Элементаль

      По еще спящему лесу первыми признаками утра прокатились песни птиц, прогонявшие кошмар ночного леса. В постепенно растворяющейся дымке утра где-то все еще подвывали совы, а кое-где, в опасной близости от места ночлега, хищно фыркало нечто большое и явно хищное. Костер волшебников уже давно не горел и не трещал, только угли еле мерцали в центре темнеющего пепелища, стремясь превратиться в золу. Эйден лежал почти вплотную к чернеющему кругу бывшего костра, трепетно обнимая ворох сухих, местами несколько опаленных, веток. Минувшая ночь не просто далась воздушному волшебнику: ветер беспрестанно гудел в кронах, заставляя их шелест давить на чуткий магический слух; раза три за ночь полностью поменял свое направление и скорость, стихнув только под утро, когда блондин уже совсем изнемог от тревожного сна и рефлекторного забрасывания веток в костер.       Делию разбудила духота и навязчивая капля пота, скатившаяся со лба в волосы, оставив за собой зудящую полоску. Органы в брюшине пели погребальный гимн самим себе и изнывали от боли, к ним временами присоединялись ребра, утверждавшие, будто их намяли. Девушка попыталась глубоко вздохнуть, но даже этого сделать не получилось. Девушка с трудом продрала глаза и попыталась осмотреться, но этому желанию помешали цветные пятна и белесая дымка, застлавшая глаза. Помимо того, что со зрением проснулась и ноющая боль в лопатках, она с трудом различила рыжую макушку Иана, уютно примостившуюся у нее на животе. Лия улыбнулась, вспомнив то, как она очнулась вне пространства и времени, как на ней почти так же лежали оба нынешних спутника и то, как полное недоумение забивало даже страх, который прежде вселял принц, да и вся происходящая ситуация.       «Это была прошлая жизнь или начало новой?» — подумалось волшебнице, но мысли перебил колокол головной боли, разразившийся низким звоном. Она резко вздохнула и забилась в давящем кашле.       Как-то слишком лениво наморщив нос, Иан сполз с живота кашляющей девушки, она сразу перевернулась на бок, продолжая истязать легкие, а он с трудом по одному пытался открыть глаза, которые, впрочем, явно не желали этого делать, снова прикрываясь веками и продолжая видеть несвязанные обрывки сна. Рыжий рывком поднялся и сел, наблюдая за тем, Лия вновь перевернулась на спину и, тяжело дыша, осматривалась. Она мученически простонала и повернулась на правый бок, вероятно, с целью увидеть спутников.       — Совсем плохо? — с состраданием и плохо скрытой издевкой поинтересовался огненный маг.       Девушка закашлялась.       — Да, — послышалось между приступами и кашель продолжился.       Делия свернулась клубочком, прижав скрещенные руки к груди, а прохладные кисти приложив к пылающим щекам. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что лихорадит ее. Сильно.       — Что ж с тобой делать… — вымученно протянул Иан, укладывая руку к ней на лоб. По сравнению с ним, его ладонь была едва ли не одним из северных районов воздушных владений.       Из-под руки хрюкнули и довольно вздохнули.       — Будить Эйдена будем? Или пусть проснется, а потом двинемся?

