Омегам не суждено быть счастливыми.

Не успели Вэй Ин и Вэнь Цин выйти из дома, как в центре Гусу раздался мощный взрыв, посылая сгустки красных искр в ночное небо. Вэй Усянь инстинктивно закрыл собой деву Вэнь, крепче в руке сжимая Чэньцин. — Вэй Ин, что это было? — тихо прошептала девушка, сильнее прижимаясь к спине омеги. — Взорвалось защитное поле, Вэнь Цин. На Гусу напали, — уверенно произнёс Вэй Усянь, поднося к губам флейту. Вокруг омеги тут же заклубилась тёмная энергия, чёрными щупальцами окутывая его и Вэнь Цин. Усянь оторвал Чэньцин от губ, и взглянув на девушку, приказал:  — Держись. — Ты что задумал? — строго спросила Вэнь Цин, но не получив ответа, почувствовала, как её ноги отрываются от земли, — Вэй Усянь… — Я сказал держись, — повторил омега, взмывая высоко вверх. — За что? — прокричала Вэнь Цин, но всё равно прижалась к Усяню, обхватывая того поперёк живота.       Впервые Вэнь Цин на себе ощутила силу тёмной ци, и признаться, ей очень даже понравилось. Она окутывала её как бархат, дарила тепло и чувство безопасности, манила и звала к себе. На какое-то мгновение девушка закрыла глаза и позволила тьме ласкать её кожу, Вэй Ин тем временем уже спускался к ханьши Лань Сичэня, настороженно осматриваясь по сторонам. Ноги девушки коснулись земли, и она, нехотя открывая глаза, вышла из приятной неги. Вэй Усянь силой мысли распахнул дверь в ханьши, и хватая Вэнь Цин за запястье, затащил её внутрь. На них тут же уставились две пары глаз, одни до ужаса напуганные, а другие как всегда расчётливые и спокойные. В колыбели рядом посапывал А-Юань, чему-то улыбаясь во сне. — Вэй Ин, что произошло? — уже не удивляясь такой наглости, спросил Лань Сичэнь.       Вэй Усянь всегда входил без стука и предупреждения, но всегда с улыбкой на лице и с хорошим настроением, с порога выкрикивая какую-нибудь шуточку, но сейчас это был не жизнерадостный Вэй Усянь, а именно тот, кто чуть больше полугода назад хладнокровно истребил клан Вэнь. Сейчас он был заклинателем, повенчанным с тьмой. — А вы ничего не слышали? — удивился Вэй Усянь. — Нет, а что мы должны были услышать? — ничего не понимая произнёс Первый Нефрит клана Гусу Лань. — Хуань, на Гусу напали. Защитный барьер разрушен, — ответил Вэй Усянь, поворачиваясь обратно к дверям, доставая талисман распознания из рукава и посылая его в сторону входа.       Белая бумажка, долетев до выхода вспыхнула синим пламенем и сгорела в воздухе, не оставив даже пепла. — Ха, заклинание тишины, — усмехнулся Вэй Ин. — Что? — вскидывая брови вверх, спросил Лань Сичэнь. Усянь повернулся к альфе, и непринуждённо произнёс:  — Да у нас тут предатель, господин Лань. — Но кто? — не веря своим ушам, выдохнул Лань Сичэнь, подходя к дверям, и взмахом руки снимая заклинание тишины. — Подумай сам, Хуань. Это заклинание только клан Лань знает. Кто может пойти против тебя и Лань Чжаня? Точно, Лань Чжань! Боги, как же я сразу не догадался, — хлопая ладонью себя по лбу, произнёс Вэй Ин. — Что с ним? — насторожился Первый Нефрит. — Надеюсь ничего плохого, но чует моё сердце, что эта ночная охота запланирована не просто так, и не удивлюсь, что никаких призраков и вовсе не было. — Ты думаешь… — Да, именно это я и думаю. Лань Чжаня специально отправили подальше из Гусу, чтобы он не смог помешать захватить клан, — уверенно сказал Вэй Ин, хватая Лань Сичэня за руку и толкая его к Вэнь Нину, затем за доли секунды то же сделал и с Вэнь Цин.        