Элементаль

      — Мне надо идти, — поспешно добавила Делия, еще не осознав того, что только что рассказала кучке болтливых стражников. Лишь некоторое время назад она отчетливо слышала разговор о том, что ни в коем случае нельзя говорить о связи ребят, о целях визита… А она выпалила все, просто потому, что слишком долго держала это в себе.       Кстати о стражниках, кто сказал, что женщины — самые большие сплетницы всех четырех миров? С этим можно легко поспорить, рассматривая пример предоставленных нам мужчин. Дворцовые служащие дадут фору, так еще и переплюнут любую словоблудку даже с самым подвешенным языком.       Перед глазами девушки замелькали фрагменты колотого янтаря, подсвеченные магическими сферами, отбрасывавшими на нее свои рыжеватые переливы, что с движением приобретали абсолютно другой оттенок и форму. Постепенно ускорялся бег, постепенно переливы янтаря напоминали танцующие языки пламени, что в бешеном вихре кружились вокруг смятенной девушки.       Коридор, сплошь заполненный стражниками и запахом пота, наконец закончился, вновь позволяя дышать полной грудью, пропуская в нее едва уловимые мятные нотки.       Лия сбавила обороты, унимая разбушевавшееся сердце. Она судорожно ощупала прохладную янтарную стену, что после долгого бега была такой притягательной. Она прислонилась к холодному камню разгоряченной спиной и медленно сползла вниз. Крупная волна дрожи и мурашек пробежалась по всему девичьему телу от соприкосновения с холодной поверхностью. По полу бежал ощутимый сквозняк, вскоре начавший пробивать девушку до самых костей. Еле заметный шрамик на голенище приобрел слегка сиреневый оттенок.       Вздрогнув всем телом, Делия выдохнула, рассматривая сквозь пелену слез собственные руки. Она запрокинула голову, в надежде избавиться от влаги, что совсем не вовремя захотела покинуть организм, а капли меж тем покатились по вискам в уши, в волосы, заставляя еще с десяток мурашек сорваться со своих мест и пробежать по загривку.       Судорожный вздох вполне бодро и уверенно сорвался с ее пересохших губ. Удивившись самой себе, Лия до крови закусила губу, разорвав зубами тонкую кожу. Все это было сделано лишь для того, чтобы сдержать совершенно нежеланные рыдания, что так не вовремя подкатили к горлу тошнотворным комом.       — Где же моя жизнь? — в бессилии одними губами прошептала она, давя в себе стремительно приближающуюся истерику.       Ненависть к самой себе уже медленно начинала зашкаливать, вызывая неконтролируемый приступ гнева, который медленно сменялся воспоминаниями о той жизни, в существовании которой она уже сильно-сильно сомневалась.       Дети не единожды слышали из ее уст истории о том, чего достигает человек, когда он не сдается, верит себе и своему делу до самого конца. Малютки слушались, уже через пару лет Лия действительно замечала, что они усвоили один из самых важных жизненных уроков. Но вот усвоила ли она сама его?..       Бестолковые мысли уже совсем скоро сменились целыми эпизодами из жизни: детскими шалостями, коим не было конца, пока не изгнали Мортимера и Элайзу, более осознанными пакостями и уловками, на которые шла уже выросшая девочка-подросток, которая так и не смогла смириться с уходом близких людей, но взамен им усвоила одну простою истину — не обязательно нарушать законы, чтобы быть изгнанной. Научиться жить и выживать, делать все, что тебе вздумается, но оставаться не узнанной — вот золотое правило жизни, которое, казалось бы, опасно нарушать.       Но даже мысли об устройстве общества из Лавового города скоро сменились чем-то более приземленным, вновь уступая место будоражащим душу воспоминаниям.       — Смотри, смотри, — два ребенка короткими перебежками вприпрыжку пустились по мощеному белым камнем закутку, в конце которого своей необъятной черной дырой зияли ворота во внутренний дворик одного из знатных домов, прилегающих к королевскому двору. Хихиканье легкими порывами ветра вырывалось на улочку, унося звуки веселья подальше от их источника, заставляя вновь быть куда серьезнее, чем следовало бы столь юным обитателям города.       