***

      — Что значит, меня ждали?! Неужели нельзя было распинать, чтобы двигались дальше?! Тем более, что, если вам верить, солнце тогда уже явно встало. А сейчас даже я его вижу! Сейчас полдень! Или около того!       — А ты думаешь я не пытался? — угрюмо спросил Иан, демонстрируя расплывшийся по скуле синяк. — Кажется, у тебя это вошло в привычку.       — Да ладно вам! Что уж поделать? — пробулькала Лия.       — А ну молчи! — с разворота рявкнули парни на девушку. И пожалели.       Лицо Делии в целом никак не изменилось, только слишком уж нервно дернулась левая бровь, а сопли потекли из носа с удвоенной интенсивностью и утроенным количеством пузырей. Девушка начала гневную тираду о стаде неблагодарных неженок, которые только и знают, как задирать нос и забывать благодарить или извиняться. За пару минут было перечислено свыше десятка проступков со стороны каждого из волшебников, вслух перемыты все кости и даже упомянут злополучный инцидент, произошедший на поляне, полной разных красных ягод.       — Эээ… Погоди, погоди… — хватаясь за ноющий висок вставил Эйден, обнаружив, что поток хлюпающего негодования немного ослабел. — Это же ты тогда на него бросилась. А потом сама же и укусила так, что он еще пару дней шепелявил.       Лия стушевалась и замолкла. Гол был засчитан.       — Ну вот и отлично. Пепелище я затоптал и под листвой спрятал. Уходим.       Поняв, что ее вряд ли кто-то будет слушать, девушка молча поднялась с колен, на которых до этого сидела, и поплелась вслед за бодрыми и игривыми, как морские котики, спутниками, которые что-то обсуждали. Кажется, это касалось того, что следовало бы найти способ перестать спать на замшелых полянках, чтобы с такой же простудой, как Делия не свалились и он. Правда, сей разговор мало волновал ее саму, посколько один толк — она уже заболела, голова уже звенела, как колокол в часовой башне, нос тек, подобно горному ручейку (от которого она бы не отказалась, ибо аромат, который благополучно закрепился за одеждой и телом, привлекал абсолютно не нужные толпы надоедающих насекомых), а общее самочувствие превращало тело в передвигающуюся вату с дрожащими конечностями.       Под ногами хрустели давно сломанные и просохшие ветви, лицо то и дело залепляла навязчивая, так еще и влажная (а оттого дико противная), паутина, от двадцатой встречи с которой девушке просто захотелось выть волком. Еле поспевая за парнями, она то и дело спотыкалась, пахала носом, получала ссадины на шее и руках, когда не замечала корявые ветки молодой поросли, молча проклинало все, на чем еще как-то держался белый свет, а вслух только похрюкивала заложенным носом и с этим хрюканьем воинственно пробиралась сквозь буреломы, в которые ее завлекали спутники, идя точно наперекор пронизывающему до костей ветру.       «Что же это за сны такие? — думала Делия, стараясь заглушить нараставшее раздражение и желание всех поубивать. — Уже пару ночей снится какая-то каша из цветов. Полная и непонятная абстракция. Неужели жар так влияет? Хотя нет же. Настолько плохо стало только вчера ближе к вечеру, до этого же я благополучно все скрывала. Никому и невдомек было, что со мной что-то не так. Хотя и кому ж там, интересно, возможно было понять?! Все же такие пупы земли. Все и всегда лучше всех знают, на меня ноль внимания, только когда их грандиозным планам помешаю, вот тогда — да, орать начнут! — она раздраженно развела руками ветки. — Эйд — тот еще паразит! Чуть что — сразу попрекает тем идиотским случаем! — Лия поежилась, попутно с недовольством отметив и то, что это было приятно. — Как будто этим садистам доставляет удовольствие то, как они раз за разом унижают меня, когда я дохожу до точки кипения! Подумаешь! Ничего страшного я не сделала! Всего-то п-поцеловала… — мысли спутались, к щекам прилил адский жар. — Это было необходимо! Вот!»       Она продолжала короткими перебежками перемещаться по лесу, раздраженно перебирая в мыслях все, что тревожило ее в последние дни. Почему-то, лихорадка как нельзя лучше способствовала самоанализу, и не только само…       «Хотя… Кого я. ОЙ!»       