Причина жить

      Рюноскэ уже как неделю покинул больничное крыло, и раны нанесенные тигром совсем не болят. Он стоит вот уже десять минут у мусорного ведра, судорожно сжимая телефон, выданный Дазаем, и не может найти в себе сил выбросить его. Разломать. Уничтожить. Акутагава шипит:        — Слабак.       Акутагава приказывает себе:        — Просто расцепи пальцы.       Акутагава не может так поступить с собой: так боится разочаровать Дазай, до боли где-то в районе ребер. Не может так предать Накахару-сан. Его рука дрожит, и хрупкий пластик трещит от хватки.        — Братик Ю!       Сзади набрасывается этот невыносимый ребёнок. Рюноскэ не пытается спрятать телефон, прекрасно зная, что так только больше привлечет внимание к нему. Он оборачивается к девочке. Усталая полуулыбка сама трогает его губы.        — Ты опять проникла в мой кабинет без стука.       Юко улыбается без тени раскаяния.        — Так интересней, чем просто стучать и проходить в двери.        — Другие так не думают.       Она только смеётся.        — А мне какая разница.       Рюноскэ не отвечает, только смотрит на неё. Если она встретит отца, то под его влиянием эта девочка станет кошмаром Портовой Мафии — этот телефон точно надо уничтожить. Акутагава замахивается, чтоб разбить оный о стену.        — Братик Ю, у тебя больше ничего не болит?        — Эм, нет.       Беспокойство Юко о нём всегда отзывается чем-то болезненным внутри, прямо в сердце. Оттого ли, что у неё лицо и паводки Дазая Осаму, а тот никогда таким не был.        — Это хорошо.       В следующую секунду она выхватывает телефон из его рук и убегает прочь.        — Догоняй, братец Ю.       Прямо сквозь стену. Способность «Территория света» — позволяет проникать через любые живые и неживые объекты, и даже чужую способность, развеевая её в точке разрыва. Рюноскэ ровно секунду смотрит на пустую ладонь, прежде чем кинуться следом за чертовкой.        — Стой!       Юко смеётся петляя по многочисленным коридорам, и если бы она хотела, то бы просто исчезла в стене. На счастье Рюноскэ, она просто его дразнит.        — Ну же, братец Ю!       Она оборачивается и продолжает бежать спиной. На следующем повороте Юко врезается в Накахару.        — Мама!       Она прячет телефон за спину и медленно отходит, упираясь спиной в подошедшего Рюноскэ. Накахара вздергивает бровь, смотря прямо на дочь и роняя лишь короткое:        — Что? — означающее «Что ты сделала на этот раз?»       Акутагава тысячу раз слышал этот тон и вопрос из уст Накахары-сан.        — Ничего такого.       Юко мнется, продолжая сжимать телефон за спиной. Накахара не меняется в лице, продолжая смотреть на дочь.        — Юко, — протягивает она с нажимом.       Девочка держится ровно пару секунд. Рюноскэ не выдержал бы и секунды.        — Прости, мама, но братик Ю был таким грустным из-за этого телефона, и я захотела его развеселить.       Она эмоционально махает руками, и в конце своей речи забегает за спину Рюноскэ.       Накахара выдыхает, массируя висок: сейчас у всех в Портовой Мафии болела голова из-за проблем с Гильдией и Агентством.        — Верни телефон Акутагаве.        — Накахара-сама! Акутагава-сан!       К ним подлетает запыхавшийся мафиози.        — Кое-сама.

