Омегам не суждено быть счастливыми.

      В течение следующих двух недель Вэй Усянь не отходил от кровати Ванцзи. Он остался рядом, как и обещал, он не пытался сбежать, даже и не думал об этом. Да и куда он сбежит? Дома у него больше нет, семьи тоже. Сначала надо набраться сил, а там уже видно будет. Только вот эти самые силы никак восстанавливаться не хотели. С каждым днём Усянь чувствовал себя всё хуже, да ещё Гусуланьская еда этому способствовала. Ну не мог Усянь жрать эту траву. Он бы мясца поел, да побольше, приправил бы сычуаньским перчиком, тоже бы побольше. Глядишь бы, и набрался сил, а так приходится жрать эту траву, которая, как назло, ещё и задерживаться в желудке не хочет. За две недели он похудел ещё сильнее, ноги вообще еле переставлял, а ещё за этим Ланем ухаживать. Оно ему вообще надо?       Лань Сичэнь приходил каждый день проведать брата и узнать о его самочувствии, как он говорил. Альфа приносил Усяню пресную Гусуланьскую еду и лекарства. Помогал омеге менять простыни и одежды Ванцзи. Они разговаривали о том о сём, пили чай, иногда Сичэнь играл на сяо, а Вэй Ин заворожённо слушал.       Альфа украдкой наблюдал за Усянем и прекрасно видел, что омега сильно похудел и стал бледным. Однажды он подошёл к Усяню, взял его за руку и спросил: — Господин Вэй, Вы хорошо себя чувствуете?       Но омега только усмехнулся и заверил альфу, что не о чем беспокоиться. Держа руку омеги в своей руке, альфа заметил, как сильно она трясётся и какая холодная на ощупь. Альфа любя посмотрел на омегу, затем взял его вторую руку, такую же холодную, и поднёс их к губам. Подышал тёплым воздухом, пытаясь согреть, а потом нежно поцеловал.       Вэй Усянь остолбенел и уставился своими большущими серыми глазами на альфу. — Что Вы делаете, Цзэу-цзюнь? — тихо спросил Усянь.       Альфа поднял взгляд на Усяня и так же тихо сказал: — Ты замёрз, я пытаюсь тебя согреть.       Усянь весь подобрался и задрожал ещё сильнее. Когда это они успели перейти на «ты»? Сердце бешено заколотилось в груди, а в глазах промелькнули непонимание и страх. Сейчас они здесь одни, не считая спящего Лань Чжаня, но он не поможет, да и захочет ли. Он омега, а прямо перед ним сильный альфа, и ситуация как нельзя кстати. Он же за себя даже постоять не сможет, если этот Лань захочет им воспользоваться. — Что, тоже хотите меня изнасиловать и удовлетворить потребности своего альфы? — Что ты такое говоришь, Вэй Усянь? Я никогда не причиню тебе вреда, — альфа заметил, как насторожился Усянь, но руки его не отпустил, а сжал только сильнее.       Усянь посмотрел на свои руки, находящиеся так близко к губам альфы, и, проглотив подступивший к горлу комок, спросил: — Тогда что это значит? — Ты нравишься мне, Вэй Усянь, — честно сказал Лань Сичэнь и начал покрывать поцелуями руки Усяня.       По коже Усяня пробежал холодок, волоски на затылке встали дыбом, а щёки предательски покраснели. Он даже не знал, как реагировать на это.       По комнате резко разнёсся густой запах сандала. Вэй Ин знал этот запах, знал, кому он принадлежит, он никогда его ни с чем не перепутает. Он чувствовал затылком взгляд холодных янтарных глаз, и в голове сразу промелькнул план. Усянь оторвал свои руки от губ альфы и положил их ему на плечи. — Ты мне тоже нравишься, Лань Хуань, — и омега, не раздумывая, приподнялся на носочки и поцеловал мужчину в губы, сразу проникая языком вглубь, не забывая немного простонать.       Ну вот, хороший план, а что дальше? Они же братья, а если Лань Чжань убьёт Сичэня, что тогда? Да и вообще, должно ли это волновать Усяня? Он тоже не хотел сюда, не просил Лань Сичэня его покупать и не просил Лань Чжаня его насиловать.       Альфа, не ожидавший такого от омеги, весь напрягся, но был безумно счастлив. Однако, когда тоже почувствовал запах брата, понял, что Усянь сделал это специально. Он посмотрел за спину омеги и наткнулся на холодный, полный слёз взгляд Ванцзи.       