Элементаль

      Дорогие мои читатели! пусть и с опозданием, но я хочу поздравить Вас с наступившим Новым Годом! Хочется пожелать всем, кто пишет, горы вдохновения и благодарных читателей, а тем, кто читает — множества животрепещущих рассказов, которые берут за душу и греют ее! Спасибо Вам, что вы читаете «Элементаль», надеюсь, что у вас нет вопросов по сюжету (если таковые есть, с удовольствием прочту о них в ЛС или комментариях, постараюсь раскрыть их следующих главах).

      — К чему такая спешка? — ворчала Дэлфин, копаясь в недрах старого деревянного шкафа.       Оттуда летело все, что угодно, но кроме того, что было необходимо. Даниэль, весь порядком вымокший и помятый, все еще неохотно ловил все, что на невероятной скорости вылетало из-под рук синевласки, и бережно укладывал это в Пизанскую башню всевозможного барахла, которая заняла уже большую часть комнаты. Парень раз двести за последние десять минуть пожалел, что согласился помочь Дэлфин в этом занятии.       — Я не услышала ответа! — грозно рявкнула она, запуская в друга очередным мешком со всякой всячиной.       — Нужно, — сдержанно отозвался парень с лазурными волосами и увернулся от котомки. Снаряд лихо просвистел в паре сантиметров от его головы, а потом с живописным звоном стукнулся о стену.       — Да-а-ан! — медленно разворачивалась синевласка, наливаясь яростью прямо на глазах. Волосы взметнулись вверх, кобальтовым ореолом окружая голову девушки. Вещи в комнате начали энергично подскакивать и приземляться обратно, создавая достаточно интересный ритм своим грохотом, который, впрочем, не произвел никакого впечатления на до смерти перепуганного парня. Дэлфин в гневе еще страшнее братца, а это уже чревато тяжелыми телесными и месяцами на попечении целительниц.       — Тихо, ти-и-хо, — выставляя руки вперед промямлил юноша, делая неуверенные шаги навстречу подруге. — Фин, все хорошо, все очень хорошо, подумаешь, разбилась какая-то никому ненужная стекляшка, которая не одно десятилетие пролежала у тебя в шкафу…       Глаза Дэлфин на мгновение округлились — в них забилась мысль, сложно сказать какая именно, но одно было ясно достаточно точно — гнев ее утихает так же быстро, как и разгорелся.       — Видишь? Все в порядке, — Дан неуверенно обошел Фину со спины и обнял, разглядывая, как от котомки, в которой недавно что-то разбилось, растекается зеленовато-рыжая жидкость.       — Варенье? — передернув носиком с истеричными нотками в голосе спросила девушка. В комнате на некоторое время повисла звенящая тишина, которая не нарушалась даже сопением молодых людей, а в следующий миг ребята засмеялись, начали буквально кататься по полу, снедаемые неконтролируемым смеховым потоком. По щекам Дэлфин катились крупные слезы, Дан уже не смеялся, а хрипел, судорожно дергаясь и держась за живот.       — Бо-о-же мой… Я эту… Банку… Закрывала лет пять назад… — выдавила синевласка, утирая слезу.       — А взбесилась-то как, когда что-то звякнуло! — хихикнул Дан, все еще не в силах разогнуться.       Напряжение сошло на нет, отдельно взятые легкие предметы интерьера все еще кружились в воздухе, повинуясь несуществующему ветру. Волосы Дэлфин тоже пришли в норму, ну…может не до конца.       — Слушай, а оно неплохо пахнет! — мечтательно протянула девушка, склоняясь над вымокшим в рыже-зеленой жиже мешком. Нос щекотал кисло-сладкий фруктовый запах, сродни тому, как пахнет свежий крыжовник.       — Ну вот не на-адо, — закатил глаза Дан, явно не разделяя пристрастия подруги к доисторическому варенью. Чисто гипотетически, закатанные банки могут стоять и дольше, но раз она не взорвалась еще в первый год, как это происходило со всеми соленьями-вареньями Дэлфин, следует полагать, что в природу данной конкретной банки вмешалось нечто потустороннее, а это еще один повод не пробовать то, в чем измазан мешок, на вкус.       — Уговорил, — добродушно выдохнула Фина, принимаясь поднимать противно липкую котомку, попутно вытирая ею то, что успело натечь, хотя, на деле, размазывая это что-то по полу.       — Блин, — фыркнула она, выронив мешок, в очередной раз нелицеприятно чавкнувший. — Да-а-ан, выручай… — жалобно проскулила девушка, протягивая другу ладонь: из ее ребра уверенными зубчиками торчали два осколка.       — Надо было попросить не трогать…        Даниэль опустился на одно колено, взглядом требуя протянуть ему руку. Дэлфин, чисто из женского кокетства решительно помотала головой, но руку в итоге дала.       — Отвернись, — скомандовал парень, придавая голосу жесткости.       Девушка послушно отвернулась, крепко стиснув зубы.       — Будет немного больно, — уже шепотом, скорее для себя, нежели для подруги, пробубнил Даниэль. Он уверенно подцепил пальцами сразу два осколка, а потом резко выдернул их из ладони. Девушка едва слышно пискнула, но паники разводить не начала. Порезы на ее ладони начали медленно алеть, нехотя выпуская из себя капельки крови.       — Вот и все, глупая, дрожала-то как! — хихикнул Дан, мимолетно коснувшись губами места порезов.       Фина, пребывая в некотором шоке, таращилась другу прямо в глаза, временами переводя взгляд на полоску губ идеальной формы. Тот, чувствуя, чем же вызвана сия пауза, начал медленно заливаться румянцем в тон смущенной Дэлфин.       — Даниэль! — в дверях показался раскрасневшийся после долгого бега Тристан. Он устало привалился к косяку, бродя взглядом по комнате. Он был уверен, что друг в доме, но вот где конкретно — это уже вопрос не к нему. Брови брюнета стремительно поползли вверх, увлекая за собой и верхние веки, глаза уже были с хорошую плошку, а челюсть едва-едва держалась на месте.       — Это… Как бы… — маг-полукровка честно пытался совладать с собой, но выходило у него это мягко говоря не очень. — Наш ночной патруль отменили.       Даниэль мгновенно вскочил, отпустив руку синевласки, да и немного позабыв о ней. План по исчезновению «гостей» мог провалиться, а вернее, он уже трещал по швам.       — Взамен этого мы выступаем на рассвете. Примерно часов в пять утра мы должны быть на месте смены караула.       Парни обменялись различными комбинациями выражений на лице, явно прекрасно понимая друг друга, а затем, сговорившись, натянули на лица невинные улыбки и помогли ошарашенной Дэлфин подняться с пола. Котомку предусмотрительно перехватил Дан, во избежание очередного несчастного случая.       — Фиш, найди два моих походных костюма и свой. В кладовой в соседней комнате должен быть зарыт походный тюк, достань его, а нам нужно во дворец, — подойдя к сестре тепло прошептал Тристан, приобнимая ее за плечи. На лице синевласки вновь начал вспыхивать гнев, но она предпочла смириться. С прихотями вояки-брата, во избежание никому не нужных скандалов.       — Я уже предупредил ИХ, потому, нам остается только продержаться до ночи. Делия сегодня ночует во дворце, мы с тобой, соответственно, там же. Я попросил Эйдена уговорить ребят, чтобы все они ночевали в одних покоях, он воздушный, наколдовать облачко для сна сумеет всегда. Вечером я заберу у Финки все необходимое, ты поможешь отнести мне все это во дворец, а дальше — двери сна всегда для нас открыты, — ухмыльнулся Тристан, наклоняясь к уху друга.