Сухая, твердая и извилистая ветка хлестнула Делию по лицу, оставив на щеке небольшую ссадину и кучу сопутствующих ей ощущений. Пульс мгновенно забился в несчастном поцарапанном месте так, словно его не веткой, а ножом полоснули. Девушка прислушалась. Вокруг подвывал резкий и холодный ветер, во всю шевеля пожухшую некогда высокую траву. Лия подняла голову: вокруг виднелись только тонкие стволы молодого сухостоя. Иана с Эйденом нигде не было. Сверху блестело солнышко, впервые за долгое время было видно прекрасное голубое небо, по которому грузными и величавыми великанами неслись облака. От самого основания ствола до самой верхней ветви, эти деревца были полностью сухими, легко хрустели и ломались от резких порывов ветра и неаккуратных движений водной волшебницы. Она боязливо прислушалась: свист ветра, шелест такой, будто есть листва, но не слышно присутствия живых… Его просто нет. Сделай она пару шагов — непременно захрустит трава и затрещат ветви сухостоя. То же произойдет, если ее спутники начнут передвигаться или уже движутся. Но вокруг стоит пугающая тишина, из «живых» звуков только напевы неизвестных птиц, которые сидят неизвестно где.       — Ребята!       Ответить удосужилось лишь эхо, да еще и с точно такими же испуганными и истеричными, только более гротескными, нотками в голосе.       Делия сорвалась с места, прорываясь вперед через трещащие сухие ветки, вновь и вновь спотыкаясь и путаясь ногами в траве, не замечая и врезаясь в тонкие стволы, пробегая под «собачьими воротами», перепрыгивая через целые кучи в повалочку лежащих стволов, но сколько бы не бежала, звуков и голос от этого не прибавлялось, Иан и Эйден не показывались в поле зрения, а бешеный стук сердца не смолкал в ушах. Только острые ветки все лезли в глаза и безжалостно хлестали ее по рукам и лицу. В горле комом встала истерика. Легкая лихорадочная муть выветрилась из головы. Глаза заблестели от слез. Рыдания сдавливали грудь и делали почти невозможным дыхание — одышка из-за насморка одолевала девушку с самого начала сегодняшнего пути.       Сколько раз меняла (и меняла ли в принципе) направление Лия не запомнила, ей казалось, что бежит она абсолютно вникуда, перед глазами только плясали серые стволы и ветви, иногда смазываясь и превращаясь в бесформенную кашу, бившую по щекам острыми прутьями. Наконец, так же неожиданно, как и начался, сухостой закончился, его разделила на две половины достаточно широкая полоса яркой зеленой растительности, ковром стелившейся по земле и уходившей куда-то вниз и обрывавшейся темнеющим лесом. Дорожку, или что это было, с двух сторон обрамляли несколько более живые деревца, хотя бы на верхушках которых зеленела сочная листва. Их ветви сплетались над головой Делии одной большой и длинной аркой, превращая тропу в идеальный коридор, в который сквозь переплетенные ветви игриво заглядывало блесткое солнце. Сделав первый и неуверенный шаг в стороны темноты, девушка остановилась и перевела дух. Что сзади, что спереди, картина была примерно одинаковой, но первый вариант отличался куда более пологим зеленым ковром, чем второй. Она не знала куда идти. Запуталась. Не только в самой себе, своих чувствах и чаяниях, но и в том, какое направление ей следует избрать. Единственное, что оставалось ясным и понятным — дерущая горло жажда. Единственная фляга, перекочевавшая вместе с путниками в лес, была привязана на пояс Иана с самого момента в него попадания. Потому и перемещалась вместе с рыжим. Эта причина неосознанно тянула Лию в низину, ведь в ней вполне могут бежать ручьи. Девушка сделала еще один короткий шаг в направлении темноты, но снова остановилась. Посмотрела себе под ноги. Носки сапог немного утопали в зеленом коврике. Здесь росло несметное множество сочных зеленых побегов, о количестве которых красноречиво говорили абсолютно разноформенные листья и временами весело торчащие стебельки, на которых светились синие цветочки. Все это плетение мостилось на земле настолько часто, что просветов видно не было, только между переплетениями травинок и стеблей стройными рядками вытарчивали тощие рыжеватые поганки. Стройные рядки грибов заставили водную волшебницу улыбнуться и на секунду забыть о тревогах, но стоило ей поднять взгляд, как все это вновь нахлынуло.       