Рабыня Тано

Чувство тревоги росло в душе Асоки по мере того, как надсмотрщик уводил их все дальше и дальше в лабиринты этого страшного центра, где ломают и продают рабов. В голове Асоки все еще звучал голос забрака, что обещал ей ад. Глупый. Асока уже была там так много раз, что ему и не снилось. И что бы он с ней не делал, как бы не мучал, она никогда не сдастся. И в конце концов забрак допустит ошибку. И вот тогда ад ждет его. Она злобно ухмыльнулась собственным размышлениям. Эти мысли резко прервались, когда они подошли к двери, за которой раздался испуганный вскрик, в котором Асока с замиранием сердца узнала знакомый голос. Только невероятным усилием воли она сдержала порыв оттолкнуть идущего перед ней работорговца и ворваться вовнутрь. Картина, которая развернулась перед ней после того, как она шагнула в комнату, заставила кровь закипеть в ее жилах. Как в замедленной съемке она видела, как тощий, высокий зайгеррианец замахивается кнутом на лежащую на холодном кафельном полу Кари. То, что произошло дальше, можно было назвать слепым инстинктом. Асоке некогда было думать или просчитывать последствия своего поступка. Единственная мысль, что осталась в голове, кричала о том, что нужно отвести жалящую плеть от маленькой тогруты. Увы, Асока была далеко от девочки. Так невозможно далеко, что не было никакой возможности просто подбежать и закрыть ее собой. Но тело, натренированное годами войны, среагировало раньше, чем разум. Асока вытянула руки вперед, применяя знакомый прием, что позволил бы оттолкнуть зайгеррианца Силой, но что-то пошло не так. С изумлением джедайка поняла, что это не работает. Сила не откликнулась! Глядя, как плеть неумолимо продолжает приближаться к Кари, Асока в отчаянии бросилась вперед, подпрыгнув в воздухе, вкладывая Силу в свой прыжок, намереваясь сбить зайгеррианца с ног. Однако и этот маневр не увенчался успехом. Прыжок вышел слабым, как если бы Тано вообще не была джедаем. Плеть успела опуститься на голую спину Кари до того, как Асока смогла достать проклятого зайгеррианца. Но все-таки она достала. Под его злобные ругательства они оба повалились на пол. Твердый кулак врезал ей по ребрам, отчего они взорвались вспышкой боли, но ослепленная яростью тогрута этого даже не заметила. Асока успела несколько раз приложить зайгеррианца головой об пол прежде, чем ее оттащили от отморозка, что посмел поднять руку на Кари. Тело Асоки, все еще полное адреналина, дергалось, требуя наказать обидчиков. Увы, силы были неравны. Ее удерживали трое мужчин, а еще пятеро стояли рядом. Другие рабы ошарашенно смотрели на драку, а Кари тем временем отползла к стене, рыдая и прикрывая наготу руками. Адреналин постепенно начал уходить, оставляя после себя слабость и боль в ребрах, обдавая Асоку холодной волной понимания произошедшего. Она пыталась воспользоваться Силой, но та не откликнулась на ее зов! Джедайка задохнулась от осознания этого факта. А ведь он лежал тут, совсем рядом, на самой поверхности. С того момента, как она проснулась на звездолете, что-то в собственном состоянии казалось ей странным, неправильным, но измученная и обезвоженная, она никак не могла понять, что же ее беспокоит. А все дело было в том, что привычное для джедая ощущение мира через Силу пропало. Она как будто утратила один из своих органов чувств. Это было хреново! Так хреново, что казалось каким-то чертовым розыгрышем, однако никто не спешил смеяться! Они сделали с ней что-то такое, что джедайка теперь беспомощнее щенка. От осознания собственной уязвимости она впервые за все время почувствовала страх, настоящий липкий страх, что окутал сознание. Как сквозь толщу воды, она услышала чей-то вопрос: - Что тут происходит? В комнату вошел тот самый зайгеррианец с уродливым шрамом на лице, и от его взгляда ее сердце сжалось в тисках холодного ужаса. Другие работорговцы наперебой начали докладывать ему о произошедшем, но их слова не доходили до Асоки, оставаясь каким-то шумом, просто гомоном голосов на заднем плане ее сознания. Асока, словно кролик перед удавом, не могла отвести взгляда от жёлтых глаз зайгеррианца, в которых плескалась не необузданная ярость, а нечто холодное и жестокое, такое, от чего кровь стыла в ее жилах. Ничего не сказав им в ответ, он подошел ближе, не отрывая взгляда от стоящей на коленях тогруты. Смотря в ее расширенные от шока зрачки, он, как будто