Омегам не суждено быть счастливыми.

      Маленький нераскрывшийся бутон лежал комочком у ног Вэй Усяня, лишённый плача, крика, стона. — Что ты такое? — спросил Усянь.       Тьма, окружающая его со всех сторон, окутала и ответила мерзким голосом: — А ты разве не догадываешься, Вэй Усянь? Присмотрись повнимательнее. Это же твой неродившийся ребёнок. — Нет! — закричал юноша. — Этого не может быть. Это неправда. — Отчего же? — глумилась тьма. — Ты сам его убил, и вот теперь он здесь. Посмотри, как он страдает. Я могу избавить его от этих мук, только скажи. — Нет. Никогда. Я не впущу тебя.       Бутон начал расти на глазах, и когда его лепестки полностью раскрылись, оттуда показался маленький мальчик. — Папа! — позвал малыш.       Сердце Усяня замерло, руки затряслись, в горле резко пересохло. Мальчик подошёл ближе к омеге, и Усянь упал перед ним на колени. — Прости меня, малыш, — выдохнул Усянь.       Мальчик положил холодную ручку на щёку юноши и тихо сказал: — Папочка, ты не виноват. Не надо себя винить. Мы обязательно будем вместе, но только не сейчас. Сначала ты должен стать сильнее, чтобы мы смогли быть вместе.       Усянь поднял глаза на мальчика и тоже погладил его по щеке: — Как, мой мальчик? Я не смогу, я слабый, я никчёмный. У меня даже Золотого ядра нет, как я смогу стать сильным без него? Как мы сможем быть вместе? — Ты должен её впустить, папочка, — ответил малыш. — Кого? — не понял Вэй Усянь. — Тьму, — сказал мальчик и испарился, оставляя после себя лишь серую дымку. — Нет!!! — закричал Вэй Ин и судорожно начал хватать пустоту перед собой. — Вернись! Малыш, не оставляй меня!!!       Вэй Усянь был в полном отчаянии. У него никого не осталось, а как только судьба подарила ему надежду на счастливое будущее, он её не сберёг и своего ребёнка не сберёг. Отвращение к себе самому пожирало изнутри. Он ненавидел всех в этом мире, хотя больше всего он ненавидел себя. Он недостоин жить, недостоин ходить по белому свету и недостоин быть отцом. Лучше он останется здесь, во тьме, и будет медленно и мучительно умирать. — Я могу его вернуть, — зашептала прямо на ухо Усяню тьма. — Тебе всего лишь надо меня впустить.       Усянь метался, он не знал, что ему делать, как поступить. Какой выбор сделать? Жгучая смесь душевной боли и беспомощности затопила его сознание. Поддаться тьме и отомстить? Но тогда она поглотит его душу. А нужна ли она ему, эта душа? Кроме пустоты, там всё равно ничего не осталось. Может, лучше остаться здесь, в беспамятстве? Но если он так поступит, не будет ли это означать, что он предал своего сына? Из-за него малыш погиб, не успев даже родиться, а он сейчас жалеет себя. Он должен, нет, он обязан выжить, и, может, в будущем он действительно сможет воссоединиться со своим ребёнком. Что ж, шансы на спасение невелики — один к одному, но чем чёрт не шутит? И Усянь решился.       Собрав последние силы, Вэй Усянь раскинул руки в стороны и закричал: — Я впускаю тебя.       В тот же миг на него обрушилась какофония голосов. Тьма стала гуще, насыщеннее. Она собиралась в один сплошной сгусток, наливалась алым свечением, набирала силу и, полностью сформировавшись, одним потоком вошла в грудь Вэй Усяня.       Сильная боль пронзила его тело насквозь, ему казалось, что его режут изнутри и снаружи. В голове стоял гул из голосов. Не выдержав напряжения, он рухнул лицом в землю. Он изо всех сил пытался подавить боль, но с каждой новой волной она становилась ещё сильнее. В груди давило так, что терпеть было практически невозможно. Хотелось кричать, лёгкие жгло из-за отсутствия воздуха, но и вдохнуть Усянь не мог. Сколько времени он уже вот так лежит на холодной земле? Хочется сдаться, прекратить эти муки, но ради своего сына он должен терпеть. Он должен стать сильным. Тьма коварна, перед ней нельзя давать слабину, иначе она его поглотит. — Не сопротивляйся, — мурлыкала тьма. — Ты меня уже впустил, теперь тебе нужно просто покориться. — Ни за что, — прохрипел Усянь. — Это ты мне покоришься.       