Дорожка завершилась именно там, где первоначально просто чернел горизонт. Это было ничто иное, как очередной бурелом — дико раздражающий, но далеко не единственный вход в чащобу с опушек. Такие попадались предельно часто первые пару дней блуждания по лесам. Толи у Эйдена был такой потрясающий на них нюх, толи природа строила им за что-то козни. И в том и в другом случае волшебники обзаводились кучей ссадин и львиной долей раздражения, пробираясь сквозь сплошной поток колючих ветвей и пытаясь не споткнуться об трухлявые остатки пней, стволов и поломанных веток.       С трудом продравшись через ветви и обзаведясь еще парочкой саднящих царапин на шее, Делия сразу же едва не скатилась в овраг. Сразу после бурелома случилось расположиться гигантской глубокой рытвине с чернеющей подстилкой. Спуск, со стороны которого оказалась девушка, был весьма пологим, то и дело через тонкую гибкую подошву сапог накалывая ноги об обломки молодой поросли, спотыкаясь о поваленные многовековые исполины (или переползая их на четырех костях, если перешагнуть не получалось), она с горем пополам добралась до дна чертова оврага, когда что-то красноречиво чавкнуло под ногами. Волшебница с запозданием заметила, что внизу оврага расположилась весьма живописная черная топь, ныне вздувающаяся пузырями зловонного газа. Душа Лии провалилась в сапоги. Всего лишь пара секунд промедления, а ноги уже по щиколотку в вязкой жиже, а помощи ждать неоткуда. С трудом освободив из плена одну ступню, она уверенно шагнула на поваленные дерево, которое подозрительно походило на мост. Но оно именно проходило. Трухлявая, давно перегнившая древесина провалилась, лишь чудом оказавшись мягкой настолько, что не смогла стать новой ловушкой. Девушка начала суматошно озираться вокруг. Единственной мало-мальски пригодной возможностью спасения оказалось переплетение двух на вид достаточно прочных стволов, вырывавшихся из склона в жалкой паре метров от Делии. Тем временем правая нога была в трясине почти до середины икры, а левая вновь по щиколотку, но значительно дальше и в более неудобной позиции, сильно вредившей и без того шаткому равновесию лихорадочной особы. Внезапно в голову Лии пришла абсолютно сумасшедшая идея, которая могла вытащить ее из ловушки топи: она быстро и уверенно достала правую ногу из сапога, и, пока балансировала на одной ногу, притом едва не упав, с силой дернула на себя снятый сапог и вытащила его. С трудом повторив то же самое еще два раза, она уцепилась за приглянувшуюся ей парочку стволов, легла животом на землю и вытянула из трясины ноги. Подняв голову, девушка в десятке метров над собой увидела основания стволов многих деревьев. Где-то там завершался крутой подъем, и Делия молила Звезды, чтобы больше оврагов на пути ей не встречалось. С трудом выбравшись, она позволила себе глубоко вздохнуть и в спокойствии перевести дух.       Где-то не совсем далеко, но и не совсем близко, послышался звон воды. Всплеск. Будто что-то не совсем маленькое бултыхнулось в воду. Лия побежала по новому, почти пологому спуску, практически не обращая внимания на поломанные ветви и деревья, обжигающую траву и плющи, путавшие ноги. Когда даже заветное второе дыхание решило иссякнуть, девушка увидела небольшую заводь, почти полностью затянутую салатовой ряской, вкруг которой собрались и нараспев поквакивали лягушки. На радостях волшебница, весело гарцуя, миновала еще с десяток поваленных деревьев и спустилась в замшелому островку, служившему берегом заводи. В воздухе стоял давящий запах плесени, болота, но пушистый мох на полянке, который приятными волнами расстилался на десяток метров вокруг, красиво обвивающий стволы плющ и успокаивающее кваканье лягушек заставляли позабыть о запахе и устроить долгожданный перевал, напиться воды и отдохнуть. Почти у самого берега лежали укутанные мхом и плющом валики, должно быть, то, что осталось от повалившихся деревьев. Лия аккуратно оперлась об один из них и протянула руку к заводи, поболтала кистью в прохладной воде, разгоняя ряску, и наконец начала жадно пить из ладоней, сложенных лодочкой. Понадобилось четырежды повторить, чтобы жажда отступила.       