угадывая ее мысли, издевательски произнес: - Понравился подарок? – он наклонился к ней, дотрагиваясь до тонкой полоски серебристого металла на ее шее. В дополнение к стандартному рабскому ошейнику, действие которого Асока уже испытывала на себе ранее, на ней теперь был еще один. Заметив ее непонимающий взгляд, зайгеррианец ухмыльнулся. - Советник королевы сделал тебе очень редкий и дорогой подарок. Я бы даже тебе позавидовал, - хмыкнул он, - если бы было чему. Этот металл лишает вас, джедайских отродий, Силы. С этим ошейником ты, - его ухмылка сделалась еще шире, - больше не джедай. – Довольный произведенным эффектом, зайгеррианец упивался всей гаммой эмоций, написанных на лице тогруты. Через боль в ребрах и шок она еле находила в себе силы дышать. Только сейчас весь ужас ее положения начал доходить до нее. Никто не знает, куда ее увезли. У нее нет возможности бежать. И у нее нет Силы. Боже, ее положение кажется настолько плохим, насколько это вообще возможно. Впрочем, зайгеррианец сразу же поспешил доказать ей, что может быть еще хуже. - А теперь к делу, - произнес он. - Я, кажется, предупреждал тебя, чтобы ты обходилась без глупостей, – эта фраза, сказанная обманчиво спокойным тихим голосом, сочилась угрозой. Он отступил на шаг, доставая из-за пояса трубку со спиралью, от вида которой у Асоки перехватило дыхание от ужаса. Это не могло быть правдой. Просто не могло! В руках зайгеррианец держал кшер*! Это было настоящее орудие пыток. Кшеры или коншес-шокеры причиняли нестерпимую боль даже на значительном расстоянии, не позволяя жертве терять сознание. Изначально они были сконструированы для самообороны, но, как и всякое изобретение, созданное во благо, им сразу же нашли несколько иное применение. Когда люди осознали, насколько опасным оружием в плохих руках могли быть кшеры, их производство было прекращено, а все существующие экземпляры подлежали утилизации. Однако, кое-где кшеры все-таки сохранились. Асоке довелось встретиться с ними всего один раз, но это мучительное ощущение агонии в каждой клеточке своего тела она запомнила на всю жизнь. Вытащив кшер, зайгеррианец провел по ее шее, не активируя его. Асока закрыла глаза и стиснула зубы в ожидании нестерпимой боли. Она примет это издевательство и даже постарается не закричать, стараясь сохранить свое джедайское достоинство и гордость. Однако секунды шли, а боли все не было. Вместо этого Асока услышала удаляющиеся шаги мужчины. Открыв глаза, она увидела, как зайгеррианец направляется к Кари. Осознание того, что он собирался сделать, пронзило Асоку куда больнее импульса кшера. - Нееет! – закричала она в панике в спину зайгеррианцу, дернувшись за ним, отчего ее пострадавшие ребра пронзило болью, на которую она не обратила внимания. - Накажи меня! Я провинилась! Это я должна получить наказание! Медленно, невыносимо медленно он повернулся, обнажив ряд белоснежных заостренных зубов в некоем подобии улыбки. - Мы договаривались по-другому, - по холодной решимости в его тоне было понятно, что он в любом случае выполнит задуманное. Асока могла лишь смотреть, как зайгеррианец подходит к бледной от страха Кари. Тогрута кидала на Асоку полные отчаяния взгляды, но джедайка ничем не могла ей помочь. Собственное ощущение бессилия съедало её изнутри. - Не люблю, когда на товаре перед продажей остаются следы, - сказал зайгеррианец, проводя рукой по темно-красному следу от плети на спине Кари, заставляя ту дёрнуться от боли. Зайгеррианец отошел от девочки на некоторое расстояние, после чего активировал кшер. Словно во сне Асока видела, как тело Кари выгнулось в агонии. Тано ощущала ее боль как свою собственную. Горячие и соленые слезы отчаяния брызнули из глаз джедайки. Она уже ничего не соображала, когда начала умолять зайгерриаца остановиться. - Ты неправильно просишь, джедайская шлюха, - сказал он, остановив истязание невиновной девочки. - Когда рабыня о чем-то просит, она должна прибавлять обращение «господин». Попробуй, и, возможно, я остановлюсь, - голос этого садиста звучал на удивление весело. Он явно наслаждался ситуацией. Асока посмотрела на него с ненавистью и с некой долей отвращения. Помимо того, что он угрожает Кари таким изощренным способом, так еще и хочет заставить Асоку унижаться. Ну что за моральный урод! Зайгеррианец недобро ухмыльнулся, приняв возникшую паузу за отказ. - Что ж, - с наигранной беззаботностью