Омегам не суждено быть счастливыми.

Ночь густела, полная луна летела в темном небе сквозь редкий дым облаков, но несмотря на это её свет едва пробирался сквозь густые заросли деревьев. В мыслях Лань Ванцзи сравнивал это небесное светило с Вэй Усянем. Его омега подобен луне, такой же яркий и прекрасный, излучающий свет и жизненную энергию, освещающий этим светом путь всем, кого любит, никогда не прося ничего взамен. Отдаётся весь без остатка, если любит, то любит всем своим сердцем, если защищает, то защищает самоотверженно, не щадя себя. Он кажется таким близким, что протяни руку и дотронешься, но в то же время он очень далёкий, ранимый и одинокий. Нет больше того Вэй Ина, которого Лань Ванцзи знал два года назад, того беззаботного мальчишки, любителя выпить вина и пошалить. Теперь омега другой. Да, он всё так же любит вино и шуточки, всё так же невинно корчит свою мордашку и надувает губки, но его взгляд… Он стал другим — мудрым и всегда печальным, не было в нём блеска, даже когда Вэй Усянь смеялся. Не было больше в его глазах и того света, который Ванцзи заметил, когда впервые увидел его. Говорят, что глаза — это зеркало души, и теперь Ванцзи действительно верит в это. Душа Вэй Усяня искалечена, измучена ударами судьбы, и это полностью отражается во взгляде омеги, и как бы Второй Нефрит ни пытался понять, что таится за этим загадочным взглядом, но он не мог. Вэй Ин так и остался для него неразгаданной тайной, подобной луне. Лань Ванцзи бродил с адептами клана Лань по густой чаще леса около Цайи уже полночи, но ни один призрак так и не объявился. Вообще не было никакой нечисти, и это было довольно подозрительно. В письме, которое он получил говорилось, что на город напало не менее десяти злобных духов, но тогда куда они все подевались? Вспоминая строки из послания, Второй Нефрит резко остановился около небольшого дерева, поросшего мхом и грозно прорычав, взмахнул мечом, одним ударом разрубая ствол пополам. Точно, как он раньше не догадался —письмо было адресовано лично ему, но отправитель не был указан. Кто его написал, кто отправил? На сердце лёг тяжёлый камень нехорошего предчувствия, и сложив два и два, Ванцзи понял, что его неспроста выслали из Гусу. Что-то должно произойти, и он этому помеха. На треск дерева и вспышку Бичэня адепты Лань собрались в кучу и подбежали к Верховному Заклинателю, обнажая мечи, подумав, что на того напали злобные призраки, о которых говорилось в письме. Но рядом с Нефритом никого не оказалось, кроме разрубленного в щепки дерева. — Ханьгуан-цзюнь, что произошло? — спросил один из юношей. — Мы возвращаемся домой, — одеревеневшим голосом вместо ответа, сказал Лань Ванцзи. — Немедленно. — Но… Мы же ещё не нашли… — адепта Лань пронзили холодным взглядом, от которого кровь застыла в жилах, и он покорно склонив голову, замолчал. Неожиданно, пробираясь сквозь толпу соратников, вышел совсем юный парень и указывая пальцем вглубь леса, тихо сказал:  — Смотрите, Ханьгуан-цзюнь, что там? Второй Нефрит повернул голову, и не веря собственным глазам, замер в оцепенении. Из тёмной чащи леса вышел совсем маленький мальчик, в белых клановых одеяниях ордена Гусу Лань, как две капли воды похожий на Вэй Ина, вот только глаза его были разного цвета. Один излучал яркий янтарь, а второй холодную сталь. Малыш протянул руку перед собой, умоляюще посмотрел на Лань Ванцзи и едва слышно прошептал:  — Отец, спаси моего папу... Над лесом повисла звенящая тишина, и сверкнув напоследок алым взглядом, мальчик испарился в чёрном густом тумане, так же неожиданно, как и появился. Весь мир в одночасье рухнул, сердце пронзила адская боль, и схватившись за грудь, Лань Ванцзи отчаянно прокричал:  — Вэй Ин!!!