Густая тень, нависшая над двором, практически не проглядывалась, не давая понять какое еще расстояние нужно преодолеть ползком прежде, чем уткнешься в очередную каменную стену или дерево двустворчатых дверей.       — Ирь, погоди, — прошептал высокий детский голос, наполняясь нотками неподдельного волнения. — Здесь что-то не так.       — Все так! Чего ты боишься?! — отозвался резвый голос откуда-то из темноты. — Примерно через метров пять будет световое окошко погреба, в это время оно не перекрыто решеткой, а там они хранят все! Представляешь себе? Все! — резво заверил обладатель голоса, шарясь левой рукой по темноте. — Ты где?       — Здесь, — робко прозвучало в тишине. — Ирь, зачем мы пришли сюда?       — У-у-у, — обладатель бойкого голоса закатил глаза. — Ты зануда! Лия!       — Нет, — неуверенно добавила девочка, наконец нащупав руку друга в темноте. — Ирь, я ничего не вижу.       Где-то справа шумно выдохнули и завертелись на месте. Мальчик крепко сжал руку Лии, а свободную уверенно поднес туда, где, если бы не темнота, он увидел размытый кончик своего собственного длинного носа. Маленький кулак уверенно сжался напротив детского личика и сморщенной переносицы. Где-то внутри складок кожи начало зарождаться странное, немного непонятное тепло, которое все разрасталось и разрасталось, заполняя собой уже всю кисть, от пальцев медленно начало исходить еле заметные рыжее свечение.       — Не понимаю почему ты так не умеешь, — упреком шепнул мальчик, раскрывая ладонь. На ней неуверенно скакал маленький язык пламени, света которого вполне хватало для того, что озарить два любопытствующих лица.       Делия слегка вздохнула, сквозь сон морщась, точно от яркого света, и прикладывая ко лбу прохладную руку.       — Удивительно! — в благоговейном восторге выдохнула девочка, рассматривая как переливалось пламя на ладони у ее друга, а сам он в этот момент любовался, как переливается оно в глазах-бусинках светловолосой девочки, лицо которой было озарено неподдельным восхищением.       Иря напрягся, стремясь сделать еще больший язык пламени, чтобы еще больше порадовать подругу. Он вновь зажмурился, но теперь сильнее, старался отгородиться от реальности и ощущения того, что сейчас он сжимает руку своей дорогой подруги, стараясь явственнее представить, как пламя разгорается еще больше, давая яркий свет и приятное тепло, нежно щекочущее кожу.       Внезапно ощущение пальцев, трепетно сжатых на его кисти, пропало, уступая место лишь едва ощутимому прикосновению все такой же холодной, но уже вялой, будто безжизненной, ручки.       — Ирь, — слабо-слабо прохрипела девочка, уже не в силах стоять даже на коленях, опираясь одной рукой на немного шершавый камень. Со лба крупными каплями катился холодный пот, все тело било странной, до боли неприятной, дрожью, а внутри будто зажигался тот самый язык пламени, прожигая маленькое тельце насквозь.       — Лия! — испуганно крикнул мальчик, заметив около себя приличных размеров огненный шар и подругу, что тяжело дыша еще старалась удержаться на коленях. Взмах рукой, шар погас. В воздухе начал витать слабый запах гари, который, впрочем, был самой маленькой, из всех нависших, проблем.       Он тряс подругу изо всех сил, выкрикивая ее имя, стараясь привести в чувство, извиняясь, не понимая за что. К горлу мальчика подкатил противный ком, мешавший крикам свободно вырываться — они получались сдавленными, рваными, но пронзительно громкими, что не могло не прилечь внимания.       — Смотрите, опять он! — послышался из темноты надрывный и презренный шепот кухарки, что стояла не так далеко с кухонным тесаком наперевес.       — Да, да, хозяина позвали? — завторили первому голосу еще два или три, все с той же противной ноткой заговорщиков, какая была так свойственна дворцовой прислуге.       Едкое хихиканье легким шелестом пробежалось по площадке, но оборвалось моментально, прерванное гулким скрипом старых и ржавых петель.       -Лия, Лия, — горячо зашептал мальчонка, взваливая на свои плечи одурманенную и полуживую подругу. — Что с тобой? — он обеспокоенно похлопал ее по щекам. Бирюзовые глазки ненадолго приоткрылись, но вновь скатились к переносице.       Кряхтя и делая неуверенные, частые и мелкие шаги, мальчик перебежками пустился в сторону переулка, в котором можно было бы легко оторваться от погони.       Три ярких светящихся полосы прочертили воздух, а остановившись вспыхнули последний раз, наполняя маленькую площадку светом, открывая глазам собравшихся друг другу.       Сердце Иси дрогнуло, но мальчик не оставил отважных попыток спасти не только себя, но и подругу. Девочка медлен и неуверенно перебирала волочащимися по земле ногами, стараясь хоть как-то облегчить задачу Приятелю. Сознание у нее мутилось, сердце колотилось с неимоверной силой, а рука, протянутая не так давно к разгорающемуся огненному шару, не переставая ныла, вновь и вновь напоминая о себе.       — Догнать! — сквозь пелену собственного страха услышали дети, а потом ничком повалились на белый камень, чья спасительная прохлада быстро развеивала эффект слабого волшебного импульса. Руки и ноги мальчика дергались в болевых судорогах, их сводило, они немели. Единственным, что еще хоть как-то функционировало было невероятно живое и подвижное лицо, обрамленное коротенькими каштановыми волосами. Он обратил свои медово-золотистые глаза на подругу, что, казалось, решительно не понимала, как именно она оказалась на земле и что же стало тому виной.       — Беги, — попытался выдавить ее друг со снисходительной улыбкой, еле ворочая, притом, уже и тем скудным набором мышц, что не парализовала боль.       — Нет, ты что! — на глазах девочки заблестели слезы и моментально покатились крупными градинками вниз, разбиваясь о белый мрамор переулка.       Мальчик судорожно сглотнул, сжимая непослушный кулак.       — Беги! — со страшным лицом крикнул он, уже и вовсе не узнавая своего голоса, что прозвучал оглушительно громко, изменившись почти до неузнаваемости.       — Ирни! — в послесонной горячке пронзительно взвизнгнула Делия. Кто-то настойчиво тряс ее, приподнимая за руки, хлопал по разгоряченным щекам, но все без толку — дурман не пропадал, а все более разрушал границу между сном и реальностью. м- Эй! Какой я тебе Ирни?! — прорычал Иан, трепыхая девушку.       Чуть сбоку ехидно хихикнул Эйден, продолжая ритмично похлопывать юную особу по румяным щекам.       Лия с некоторым сомнением и замешательством перестала биться в руках Иана и недоверчиво открыла один глаз, наблюдая за происходящим вокруг. Щеки уже полыхали адским пламенем, а по ним все еще лупили так, что хотелось оторвать кому-то руки. Прожигающий взгляд холодно-бирюзовых глаз устремился на Эйдена. Тот, сразу заподозрив неладное, поскорее отнял свои руки от девичьих щек и поспешно спрятал за спину, начав насвистывать незамысловатую мелодию.       А между тем сотрясения все не прекращались, и весь окружающий мир ходил ходуном от резких встрясок, копчик Делии также был всему этому не особенно рад и потихоньку начинал гудеть.       — Дру-уг, — украдкой шепнул Эйден, известно к кому обращаясь. — Она просну-улась.       — Именно, — как-то безразлично подтвердила девушка, дождавшись пока ее опустят на твердую поверхность.       — А кто такой Ирни? — прямо-таки лучась любопытством спросил Эйден, подпирая кулаками не менее румяные щеки, чем у самой Лии. Ох, они явно чуяли сенсацию.       — Д-друг, — сорвался ее голос. Она потирала запястья, на которых остались красные следы, оставшиеся от прикосновений огненного принца, и еле заметно морщилась. — Он… Я уже очень долго ничего он нем не слышала, — чуть-ли не загробным голосом завершила она.       Парни деловито «хмыкнули» и разом предложили Лии руку помощи, чтобы она встала. Девушка смерила молодых людей прохладным взглядом, а потом оперлась на обе руки.       Первая, принадлежавшая огненному принцу, была теплой, сухой и несколько шершавой. Она казалась смутно знакомой из детства — у Мортимера всегда были такие руки, да и Ирни, пусть и помнит она его ребенком, не был исключением; вторая была чуть прохладной, сухой, приятной, какой-то удивительно успокаивающей, но не вызывала такой бури воспоминаний, как первая.       