***

      Часы на главной башне уверенно и безмятежно били полночь, сотрясая своим боем весь замок. Звук разносился по каждому закоулку дряхлого строение, выбивая из углов вековую пыль. Последний раз в это время часы били несколько месяцев назад. Бой используется как своеобразный сигнал для прислуги замка — все немедля должны отправиться по домам или покоям, освобождая замок для важных событий или гостей.       По янтарному коридору, медленно приближаясь к развилке, слабо борясь со сном и не успев толком продрать глаз, шли трое: два парня и девушка. Впереди них шествовала бодрая детская фигурка с кудрявой головой и расправленными плечиками. По коридору эхом раздавались сопение и скупая, совсем тихая, брань рыжеволосого юноши, который был отнюдь не в восторге от того, что был поднят посреди ночи, хотя за несколько часов до этого его посмели обнадежить и сообщить, что спать можно по меньшей мере до трех часов ночи.       — Здравия вам, Старейшина! — в тусклый свет магической сферы вышел уже всем знакомый маленький персонаж. На этот раз изумрудные кудряшки Якоба веселыми и упругими макаронинками торчали в разные стороны.       Мальчонка отвесил глубокий поклон и поспешил удалиться из поля зрения волшебницы.       Делия, игнорируя всевозможные рамки приличия, обвила руками торс Эйдена и уверенно висела на парне, притворяясь виноградинкой на ветке. Блондин лишь иногда поправлял руки светловолосой волшебницы, когда они сползали ниже дозволенных пределов, но в общем и целом был совсем не против, если не за. Гнев Иана, лившийся во всех подобных ситуациях рекою, сильно повышал настроение и боевой дух, а что еще нужно пажу, который временно оказался на одной социальной ступени со своим господином? Разумеется, легкая издевка и чувство превосходства хоть в чем-то. В нашем случае превосходством служила милая девушка, готовившаяся стоя отойти ко сну.       Вся тройка была помятой и заспанной, правда, воздушный маг выглядел неизмеримо лучше своих товарищей: хороший слух всегда вовремя подскажет что же творится на другом конце замка. Ночная сорочка Делии надувалась легким полу-прозрачным парусом, находясь в опасной близости к источнику воздушной магии, у которого, к слову сказать, волосы вновь топорщились на несуществующем ветру. Предмет ночного туалета трепыхался на худых девичьих плечах, открывая то одно, то второе, а иногда и оба вместе, пока один из юношей любезно не поправлял его. Иан, лохматый, по пояс раздетый, абсолютно не выспавшийся и босой стоял, кипя от злости, потупил глаза вниз, рассматривая музыкально шевелящиеся пальцы на ногах, лишь украдкой бросая взгляды на спутников.       — Звуки степенно летят в облаках,       Звон тот мольбой отразится в глазах.       Тихо, пронзительно колокольчик звенит,       Тянет его к Старцу волшебный магнит.       Под сводом тронной залы отзвучало эхо последнего слова. Все затихло, замерев в напряженном ожидании продолжения или вердикта. Старейшина осталась недвижима, по ее лицу временами начинала блуждать улыбка, стеклянный взгляд слепых глаз был слишком одухотворенным, это несколько пугало собравшихся.       — Можете выдохнуть, дети, — смиловалась старая волшебница, вставая со своего трона. — Пророчества приходят неосознанно, но, надеюсь, они помогут в ваших начинаниях, пусть и многие мои карты уже раскрыты.       Над сухими и жилистыми руками старухи вспыхнула радуга, когда она померкла, на ладонях остались три разноцветных шара, сияние цвета в которых тоже постепенно гасло, когда же исчезло, сами шары рассыпались серебристой пылью: один из них скрывал в себе маленький хрустальный цветок-колокольчик, второй — металлическую подвеску-гвоздику, третий — высеченный из адуляра [прим. Автора: лунный камень, проще говоря] бутон орхидеи.       — Каждый из трех артефактов однажды предоставит вам шанс связаться со Старейшиной одной из уцелевших земель. Это таинство откроется только в случае, если судьбе то будет угодно.       Помятая команда переглянулась, сверила друг друга подозрительными взглядами, а потом, вновь потеряв всякую ориентацию в пространстве, начала медленно проваливаться в сон. Из состояния полудрема их любезно вывел настойчивый кашель пожилой волшебницы, которая уже успела вернуться обратно на свой трон.       — Ступайте. Через полчаса я жду вас в зале с аквамариновым зеркалом. Вы должны быть готовы к продолжению своего пути.       Волшебники все с тем же покорным пониманием в глазах кивнули, превозмогая дичайшее желание зевнуть, и послушно развернулись в сторону парадного входа, а в данном случае выхода, из залы.       Три спины медленно удалялись, тая в темной дымке большого помещения, освещенного только слабыми магическими сферами.       — В ветра порывах прочтет он еще:       Всегда невредимо было царство одно.       Пламенем вспыхнут два сердца во тьме.       Не могут долго прятаться чувства в тюрьме.       Загорится тогда второй артефакт,       Установится с Огненным Старцем контакт,       Придет к нему мысль, что всех прочих черней:       Участь мира станет все ясней и ясней.       Среди невзгод, что сулили звезды всегда,       Оставила себе уголочек судьба.       Дружба великая однажды мир осветит,       Цела она будет пока Солнце горит.       Но стоит ночи спуститься с Небес,       Настанет время для черных чудес.       Один будет сломлен дурманом лесным,       А второй совсем обезумит один,       Третья сликшом далека станет от них,       Но ноет душа об этих двоих:       Чувствуется в каждом слове обман,       Должно быть, все это просто дурман!       Чары тьмы вечной рассеются вмиг,       Встретится вскоре друзьям проводник.       Времени потеряно будет премного,       Но искомая скоро найдется дорога.       Третьего артефакта черед не придет,       Надобность в нем сама пропадет:       Найдется искомое в чаще лесной,       Оно окажется началом дороги иной.       Ребятам предстоял долгий путь.