Решив немного здесь отдохнуть, Делия уложила голову, на один из мягких замшелых бугорков и сладко зевнула, быстро погружаясь в нагнанный сон.       Со всех сторон громом раздается оркестровая музыка, весь мир крутится цветными пятнами, а странную мелодию заглушает шелест тканей. Лия смотрит вниз: то шелест дорогих юбок ее пышного платья, в котором она беспрестанно кружится по зале вместе с многочисленными похоже одетыми дамами, которые гневно отворачиваются от нее, а она все продолжает и продолжает кружить, на лице сияет безудержная улыбка безграничного счастья, а на душе настолько радостно, что хочется петь. Внезапно дыхание спирает. Музыка резко обрывается стуком посоха церемониймейстера.       — Вальс! — громогласно возвещает он, и снова грядет музыка, обращаясь в плавные ноты пугающей мелодии вальса.       И снова заглушающий все шелест юбок, танцующие, буквально летящие, в ритме быстрого вальса, пары, лица дам брезжат неприкрытой злостью, лица их кавалеров ядовиты от язвительных усмешек и взглядов, направленных на Делию, оказавшейся в центре водоворота гремящего вальса.       На ее талию уверенно ложится мужская рука. Она машинально кладет одну свою руку в ладонь появившемуся кавалеру, а другой берет подол платья. И вот уже странный и пугающий танец несет ее саму, она смотрит на ослепительно белый камзол, тонкую ткань рубахи, и пленительную остро очерченную линию губ. Ноги сами собой движутся в такт музыке и партнеру, абсолютно не требуя на то позволения. А взгляд все не может оторваться от губ, удерживающих его от созерцания лица. Предмет внимания растягивается в улыбке. Глаза сами собой поднимаются и встречаются с пылающими алым глазами, обрамленными черными ресницами, над которыми нависают хмурые черные брови и выбившиеся огненно-рыжие пряди.       — Обуздает странный дурман, — шепчет принц.       — Обуздает странный дурман, — шепотом повторяют дамы.       — Обуздает странный дурман, — вторят им кавалеры.       — Обуздает странный дурман! — громом раздается в ушах, и все танцующие загораются пламенем, ее собственный кавалер, останавливаясь, прижимает к своей груди, требовательным поцелуем впивается в губы и вспыхивает пламенем, подобно всем остальным.       Лия закричала, безбожно истязая голосовые связки, не различая агонии из сна и того, что творилось наяву. Кожа пылала адским пламенем, вместо крика из горла почти сразу начал вырываться истошный хрип, а легкие и голову буквально распирало от невозможности вздохнуть. Девушка испуганно распахнула глаза, и тело мгновенно сковало острой болью. Она чувствовала, как по рукам, ногам, туловищу ползет нечто, обжигающее своими прикосновениями не меньше пламени из сна. Как ни старалась, Делия никак не могла разорвать пут или высвободить рук. Сердце испуганной птицей билось в груди, в горле застыл сдавленный хрип, из глаз безудержно покатились слезы обреченности.       Внезапно что-то словно ударило ей в грудь, волной разлетелось по телу. Водная волшебница запоздало почувствовала знакомое покалывание магии перед тем, как оно вновь исчезло вместе с путами. Шурша, шипя и извиваясь как змеи, лозы плюща стремительно расползлись в разные стороны, возвращаясь на стволы близлежащих деревьев, забираясь еще выше и исчезая в густой зеленой кроне.       К ее удивлению, руки больше не жгло, они и щеки даже не саднили дикого количества царапин, полученных за день, только кое-где затекли и теперь пульсировали. Она испуганно прижала колени к груди и уставилась в одну точку перед собой, пытаясь переварить все, что произошло, как вдруг с новой силой услышала шелест плюща. Девушка оглянулась. Сзади нее сияющими лентами вздыбилась вода из заводи и хлестала плющ, обвивавший валики у самого берега. Лия завороженно смотрела, как сияющими голубыми нитями в ожившей воде струится магия. Это казалось неподдельным чудом, тем, чего она никогда не видела и вряд ли увидит вновь. Восторг настолько затмил ей разум, что она даже не сразу поняла, ЧТО было этой магией освобождено от пут плюща.       — Эй! Ребята! — подавилась счастливым хрипом водная волшебница и бросилась будить спутников, так же бездарно попавшихся на ловушку зачарованного леса.

