Омегам не суждено быть счастливыми.

Вэнь Цин пробралась сквозь толпу склонившихся адептов, и подошла к Лань Ванцзи, который изо всех сил прижимал к себе обмякшее тело Вэй Ина. Взгляд альфы был потерянным, а на его лице девушка впервые увидела слёзы. Вэй Ин был сильно изранен и истощён. Коснувшись его запястья, Вэнь Цин ощутила едва уловимое сердцебиение. Омега медленно угасал. Лань Ванцзи поднял умоляющий взгляд на девушку в надежде, что она сможет помочь его возлюбленному. Дева Вэнь помотала головой и виновато произнесла:  — Прости, но я могу спасти только ребёнка, а жизнь Вэй Ина, увы, мне неподвластна. Он умирает, Ханьгуан-цзюнь. Слова девушки словно вонзили нож прямо в сердце Второму Нефриту. Он не хотел в это верить, не хотел принимать. Он не мог потерять Вэй Ина снова. Жизнь без любимого вовсе не жизнь, а лишь жалкое существование. В чём смысл жизни? В богатстве, силе, власти? Для Лань Ванцзи всё это неважно. Его смысл только Вэй Ин. Зачем ему золото, которое не на кого будет потратить? Зачем ему власть, если она не даёт самого главного — возможности спасти любимого? И зачем ему сила, если он не смог защитить самого дорогого человека на свете?       Безысходность прожигала его изнутри — невыносимое и непонятное чувство. Мысли бились о стенки разума, без возможности составить цельную картинку, и Второй Нефрит мог только чувствовать: своё бессилие, уныние, подавленность и потерянность. Сейчас он готов был отдать всё, что имеет за мельчайшую крупицу прозрения. За крохотную мысль, которая даст ему ответ и долгожданное спасение. Но ничего… Лишь пустота и звенящая тишина. — Ванцзи! — крикнула Вэнь Цин, вырывая альфу из цепких объятий самобичевания. — Нельзя медлить, надо спасать ребёнка! Альфа уставился на девушку пустым взглядом, медленно моргнул, и развернувшись к девушке спиной, побрёл в сторону их с Вэй Ином дома. В дом, где он больше не услышит звонкого смеха своего омеги, не увидит постоянно разбросанных вещей, не почувствует запах лотосов в росе, не коснётся нежной бархатной кожи. Его мир исчезал, его Вселенная угасала, оставляя Ванцзи бесконечно бродить в пучине мерцающей тьмы. Смотря в спину уходящему Второму Нефриту, Вэнь Цин небрежно смахнула слезу со щеки. Сейчас не время поддаваться слабости и унынию, она должна взять себя в руки, и сделать всё возможное, чтобы спасти маленького наследника — частичку самого Вэй Ина. И возможно именно это крошечное создание не даст Лань Ванцзи утонуть в мутных озёрах своей боли. Глубоко вздохнув, девушка поспешила в ханьши Лань Сичэня. Ей понадобится помощь брата в проведении операции, а Лань Сичэнь тот, кто сможет поддержать Лань Ванцзи. Ну, точнее, она надеялась, что сможет. Вскочив на меч, и поднявшись над зданиями, девушка полетела, рассекая холодный воздух.