***

      — Спит уже? — устало поинтересовался огненный маг, чертя очередной пентакль, завершающий защитный круг.       — Давно, — хихикнул ему в ответ Эйден, безуспешно стараясь выудить из походного тюка шкуру кого-то из обитателей пустыни, Тристан не сообщал чья она именно.       С момента внезапной побудки в стенах замка прошло около пяти рассветов, которые показались путникам настоящей вечностью. Тяжелый путь сопровождался извечной руганью и перепалками между представителями Огня и Воды, которые только иногда мог подавить несчастный воздушный маг, уши которого ото всего этого сворачивались в флейту. Еще в первый день наметилась хорошая выживательная тенденция — слияние со столбами стихийной энергии не прошло даром. Вспоминая время своего прошлого пребывания в пустыне, Иан размышлял о том, что тогда он был истощен почти моментально, когда как сейчас, после пяти дней пути, чувствует себя великолепно, расходуя, казалось бы, немало энергии по ночам, обогревая своих соратников. Эйден это тоже подмечал, а потому, по вечерам, на эту тему шли оживленные дискуссии, в которых Делия чувствовала себя откровенно лишней, как и во всем походе. Парни делали действительно значимые вещи, без которых поход закончился бы плачевно уже на следующий день — стервятники уже тогда начинали яро атаковать места ночных привалов. Эйден неустанно до самого захода солнца поддерживал над каждым из друзей и над собой охлаждающий купол, который невероятно выручал: тяжелая обувь из грубой кожи не вязла в каше раскаленного песка или стекла. Взамен, на все эти блага жизни благодарность у водной волшебницы была одна — наполнение опустевших фляг водой, большего ей не доверяли. Когда она ни с кем не ругалась, плелась девушка за спутниками в гордом одиночестве, неуверенно волоча ноги на исходе дня.       Развития в овладении магическими способностями не было — опытным волшебникам было не до дилетантки, они стремились преодолеть как можно большее расстояние за день. Каждые сутки, когда солнце клонилось к закату, не пекло, но еще светило, Эйден снимал охлаждающие заклинания, направляя остатки своей силы на полет.Маг поднимался туда, где при обычных условиях должны были бы быть облака — местность оттуда просматривалась как на ладони, а потом и в карте никакой нужды не было.       Этим вечером все было точно так же. На вечерней заре было определено место ночного привала, а блондин, проведя уже осточертевшие за несколько дней манипуляции с магией, взмыл в воздух. В этот раз он поднялся выше привычного, на пару-тройку километров. Здесь атмосфера услужливо напоминала о том, что живым существам здесь находиться совершенно не обязательно, а потому ершик волос воздушного мага стремительно леденел, превращаясь в сосульку, юноша старался рассмотреть и запомнить все, что потребуется на следующий день. Настораживало его одно: они намеренно делали большой крюк, чтобы избежать неожиданного попадания в область тумана, который, так, между нами птенчиками, начинал медленно входить в свои права примерно в двадцати километрах от наших героев.       Протяжно завыв, запоздало осознавая, что конечности его не слушаются, Эйден на всей скорости стрелой пустился вниз, только каким-то чудом не разбившись. Важнее всего было одно — рассказать друзьям об отнюдь непростой ситуации, в которую им «посчастливилось» попасть.       — Слава тебе, Господи! — облегченно выдохнул рыжий потирая руки. — Целых пять часов мира и спокойствия!       — Это должен был сказать я, — заискивающего прошептал блондин, поудобнее устраиваясь на стремительно холодеющем песке.       — И то верно, — хмыкнув, согласился его собеседник. — А теперь признавайся: что умолчал?       — Даа… Не суть важно.       — Да ты что! — взорвался Иан, пнув котелок, который звякнул о раскаленные камни и уперся в магическую стену.       — Ну я же сказал, что завтра войдем в область тумана. Все, по сути, ничего более серьезного не предвидится. Просто я не представляю что будет твориться там, сможем ли мы пользоваться магией, как и прежде. Гарантий нет. Через меня проходили все донесения о событиях на границе. Я рассказывал только в общих чертах. Случаев было в разы больше, и никто не берется говорить о том, к каким последствиям может привести пребывание в этой области. Вернувшихся не было.       — Справимся, деваться все равно не куда! — ободряющего завил его принц.       — Что лучше: медленно и томительно ждать своей участи, но проживая какую-никакую жизнь или броситься с головой в авантюру, не будучи уверенным в том, что сохранишь эту самую жизнь?       В огненном маге и его лице заметно поубавилось оптимизма. он и сам задавал себе этот вопрос. Глубокие мысли посещали часто, особенно ночью. Тихое время в стенах Водного замка длилось непозволительно долго, расслабив его, превратив в некое подобие сентиментальной девки, и он пытался отыскать в себе необходимый мужской стержень, раз за разом соприкасаюсь с источниками водной магии. Боль, хоть не на долго, но вразумляла принца, заставляла трезво оценивать ситуацию. А тот кошмар — подтверждение тому, что он вернул свой разум в нужное русло, вспомнил, какой болью далась ему магия и та жизнь, которую он показушно презирал, но наслаждался своей безнаказанностью.       — Раньше я бы без колебаний ответил, что авантюра — единственный выход. Тебе ли не знать, как я кидался во всякие авантюры, стремясь сбежать из-под надзора многочисленных дворцовых слуг… А сейчас… Боюсь, что я уже ни в чем не уверен на сто процентов.       — А я бы в прошлой жизни ответил, что томительное ожидание — лучшая участь, ведь ожидание — уже жизнь. Мы изменились. Поменяли ли друг друга сами, или всему виной обстоятельства, собравшие нас в это… Подобие Великих спасителей. Нужно идти вперед, двигаться куда-то, чтобы неведомое что-то дало на подсказку для поиска чего-то… — голос Эйдена скакал в тональности и громкости, пародируя то оного Старейшину, то другую. Молодой маг давно был на грани, а сейчас она исчезла, оставив последнюю проверку — на самообладание.       Иан усмехнулся, но перебивать друга не стал. Надо же ему выговориться.       — А знаешь… Я понятия не имею как мы стали теми, кем являемся сейчас. В первые недели нашего знакомства я ненавидел тебя. Мне упорно казалось, что ты занял мое место! — блондин громко усмехнулся, чуть правее него фыркнула и засопела Делия.       — Не понял… — вызывающе пробасил рыжий, усиливая согревающий купол со стороны водной волшебницы, подметив, что она уже до носа закуталась в шкуру.       — Точно… Ты не знаешь. Первые годы жизни я провел в Воздушных землях. Там, где по облакам ходят люди, где на землю бесконечным потоком сыплется пушистый снег и воет лютая метель. Тогда меня берегли как зеницу ока, старались лишний раз не подставлять суровым ветрам, не давать огненным магам взглянуть на меня. Но вот представляешь, в чем вся штука, твоему отцу вдруг стало ясно, что дорогой сынок не может без пажа! Среди огненных магов подходящего ребенка не было, брать из черни, воздушной или огненной — все одно, тоже не вариант, а тут какая-то птичка, чисто случайно, начирикала ему в ушко, что так мол и так, воздушные давно прячут одного ребенка, не сильно младше вашего сына, Вашество, так еще и воспитанного по всем правилам сильного мага. А что же узнает гонец короля, а позже и сам король? В пажах у принца огненного будет принц воздушный!