***

      Холодный пронзающий ветер, пробиравший всю троицу до самых костей, неведомым способом пробрался в самую чащу леса, швыряя в лица магам мокрые листья, весьма наглядным способом оповещая о том, что где-то там, в нескольких десятках метров над ними облака низвергаются на землю крупными каплями дождя.       — Откуда здесь ветер? — спросила Делия, гундося столь сильно, что в купе с тем, что голос она благополучно сорвала, речь ее было разобрать почти невозможно. — Был же полный штиль! А дождь откуда?!       — Кажется где-то опушка, — неуверенно ответил воздушный маг, буквально ощупывая порывы ветра. После последней «пары» опушек в минувшие три дня, такие предположения встречались с удвоенной долей скепсиса и общим недоверием со стороны Лии и Иана, которые за какие-то два часа пути успели погрызться раз десять, а сейчас первая еще и подтачивала зуб на слишком уж веселого и всем довольного блондина.       — Да. Опушка, — подтвердил он свою гипотезу.       Буквально через десять минут густой вековой лес сменился молоденькой порослью, которая по мере приближения к заветной опушке становилась все ниже, в итоге успешно превращаясь в высокую не деревянную растительность, а позже и в траву. На заветную полянку косо падали начинающие переливаться золотом лучи заката, объемистая тучка, успевшая пролиться дождем, благополучно уползла, оставив после себя мокрые папоротники и приятный аромат свежести.       Устроившись на привал, волшебники успели вновь попереругаться с Лией, вновь забить и списать ее истерику на лихорадку, и определить примерный распорядок полезных дел на вечер, который уже на первом пункте был поставлен под сомнение.       Первым пунктом сего плана значилось собирательство ягод, ибо обычно они преспокойно себе ютились на таких вот светленьких и тепленьких опушках, но в этот раз решили так не делать. Иан и Эйден, совсем как ищейки, обнюхали каждый сантиметр над, под и за листьями — привычных сладких и ароматных ягод с косточками снаружи найдено не было, да и других вариаций съестного не наблюдалось. После того, как Эйден с опаской сообщил эту новость Делии, разгорелся еще один скандал, который снова достаточно быстро замяли, а парни под шумок ушли в лес на другой стороне опушки под предлогом того, что им нужно разведать местность.       После того, как представители огненной и воздушной рас благополучно смотались, водная волшебница угрюмо опустилась на поваленное дерево, пересекавшее опушку, и устало вздохнула, облизывая губы.       Горький привкус на губах не давал покоя. Лии казалось, будто он его и нарушал, был тем самым плохим настроением, из-за которого хотелось беспрестанно выть и кидаться на всех, кто попадался под руку. За минувшие несколько часов под раздачу попали и Иан, Эйден. Оба точили на нее зубы, но списывали на то, что она заболевает, а потому имеет хоть крупицу права на такое поведение. Сама же водная волшебница прекрасно понимала, что виновата не только болезнь. Вернее, она-то совсем не виновата. Просто эмоции вдруг решили прорваться наружу таким потоком, что сдержать его просто не реально.       — Если пойдешь в сторону, куда указывает крона этого поваленного дерева, то выйдешь к небольшой речке, наберем там воды, может и рыба водится, — услышала она голос Иана, который с громкостью кота подкрался к ней со спины.       Возможно, Лия бы и испугалась, но почему-то на это совершенно не было сил. Все их остатки были впустую растрачены на бесполезные конфликты.       «Не кисни», — раздраженно шепнула себе волшебница, сжимая кулаки.       — Мы пойдем глубже в лес, поищем сухих веток для костра. Ты с нами?       Ответом было отрицательное покачивание головы. Иан хмыкнул и быстро скрылся из виду, задорно треща ветками, которые ломал по ходу следования.       Делия нервно покусывала губы, метая взгляд туда-сюда, стараясь просто не обращать внимания и не раздражаться по пустякам. Но удавалось это плохо. Каждое действие парней вызывало просто неконтролируемый поток ярости. Наконец поняв, что еще немного, и она взорвется, девушка неожиданно для себя вскочила и рванула туда, где по сведениям, полученным от рыжего, должна была находиться речка.

