Причина жить

      В прихожей Накахары бардовые стены; короткая вешалка, низко прибитая к стене и абсолютно пустая, не считая одной куртки Хигучи; золотистые бра и пол из тёмного дерева подстать дверям; белый потолок и ужасная золотая подставка для зонтов. Дазай раскрывает рот, чтобы рассказать хозяйке квартиры об её ужасном вкусе. Дазай игнорирует осознание, что настолько маленькая прихожая, вдруг стала ужасно большой, просто от того, что Юко такая крошечная. Всё оказалось совсем не так, как думалось Осаму. Девочка полностью беспомощная в руках Осаму, но уязвимым себя чувствует именно он. Абсолютное доверие, просто потому что он её отец — обнажает что-то в душе Дазая. Она жмётся к нему и её судорожное дыхание вибрируют прямо в костях: ещё немного и Юко заплачет. Осаму действительно не понимает, что должен делать. Он прижимает девочку ближе, гладит по спине. Ведь так надо утешать детей? Дазай смотрит на Чую, но та выглядит не как человек готовый помочь ему, а оторвать голову.        — Почему тебя так долго не было?       Тихий вопрос Юко, достигая разума Осаму, пробивает бесчисленные уровни в его голове и падает на дно лёгких. У Дазая уже давно заготовлен сюжет, и ложь, всегда легко срывающаяся с его губ, сейчас комом застряла в горле. А Чуя не перестаёт выглядит как «Его будущая смерть», только одна бровь высоко взметается вверх — можно читать во всем облике Накахары: «Выкручивайся, папочка».        — Мама сказала, что ты сам мне все скажешь при встречи, что сама она не может.       Он действительно не хочет, чтобы его общение с дочерью начиналось со лжи. Как глупо, но это вдруг оказалось ужасно значимым.       Дазаю уже не нравится отцовство: оно его ломает, заставляет быть тем, чем он никогда не был.       А вдруг он и правда жить захочет? И это уже не исправить, не заковать обнажившееся и треснутые участки его внутренностей, даже если он просто развернётся и уйдёт.        — Задай мне этот вопрос через десять лет, и я отвечу.       Дочь поддается назад и долго смотрит на него его собственными глазами, она склоняет голову.        — Это что-то вроде срока хранения тайны? Я такое видела по телевизору.       Осаму только смеётся, неуверенно как-то, соглашаясь.        — Но ты больше не уйдёшь?       Она чуть хмурится, а в её глазах немая мольба.        — Нет.        — И ты теперь будешь жить с нами?        — Что? Нет! — Чуя буквально подскакивает на месте.       Осаму улыбается, чувствуя как возвращается в привычную среду: общения со своей маленькой собачкой, и он делает то, что делал всегда: просто избегает ненужные переживания. Осаму прижимает Юко к себе, поглаживая по голове.        — Но ты можешь жить у папочки.        — Не слушай его, он бездомный.       Юко разворачивается в его руках, смотря прямо на Чую, и у той такое выражение лица, что Осаму понимает: сейчас прозойдет нечто интересное.        — Но разве мы тогда не должны позволить папе жить у нас?       В этот момент Дазай чувствует что значит испытывать родительскую гордость. А у Чуи глаз дергается. Она елейно шипит:        — Нет, он живет у друзей.        — Ага, хочешь пойти с папой познакомиться с ними?        — Да!       Накахара вся ощетинивается, и ей не нужно раскрывать рта, чтобы можно было знать её мнение насчёт этой затеи. Осаму был готов к такой реакции, и у него имелись аргументы, способные заставить передумать, но…        — Братик Ю вернулся.       В проходе застывает Рюноскэ, сжимающий дверную ручку так сильно, что она вот-вот пойдёт трещинами.        — Д..Дазай-сан.       А у Осаму прекрасное настроение.        — Акутагава, у меня к тебе очень важное поручение.       Рюноскэ весь напрягается, как послушная гончая перед прыжком.        — Задержи Накахару.       Тот вздрагивает, переводя взгляд на объект задания. Чуя смотрит в ответ, высоко вздернув бровь. На месте Рюноскэ, Дазай бы даже не пытался. Именно поэтому, он просто вылетает из квартиры, едва не сбив бывшего подчиненного с ног, и оказавшись за дверью, кричит:        — Малышка Чу, мы скоро вернёмся, не волнуйся!       Оба понимали, что Чуи ничего не стоит кинуться следом, ценой двери, стены и Акутагавы, но она ему доверяет.        — Спасибо, Чуя.       В дверях появляется Накахара, прижимающая несчастного Рюноскэ к косяку, и Дазаю не очень нравится отсутвие личного пространство между этими двумя. Чуя напрочь игнорирует тесный контакт с молодым эспером, она смотрит прямо на Осаму.        — Если вы не вернётся к тому времени как я проснусь, то я разнесу твоё обожаемое агенство, Скумбрия.       Он только улыбается в ответ:        — Конечно, Малышка Чу.       И Осаму не может отказать себе в удовольствие: наградить на прощание Рюноскэ красноречивым взглядом.       Уже на улице, всё это время послушно сидящая на руках Юко, приходит в движение.        — Мы впервый раз куда-то идём вместе.       Она обвивает его шею руками, и Осаму может чувствовать густой вкус радости, что льётся от дочери — её маленькие руки вокруг шеи пугают его до дрожи, но внутренности затапливает странное умиротворение. (Чертовы амбивалетные переживания). Не набившая оскомину апатия, а просто светлая гладь, словно вся тьма в его душе опустилась на самое дно. Дазай давно не ощущал высокого небо над головой — он помнит лишь его давящую и ослепительную тяжесть на плечах.        — А куда мы идём?        — Ко мне на работу.        — Это то агенство, про которое говорила мама?       Осаму смотрит на дочь, тесно прижатую к его груди — если бы не способность «Неполноценный человек», Дазай бы думал, что это дар Юко какой-то наркотический, потому что чувство странной эйфории в его жилах более чем реально.       Эйфории и бурлящего адреналина — отвратительное сочетание мандража.        — Да.       На следующем углу их уже поджидает Ацуши, взволнованный и тяжело дышащий, возможно не стоило ему писать о том, что случилось нечто невероятное, и он должен немедленно быть с машиной по определенному адресу. Накаджима меняется в лице, когда Осаму подходит ближе.        — Д..Дазай-сан, вы украли ребёнка?!       Разумеется, тот не может отказать себе в удовольствии подыграть фантазиям протеже.        — И мы должны как можно скорей уехать, пока её мама нас не убила.       Ацуши икает: такое доверчивое дитя.        — Моя мама очень сильная.       Назидательно протягивает Юко и смотрит прямо на Ацуши — Дазай гладит дочь по голове, поощряя и дальше поддерживать его во всех будущих авантюрах. А Накаджима вздрагивает, замирает, смотрит прямо на них — его глаза бегают от одного лица к другому. Ацуши бледнеет.        — Это ваш клон?       Такие выводы Осаму едва ожидал.        — Возможно.       Юко шепчет ему на ухо:        — Это тот тигр, из-за которого братец Ю был в больнице?       Осаму кивает, и ему совсем не жаль Ацуши, к которому та уже предвзята из-за этого. Очевидно, она очень сильно привязана к Рюноскэ, и Дазай соврет себе, если не признаётся что ему интересно почему: мрачный и жестокий Агутагава смог так сильно влюбить в себя ребёнка.        — Нет, нет, это глупость. Но она так на вас похожа…, — движение шестеренок отображается на лице Накаджимы. Его брови взметаются вверх и он смотрит на Осаму так, что становится очевидно: он пришёл к правильным выводам, в которые с трудом может верить.        — Да не, бред какой-то.        — Значит, братец Ю не врал, когда говорил про глупого Тигра?       Накаджима весь сникает.        — Нет, Юко, они оба глупые.       Девочка прижимает указательный и большой пальцы к подбородку, очевидно задумываясь, а Ацуши наконец принимает реальность.        — Я не уверен, что хочу знать подробности.       А Осаму только улыбается, ведь цветущая вишня над их головами так приятно пахнет, а не потому что у него отличное настроение и разряда тока бьют его нервным окончаниями, от чего пальцы поддрагивают.        — Поверь, мне есть что рассказать.        — Не при ребенке же!        — Ого, чего ты себе навыдумывал?       Осаму виртуозно строит из себя невинность, пока Атцуши заливается густой краской.        — П..поехали уже.       Он дёргает пассажирскую дверь такси. Осаму задумывается о том, были ли эти машины всегда такими ярко-жёлтыми.       Юко он усаживает между собой и Ацуши. Дазай смотрит в окно, делая вид что его действительно очень интересуют уже давно вырученные наизусть улицы — Осаму наблюдает за тем, как Юко и Ацуши кидают друг на друга любопытные взгляды. Доверие Юко к коллегам Осаму действительно имеет значение в случае чрезвычайной ситуации.        — Покажешь уши?       Девочка поддаётся вперёд — Накаджима неловко улыбается.        — Братик Ю говорил, что у тебя есть уши и хвост.        — Д.да, только не здесь.       Юко склоняет голову набок.        — Я запомню, что ты мне обещал.        — Ага.       Вновь тишина — Накаджима вот уже пять минут не отводит взгляда от Дазая, и тот разумеется знает почему. Ацуши сдаётся и выдыхает, очевидно набираясь храбрости.        — Она правда ваша дочь?       Осаму откидывается на сиденье, заложив руки под голову и прикрывает глаза.        — Да, её зовут Юко.        — Юко Накахара, приятно познакомится, Тигр.        — Да, я Накаджима Ацуши, тоже рад познакомится.       Дазай знает, что пауза будет минутной, но как чудно поют птички за окном, когда машина останавливается на очередном светофоре.        — Накахара!!! Та..та рыжая леди?       Осаму ощущает как Юко подскакивает на сиденье.        — Ты знаешь мою маму?        — Да.       Осаму не надо открывать глаз, чтобы знать выражение лица своего протеже: гримаса ужаса. Малышка Чу умеет навести жути на неприятельские организации.        — Приехали.