Запах сандала стал ещё гуще и насыщеннее, ноги Усяня подкосились, и он повис на Сичэне всем весом, прислоняясь ещё ближе. — Вон, — прорычал Лань Чжань и направил свои феромоны на брата. — Ванцзи, — насторожился Сичэнь и обнял Усяня за талию, крепче прижимая к себе.       Он прекрасно знал, каким Ванцзи может быть в гневе, и сейчас, если он уйдёт, Вэй Усянь может пострадать, а он не мог этого допустить. — Я не оставлю Вэй Усяня с тобой, — спокойно сказал Лань Сичэнь.       Лань Чжань пробежался взглядом по рукам Сичэня, которые так нагло лежали на талии омеги, и обезумел. Несмотря на сильную боль в спине, он резко встал с кровати и направился к ним, схватив с подставки Бичэнь и обнажая холодную сталь.       Усянь всё еще стоял к Ванцзи спиной и не мог видеть, что там происходит, но чувствовал, что его поступок к добру не приведёт. Вот сейчас он действительно испугался, но не за себя, а за Сичэня. Из-за него может пострадать человек, который всегда к нему относился хорошо. Пусть Сичэнь выкупил его из борделя и привёл к Лань Чжаню, но он никогда не делал ему больно, всегда был обходительным и милым, даже сейчас, когда Вэй Ин проявил свой вторичный пол.       Усянь поднял взгляд на альфу и, увидев в глазах вспыхнувшее синее свечение, не раздумывая, резко повернулся к Лань Чжаню. Остриё меча остановилось прямо у горла Усяня. Он не сомневался, что рука, которая его держит, не дрогнет, и вот сейчас он может в одно мгновение попрощаться с жизнью. Хорошо, пусть так и будет, всё равно его ничего не держит на этом свете. Омега поднял взгляд с холодного клинка на разъярённого альфу и строго сказал: — Давай, — затем сделал шаг вперёд, упираясь прямо в остриё клинка.       От ярости глаза альфы затуманились, но когда он увидел алую каплю крови на кончике меча, сознание сразу вернулось. Рукоять меча выскользнула из руки, и меч со звоном упал на пол. — Вэй Ин, — выдохнул альфа и шагнул вперёд.       Усянь выставил руку, останавливая альфу: — Не подходи ко мне. — Вэй Ин, — взмолился альфа, — дай осмотреть твою рану.       Но Усянь был непреклонен: — Я же сказал: не подходи ко мне. Я тебя ненавижу. Слышишь? Ненавижу!       Из глаз альфы хлынули слёзы, и, обессилев, он упал на колени прямо перед Усянем, склонив голову. — Вэй Ин, прости... — Ни-ко-гда, Лань Чжань, — по слогам проговорил омега.       Сичэнь обошёл Вэй Усяня и наклонился к брату: — Брат, вставай.       Альфа строго посмотрел на Сичэня и так же строго сказал: — Уйди. — Ванцзи, но... — Я его не трону, — заверил его Ванцзи.       Сичэнь выжидающе посмотрел на Усяня. — Всё хорошо, Хуань, я смогу за себя постоять. Нам давно уже надо было поговорить.       Ванцзи напрягся. Это «Хуань» его окончательно добило. Что между ними? Почему его Вэй Ин так обратился к Сичэню? Да, поцелуй он видел и признания слышал, а если между ними было что-то ещё? Он просто этого не вынесет. И вот внутренний альфа снова взял верх над здравым смыслом. Ванцзи встал с колен и, выпустив подавляющие волю феромоны, направил их на брата. — Я сказал: вон! — тоном, не терпящим возражений, прорычал альфа. Не в силах сопротивляться приказу сильнейшего альфы, Сичэнь, скрипя зубами, всё же ушёл.       Вэй Усянь и Ванцзи остались в доме одни. Лань Чжань очень хотел, чтобы Усянь его простил, но ревность глубоко запустила свои щупальца, и он уже не мог контролировать свою ярость. Вся выдержка и самоконтроль полетели к чёрту. Альфа в два шага подошёл к омеге и схватил его за плечи: — Ты с ним спал?!       Усянь уставился на альфу расширившимися глазами, но ничего не ответил.       Альфа встряхнул омегу и с рыком повторил: — Вэй Ин, отвечай!       Как всегда, язык Усяня сработал быстрее его мозгов, и он выпалил: — А если и спал, что тогда? — но только он это сказал, сразу понял, что ляпнул не то.       