***

Лань Ванцзи аккуратно уложил Вэй Ина на кровать, трясущимися руками убрал прилипшую прядку волос с лица, и нежно поцеловал мужа в покрытый испариной лоб. Затем коснулся ладонью живота омеги и тихо прошептал:  — Я буду самым хорошим отцом для нашего сына, Вэй Ин. Я никому не позволю его обидеть, и никогда не дам ему забыть тебя. Он должен знать какой замечательный и невероятно сильный у него папа. Альфа склонился и также нежно поцеловал выпирающий животик, почувствовав невероятную силу Золотого ядра плода, окутанного словно бархатом, тёмной силой Вэй Ина, и в этом не было ни крупицы чего-то плохого или опасного. Две силы взаимодействовали, как одно целое. Дополняли друг друга и оберегали. Ванцзи с нежностью посмотрел на мужа, и взяв в свои руки его холодную ладонь, тихо прошептал: — Ты сделал всё правильно, Вэй Ин. Ты спас нашего сына. Двери в дом распахнулись, и неся всё необходимое для операции, в помещение вошла Вэнь Цин, а следом за ней Вэнь Нин и Лань Сичэнь. — Ванцзи, — нерешительно позвал брата Лань Сичэнь. — Не нужно, — сухо ответил Лань Чжань, вставая с кровати и подходя к деве Вэнь. — Чем я могу помочь? Девушка передала в руки Второго Нефрита таз с водой и ответила:  — Сними с него грязную одежду и оботри мокрым полотенцем, нужно смыть всю кровь и грязь, и говоря всю, я имею в виду всю. Сейчас не время думать о приличиях. Альфа послушно кивнул, и вернувшись обратно к кровати, принялся медленно и очень аккуратно снимать грязную одежду с мужа, точнее то, что от неё осталось. Затем так же аккуратно начал смывать с тела запёкшуюся кровь, держась изо всех сил, чтобы не разрыдаться словно ребёнок от бессилия. Вэнь Нину девушка велела подготовить чистые простыни, Лань Сичэню поручила обработку инструментов, а сама принялась за приготовление лекарственного раствора и мази. Все действовали быстро и слаженно, и не успела сгореть курительная палочка, как всё уже было готово. Дальше всё происходило словно во сне. Сделав глубокий надрез на животе омеги, Вэнь Цин развела в стороны мышечную ткань, закрепляя её специальными зажимами. Добралась до носящего плод органа, и рассекая эластичные стенки, обнажила крохотное тельца малыша. Девушка запустила руки в живот Вэй Усяня, и аккуратно обхватывая малыша, вытащила его из его убежища. Вэнь Нин быстро перевязал пуповину, а Лань Ванцзи в ответ на просящий взгляд девушки, перерезал соединяющую малыша и омегу плоть. Помещение вмиг наполнилось запахом утренней росы, таким нежным и тонким, приносящим с собой покой и умиротворение. Мальчик, причмокнув губами, сделал свой первый вздох, и распахнул невероятной красоты глаза — один янтарный, излучающий тепло и свет, а второй стальной, излучающий холод и тьму. Обтерев и закутав малыша в тёплое одеяло, Вэнь Цин передала ребёнка Лань Ванцзи и принялась быстро зашивать живот омеги. Сердце Усяня ещё билось и у них появилась крохотная надежда на то, что его можно спасти. Закончив все манипуляции и с животом, девушка принялась обрабатывать рассечённую спину Вэй Ина. Обработала раны тёплым раствором из трав и нанесла целебную мазь. То же самое проделала и с раной от меча Цзян Ваньиня. Приведя омегу в более-менее нормальный вид, Вэнь Цин коснулась его запястья, прощупывая пульс. На лицо девушки тут же легли мрачные тени, по щекам потекли тихие неконтролируемые слёзы, и обречённо посмотрев на Второго Нефрита, она едва слышно произнесла:  — Он умирает, Ванцзи. Его душа угасает. И снова эта боль, сжигающая изнутри, рвущая сердце на части, разъедающая душу, такая острая, что хочется кричать, выть от бессилия. Зачем ему теперь жить? Кому он нужен? Кто он без Вэй Ина? Существо чуждое всему миру. Зачем он здесь? Чтобы сгорать каждый день от невозможности увидеть любимое лицо, почувствовать нежные прикосновения, вдохнуть дурманящий голову аромат. Только Вэй Ин может унять эту боль. Достаточно лишь касания кончиками пальцев, лёгкой улыбки и любящего взгляда. Он нужен ему, как лунный свет в кромешной тьме. Только Вэй Ин сможет осветить его путь, только с ним он знает куда этот путь приведёт. Альфа внутри метался, пытаясь вырваться наружу, хотел броситься и окутать хрупкое тело омеги своей силой, хотел спрятать Вэй Ина от всего мира, от всего этого ужаса и боли, но всё, что он мог, это только безмолвно кричать. Никто не слышал его крика, его отчаяния, никто не видел его терзаний и самобичевания. Его надежда растворялась так же быстро и стремительно, как угасал Вэй Ин, оставляя в памяти лишь шлейф сладко-нежного аромата утренней росы на цветущих лотосах, и тонкий аромат вишни. Душа альфы умирала вместе с его омегой, с его родственной душой, с его Вэй Ином. Ничего не имело смысла. Ничего. Сейчас Лань Ванцзи просто хотел лечь рядом с мужем, закрыть глаза и заснуть, и никогда больше не просыпаться…