Повисла неловкая пауза.       — Почему вы так на меня смотрите? — наконец прервала тишину Делия.       — Мы искали тебя несколько часов. Кто знал, что ты заберешься в нишу? — насмешливо ответил Эйден, приобнимая девушку за плечи и кидая наглые взглядики в сторону Иана.       Принц сохранял полное внешнее спокойствие, даже хладнокровие, но внутри него бушевал дикий пожар, которого он не в силах был понять, а потому и успокоить.       — Кхм… У тебя полчаса, максимум час, чтобы завершить все дела в Вечном городе, — прочистив горло монотонно забубнил рыжий, закатывая глаза. — усекла?       — Так мало?!       — Мы слишком долго тебя искали. Дело близится к закату, — пояснил блондин. — Тебя искала Старейшина. Загляни к ней.       Лия лишь молча, но с долей неуверенности, кивнула и все в той же тишине тихо зашагала по каменному полу прочь. Шлепки босых ног вновь начали тихим эхом разлетаться по коридору. ***       — Вы меня искали? — несколько уставшим голосом спросила Делия, застав Старейшину в зале с одним из зеркал.       Где-то под самым сводом порхали все те же знакомые птички, переливы чьих кристальных голосов звенели где-то вне досягаемости, между сном и реальностью.       — Да, дитя мое, — с какой-то поразительно сладкой ноткой в голосе сказала женщина, разрывая рукой гладь магического водопада. Она медленно окинула пустым и беспорядочным взглядом комнату, вновь направив его в никуда.       Сухонькая и жилистая ручка, окутанная несколькими слоями легкого шелка, взметнулась вверх, ткань поползла вниз, оголяя сморщенную кожу, на кончиках пальцев замелькали крошечные искры. Они начали закручиваться вихрем, точно повторяя быстрые круговые движения худощавой кисти и длинных пальцев.       — Что прои… — последняя часть фразы потерялась где-то в бурлящем потоке воды, что своими лентами уверенно окутывал девушку, подвешивая в воздухе.       По телу пробежался быстрый холодок, оставив после себя сотни, если не тысячи мурашек. Со стороны это походило на то, как птенцы выглядят перед оперением — вся их кожа покрыта достаточно большими пупырышками, готовыми в любой момент выпустить на свет прекрасные белые перья. Холод вновь и вновь волнами ходил по телу, вызывая легкую, но приятную, дрожь, заставляя мышцы непроизвольно напрягаться, а потом блаженствовать, когда они вновь расслабляются. Легкие потоки воды разной температуры словно пушистым одеялом окутывали туловище, постепенно превращаясь в шелк, холодящий своим прикосновением руки и шею. Все это сопровождалось небывалым приливом энергии, до сель не знакомым Делии. Каждым участком своего тела она ощущала магию, что текла по ее жилам, с удивлением осознавала, что она знает как и во что ее направить, чтобы добиться того или иного эффекта.       Водяной купол подернулся сначала мелкой рябью, а потом начал медленно обращаться легкими пузырьками, опуская Лию обратно на пол.       Девушка вновь вернулась в реальный мир звуков и достаточно неприятных ощущения. Громкий плеск воды заставил ее вздрогнуть, а звук стекающей с нее же воды вызывал некоторое раздражение, впрочем, его великолепно удавалось скрыть.       — Когда придет время, ты поймешь как использовать это знание, а пока ступай. Служанка занесет в твои бывшие покои платье, взамен намоченному — с этими словами Старейшина величественно удалилась, оставив Делию одну наедине с мыслями, которые переполняли ее голову. ***       — Спасибо, вежливо улыбнулась Лия, принимая из рук дрожащей девушки бежевое платье из шифона. Та в ответ легонько поклонилась и поспешила вылететь из покоев, словно ее кто-то ошпарил.       Делия неуверенно смяла в пальцах легкую ткань многочисленных юбок, а потом с тяжелым вздохом уже было собралась прижать платье к груди, но вовремя вспомнила, что с нее все еще стекала вода.       