Юноша почувствовал силу, которую ему давала тьма, и был намерен подчинить её себе. Пусть ему будет нестерпимо больно и страшно, но он не покорится. Жгучая ненависть затопила всё тело Усяня, он, превозмогая боль, встал с земли и, еле переставляя ноги, пошёл вперёд. Теперь он знал, где выход из этого забвения, и был твёрдо намерен его покинуть. Нужно только добраться до обрыва и сделать шаг…       Вэй Ин очнулся на следующие сутки после потери ребёнка. По комнате гуляли сумрачные тени, перемешиваясь с отблеском лунного света. Его одежда и постельное бельё были сменены, на столе стояла пиала с горячим чаем, но в доме никого не было. Усянь попытался встать, но тщетно. Живот всё ещё сильно болел, в груди невыносимо жгло, в ушах стоял гул, воздуха катастрофически не хватало. Он снова попытался встать. Сначала приподнялся на локтях, затем опустил ноги на пол и слегка привстал. Вроде получилось. — Что ж, будем пытаться дальше, — сам себе сказал Усянь и резким рывком встал на ноги.       Сделав пару шагов, он не смог удержать равновесие ослабевшим телом, в глазах всё потемнело, и от резко нахлынувшего головокружения Усянь начал падать. Падение было неизбежно, и, приготовившись к удару, Усянь зажмурил глаза, но ничего не последовало. Сильные руки альфы успели подхватить его до того, как голова ударилась бы об пол. — Вэй Ин! — позвал Ванцзи, альфа смотрел на своего омегу глазами, полными страха. – Зачем ты встал? Твоему телу нужен отдых.       Усянь открыл глаза и с ненавистью уставился на Лань Чжаня. — Лань Чжань, это ты виноват в том, что я стал таким. Внутри меня пустота, и её уже ничем не заполнить, — хриплым голосом произнёс Усянь. — Не говори так, Вэй Ин. Пустоту можно заполнить. Дай только мне шанс, и я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не страдал. — Чем, Лань Чжань, ты собираешься заполнить пустоту в моей душе? — Вэй Усянь недоверчиво посмотрел на альфу. — Любовью, — почти шёпотом, но уверенно сказал Ванцзи.       Усянь усмехнулся: — Любовью? Своей что ли?       Лань Ванцзи кивнул: — Да.       Усянь выпучил глаза на альфу, не веря своим ушам. — Ты, верно, шутишь, Лань Ванцзи? О какой любви может идти речь? Или ты забыл, что со мной сделал? — напомнил ему Усянь.       Альфа поник и опустил Вэй Усяня на кровать, помогая сесть. — Нет, Вэй Ин, я никогда этого не забуду, этот поступок будет жить со мной до конца моих дней, — альфа упал на колени к ногам омеги, взял в руки его ступни и начал покрывать поцелуями. — Прости меня, Вэй Ин... Пожалуйста, поверь, я не хотел этого. Обещаю, нет, клянусь своей жизнью, что больше никогда не причиню тебе боль. Прости. Прости. Прости.       Усянь даже не знал, как на это реагировать. Сильный и благородный альфа, пример добродетели, стоит перед ним на коленях и целует ноги. — Вот скажи мне, Лань Чжань, что ты ко мне прицепился? Зачем я тебе сдался? Я ведь прекрасно знаю, с какой целью меня сюда привезли, но теперь-то я тебе зачем?       Лань Чжань поднял заплаканные глаза на Усяня, и от этой картины кровь застыла в жилах. Второй молодой господин Лань плачет?! Из-за чего? Из-за него? — Лань Чжань, ответь же. Кто я для тебя? Почему ты за меня так цепляешься?       Альфа проглотил вставший в горле комок, привстал с колен и взял руки Усяня в свои: — Ты моя жизнь, Вэй Ин. Я люблю тебя. — Лань Чжань, хватит так шутить, или тебе нравится играть с моими чувствами? — Это не игра, Вэй Ин, и я не шучу. Ты моя жизнь, моя любовь, мой воздух, — уверенно сказал Лань Чжань и начал зацеловывать руки Усяня. — Лань Чжань, но ты ведь понимаешь, что я тебя не люблю? — уже как-то неуверенно сказал Вэй Усянь. — Понимаю. Вэй Ин, я не прошу от тебя взаимности, но позволь мне любить тебя, позволь защитить.       