Они даже опомниться не успели, как омега поднёс Чэньцин к губам и сыграл пару нот. Тут же троицу и колыбель с малышом окутал плотный туман из тёмной ци, создавая вокруг них защитный купол клубящегося чёрного тумана, мерцающего от света луны, который сочился сквозь открытое окно. — Вэй Ин, нет! — закричал Лань Сичень. — Не смей идти туда один! — Я должен, Хуань. Я не могу позволить вам пострадать. Защищай Вэнь Нина и деву Вэнь, а особенно моего сына. Ты за них жизнью отвечаешь. Теперь они под твоей ответственностью, если с ними что-то случится я с тебя кожу заживо сдеру, — не похожий сам на себя, грозно сказал Вэй Ин, и вышел из ханьши, запечатывая за собой дверь. — А с меня Лань Чжань кожу сдерёт, если с твоей головы хоть волос упадёт, — выкрикнул Лань Сичэнь, но его кроме Вэнь Нина и Вэнь Цин уже никто не услышал.       Лань Юань зашевелился в кроватке и распахнув глаза, громко заплакал. Вэнь Цин тут же подхватила ребёнка на руки и начала его успокаивать:  — Тише, тише, малыш, с твоим папой ничего не случится. Он у тебя самый сильный, он справится. Лань Сичэнь попытался пробиться сквозь защитный барьер, но его тело тут же пронзила жгучая боль, и он окутанный тёмной энергией, свалился на пол, корчась от боли. — Хуань! — закричал Вэнь Нин и кинулся к альфе. — А-Нин, не прикасайся к нему, — остановила его сестра, хватая за запястье. — Возьми А-Юаня, а я помогу Лань Сичэню. Парень нехотя отошёл от Первого Нефрита, понимая что сестра права и взял из рук девушки малыша. Вэнь Цин, глубоко вздохнув, присела рядом с Лань Сичэнем, и сделав единственный сейчас возможный выбор, протянула руку к альфе, и уверенно произнесла:  — Я принимаю тебя.

***

Вэй Ин стоял на крыше учебного корпуса и смотрел на адептов в золотых одеждах с вышивкой пиона на груди, не веря собственным глазам. Во главе тысячной армии стоял Цзинь Цзысюнь плечом к плечу с мужчиной в фиолетовом ханьфу. — Так-так, кого я вижу! — ехидно произнёс Вэй Ин, прищуриваясь и скорчив ехидную улыбку. — Юный глава клана Юньмэн Цзян собственной персоной. И чем же клан Гусу Лань удостоился такой великой чести? — Ты ещё спрашиваешь, мерзкое отродье? — ядовито усмехаясь ответил Цзян Ваньинь, опустив взгляд на огромный живот омеги. — А я погляжу, этот Лань зря времени не терял. Сделал с тобой именно то, на что ты только и годишься. Упоминание о ребёнке из уст бывшего брата заставило кровь в жилах Вэй Ина закипеть. Омега тяжело и часто задышал, понимая, что злость полностью поглощает его сознание. Вокруг него вихрем закружила тёмная энергия, Чэньцин в руках задребезжала и самопроизвольно издала пронзительную трель, призывая тьму выйти наружу. — Это ещё что такое? — делая шаг назад и вытаскивая меч из ножен, спросил Цзинь Цзысюнь, он слышал, что Вэй Усянь пошёл по тёмному пути, но даже представить себе не мог, что омега и есть сама тьма. — Он же безумен. — Это просто его фокусы, — фыркнул Цзян Ваньинь, — ничего он нам не сделает, а Ханьгуан-цзюнь сейчас далеко. — Ха-ха-ха, — желчно рассмеялся Вэй Усянь, и от этого смеха у всех присутствующих пробежал холодок по спине. — Так значит это ты всё спланировал, братишка? — Какой я тебе братишка? Ты безродный щенок и я уничтожу тебя и весь клан Гусу Лань впридачу, а потом станцую на ваших костях. — плевался ядом Цзян Ваньинь. — Ха, ты так в этом уверен? Ты считаешь, что эта маленькая армия тебе поможет? Вы напали на мой клан посреди ночи и думаете, что уйдёте от сюда безнаказанными? Цт… цт… цт… — процыкал Вэй Усянь. Вэй Усяню никогда не нравился здешний