***

Прошло шестнадцать лет… Шестнадцать долгих лет… Месяцев, недель, дней, часов, минут, секунд и мгновений. И это легко сказать — шестнадцать лет, но только не тем, кто ждал, терпел, страдал, каждую минуту умирал, но никогда не забывал, и не терял надежды, однажды увидеть, коснуться, почувствовать и вновь обрести… Вэнь Цин сделала всё, что могла, чтобы защитить тело омеги и не дать его сердцу остановиться. Девушка окутала Вэй Ина чёрным густым туманом, отдавая ему назад всё, что взяла, возвращая тьму её истинному хозяину. Хоть в теле омеги больше и не было души, но девушка верила, что однажды она найдёт путь домой и он непременно вернётся к ним. Он должен его найти, он обязательно справится, ведь нет на земле более сильного человека, чем Вэй Усянь. С того страшного дня прошло уже много времени, но ни один из обитателей Гусу не забыл тех событий, как и не забыл того, что благодаря чистому и большому сердцу Вэй Усяня этот мир изменился и стал лучше. Теперь омег не гоняли и не унижали, а наоборот стали ценить и почитать, как самый ценный пол, участвующий в продолжении рода, а тех, кто имел наглость ослушаться, ждал страшный суд, наказание в одиннадцать ударов дисциплинарного кнута и вечное скитание в Пещере Забвения.       И неспроста было выбрано именно такое наказание: как Вэй Ина пороли дисциплинарным кнутом, нанеся на тело одиннадцать рваных ран, так столько же и должен получить тот, кто ослушается; как Вэй Ин шестнадцать лет бродит во тьме, так и человек, обидевший любого омегу, должен почувствовать каково это — быть одному. Лань Ванцзи, как и обещал своему мужу, стал очень хорошим, но строгим отцом. Малыш А-Юань вырос мужественным альфой, а их родной с Вэй Ином сын Чжань Ин совсем недавно проявил себя, как омега. И никто не удивился, когда А-Юань схватив того на руки, вонзил в нежную шею юноши свои острые клыки, соединяя их души навечно. Альфа с самого рождения тянулся к маленькому Чжань Ину, оберегал его, как самый ценный цветок, да так, что порой даже Ванцзи было больно от того, насколько у них прочная связь. Связь точно такая же, как когда-то была у них с Вэй Ином. У Вэнь Нина и Лань Сичэня родилась прекрасная девочка, нежная и хрупкая, словно цветок лотоса, и они не раздумывая назвали её Лань Яньли, в честь сестры Вэй Ина, которую тот нежно и трепетно любил. Второй Нефрит целый день проводил с сыновьями, заботясь о них и воспитывая, но когда наступала ночь, он передавал мальчиков деве Вэнь и шёл к своему возлюбленному, беспробудно спящему на их кровати. Ночь — это всё, что у них осталось. Только в полной темноте и тишине они могли остаться вдвоём. Вэй Усянь за шестнадцать лет так и не пришёл в сознание. Его сердце билось едва слышно, но ровно и без перебоев. Раны на теле затянулись, оставив после себя лишь небольшие шрамы. Но душа… Душа Вэй Усяня так и бродила в кромешной тьме. Долгих шестнадцать лет Лань Ванцзи искал способ вернуть в тело Вэй Ина душу, но так ничего и не нашёл. Только Вэй Усяню была известна эта тайна, только он мог вселить в тело душу, но сейчас он сам нуждался в спасении, и его собственная душа не могла отыскать путь домой. Закрыв за собой створки дверей, Лань Ванцзи повернулся к мужу, и как делал уже на протяжении шестнадцати лет, искренне и нежно улыбнулся своему мужу:  — Я вернулся, Вэй Ин. Но сегодня всё изменилось. Лань Ванцзи держал в руках красивую курильницу для благовоний, которую создавал и подпитывал своей светлой энергией целый год. На голове янтарного дракона, восседал серо-голубой цветок лотоса, высеченный из агата. Альфа поставил курильницу на столик около кровати, и насыпав в неё ароматных трав, поджёг заклинанием. Затем разделся и лёг рядом с мужем, закрывая янтарные глаза, и тихо вымолвил:  — Пора возвращаться домой, Вэй Ин.

