой место трагедии.