Оставив новую одежду выделяться ярким, местами полу-прозрачным, светлым пятном на фоне глубоко-красного покрывала, девушка еще раз сделала глубокий вдох, заправляя за уши мокрые волосы. Старое платье мешалось неимоверно: оно липло к ногам, к рукам, стесняя тем самым движение, составляло львиную долю всех неприятных ощущений, которые испытывало ее юное тело в последние несколько дней. Волосы ко всему липли, почти так же, как и платье, из-за них всё чесалось, кололось, одолевало невероятное желание обрезать эти недосеребристые лохмушки в надежде, что жизнь от этого станет легче.       Подойдя к окну, она развязала ленту, что сдерживала массивные шторы. Покои мгновенно погрузились в чарующий полумрак, и лишь в одном-единственном лучике света проглядывались пылинки, витающие в воздухе.       Лента оказалась на удивление узкой, но оттого не менее крепкой. Зажав ее в зубах, девушка уверенно шагнула немного в противоположную сторону — к большому и красивому зеркалу в литой рамке, изображающей пеплетения виноградных лоз. На полочке рядом помещался достаточно обширный набор всеразличных и разновсяечких седств для на ведения марафета, а потому, лишь взглянув на них, Делия наугад выбрала деревянный гребень и наконец окинула придирчивым взглядом свое отражение.       Взгляд, потухший, будто бы неживой, совершенно не походил на тот, который девушка не раз наблюдала по утрам в своей излюбленной бадейке. Брови непривычно хмуро опустились на глаза, подпираемые все теми же черными пушистыми ресницами. Бескровное лицо, несколько похудевшее, завершало картину общего уныния, что отразилась в зеркале.       Мотнув головой, тем самым отгоняя вновь набежавшие угрюмые мысли, Лия уверенным движением перехватила веревку, который был перевязан совсем развалившийся пучок, дернула ее, а потом собрала волосы и начала быстро и резко расчесывать их, временами морщась от боли. От одного края головы к другому побежала незатейливая коса, наконец стягивая непослушные пряди, меж которыми была продета та самая лента.       Толстая и красивая коса наконец аккуратно свешивалась с осунившихся плеч, плача остатками воды, что в ней сохранились.       Сопроводив действие очередным вздохом, Делия потянула за мокрый шнурок, позволяя платью нехотя поползти с плеч.       Дверь скрипнула. Послышался стук остановившихся ног, утонувший где-то в складках балдахина.       Девушка чудом успела поймать платье, которое уже было на полпути к полу.       — Хех, так вот почему та милая девочка-осиновый лист так упорно не хотела пускать меня в мои же покои? — раздался за спиной несколько усталый голос огненного принца. — Раньше они ко мне и не совались.       Юноша подошел чуть ближе, устремив свой взгляд в зеркало, внимательно рассматривая застывшее в немом испуге лицо Лии, которая, стоя к нему спиной, дрожала всем телом.       Он сделал несколько уверенных шагов в сторону девушки, щуря глаза, фокусируя взгляд на болезненно выпрямленной голой спине.       — Что это? — почти томным шепотом спросил рыжий, подойдя еще ближе и прочертив теплыми пальцами по холодной коже пылающий след, точно повторяющий почти зажившую длинную и узкую рану.       — А то ты не знаешь, — хрипло отозвалась Делия, остолбенев.       — Точно… — протянул принц, вновь повторяя линию раны, но на сей раз ладонью. Девушка вздрогнула и поморщилась       — Тогда… На площади… — вслух вспоминал Иан. — Болит?       Делия, закусив губу, сдержанно кивнула, наконец решившись поднять взгляд на отражение молодого человека, которое стояло рядом с ее собственным.       Серьезный и угрюмый взгляд был направлен прямо куда-то туда, где должны были быть лопатки — в то место, откуда начиналась рана, о которой девушка почти забыла. Его рука все еще бродила туда-обратно, вычерчивая розовеющую полосу с коричневой сердцевиной, но не касаясь ее.       Внезапно взгляд изменился, стал болезненным, делаясь совершенно несвойственным тому образу, которого старался придерживаться Иан, почти всегда сохранявший язвительное хладнокровие.       — Прости, — выдохнул он, преодолев последние полметра, которые разделяли юношу и девушку, а затем и медленно обнимая ее.