Элементаль

      Слух Эйдана полоснул глухой обрывок писка, растворившегося в том углу, где пару мгновений назад погас свет волшебного цветка.       — Ты слышал это? — настороженно шепнул блондин другу, озираясь вокруг и вновь прислушиваясь к многочисленным шорохам пещеры.       Его друг только лишь пробурчал что-то не совсем вразумительное, будучи углубленным в собственные и очень далекие от происходящего мысли. Он наконец очнулся от странной полудремы, к нему начинали доходить чувства и эмоции, которые ему хорошо бы было ощутить накануне ночью, прежде, чем засыпать, крепко прижимая к себе водную волшебницу. Иан словно парил между своих мутных воспоминаний прошлой ночи, открывая двери то в один поступок, то в другой, временами усмехаясь и поражаясь тому, какой черт руководил им, скажем, в тот момент, когда он опускал свою голову на плечо Лии и, словно обнимая, показывал заклинания.       «Умудрился смутить дуреху», — ехидно нашелся внутренний голос, явно что-то празднуя, но не согласовав время и тему гулянки с мозгами огненного принца. Рыжего передернуло от внезапно возникнувшего чувства полного сумасшествия: его внутренний голос явно знал то, чего он сам или не знал, или не понимал разумом.       Из раздумий и пререканий с голосом в голове Иана выдернуло громкое ворчание друга:       — Ты меня вообще слышишь? — угрюмо поинтересовался Эйден, оттягивая ухо огненного мага.       — Идиот… — коротко изрек владелец уха.       Блондин вспыхнул, поочередно вскинув брови и выпучив глаза.       — Не ты! — поспешили его заверить.       — Ну… Короче ты ничего не слышал, — подавленно констатировал воздушный маг.       — А где наша недоволшебница? — осведомился Иан, вглядываясь в густую темень дальнего угла пещеры.       — Ни зги не видно! — фыркнули друзья в один голос.       — Мне уже самому интересно: куда? — отозвался Эйден, заходя в тень.       Чуть погодя там же зажглась маленькая стайка серовато-фиолетовых искр, которые дружной змейкой, а затем и хороводом, складывались в знакомой Иану и достаточно простой по форме и содержанию пентакль, используемый для любых заклинаний воплощений силы. Когда последняя искра послушно прыгнула на свое место, магический круг впервые вспыхнул лазурным сиянием, освещая все самые дальние закоулочки пещеры.       Каждый из них бессовестно и нелепо буквально светился своей пустотой: ни одна из стен не хранила даже краткого воспоминания о том, что где-то рядом стояла Лия. Но если все они охотно показывали стихийным волшебникам свои рельефные бочка, то одна была словно соткана из черной лоснящейся в волшебном свете жижи, не имеющей даже намека на неровность. Парни молча испустили странные, схожие с животными, звуки и, наколдовав по атакующему заклинанию, бросились к странной стене вслед за цветными вспышками.

***

      Сырая взвесь в прохладном воздухе щекотнула кожу Делии, распластавшейся по шуршащей лесной подстилке. Вокруг пугающими гигантами сгрудились вековые деревья, в чьих кронах уныло завывал ветер, а стволы нехотя поддавались его порывам и угрожающе скрипели, преклоняя друг перед другом свои верхушки. От земли пахло многолетней сыростью и кислой гнилью, словно когда-то здесь росло фруктовое дерево, но в одно мгновение оно пропало, а дикое количество сочных плодов в почти нулевой температуре мирно перегнивало, отдавая сухим листьям свои ароматы, а позже и самих себя.       Девушка сморщила нос от ударившего в него резкого и крайне противного запаха. С трудом, пошевелив конечностями, она осознала, что, если и падала, то ничего не сломала. Единственным напоминанием о возможном падении были только немилосердно саднящие ладони и колени, которые не уберег даже слой листьев с перегноем.       