***

      Парни резвым шагом шли в северном направлении, о чем вполне уверенно сообщал мох, пытаясь найти хоть немного сушняка для разведения костра и его ночного поддержания. Но все, что ни попадалось под руки, было или уже давно не совсем древесиной, или затронуто недавно выпавшим дождем, то есть, для разведения огня явно не подходило.       — Иан, может все-таки мне, как самому незаменимому и отличному другу, ты скажешь, что у тебя с Лией происходит? Ведь что-то тут не чисто… — ехидно нашелся блондин, примериваясь к толстенному дубу, на высоте пары-тройки метров из которого торчали вполне себе подходящие сухие ветви, которые лишь чудом еще не обрушились наземь.       — Отстань, не хочу говорить, и видеть никого не хочу       — Что? Отшила? После первого поцелуя руку не распускают! Элементарная этика в общении с женщинами! Не все ж тебе натыкаться на развязных горничных!       Оценив риски падения, «за» и «против» любого исхода событий, Эйден решил, что нужно найти вариант побезопаснее и припустил на северо-восток, резво увиливая от толстенных стволов.       — Не первый он был, — процедил Иан, ломая об колено ветку, из-за которой едва не навернулся.       — Ты что-то сказал? — донесся резвый голос воздушного мага откуда-то из низины.       — Не первый он был! — во всю глотку крикнул рыжий.       Эхо чокнутым приведением отозвалось раз пять и угомонилось, заглушенное криком стаи встревоженных птиц. Послышалось суматошное шебуршание, треск веток и куча грубой брани. Снова шорох, средней масштабности «бум» и снова брань.       — Как это не первый? — показался любопытный нос Эйда из-за поваленного ствола. — Я что-то пропустил?       — Да-а, пропусти-ил, — недовольно протянул огненный маг, углубляясь в воспоминания, но решил далеко не ходить, а вместо этого раздраженно пыхтя сломал еще с десяток веток.       — Ваше упрямство меня доконает… — театрально простонали из-за куста.       — С чего бы ему тебя доканывать?       — Вы — две чертовы противоположности, обросшие кучей шипов. Вы как друг другу ни подойдете, так сразу на лбах загорается: «И хочется, и колется!»       — Не замечал.       — Пень ты. Вот и не замечал.       Иан явно оскорбился «пнем» и наугад пульнул в куст неудачно сломанный сук. Из зарослей послышалось красноречивое «Ай!!!» и куча не совсем нормативной лексики.       — Давай начистоту: сейчас, когда магия находится в таком плачевном состоянии, вам сами Звезды велели поставить все точки над «i». Я прекрасно знаю, что ты чертов герой-любовник, который перепробовал всех служанок во дворце, только не досталось мисс Полисс, и то, потому, что она — необъятный четырехсотлетний дирижабль, которого ты боишься до смерти. Но я не знал, что при своем «опыте» ты настолько слепой. Вас застукивать не надо, чтобы понять, когда были объятия, а когда вы наорали друг на друга, ну, а то, как мило я нашел вас утром в пещере… Хе-хе! А не тогда… Был первый поцелуй? Пока я спал…       — Нет, — хрипло выдавил Иан. — я не помню, что тогда было. Я ей рассказал о нейтральной магии… И вырубился…       — Ню-ню! — гоготнул Эйден, сваливая в кучу принесенные хворостины. — Отнеси к опушке. Ночевать мы точно будем там. Я еще поброжу.       На отпирательства блондин реагировал как-то слабо, легче сказать, что не реагировал, только заговорщицки ржал, не стараясь хоть ради приличия превратить свое ржание хоть в небольшую пародию на смех.

***

      Делия посмотрела на себя и то, о чем говорили ей собственная совесть и внешность, ее не устроило. Красные водянистые глаза, с нависшими и опухшими веками, больные и страшные неуклюже мостились на лице, окруженные чернотой. Опухшие пульсирующие жаром щеки, едва ли не светящиеся в темноте, и общий отнюдь не здоровый цвет лица создавали весьма и весьма угнетающую картину, которую дополняли всклоченные светлые волосы. Из воды на Лию будто смотрела не она сама, а постаревшая лет на тридцать копия, которая явно не брезгует долгими застольям. Она ополоснула лицо водой один раз, второй, третий, на несколько мгновений почти студеная вода дарила чувство облегчения и бодрости, которые почти сразу же испарялись, из-за чего приходилось повторять процедуру по нескольку раз. Мысли, совсем как внешность, были столь же странны и спутаны. Делия отчетливо понимала что, где и когда она делала и делает не так, где ведет себя не подобающим образом, а где просто упрямится и не делает того, что следовало бы. Но поделать с этим ничего не могла. Ей хотелось идти наперекор самой себе, ругаться, противоречить и делать больно окружающим. Так она старалась загубить нарастающую в груди тревогу, причины которой она не могла отыскать вот уже пару дней, хотя одно страшное событие они уже благополучно пережили.       