климат, не нравились тысячи правил, пресная и невкусная еда, три тысячи правил или четыре? Да кто ж его знает! Также Вэй Ину не нравился старик Лань и все старейшины с ним впридачу. Слишком уж они правильные и недальновидные, а ещё и пить нельзя. Хоть омеги эти правила и не касались, но всё равно было желание разрушить эту Стену Послушания. Хотелось дать людям больше свободы и показать, как надо веселиться, но несмотря на всё это, Вэй Усянь считал Гусу своим домом и полюбил это место всей душой. — Ты… Да как ты смеешь нам угрожать? — прокричал Цзинь Цзысюнь. Вэй Усянь прищурился, разглядывая адепта не очень приятной наружности:  — А ты вообще кто такой? Что-то я тебя не припомню или может я тоже убил твою семью? — Ты нет, а вот твой муженёк Лань убил моего дядю Цзинь Гуаншаня и я отниму у него самое дорогое, что у него есть. Я убью тебя, — протараторил адепт Цзинь, направляя меч в сторону Вэй Усяня. — А силёнок-то хоть хватит? — явно издеваясь, спросил Вэй Ин. — Вэй Усянь, — протянул глава клана Цзян, — ты слишком высокого о себе мнения. Думаешь мы пришли, не подготовившись? Так ты сильно ошибаешься. А вот этого Усянь действительно не ожидал. Из-за угла учебного корпуса вышли по меньшей мере сотня адептов клана Гусу Лань и возглавлял их никто иной, как Лань Цижэнь и ещё несколько старейшин. — Так значит сговорились? — это было больше утверждение, чем вопрос.       Рядом со стариком Ланем Вэй Ин заметил того самого юношу, который приносил ему отравленный чай по утрам. — Ты… — рыкнул омега указывая флейтой на адепта в белых одеяниях. — Я, — довольно улыбнулся адепт, — Су Ше и это я должен занять твоё место по праву рождения. — Что? Моё место? Ты о чём вообще? — удивился Вэй Усянь. — Он о том, что тебе не место рядом с моим племянником, исчадие тьмы, — ответил вместо парня Лань Цижэнь. — Уж лучше он, чем ты. — Ха, так значит он омега? Да, неожиданно, и как это интересно вы скрывали его истинный пол? — А это уже не твоя проблема, Вэй Усянь, — фыркнул старик Лань, почёсывая свою козлиную бородку, — убирайся из клана Гусу Лань, или… — Или что? — перебил старика Вэй Ин. — Убьёте меня? Ха-ха-ха, — раздался смех омеги на всю округу. — Что ж, тогда хватит болтать. Приступайте, — окинув алым взглядом адептов Лань и Цзинь, произнёс Вэй Усянь и подпрыгнув опустился с крыши прямо перед Лань Цижэнем. Старик вздрогнул, но не отступил ни на шаг в отличие от остальных адептов. — Что же вы все отошли? — снова засмеялся Вэй Ин. — А вы, учитель Лань, не боитесь гнева Лань Чжаня? — Не смей его так называть! Для тебя он Верховный заклинатель, — проворчал Лань Цижэнь. — Ха-ха, извините, но вы верно запамятовали? Лань Чжань вообще-то мой муж и я ношу под сердцем его ребёнка, — промолвил Вэй Ин. — Ну это ненадолго, — подозрительно прищурился старик, — этот выродок никогда не родится. Уж поверь моим словам. Вэй Усянь насторожился, и неожиданно, схватившись за живот, издал крик боли. — Вот видишь, Вэй Усянь, я же говорил, что он не родится, — усмехаясь сказал Лань Цижэнь. — Что? Что было в том чае? — заикаясь, спросил омега, понимая наконец-то, что чай, который он пил по утрам был не так-то прост.       Травили не его, а его ребёнка. От этой мысли кровь в жилах омеги закипела, глаза почернели от гнева, здравый смысл покинул его мозг, и превозмогая сильную боль в животе, Вэй Ин выпрямился, гордо вскидывая подбородок. Взгляд его был холодным и жестоким, говорящим всем присутствующим, что живым отсюда ни один не уйдёт. — Учитель Лань, я бы ещё простил, если бы вы просто травили меня, но за своего сына я готов бороться со всем миром, — каменным тоном сказал Вэй Усянь, поднося Чэньцин к губам.        