Первые секунды девушка судорожно прислушивалась к новым и досель несколько незнакомым звукам. Нет, разумеется, она знала их природу, но никогда не слышала их настолько глубоко и четко. Как вокруг сгрудились деревья, так в ее голове сгрудились звуки. Когда их поток наконец перестал занимать все мысли Делии, она различила еще один явственный и предельно близкий звук — тяжелое поверхностное дыхание. Осознав то, что оно было явно человеческим, волшебница панически вздрогнула и вскинула глаза: Над ней пугающим исполином возвышался некто в темной мешковатой и потрепанной одежде. Ширина плеч и то, как обмялась ткань на скрещенных на груди руках, позволили смело предположить, что это мужчина. По иным признакам определить пола не получалось: на лицо неизвестного до самого носа был надвинут капюшон плаща, а рот был спрятан в ворот того, что можно было бы при других обстоятельствах и ткани назвать свитером. Единственным, что выглядывало на поверхность, были прищуренные ястребиные глаза медового цвета, обрамленные смольно-черными пушистыми ресницами.       « — Сконцентрируйся на силе, — велел голос Иана откуда-то из головы. — Призыв элементалей — плевое дело.»       Воспоминание стало призывом к действию. Концы успевших промерзнуть пальцев Лии закололо не то от холода, не то от прилива волшебной силы, а легкие волосы сами собой тихонько приподнялись в воздухе.       — Я бы не советовал, — пробурчал бархатный голос из-за всего, что скрывало лицо незнакомца. Голос этот точно не был низким, наоборот, достаточно высоким, но при этом необычайно приятным и даже ласкающим слух. — Магия работает здесь не так, как бы всем нам этого хотелось.       Делия опешила. А потом еще пару секунд переваривала полученную информацию, но выходило это как-то из рук вон плохо. Собственно, поколдовать вышло не лучше: дальше миниатюрных искр дело не зашло. Пока девушка судорожно соображала, по горлу прошлась легкая полоска холодной боли и застыла.       Сама того не осознав, она уже стояла на ногах, вернее ее сгребли в охапку и поставили на ноги, и была прижата к тому самому незнакомцу, который уверенно расположился сзади.       — Кто ты? — зловеще поинтересовался он и уже вдохнул, чтобы сказать что-то еще, но резко прервался на первом же звуке, перебитый близким зовом неизвестных ему голосов.       Сердце водной волшебницы сперва екнуло от ужаса, но в криках, доносившихся одновременно отовсюду и ниоткуда, она услышала голоса Иана и Эйдена, которые, срывая глотки, выкрикивали ее имя вперемежку с ругательствами, брошенными скорее из-за отчаяния, нежели от злости.       Сильным ударом из Лии выбило все мысли, которые вдруг начали вертеться в голове. Тупая боль прошлась почти по всей длине позвоночника, взорвавшись новым потоком на хребте, а потом в районе затылка. На мгновение открытые глаза Делии увидели лишь темноту, которая медленно заволакивалась серой дымкой, сквозь которую проступали абсолютно не цветные фигуры деревьев и кустов, которые собой перекрывал «портрет» незнакомца. Его медовые глаза — единственное, что имело хоть какой-то цвет в этой пугающей картине. Лия с усилием моргнула, превозмогая последовавший вслед за движением поток резкой боли в голове, и с облегчением обнаружила, что в мир вернулись цвета.       — Лия! — совсем близко послышался голос Эйдена, под ногой у которого в этот же момент звонко хрустнула сломанная ветка.       — Куда она могла деться?! — чуть дольше громко взорвался Иан. Этот крик так же сопровождался хрустом сломанной ветки, но уже со злости и об колено.       Незнакомец, крепко прижимавший водную волшебницу к дереву, поперхнулся, тяжело и хрипато задышал.       — Лия? Это твое имя? — совершенно другим голосом выдавил он, с шепота едва не сбившись на фальцет.       Девушка молча выпучила глаза и ошарашенно кивнула. Наблюдая за незнакомцем, она заметила, как он высунулся из-за дерева и зрачок его на мгновение сузился, но вновь расширился, стоило его взгляду упасть на Делию. Его ладони крепкой хваткой сомкнулись на плечах девушки, а после вновь последовали тупая боль в затылке, темнота и забытье.       