***

      Осаму был немного одержимым. Очень много лет он не испытывал к чему-то/кому-то такого острого интереса, и это совершенно нормально, когда спустя столько лет перед ним маячит реальная надежда понять чертов смысл жизни. Дазай совершенно не винит себя за некоторое нетерпение.       Он качается на задних ножках стула, беся Куникиду безделием — на голове крупные наушники, чтобы не слышать всех лестных эпитетов в свой адрес. Губы сами тянуться в улыбке, когда он может уловить очередной отрывок из прекрасной идилии «Жизнь в Портовой Мафии». Девочка определённо заработала ещё больше баллов симпатии, после того как заставила побегать Рюноскэ, а ещё Осаму узнал её имя. Юко. Хоть в чём-то вкус Малышки Чу не оказался абсолютно ужасен.       В офис входит Ёсано, и её краткое:        — Коё очнулась, — Дазай вполне слышит.       Ацуши весь на взводе, бросается в палату. Осаму спрыгивает с места, оставляя наушники в стороне, и перехватывает протеже у входа.        — Иди лучше погуляй.       Осаму захлопывает перед носом тигра дверь, и оборачивается к Кое, что прикована к постели тонкими лентами. Широкая улыбка играет на его губах.        — Давно не виделись.        — Предатель, — плюётся она.        — Ну-ну, зачем так грубо.       Осаму проходит вперёд и садиться напротив больничной койки. Кое не отрывает взгляда от него, и в нем плещется злоба, призрение и на самом дне испуг. Дазай закидывает нога на ногу и достаёт телефон.        — Я позвоню, ты же не против.       Прежде чем она соображает, что это даже не вопрос, Осаму прислоняет телефон к уху. На том конце знакомый голос:        — Алло.       На самом деле, Осаму ожидал совсем иного абонента, но может это и к лучшему. Он отвечает:        — Здравствуй.       На том конце не долгая, но гнетущая тишина. Осаму понимает, что нервничает.        — Вы кто?        — Дазай Осаму.       Опять заминка, а после возглас:        — А! Я вас помню! Вы тот дядя в бинтах.        — А ты та девочка из коридора.        — Ага.        — Почему ты отвечаешь на этот телефон?       Он может слышать как ребёнок мнется по ту сторону. По изначальному плану говорить должен был Рюноскэ, а после Осаму бы очень вежливо попросил передать телефон Чуе.        — Если я отвечу, то вы ответите на мой вопрос?       Осаму смеётся, узнавая свой собственный ход мыслей: выменять информацию, а не просто предоставить.        — Договорились.       Девочка заминается, словно вбирает в грудь побольше воздуха, а потом выпаливает:        — Я отобрал его у братика Ю, а когда меня почти заставили его вернуть, что-то произошло со сестрицей Кое, и тут вы зазвонили, а братик Ю и мама были так заняты, я не захотела их отвлекать, а потом подумала о том, что это может быть чем-то важным, — всё буквально на одном выдохе.       Номер был подписан, его дочь знала кому отвечает, и даже сейчас она явно говорит в стороне от взрослых.        — Понимаю, ты просто решила помочь.        — Да, да, именно так.       Осаму смотрит на обманчиво спокойную Кое, она, очевидно, ещё не совсем уверена в том, с кем он говорит, но запоздалое понимание медленно искажает её черты.        — А что ты хотела узнать?       Девочка молчит, определённо нервничая.        — Вы мой п..папа?       Осаму не ожидал такого вопроса. Он ощущает, как в грудине что-то сжимается. Он пытается сохранить лицо перед Коё: ни к чему ей видеть его состояние.        — У меня есть все причины полагать, что да.       Кое вскрикивает, как от удара.        — Это Юко?!        — Это голос сестрицы?       Осаму отвечает обоим в равной степени:        — Да, и не переживай, с ней всё хорошо.       Дазай улыбается перекошенной Кое, и обращается к дочери:        — А теперь послушай, пожалуйста, папочку, верни телефон Акутагаве.       Девочка некоторое время молчит по ту сторону. Дазай может примерно представить ход её мыслей.        — И ты хочешь, чтобы я не говорила им о том, что говорила с тобой?        — Можешь решить это сама.       Наверно, это было немного жёстко, сваливать такое решение на ребенка, но она сама ответила на его звонок, и должна была понимать последсвия. Дазай задумывается о том, что слишком много хочет от четырехлетней девочки. Может, к нему вообще детей подпускать нельзя. Осаму не исключает того, что такой как он, может принести непоправимый вред психики ребенка. Шипение Кое отвлекает:        — Ты не посмеешь забрать её у Чуи.        — Я не поступлю так с малышкой Чу, — и в его словах ни капли лжи.        — Я позвонил ей при тебе, чтобы ты не сомневалась в чистоте моих намерений.       Кое кривится.        — Ты всё такой же. Грязные методы «ужасной» мафии твои любимые. Использовать ребёнка. Как низко.       Дазай не может отрицать слова женщины с полной уверенностью, поэтому только улыбается в ответ.

***

      Когда мафиози сообщил о похищение сестрицы Кое каким-то агентством, то взрослые всполошились, кажется, даже забыли о проделки Юко, во всяком случае на время. Именно в этот момент телефон завибрировал в её руке. Юко уже занесла руку, чтобы дернуть рукав братца Ю, как заметила на маленьком экране, что был на крышке, имя звонившего. Внутри что-то лопнуло. Тот мужчина. Юко смотрит на мать: она расстроится, если узнает. Но это может быть её отец. Юко сжимает в руке телефон, в равной степени готовая бросить его на пол и прижать к груди как величайшую ценность.       Юко разворачивается и убегает, всё ещё не уверенная до конца как поступит: ответит или выкинет злосчастный аппарат в окно.       И теперь она в самом настоящем ужасе. Мама ей этого не простит! Никогда, никогда. Она предала всё имеющееся доверие матери. Юко готова разразиться истерикой в эту же минуту. Но она так хотела поговорить с папой. Это несправедливо. Она сжимает телефон и глубоко вздыхает. Выдох обрывается судорожным всхлипом.        — Мамочка!       Юко срывается и бежит сквозь все препятствия, минуя коридоры, кабинеты и даже парочку людей, пока не замечает женщину с длинными рыжими волосами. Юко кидается к ней, крепко обнимая.        — Прости меня, мамочка.        — Что случилось? — в её голосе волнение, и девочка чувствует себя ещё более виноватой.       Все мафиози в помещение замерли. Юко только сейчас понимает, что они в тёмном и жутком кабинете босса. Она замечает улыбчивое лицо Мори в паре метров от себя: он склонился, чтобы быть на одном уровне с ней.        — Кто расстроил милашку Юко?       Юко всхлипывает, жмясь к ногам матери, прячась от Мори: он добрый, но есть в нем что-то пугающее. От него мурашки по коже идут.        — Прости мама, я не должна была с ним говорить.        — С кем?       Она подхватывает Юко на руки, прижимает к себе и гладит по голове. От этого только сильней хочется плакать. Юко шепчет на грани слышимости, пряча лицо на груди родительницы:        — Папой.