***

Вэнь Цин понимала, что не стоит этого делать. Не стоит принимать тьму, и позволять ей завладеть её телом. Она не Вэй Усянь и сила её духа не настолько велика, чтобы противостоять этой природной энергии, но что ещё ей оставалось? На клан Гусу напали, она с братом и Лань Сиченэм заперты под защитным куполом, а Вэй Ин опять взял весь удар на себя, не думая о последствиях. Да, он просто хотел их защитить, но забыл про одно, кто защитит его, если он не справится? Вэй Усянь всегда создавал вокруг себя много проблем, но несмотря на это он был просто невинным ребёнком, каким бы сильным ни казался. Он пытался защитить всех, но на самом деле защищать нужно было его и порой даже от самого себя. Вэнь Цин впитала в себя всю тёмную энергию, что причиняла боль Лань Сичэню, позволяя ей проникнуть в своё тело и душу. От кончиков пальцев и до кончиков волос прошёлся электрический разряд, и девушка упала на колени тяжело дыша, обхватывая руками голову, чтобы не слышать пронзительного крика сотен душ.       Она не могла справиться с силой тьмы, она была слишком слабой для этого заклинательницей, но понимала, что если не она, то никто. Вэнь Нин беременный омега, А-Юань ещё совсем малыш, а Лань Сичэнь — тот, без кого теперь её брат просто не сможет жить. Она видела, как А-Нин смотрит на Первого Нефрита, как боготворит его, чувствовала между ними эту силу притяжения, такую же, как и между Лань Ванцзи и Вэй Ином. Они —истинные пары, и они создадут новый мир без рабства и унижения. И если кем-то и придётся пожертвовать, то лучше это будет она. У неё нет мужа, нет ребёнка, а человек которого она любит, всецело принадлежит её брату. Она просто не могла дать им умереть, иначе без них невозможен тот мир, о котором все так мечтали. — Прошу, дай мне помочь Вэй Усяню, — взмолилась Вэнь Цин. — А потом моё тело в твоём распоряжении, можешь делать с ним, что хочешь.  — Вэнь Цин, нет, — закричал Лань Сичэнь, почувствовав, что боль отступила. Альфа двинулся вперёд, но девушка выставила перед собой дрожащую руку и снова отчаянно повторила:  — Прошу помоги. Тело девушки пронзила жгучая боль, взгляд вспыхнул алым, и тьма полностью вошла в её тело, подчиняясь. Вэнь Цин глубоко вздохнула и тихо произнесла:  — Спасибо. Вэнь Нин смотрел на сестру ошарашенным и испуганным взглядом, А-Юань всё так же продолжал громко плакать, а Лань Сичэнь, помотав головой, обречённо сказал:  — Что ты наделала? — Приняла свою судьбу, — уверенно ответила Вэнь Цин, поднимаясь с коленей. — Простите, но я не могу вас взять с собой, — виновато добавила девушка и шагнула за защитный барьер.       Чёрный туман пропустил её, не причинив ни малейшего вреда. Прежде чем выйти из ханьши, она повернулась в сторону брата, и с любовью на него посмотрев, нежно произнесла:  — Береги себя, А-Нин. Смахнув скатившуюся по щеке слезу, девушка взяла свой меч и пошла навстречу своей смерти. Она прекрасно понимала, что вряд ли выберется живой, но сейчас ни о чём не сожалела. Её давно не было должно быть в живых, и если бы тогда Вэй Усянь не спас её с братом, то так бы и было. Она была благодарна омеге за время, проведённое в этом месте, за жизнь, что он подарил Вэнь Нину, и даже благодарна за то, что полюбила такого замечательного человека, как Лань Сичэнь, пусть и невзаимно. Если бы не Вэй Усянь ничего бы этого не было, она бы никогда не познала любви, уважения и преданности, которую испытывала сейчас перед Усянем. Она не сожалела и не сомневалась в своём выборе. Вэнь Цин знала, что это правильно и так должно быть. Она обязана отплатить за доброту и за дни прожитые в Гусу. Те дни, которые для неё были здесь самыми счастливыми за всю жизнь. Выйдя на улицу, Вэнь Цин последовала в ту сторону, откуда доносились крики людей. Стояла глубокая ночь, и лишь слабый свет луны освещал ей путь. Сгорело не менее одной курительной палочки, прежде чем девушка добралась до тренировочного поля. Лететь на мече она не могла, так как не хотела привлекать к себе внимание, а идя пешком она осталась незамеченной. Оглядев пространство вокруг, Вэнь Цин с ужасом в глазах замерла. Вэй Усянь был привязан к позорному столбу, рядом с ним стоял Цзян Ваньинь, держа в руках горящий факел, а Лань Цижэнь с особой жестокостью наносил телу хрупкого омеги удары дисциплинарным