Твердые шаги резко и уверенно растрясали неотошедшие от двух сильных ударов головой мозги девушки, при каждом новом усугубляя ситуацию: ее челюсть в темп шагам подлетала над твердым мужским плечом и врезалась в него, после чего клацали зубы, а по голове волнами расходилась пульсирующая боль.       Лия в полудреме передернула носом. В голову ударил древний запах давно немытого человека, что отрезвил моментально, окончательно и бесповоротно. Зайдясь в давящем кашле, она еще сильнее ударилась о плечо того, кто нес ее, а после, энергично махнув головой, устроила свидание своей макушки и чужой челюсти.       — Нет! Она меня точно решила без зубов оставить! — взревел Иан, сбрасывая с себя драчливую, пострадавшую и потирая ушибленный подбородок.       — Прости-и, жить будешь? — тоненько пропищали снизу.       Эйден глупо хрюкнул и вся тройка погрузилась в напряженное молчание, следом в дребезги разорвав его безудержным смехом. Да, чувство «дежа вю» сделало свое грязное дело.       Когда смех наконец улегся, Иан, испустив вздох всепрощения, помог шатающейся Лии хоть как-то встать на ноги. Оба парня не без интереса отметили, что за последние сутки она ударилась головой минимум четыре раза, и два из них сопровождались кровопусканием.       — Как же голова гудит… — простонала волшебница, ощупывая пульсирующую макушку.       — Не трогай! — одновременно рыкнули парни, о чем моментально пожалели: у Делии красноречиво задергалась нижняя губа.       — Чего мне еще не делать?       — Весь список перечислить или половину? — вопросил Иан, постепенно повышая голос.       Пока где-то за спиной разворачивались баталии сродни тем, что проходили здесь в начале тысячелетней войны, Эйден напряженно вслушивался в упругие потоки ветра, гудевшие в ветвях деревьев, в шелест лесной подстилки и стремительно удаляющихся шагов.       — Тише! — крикнул блондин, направляя все свое внимание в слух.       Где-то не совсем далеко шурхнули листья, и шаги стихли, слышно, что отмершая листва под кем-то прогибается. Там же воздушный маг с трудом расслышал неясный скрип, сродни скрипу дверных петель, а мгновение спустя характерный звук. Дверь, в которую вошел неизвестный, явно была сколочена из грубых досок старого дерева, которые ко всему прочему имели разную длину и были плохо состыкованы.       — Шагов не слышно, — придавая ложного трагизма голосу констатировал Эйден, оборачиваясь к друзьям.       И кстати вовремя он это сделал, ибо сзади дело почти дошло до рукоприкладства. В тот момент Делия как раз ринулась на Иана с победным кличем, вцепляясь в рыжую шевелюру принца.       Но, стоило прозвучать волшебным словам, как все стихло, а оппоненты тупо уставились на источник звука. Если до огненного мага хоть с запозданием, но доходил смысл сказанного, то вот девушка просто стояла и не понимающе хлопала глазами, словно рыбка.       — Какие шаги? — наконец голосом не понимающего взрослых ребенка спросила она.       — Того, кто тебя о дерево приложил, я подозреваю. Здесь магия почти не работает. Только первокачества, вроде моего слуха или твоей возможности ходить по воде. Все это время мы шли по направлению, в котором нас вели шаги.       Делия протяжно угукнула, смысл сказанного медленно доходил.       — Я не верю, что они пропали, — вставил Иан.       — Я тоже в это не верю, но даже если бы он зашел в помещение, я бы продолжал его слышать, а тут — пустота. Такое возможно только если область, в которую он ушел, ограждена серьезной и далеко не элементарной магией.       — Но ведь даже наша магия здесь на уровне травы в засушливый период.       — Сюда было послано громаднейшее количество волшебников, возможно, за несколько месяцев, проведенных здесь, они научились использовать магию и тут. Хотя, пока мне все равно слабо в это верится.