Альфа сильнее схватил плечи Усяня и начал его обнюхивать. От него действительно пахло Сичэнем, как-никак они две недели провели в одном помещении, ухаживая за Ванцзи. А ещё от него пахло каким-то другим, непонятным запахом. Он был еле уловим, но от чуткого нюха альфы этот запах тоже не укрылся. — Вэй Ин, кто ещё? — разозлился альфа.       Усянь уставился на Лань Чжаня непонимающе.       Альфа сильно тряхнул омегу и попытался подавить его волю своим запахом: — Кто, я спрашиваю? Перед кем ещё ты раздвигал ноги, пока я был без сознания?       Ноги Усяня подкосились, но голову он не склонил, никогда не склонит. Каким бы сильным альфой ни был Лань Чжань, он ему не поддастся. Конечно, внутренний омега струсил и кричал: «Подчинись», но Усянь не мог. Метка альфы на шее вспыхнула огнём, обозначая его принадлежность, но и этому Усянь не позволит себя сломить. Он молча смотрел на Лань Чжаня, пытаясь бороться с этим наваждением, и чувствовал, что долго он не продержится. Нет, он не может подчиниться, ни за что. От напряжения в голове запульсировало, на глаза набежал туман, ещё немного и он потеряет сознание. «Нет, Усянь, ты должен противостоять ему. Должен», — думал про себя Усянь. Он даже не слышал, что спрашивает у него альфа, да и не хотел слышать. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. — Вэй Ин! — закричал альфа, и Усянь подпрыгнул от грозного голоса Лань Чжаня. — Кто? Кто ещё тебя трахал?!       Наконец до Усяня дошло, что говорит Лань Чжань. Омега резко оттолкнул от себя альфу и влепил ему такую пощёчину, что звук удара разнёсся по всему дому.       От удара Лань Чжань немного остыл. Что же он делает? Он опять пытался подавить волю Усяня и опять сделал ему больно, а ведь хотел попросить прощения, но вместо этого снова разозлился. — Вэй Ин…       Усянь прищурился: — Ну что, успокоился? Или ещё раз?       Да, альфа немного успокоился, но это не отменило того факта, что от Усяня пахнет Сичэнем и ещё кем-то. Он снова подошёл к омеге и спросил, но уже спокойно: — Вэй Ин, ты правда спал с моим братом?       Усянь глубоко вздохнул: — Ты совсем дурак, Лань Чжань? Ни с кем я не спал.       Конечно, альфа не поверил, ведь запах был сильным. — Вэй Ин, не ври мне. Ты весь провонял Сичэнем.       Усянь шлёпнул себя по лбу и усмехнулся: — Лань Чжань, какого гуя? Ты хоть понимаешь, что две недели без сознания тут валялся, и если бы не Цзэу-цзюнь, я бы просто не справился один? Ты тяжёлый, знаешь ли! Да вообще, что я перед тобой оправдываюсь? Я не твоя собственность. — Вэй Ин, ты пахнешь не только Сичэнем. Кто ещё был здесь? — продолжил допрос альфа. — Лань Чжань, ты что, ревнуешь? — приподнял бровь Усянь. — Кто?! — снова повысив голос, рыкнул альфа. — Кто, кто... Никого здесь не было. Только я и Лань Сичэнь, ну и ты. И вообще, Лань Чжань, почему я должен перед тобой отчитываться? — недоумевал Усянь.       Альфа вплотную подошёл к омеге, взял его за подбородок и, пронзив холодным взглядом, сказал: — Потому что ты мой, Вэй Ин.       Ну вот, опять эта сущность омеги. Руки затряслись, сердце бешено заколотилось в груди, захотелось прижаться к альфе, вдохнуть его аромат и поцеловать, а потом завалить на кровать и раздвинуть перед ним ноги. «Так, стоп! Что? Поцеловать, раздвинуть ноги, о чём он только думает?!»       Усянь резко оторвал от себя руку Лань Чжаня и отступил на шаг: — Не прикасайся ко мне. — Вэй Ин, послушай, — начал Ванцзи и снова подошёл к Усяню. — Нет, Лань Чжань, это ты послушай. Пусть у меня нет выбора, пусть я заперт здесь с тобой, но я никогда не буду твоим. Я никогда тебя не прощу. Ты мне противен, Лань Чжань. Никогда больше не прикасайся ко мне.       Слова ножом вонзились так глубоко в сердце, разрезая его на две половинки, что Лань Чжань даже представить не мог, что может быть больнее: слова Вэй Ина или реальный удар ножом. Он его никогда не простит, и Лань Чжань виноват в этом сам.