Скинув с себя грязную, слипшуюся от пота одежду, она ступила в ледяной поток, стремительно точивший камни. Ступни обожгло неожиданным холодом, но вскоре пришло приятное ощущение легкой ткани, струящейся вокруг кожи. Стараясь не думать о температуре воды, девушка зашла по пояс и нырнула. Вода мягкими холодными потоками обнимала ее тело, играла с волосами, освобождала разум. Возможно, впервые за время пребывания в лесу она вспомнила о своей силе. Она неожиданно и приятно защекотала во всем теле, словно вырываясь на свободу из клетки, мечтая соприкоснуться со стремительным течением. Время застыло. В ум пришла кристальная ясность. Тревога угомонилась, злость сошла на нет, унеся вместе с собой и все сопутствующие желания. Остались только умиротворенность, безмятежность и холод. Когда Делия наконец вынырнула, солнце еще более уверенно скатилось к западу, а значит, ночевать они будут точно на той поляне, которую она покинула некоторое время назад. Короткими перебежками она добралась до опрометчиво брошенной вдали от берега одежды, попыталась натянуть ее на себя, но зловоние отпугнуло это желание. Вместо этого волшебница снова по старому маршруту перебежек ринулась к ручью и нырнула в него уже вместе с одеждой. Над поверхностью воды подрагивала голубовато-белесая макушка.       — Лия!       Сердце девушки скакнуло из груди в горло, а оттуда в пятки. Прижав к себе собрание мокрых предметов одежды она, деревенея, повернулась к берегу.       — Я вижу, жар тебе окончательно рассудок повредил, — ехидно заметил Иан, подходя вплотную к берегу и самодовольно скрестив руки на груди.       Волшебница пристыженно закусила нижнюю губу и отвела взгляд, румянец гнева, смешанного с адским смущением, затмил «легкое» лихорадочное покраснение щек и во всю симофорил в наступающих сумерках. Делия развернулась спиной к берегу, собрала волосы и перекинула их за плечи, расправила все ту же укороченную тогу (к которой она чуть не приросла еще в пустыне) и поспешно нацепила ее на себя, испытав массу весьма и весьма неприятных ощущений. Холодная мокрая ткань противным слизняком облепила тело, но иного выбора не было, ведь столь же упрямый, как и сама Лия, Иан вряд ли бы куда-либо ушел, попроси она об этом.       — Ну выходи уже. Нам тебя еще сушить теперь.       Ответной реакции не последовало. Водная волшебница все еще стояла по пояс в воде, прижимая к груди кожаные лосины и рукава. Огненный маг сощурил глаза: Делию колотила крупная и частая дрожь, посиневшие губы непрерывно прыгали, а стук зубок так и вовсе было слышно с берега. Похоже, рыжий был не так уж и далек от истины в своих суждениях — температура действительно поспособствовала ухудшению мыслительных способностей данной конкретной девушки.       Неодобрительно фыркнув, Иан быстрым шагом уверенно разрезал поток ледяной воды. Дойдя до Лии, он без лишних предисловий сгреб ее за плечи и, толкая впереди себя, вывел из воды и развернул к себе. Ее все еще трясло, синие губы мелко дрожали и пытались растянуться в улыбке, глаза виновато благодарили стоящего перед ней рыжего парня с серыми глазами.       С запозданием, но Делия сообразила, что это вроде бы первый раз, когда глаза огненного принца не полыхают оттенками пламени. Он наконец спокоен? Не зол? Не весел? Когда последняя мысль со скрежетом протащилась в голове, глаза Иана, словно уловившие ее, сменили свое серебро на красновато-лиловый не насыщенный оттенок.       Пока та со скрежетом соображала, принц сгреб простолюдинку в объятия и крепко к себе прижал. Лия чувствовала, какое-то волнение засело в горле, а ее тело в это время с радостью принимало тепло объятий огненного мага. Она уже который раз отметила, что отсутствие магии приятно тем, что эти прикосновения не доставляют боли и не нужно держать постоянное сосредоточение, чтобы они этого не делали. Подняв голову, девушка неожиданно встретилась с прикованным к ней сосредоточенным взглядом. Иан прижал ее к себе еще крепче, обхватил похудевшую спину руками и исполнил то желание, которое уже давно отрицал: он поцеловал истеричную и неуклюжую водную волшебницу, вложив в этот поцелуй все чувства, на которые он был способен, сам того не подозревая. Он вновь и вновь нежно прикасался своими губами к пухлым губам Делии, чувствовал, как они медленно отогреваются, перестают дрожать и неуверенно отвечают на его поцелуи.