Из флейты полилась пронзительная трель, режущая слух, а возле самого Вэй Ина начали развеваться сгустки чёрного тумана, словно щупальца осьминога, рассекающие воздух.       Между адептами клана Цзинь началась паника, а адепты клана Лань обнажили клинки, но никто ничего не успел сообразить и сделать, как их всех раскидало в разные стороны мощным ударом тёмной энергии. Учителя Лань Цижэня же наоборот притянула к Вэй Усяню неведомая сила, вокруг его шеи, словно змея обвился плотный жгут тёмной ци и приподнял старика высоко над землёй. Зрачки учителя расширились, и он забился в конвульсиях, подёргивая ногами в воздухе. — Отпусти его! — закричал Су Ше, поднимаясь с земли и вытирая кровь из носа. Вэй Усянь гневно взглянул на источник раздражения, который помешал ему наслаждаться агонией старика Ланя, и протянув руку вперёд, напряженно сжал её в кулак и слегка провернул. Тут же шея адепта неестественно изогнулась, издавая громкий хруст, и Су Ше безмолвной куклой рухнул обратно на землю. Пока Вэй Ин отвлёкся на адепта Лань, он не заметил, как к нему сзади подкрался Цзян Чэн, а лишь почувствовал холодную сталь, вонзающуюся в спину. По телу прошла резкая волна боли, дыхание перехватило, и опустив Чэньцин, омега упал на колени, задыхаясь и харкая кровью. Цзян Чэн определённо знал куда нужно нанести удар, чтобы Вэй Усянь не смог играть, и он не прогадал, вонзив свой меч прямо в левое лёгкое. Чёрный туман начал рассеиваться, и Вэй Ин остался без защиты, не в силах что-то изменить. Он чувствовал, как лёгкое заполняется кровью, слышал своё хриплое дыхание, во рту стоял противный привкус крови, а яд сильнее начал действовать на ослабевшее тело. Вэй Ин понимал, что это конец, его конец. Вот так он и умрёт, проколотый мечом собственного брата. Брата, которого когда-то любил и ценил больше собственной жизни, которого считал своей семьёй. Единственное, что он сейчас мог сделать, это создать защитное заклинание из собственной крови и защитить своего ребёнка. Омега начертил пальцами на животе несколько, понятных только ему символов, и тихо произнёс:  — Живи, Чжань Ин. Папочка тебя любит. Он отдал ребёнку последние оставшиеся у себя силы и рухнул на землю лицом вниз. Лань Цижэнь, почувствовав, что удушающая сила на его шее растворилась, плавно опустился на землю, откашливаясь. Затем подошёл к Вэй Усяню и резко сказал:  — К позорному столбу его! Сжечь этого сына тьмы! Цзян Ваньинь вопросительно посмотрел на старика Ланя, потом на обмякшего на земле Вэй Ина, и ничего не сказав, схватил того за волосы и потащил на тренировочное поле. Вэй Ин не сопротивлялся, не пытался вырваться из захвата, да и не мог. Все силы, что были у него он отдал своему сыну, а Золотого ядра у него не было уже давно. Он смирился со своей участью и принял свою судьбу. Ведь он и так не должен был выжить. Должен был умереть, если не в руках у альфы, так на горе Луаньцзан. Но он был благодарен этому шансу, что подарила ему судьба. Он обрёл семью, настоящую семью. Он полюбил, и его полюбили. Здесь его ценили и уважали, и главное дарили чувство безопасности и любви. Здесь он не был безродным омегой, способным только на то, чтобы раздвигать ноги перед альфой. Здесь он действительно был нужным и желанным, как не был нигде и никогда. Здесь он был другом, братом, мужем и даже отцом…