Глаза Усяня приобрели кроваво-красный оттенок, и он, усмехнувшись, сказал: — Такого ты меня тоже будешь любить?       Цвет глаз Усяня нисколько не смутил Ванцзи, он прекрасно видел, как Усянь метался всю ночь в агонии, и прекрасно понимал, что без Золотого ядра у него теперь только один путь — путь тьмы. — Какой бы путь ты ни выбрал, Вэй Ин, это будет и мой путь. Я пойду за тобой и во тьму, и в ад, если ты только мне позволишь, — альфа как никогда был уверен в своих словах. — Лань Чжань, ты понимаешь вообще, что несёшь? — недоумевал Усянь.       Альфа посмотрел на омегу нежным и заботливым взглядом, затем взял его лицо в свои руки и более чем уверенно сказал: — Я люблю тебя, Вэй Ин, и хочу прожить с тобой всю жизнь. Выходи за меня.       Усянь подавился слюной и закашлялся: — Ч-т-то? Лань Чжань, ты заболел? — Да, Вэй Ин, заболел. Уже очень давно, и от этого есть только одно лекарство — ты... — Лань Чжань, ты понимаешь, что тебе не позволят на мне жениться? Я больше не принадлежу к миру заклинателей, у меня нет Золотого ядра, а ещё я омега. На таких, как я, не женятся. — Мне плевать, Вэй Ин, на мнение других. Мне важно только твоё. Выходи за меня, — снова повторил альфа. — Выходи, и я обещаю, что ты больше не будешь страдать. Больше никто не посмеет прикоснуться к тебе даже пальцем.       Такая перспектива Усяня не радовала, но если он и правда согласится на брак, это укрепит его позицию в обществе. Конечно, ему плевать на это самое общество, но одному ему тоже не выжить. Лань Чжань — Второй молодой господин клана Гусу Лань, сильный и красивый альфа, будущий глава и Верховный Заклинатель. В общем, мечта, а не жених, но как быть с той болью, что Усянь испытывал? — Лань Чжань, я не смогу, понимаешь? Когда я смотрю на тебя, то вижу только жадного, голодного альфу, насиловавшего меня, — воспоминания нахлынули бурным потоком, в голове стоял голос малыша: «Папочка, мы обязательно будем вместе, но ты должен стать сильным». С Лань Чжанем он действительно мог стать сильнее, и он это чувствовал всем своим существом. Алый цвет глаз Усяня сменился на серебристо-серый, и он больше не мог сдержать слёз.       Лань Чжань нежно вытер слезинку большим пальцем со щеки Усяня и, едва касаясь губами, поцеловал. — Нет, только не плачь. Я тебе обещаю, ты будешь счастлив. Я молю только об одном: чтобы ты меня простил, Вэй Ин. Я так сильно тебя люблю...       Мысли роем метались в голове, сердце сжималось от тоски. Сейчас Усянь чувствовал себя простым слабым омежкой, которому нужен его альфа, но боль и ненависть, которые он испытывал, пожирали его заживо. Сможет ли он когда-нибудь простить Лань Чжаня? Сможет ли создать с ним семью и стать счастливым? Может, просто забыть всё и попытаться простить, дать ему шанс? — Хорошо, — тихо сказал Вэй Усянь.       Альфа уставился на Усяня, не веря своим ушам: — Правда? Ты согласен стать моим мужем?       Вэй Ин кивнул, но в глазах его не было счастья, были лишь боль и терзания, которые Лань Чжань намеревался искоренить, чтобы они засветились счастьем и любовью. — Но у меня есть одно условие, — сказал Усянь. — Всё, что пожелаешь, Вэй Ин. — Я согласен выйти за тебя и жить с тобой под одной крышей, но ты больше ко мне не прикоснёшься, — выдвинул своё условие Усянь.       Это было тяжело слышать. Прямо сейчас Лань Чжань до безумия хотел этого омегу, он хотел его всего: и душу, и тело, но, видно, не судьба ему заполучить то, что он хочет. Душа Вэй Ина разбита, а тело сломлено им самим же. Но на что он надеялся после всего, что совершил? То, что Вэй Ин согласился на брак, — уже большая победа. Хорошо, пусть будет так, главное, что Вэй Ин останется с ним. Альфа сглотнул и отстранился от Усяня, вставая. — Обещаю…