***

      Лес затянул путников в свою опасную и тенистую паутину, надежно заслоненную стволами вековых деревьев от ветров, а череда дней опять потянулась на встречу каким-то уж слишком эфемерным приключениям. Уже первая ночь оказалась сущим адом для совершенно не подготовленных магов: холод, влажность, местность в которой можно затеряться, отойдя от спутников всего шагов на пять, порождали в головах волшебников самые пугающие мысли. Из сосущей черноты ночного леса выпрыгивали странные звери, глаза которых отсвечивали пугающей зеленью, шорохи листьев воображение воспринимало как таинственный шепот на неизвестном языке. Наваждение отступало лишь с приходом зари, знаменовавшей новый день. При свете солнца, еле пробивавшего путь своим лучам в глухую чащу, лес затихал, обращаясь лишь гудением крон и редкими напевами птиц.       Скула на лице почти начала выводить руладу о том, насколько неудобно и твердо ей лежать, когда Делия наконец уютно угнездила дрожащие и холодные ладони под щекой, а сама с тоской уставилась на язычки пламени в костре и зябко поежилась, почти сжавшись клубочком. Язычки плясали, переливались разными оттенками, нежно облизывали почти просохшие дрова и шипели, напевая свою волшебную песнь, разбавляемую треском древесины. Последний раз такое пламя, живое, настоящее, не магическое, девушка видела в ночь перед тем, как началось это ужасное приключение, которые не собиралось заканчиваться, но при этом и утратило определенную цель — за несколько дней, проведенных в лесу, она еще не успела до конца сформироваться. Песня пламени пробуждала воспоминания. Там, где густая тьма ночного леса не позволяла видеть деревьев, лишь цветные пятна, которые плясали после взгляда на яркий костер, воображение нарисовало маленький домик, старый, черный от сажи и нагара камин, старый плохо отесанный стол и древнюю, толстую свечу, плотно с ним сросшуюся. Маленькую улыбающуюся девочку, радостных мужчину и женщину, которые улыбались ей в ответ и тянули руки. Эта девочка — Лия. Она, точно повторяя движения за улыбчивым видением, потянула вперед руки, тянучись к свету, который излучала улыбка женщины.       — С ума сошла?!       Сознание полоснуло резким криком. Делия почувствовала ледяное прикосновение сильных пальцев на своих руках. Фаланги ее собственных пальцев буквально ломило от резкого перепада. Кончики неприятно и колко пульсировали свежим ожогом. В красноватом свете костерного пламени выделялось припухшее лицо с раскрасневшимися щеками и влажными лихорадочными глазами, которые непонимающе метались в поисках ответов на еще не заданные вопросы. Она почувствовала, как ее голову бережно уложили на чужое бедро, где она первоначально и лежала, руки крестом сложили на ее же груди и что-то накинули.       — Слушай, ее лихорадит, — авторитетно констатировал голос сверху.       — Да, похоже на то, — отозвался второй откуда-то сбоку. Не казалось, что он был достаточно близко.       — Ребят, а когда моя очередь охранять костер придет? — слабо подала голос лихорадочная, тыкаясь носом в мужское бедро.       — Спи уже! — фыркнули сверху.       На лицо Лии надвинулась ледяная ладонь.       — Фуу! Иан! Убери руку от моего носа! Она невыносимо воняет мхом! — проканючила водная волшебница, стряхивая со лба мужскую ладонь.       Рыжий устало закатил глаза, но руку послушно убрал, вернее, послушно, не без выказания великого позволения, фыркнув, сдвинул ее на затылок девушки.       — Чем меня накрыли? — уже еле ворочая языком спросила девушка, закрыв глаза, так и не договорив последнее слово.       Послышалось сладкое мурлыканье простуженного носа девушки и ее короткие стоны, прорывавшиеся сквозь сон.       — Ты инеем не покроешься? — шепотом осведомился Иан, наблюдая за тем, как полуобнаженный Эйден подбрасывает не охваченные пламенем ветки в центр костра.       — Мелочи. Пока тебя истязали приучением к жаре, меня учили не обращать внимания на холод. Главное, чтобы она копытца не отбросила. В последние дни стало совсем очевидно, что к холодным ночам на лесной подстилке Лия не приспособлена.       — А вы думали! В моем домике был камин, — причмокнула простуженная, поясницей успев обосноваться у Иана на коленях, а руками уверенно обхватив его торс. — Один большой плюс отсутствия магии в том, что теперь мне не больно, — проскрипела она и вновь склонила голову, погружаясь в сон.       — Если задуматься, ты нам ни разу не говорила, как ты жила…       — Поспать мне сегодня не дадут?! — негодующе пробулькала Делия, поднимая голову. — Вы стадо сливок высшего общества, а я — простокваша. Зачем вам знать как я живу… Жила…       Лия задумалась. Уже давно она размышляла о том, вернется ли она к своей прежней жизни или нет. В любом случае: как прежде уже не будет.       — Расскажи нам о себе, — улыбнулся Эйден, двигаясь к костру и протягивая руки к пламени.       — Но опусти часть о том, что ты невоспитанная и непокорная простолюдинка, питающая слабость к уличному сброду и мелким воришкам. Это мы знаем, — словно невзначай прибавил рыжий.       — Ну и ладно! — обиделась девушка. — Меня нашли в корзинке в прудике на окраине Лавового города в День Пророчества восемнадцать лет назад. Элайза говорила, что мне был от силы месяц. Ну так вот… вам ли не знать, что у богачеев мода на сады внутри домов была одно время — не знаю, как они называются, — Мортимер работал, надраивал стекла в них — кажется, даже во дворце иногда — А Элайза плела гобелены за бесценок. Я не знаю, чем они навредили двору, но, когда мне было лет двенадцать, их изгнали из Лавового города. Я тогда была бандиткой-оборванкой, но Элайза часто рассказывала мне о науках, о манерах — не знаю, откуда же она столько знала! — благодаря этому мне с трудом удалось найти службу у одной старой перечницы. Она была невозможной скрягой, но даже та пара монет, которые она иногда с видом высочайшего соизволения жаловала мне, помогала мне покупать хлеб, иногда даже и фруктами угощала. Когда она наконец умерла, я вместе с ее состоянием досталась в работницы еще кому-то, но они отвалили мне монет и выгнали. Тогда я была озадачена не столько тем, что выгнали, сколько тем, что дали денег… Потом я работала везде, где приходилось, чаще судомокой в дешевых тавернах, помогала маленьким детям, отдавая часть заработанного им… А потом защитила ребенка на площади. Дальше вы знаете, — Делия скривила губы. Повествование ей опротивело.       Она снова вернула ухо на бедро огненному принцу и, передернув носом, уставилась на скачущее пламя. В ее груди разливались одиночество и волнение. Что-то не давало нормально спать и трезво мыслить. Девушка все сбрасывала на головную боль, не давая появиться новым переживаниям и разбередить старые, дремавшие под слоем новых впечатлений. Каждую ночь пламя ей грело не только тело, но и душу — внушало надежду, которой порой так недоставало.       — Когда ж это наконец закончится?       — Что именно?       — Эти нелепые походы за «тем не знаю чем». Блуждая по пустыням мы хотели попасть в эти земли. Попав сюда, мы только бесцельно слоняемся по лесу, ведомые потоками воздуха.       В носу что-то зачесалось. С характерным ахом набрав в легкие воздух, волшебница чихнула, устроив небольшой тропический дождь из брызг. Она что-то раздосадовано пробурчала и повернулась затылком к костру, носом утыкаясь в складки рубахи Иана. Чих выбил из нее все мысли, и очередной порыв к бодрствованию сошел на нет.       Пока Делия умиротворенно устраивалась, чтобы наконец заснуть, ее спутники обменивались быстрыми взглядами и ядовитыми улыбочками.       «Какого черта?!» — вопили глаза Иана, впиваясь в улыбчивого блондина напротив него.       Глаза Эйдена, наоборот, вместо гнева выражали хитрую лисью уверенность в том, что здесь и сейчас рыжий должен хотя бы обнять Лию, раз уж этой ночью ее наконец добила простуда, а очередь спать была именно на Иане. На самом деле, как единственная (а порой и крайне капризная) девушка, она удостоилась множества почестей — хворост она собирала только по желанию, как подушку использовала одного из парней, но нередко к утру они менялись ролями, а единственной обязанностью было определять положение ручьев и интуитивно различать, какие ягоды и растения можно есть без опасности для здоровья. Одна из комичных сцен, произошедших день на третий пребывания ребят в лесу, и закрепила за нею священное право выбора съестного:       Где-то там наверху, над кронами деревьев, солнце медленно склонялось к горизонту, изредка запуская свои золотистые лучи в непроходимую чащобу, которая трещала от перемещений по ней горе-туристов.       Эйден гордо вышагивал впереди, прыгая через ветки с грацией горного козла, и угрюмо вслушивался в шелест ветра и его кратчайшие дуновения. Потоки воздуха нередко путались среди деревьев, вот уже третий раз за день выведя троицу волшебников к очередному густо заросшему оврагу, хотя все указывало на то, что они, как путеводная нить, должны были привести к заветной опушке, куда точно заглядывает солнце, а значит растут сочные дикие ягоды.       — Опять овраг?! — вознегодовала единственная в компании девушка и, оступившись, кубарем полетела по крутому склону оврага, завершив свой скоростной спуск вынужденной встречей с очень красивым и живописным стволом поваленного дерева. Трухлявым стволом поваленного дерева. Внизу шебуршение и кряхтение смешались с парой крепких словец и растворились в шуме крон.       — Подозрительно тихо, — задумчиво протянул Эйден, с опаской вытягиваясь всем телом в сторону, куда укатилась Делия.       Из кома жухлой несколько подгнившей листвы живописно вытарчивали светлые локоны, расстилаясь по остаткам подстилки, а на воздушного мага «смотрела» и красноречиво своим видом выражала мысли пятая точка, слегка припорошенная листочками.       Парни крайне не интеллигентно хрюкнули и приступили к спасательной операции. Очередная волна хруста веток оповестила о том, что принцы двигаются в верном направлении, но на более безопасной скорости, чем их предшественница. Выдернув ее из пня и отряхнув, они решили более времени не терять и «Начать восхождение к вершинам». Выбираться из оврага оказалось еще сложнее и неудобнее, чем спускаться. Комья отсыревшей земли сминались под ногами, превращаясь в идеально ровные скаты, грозившие быть прекрасным трамплином. И как назло: ни одного мало-мальски толкового куста на целый склон — одна травка и растительность сомнительной глубины корневой системы. Кое-как хватаясь руками, ногами, зубами за все, что могло послужить ступенькой или опорой, путники выбрались из оврага и (О чудо!) обнаружили опушку, за которой тщетно охотились с самого утра.       Воздух здесь был заметно более приятным, чем в овраге. Некая спертость отступила, нотки сырости и гнили также еле чувствовались, зато на замену им местами можно было услышать сладковатый аромат чего-то явно съедобного.       — Красота! — хищно прикрикнул Иан, приметив на другой стороне опушки подозрительно пятнистый кустарник и припустившись к нему.       Этот момент остался без внимания его спутников, потому что они тоже нашли жилу красных ягод. Не далеко от густых зарослей папоротника Эйден углубился в изучение аппетитных красный ягод, растущих троечками на тонком стебельке, а Делия, прямо посреди опушки, обнаружила жилку источника аромата — прекрасных, но дико мелких розовато-красных ягод, растущих на маленьких побегах и прячущихся в резных листиках оных.       — Тут явно что-то съедобное! — авторитетно кинул Иан, приготовшись выгрузить в рот целую горсть сочных ягод.       — Плюнь, идиот! — завопила Делия, заметив, как рыжий опрометчиво отправил в рот неизвестный плод.       Преодолев разделявшие их метров десять-двадцать поразительно быстро, Лия требовательным поцелуем впилась в губы ошарашенного принца. Спонтанное желание извлечь подозрительные ягоды изо рта Иана обернулось несколько неожиданной стороной. Ощутив, что спутник в полном замешательстве, девушка разорвала запечатанный ею поцелуй, но только затем, чтобы вновь мягко прикоснуться своими губами к губам обескураженного парня. Приоткрыв их, она, будто зная, что делать, нежно провела языком по его губам, принуждая их открыться. Прежде надежно сомкнутые, губы дрогнули и подчинились. К щекам Делии мгновенно прилил жар, но, отбросив слабо колебавшиеся сомнения, она углубила поцелуй, извивая язык в поисках злополучной красной ягоды. Одновременно с нею, она рукой нашарила ладонь Иана, в которой он держал еще горсть таких же нарушителей психического равновесия. Легкий взмах руки — ягоды красным градом полетели в траву; ловкое движение языка — ягода у нее во рту и спрятана за щеку. Не удержавшись, девушка легонько прихватила нижнюю губу парня, чтобы потом наконец закончить, но этого ей не позволили его руки, успевшие крепко прижать ее к себе. Иан вновь сократил расстояние между их губами до нулевого и нежно прикоснулся к ним. Он почувствовал, как отчаянно начала дрожать нижняя, уголки его губ приподнялись, а сам он нежно укусил дрожащую губу. По верхней губе девушки скользнуло легкое прикосновение.       По спине Делии пролетел холодок. Она послушно приоткрыла почти онемевшие губы, еле справляясь с собственными мышцами.       Иан издал странный звук: резко выдохнул и одновременно охнул, резко разорвав поцелуй и оттолкнув Лию. Почувствовав свободу, она, собирая остатки трезвых мыслей воедино, поднесла холодные пальцы к пульсирующим губам, подтолкнула к ним злосчастную ягоду и бросила ее к себе под ноги.       Пока оба они абсолютно не блестящими интеллектом глазами рассматривали друг друга, Эйден ошарашенно таращился на них. Из его рта валились маленькие ягоды, а глаз нервно и предельно красноречиво дергался.       — Хорошая попытка травануться, — наконец заговорила Лия после нескольких секунд слишком уж томительного молчания. — Не выйдет! — огрызнулась она, демонстративно отворачивась.       Лица Иана и Эйдена дернулись в одинаковой манере и застыли.       — Это. Было. Из-за. Ягоды?! — не своим голосом отрывисто выдал Эйден и засмеялся настолько дико и безудержно, что даже стало жутко.