кнутом. Очередной взмах кнута, и последняя уцелевшая одежда на спине Вэй Усяня разорвалась, повисая рваным ошмётком, открывая взору по меньшей мере десять рассечённых до костей ужасных ран. По округе разнёсся ужасающий крик боли омеги, и девушка, уверенно шагнув вперёд, строго прокричала:  — А ну отойди от него! Рука Лань Цижэня так и застыла в воздухе, не успев нанести ещё один удар. Цзян Ваньинь опустил факел, и все, включая и тысячную армию повернулись на крик девушки. Старик Лань прищурился, вглядываясь в темноту, и разглядев только силуэт, грозно прорычал:  — Не вмешивайся, кто бы ты ни был. Вэнь Цин вышла из тени и ещё раз, более грозно повторила:  — Я сказала, отойти от него! Цзян Ваньинь рассмеялся, узнав в девушке адепта клана Вэнь, и ядовито процедил:  — А вот и верная сучка Вэнь пожаловала. Что ж, ты будешь следующая на очереди! — Вэнь Цин, ухо-ди-и, — едва слышно, прошептал Усянь, и снова закашлялся, сплёвывая кровь. — Молчать! — прокричал старик Лань, поворачиваясь обратно к омеге и нанося ещё один удар.       Тело Вэй Ина выгнуло от боли, а между ног неожиданно стало тепло и липко. Цзян Чэн, почуяв запах ребёнка, взглянул на Лань Цижэня и учтиво сказал:  — Достаточно, — затем поднёс горящий факел к хворосту, и стал именно тем, кто убил в Вэй Усяне последнюю надежду. Сухие ветки быстро вспыхнули, поднимая вверх чёрный дым и столпы красных искр. Глава клана Цзян отступил на пару шагов назад, так же поступил и Лань Цижэнь, упиваясь зрелищем перед собой. — Наконец-то мой племянник освободится от этого змея-искусителя, — жёлчно произнёс Лань Цижэнь. — Безродной собаке собачья смерть, — усмехнулся Цзян Чэн, но не успел опомниться, как в его спину вонзился клинок девы Вэнь, проходя насквозь и показываясь из груди.       Альфа наклонил голову и увидев, как с кончика холодной стали капает его собственная кровь, сдавленно захрипел. — Предателю, собачья смерть, — повторила его же слова Вэнь Цин, взмахивая рукой для призыва меча вернуться к ней. Сталь звякнув, резко вышла из тела альфы, возвращаясь к хозяйке, и оставляя за собой в воздухе алую дорожку. Цзян Ваньинь поражённым взглядом посмотрел на спину Вэй Усяня, и захлёбываясь собственной кровью, вымолвил:  — Я вижу, ты нашёл свою семью, — и замертво упал на покрытую инеем землю. — Убить её, — незамедлительно отдал приказ Лань Цижэнь и направил свой меч в сторону девушки. Вэнь Цин одним взмахом руки отразила атаку и меч старика, обуглившись, упал, рассыпаясь в пепел. Адепты Лань и Цзинь окружили деву Вэнь и начали нападать кто как мог. Вэнь Цин отражала атаки, уклонялась от нападения, но их было слишком много. Слишком для такой юной и хрупкой девушки. Тем временем огонь в костре разгорался всё сильнее, а она ничего не могла сделать. Как и не могла пробиться к Вэй Усяню. Тысячная армия закрывала собой путь к омеге, как прочная и непреступная стена. Конечно, тьма давала ей огромную силу, но и этого оказалось недостаточно. Силы её покидали, и она чувствовала, как Золотое ядро внутри вибрирует и звенит. Хотелось упасть на землю и не вставать несколько дней, но она боролась до последнего, не жалея себя и не поддаваясь усталости. В голове была только одна цель — пробраться к Вэй Усяню и защитить. Огонь на костре разгорался сильнее, ветки потрескивали, чёрный дым расползался и поднимался высоко вверх, заполняя воздух удушающими газами. Подол ханьфу Вэй Усяня загорелся, и он готов был уже попрощаться с жизнью, смирившись со своей участью. Омега затуманенным взглядом посмотрел на бездыханное тело Цзян Чэна и усмехнувшись произнёс:  — Ну вот, шиди, хотел избавиться от меня и не видеть на этом свете. Что ж, у тебя получилось. Здесь ты меня больше не увидишь, встретимся в загробном мире. Ха, — затем омега поднял голову и заглянул в глаза Лань Цижэню, который так и стоял около погребального костра, не понимающий откуда у Вэнь Цин взялись такие силы, способные разрушить Гусуланьский клинок.       