в голосе сказал он, - значит, не так уж тебе и жаль эту маленькую сучку, - и снова сделал шаг в сторону Кари, намереваясь активировать кшер. - Нееет! – вскричала Асока. Зайгеррианец презрительно фыркнул. - Какая-то ты несообразительная джедайка - сказал он, направляя кшер на Кари. - Прошу Вас, господин, - видят боги, как трудно было Асоке произносить эти слова. Злые слезы стояли в ее глазах, но она была готова сказать все, что угодно, лишь бы спасти Кари. Пусть у нее уже не было Силы, Асока все равно оставалась джедаем, а значит защищать слабых было ее долгом, ее священной обязанностью, наложенной на нее Силой, джедаями и обществом. Что значит уязвленная гордость в сравнении с жизнью и здоровьем живого существа? Медленно приблизившись к ней и нагнувшись, зайгеррианец поднял пальцами ее подбородок и долго смотрел ей прямо в глаза. Очевидно, что-то там увидев, он удовлетворенно произнес: - Хорошо. Асока вздохнула с облегчением. Кажется, он не собирался больше наказывать Кари. - Отпустите джедая и расцепите наручники, - последовал приказ охранникам, что держали Асоку. Они недоуменно переглянулись, но не посмели перечить своему боссу. Асока насторожилась. Потирая свободные от наручников запястья и встав в полный рост, она с опаской следила за зайгеррианцем. - А теперь, - последовал следующий приказ, - раздевайся. Глаза тогруты округлились от удивления. Раздеваться? Прямо тут? При всех? На глазах у охранников, что плотоядно смотрят на ее фигуру? Она думала, что ее гордость нельзя уронить еще ниже. Да лучше бы он сам сорвал с нее одежду! Это было бы не так унизительно, как раздеваться самой перед толпой людей. - Я сказал живо! – прикрикнул на нее зайгеррианец. Видя, как она нерешительно мнётся, он вновь направил кшер на Кари. - Ты ведь знаешь, что будет за твое неповиновение? Асока знала. Взглянув в заплаканные, умоляющие глаза Кари, она поняла, что не простит себе, если тогруте опять из-за нее придется ощутить на себе действие кшера. Пусть она будет унижена, а ее гордость разбита на тысячи осколков, она выполнит свой джедайский долг. Асока дрожащими пальцами начала расшнуровывать свое лазурное платье. Она помнила, что они вместе выбирали его с Мастером Скайуокером. Казалось, это было тысячу лет назад. Он недовольно хмурился тогда в магазине. Вся это история с тем, что Асока будет играть роль рабыни, ему решительно не нравилась. К сожалению, судьба иногда бывает жестока, и игра в рабыню прекратила быть игрой, выплеснувшись на Асоку жестокой реальностью, где она раздевалась на глазах у десятка зайгеррианцев и бесчисленного количества рабов. От этой мысли ее щеки залила жгучая краска стыда, придав ее рыжей коже красный оттенок. Оставшись без одежды, она почувствовала, как прохладный воздух помещения остужает ее полыхающую кожу и подсушивает слезы в ее глазах. Переминаясь с ноги на ногу и стыдливо прикрывая грудь, она не решалась снять последний элемент ее одежды – белые трусики, что сейчас ярким пятном выделялись на ее теле. - Давай, снимай, мы еще не видели джедайскую киску! – подначивали ее зайгеррианцы-охранники. От их выкриков было по-настоящему тошно. Она кинула взгляд на зайгеррианца со шрамом, лелея в душе надежду, что того унижения, которое она сейчас испытала, будет достаточно. Однако по застывшему страшной маской лицу без слов можно было понять, чего он от нее ждет. Она вздохнула от безысходности и, подцепив пальцами трусики, избавилась от них, стыдливо прикрыла ладошкой лоно. Асока смотрела в пол, стараясь сдержать слезы жгучие слезы. Казалось, ее еще никто так не унижал. - А теперь - на колени! – прозвучал следующий приказ. Боже, как будто она была недостаточно унижена и раздавлена! А вот мужчина поистине наслаждался всей этой ситуацией, смакуя каждый аспект унижения джедайки. Не веря в то, что она делает, морально опустошенная голая тогрута опустилась на колени. Смотря на зайгеррианца снизу вверх, она в полной мере осознавала свое положение, свою слабость и свое бессилие перед его волей. Слезы снова начали застилать ей, еще больше искажая уродливый мир вокруг нее. - Хорошо, - проговорил мужчина, подойдя ближе. Он был чрезвычайно доволен. Может быть, джедайка еще не смирилась со своим положением, но он видел, как тонкие жгучие нити покорности начали проникать в ее сознание. Сломать можно любого человека, даже джедая, нужно только найти подход.