***

Вэй Усянь бродил в тишине по окраинам Гусу. Он не знал, что это за место, а точнее не помнил его, но почему-то чувствовал себя, как дома. Во всей округе не было ни единой души, даже животных и птиц он здесь никогда не встречал. Иногда Усянь слышал голоса, слышал, как будто его кто-то зовёт, но оборачиваясь на зов видел всё ту же неизменную пустоту. Он не знал сколько времени уже здесь находится и здесь ли вообще его место. Ему было жутко холодно и одиноко, и лишь одно место скрашивало его невесёлую жизнь. Огромная библиотека в самом сердце Гусу, где он читал часами напролёт, каждый раз ощущая чьё-то присутствие и чувствуя, что всё это уже было. Он искал в книгах ответ, кто он и с какой целью находится здесь, но ни в одной не было ответа. Спустя несколько лет, в очередной раз гуляя по окраине Гусу, он наткнулся на красивый дом у ручья, но так и не смог к нему подойти. Сколько бы он ни пытался найти тропинку, ведущую к дому, так и не смог её отыскать. Вот и сейчас, смотря на домик вдалеке, Вэй Ин отчаянно пытался пробраться сквозь густые заросли кустарников. Он не знал, почему именно сегодня, почему именно сейчас, но он чувствовал, что должен попасть в этот дом чего бы ему это ни стоило. Его тянула неведомая сила к этому дому, словно магнит, и расцарапывая ладони в кровь, он наконец-то пробрался сквозь заросли. Ноги сами понесли Вэй Усяня вниз по склону, и спустя мгновение омега стоял напротив двери. Сердце загнанно билось, и нет, вовсе не от быстрого бега, а от чувства того, что именно сейчас он обретёт то, что так долго искал. Неожиданно дверь в дом распахнулась и на Вэй Ина посмотрел божественно красивый мужчина в белоснежном ханьфу. — Вэй Ин? — на выдохе позвал Лань Ванцзи. — Кто ты? — прищуриваясь, спросил омега, чувствуя дрожь по всему телу от этого голоса.       Он не помнил свою жизнь, не помнил своего мужа. Все воспоминания стёрлись из памяти, и плохие и хорошие, оставив на их месте лишь чёрную зияющую дыру. Он не знал кто он и для чего пришёл в этот мир, но сердце всё равно щемило от тоски, а душа как будто рвалась к чему-то или кому-то. — Вэй Ин, — тихо сказал альфа, протягивая свою руку омеге, видя, что тот его не узнаёт и находится в растерянности. — Ты пойдёшь со мной? Вэй Ин непонимающим взглядом уставился на мужчину перед собой, не зная, что ему делать. Он чувствовал, что этот человек не причинит ему боли и никогда его не обидит. Омега не знал, почему ему так хочется кинуться на альфу и крепко прижать его к себе, но его душа сейчас испытывала бурю эмоций, и ощущая невероятную силу притяжения к этому мужчине, Вэй Ин уверенно протянул руку в ответ, пальцами касаясь руки Лань Чжаня, и тихо, но уверенно прошептал:  — Я пойду за тобой… Рука омеги скользнула в широкую ладонь альфы, и сжав холодную руку Ванцзи, омега сделал шаг, переступая порог собственного дома. Воспоминания обухом ударили по голове, и прошептав:  — Лань Чжань, — Вэй Ин открыл глаза… Конец.