Однако, по алому взгляду девушки он догадывался, что здесь не обошлось без помощи тьмы, да к тому же она в одиночку сражалась с целой армией, и почти не уступала ей по силе. Учитель Лань кожей почувствовал, что на него устремлён пронзительный взгляд, и старик, оторвавшись от наблюдения за девой Вэнь, посмотрел на Вэй Усяня, тут же сглатывая подступивший ком к горлу. Вэй Ин смотрел прямо ему в душу своим несгибаемым взглядом, в котором не было злости или осуждения. В них читалась лишь жалость и непонимание «За что?» Лань Цижэнь хотел сказать Усяню, что тот просто родился не в то время и не в том месте, но не успел открыть и рта, как вдруг ночное небо озарила яркая синяя вспышка, а по округе разнеслись пронзительные звуки гуциня. Поток воздуха коснулся огня и в одно мгновение обжигающая стихия потухла. Ядовитый дым, витающий в воздухе, рассеялся, и прямо перед Лань Цижэнем, сбивая того с ног ударной волной гуциня, приземлился Лань Ванцзи. Все на тренировочном поле замерли в оцепенении, адепты Цзинь не теряя ни минуты начали разбегаться кто куда, а предатели из клана Лань попадали на колени, преклоняя головы к земле и крича:  — Верховный Заклинатель, помилуйте. Мы просто выполняли приказ. — Кто посмел? — грозно рыкнул Ванцзи, но ответ уже знал. Ему нужно было только подтверждение. — Учитель Лань Цижэнь. Он сказал нам, что это ваш приказ. Что вы наигрались с этим омегой и хотите избавиться от него, — заикаясь сказал один из адептов. Взгляд альфы потяжелел, воздух вокруг него сгустился. Он подошёл к своему дяде, лежащему на промёрзшей земле и хладнокровно сказал:  — Я не разорвал тебя на месте, только потому что ты мой дядя, и вырастил нас с Сичэнем, но знай — пощады тебе не будет, как и адептам клана Цзинь, и тем, кто ещё хоть раз посмеет предать меня. С неба на мечах начали спускаться отставшие от Ханьгуан-цзюня адепты, и покорно склонив головы, встали рядом с Верховным Заклинателем, ожидая приказа. — Запереть адептов в камере, потом я решу, что с ними делать, а учитель Лань и остальные старейшины сами выбрали свою смерть, когда посмели тронуть моего мужа, — строго произнёс Лань Ванцзи. — Ванцзи, нет! — взмолился Лань Цижэнь. — Только не Пещера Забвения! Пощади, это же худшая смерть изо всех возможных! Лучше накажи меня тремя сотнями ударов дисциплинарного кнута. Прости меня, Лань Чжань, я не знаю, что на меня нашло, — продолжал умолять старик, подползая к племяннику и хватая того за ноги. — Ты не заслуживаешь моего прощения, — презрительно, сказал Лань Ванцзи и отступил назад. — Увести, и чтобы я больше его не видел, — повторил приказ Ванцзи, затем развернулся к Вэй Усяню и аккуратно отвязал любимого от позорного столба. — Лань Чжань, ты пришёл, — прошептал Вэй Усянь, медленно поднимая руку и касаясь щеки мужа. В его глазах читались боль, страх и отчаяние, а по щекам покатились маленькие серебристые капли. Лань Ванцзи смотрел на него, застыв на месте. Вот именно сейчас он впервые за год их совместной жизни увидел, что скрывает этот взгляд. Он так долго искал ответ, а ответ был прост и лежал перед ним, как на ладони. Альфа всегда думал, что это он причина таких перемен в Вэй Усяне, что омега его просто не простил, но всё оказалось куда запутаннее. Не он повинен в том, что душа этого человека искалечена, а предательство. Предательство его родных и близких, которые выбросили омегу, как ненужный мусор, когда ему больше всего нужны были их поддержка и понимание. Сердце Лань Ванцзи разрывалось в груди, чувствуя как человеку, которого он любит больше собственной жизни, так больно. Больно не от количества ран по всему телу, а от чувства собственного бессилия, от чувства одиночества. Лань Чжань заметил, как ноги Вэй Усяня подкосились, и он в один миг подхватил мужа на руки. — Лань Чжань, — выдохнул Вэй Усянь, — я так устал… Устал быть сильным... — его глаза закатились и тело обмякло на руках Лань Ванцзи. — Вэй Ин... — с ужасом в голосе, произнёс Второй Нефрит, чувствуя, как последние силы покидают омегу, как тяжело и хрипло тот дышит, как медленно, едва уловимо бьётся его сердце, как в воздухе витает запах крови и утренней росы.       И этот запах не принадлежал Вэй Ину, это их малыш, которого они снова теряют. Альфа внутри Лань Чжаня отчаянно взвыл, и начал метаться, по щекам потекли неконтролируемые слёзы, и поцеловав омегу в лоб он тихо прошептал, словно давая клятву, такие слова:  — Тебе не нужно быть сильным. Я больше никогда тебя не оставлю. Я всегда буду тебя защищать, всегда буду рядом, даже если ты этого не захочешь. Я стану твоим ангелом-хранителем и воскрешу твою искалеченную душу…