Причина жить

      Юко влетает внутрь здания до того как Ацуши распахивает двери — прямо сквозь неё. Накаджима так и замирает с ладонью, зависшей над ручкой.       То что она эспер определённо не является неожиданностью для Дазая, напротив, это ожидаемо, но её дар достаточно любопытен.       Голова Юко вырастает из кирпичной кладки.        — А куда идти то?       Дазай клонится вперед, рассматривая дочь.        — Ты не часто бываешь в городе?        — Больше всего я бываю на работе у мамы.        — И там ты также везде бегаешь?        — Неа.       Главное, чтобы от Мори держалась подальше. В каком-то смысле Осаму не уверен, что много лучше него, но от Босса Мафии её в любом случае надо отстранить, как можно быстрей. Нельзя позволить Огаю иметь Юко под боком по многим тысячам причин, особенно теперь, когда стало известно о чудесном восоединение дочери и отца. Пауза определённо затянулась: и Ацуши, и Юко вот уже минуту сверлят Осаму ожидающим взглядом — тот резво улыбается, направляясь к дверям.        — Идём.       В агентстве абсолютно привычная рабочая атмосфера: солнечные лучи заливают светлое помещение, а стук клавиш рекошетит от оконных стекол — она идёт крупными сколами, когда Дазай входит в офис.        — Ты где пропадал, скотина?! Ты должен написать отчёт о миссии с Мафией!       К нему подлетает Куникида и хватает за шкирку, таща к рабочему столу. Осаму только и остаётся стенать:        — Я бедный отец-одиночка, работаю не покладая рук, едва нахожу время на милую дочурку.       Куникида звереет, швыряя Дазая на кресло.        — Какой тебе ещё ребёнок?! Ты же безответственный идиот!       Дазай сохраняет улыбку на лице, принимая, мысленно и только мысленно (!), всю справедливость реакции Куникиды.        — Эм.       Ацуши робко привлекает внимание старшего товарища.        — Куникида-сан, Дазай-сан не врёт, точнее не совсем не врёт, — юный эспер неловко смеётся.        — В смысле?        — Жуткий человек в очках заставит и меня работать?       Юко цепляется за штанину Накаджимы.        — Куникида напугал ребёнка, — беззлобно протягивает Дазай.       В агентстве все замирают, и все взгляды направлены на Ацуши (чувство, что даже на белоснежных стенах распахнулись глаза), точнее на девочку за ним. Юко бледнеет, буквально вцепляясь в Накаджиму, тот от пристального внимания теряется не меньше.        — Тигр, пойдём ты мне покажешь уши и хвост.       Осаму удовлетворенно отмечает, что Юко достаточно быстро прониклась Ацуши — её манера обращения к нему как у Рюноскэ во многом забавна.        — Это..только не говори мне.., — Куникида определённо потерял способность строить предложения, такая трагедия для человека постоянно пишущего отчёты, — Боже, да вы оба как две капли воды…        — Это точно дочь Дазая, — заключает Ранпо, даже не надевая очков, продолжая жевать сладости и покачиваясь на задних ножках стула. После он ныряет под стол и достаёт сейф, но открыв его как-то обречённо вздыхает, бурча что-то о проклятых одаренных, и просто подгребает сладости ближе к себе. Джуничиро и Наоми Танидзаки молча сползают с дивана, подкрадываясь ближе к Ацуши, который был буквально последним бастионом Юко.        — Похожа на Дазая, только милей, — заключает Наоми.        — Да и красивей, — замечает её брат.       Осаму почти оскорблён.       Куникида сглатывает, опускаясь на колени перед Юко, которая всё ещё пряталась за Ацуши. Им всем стал так резко плевать, что по этому полу ходят не всегда в чистой обуви.        — Я не хотел тебя пугать.        — Вы меня не испугали.        — А что тогда?        — Работа.        — Бедный ребёнок, — заключает Куникида, сжимая ткань штанов на коленях.        — Почему?        — Её отец Дазай!        — А как тебя зовут? — щебечет Наоми.        — Юко Накахара.       Где-то что-то упало, и кажется Дазай слышит звук сверчков, и где бы им тут взяться посреди дня. Странно.        — Это та о ком я думаю.., — протягивает Джуничиро.        — Та рыжая мафиози, — подтверждает Наоми.       Куникида подрывается с места. Осаму вполне рассчитывал, что его нынешний напарник воспримет Юко даже серьёзней его самого. Он подлетает к Дазаю, хватая того за шиворот:        — Пойдём, надо поговорить.       Осаму позволяет протащить себя до соседнего помещения: Йосана недовольна, когда её выпроваживают из её же кабинета, но предложение познакомиться с Юко сглаживает углы. Куникида роняет Осаму на больничную койку — символично. Куникида выдыхает. Дазаю не безразлично мнение напарника на этот счёт: он с его любовью к детям и ответственностью должен выдать что-то полезное, а спросить напрямую Дазай то не может. Сам Дазай едва признаётся себе, что сейчас на стадии «У меня есть ребенок, и я не знаю что мне с этим делать».        — Дазай ты же понимаешь насколько ребёнок большая ответственность. Я знаю, что ты сможешь защитить её от много в физическом смысле, но вот.., — он запинается, — ..детям нужна любовь.       Совет оказался до скучного простым, но Осаму не недооценивает его значимость.        — Но знаешь, Куникида-кун, одной любви не достаточно.        — Что?        — Пойдём.       Дазай проходит мимо застывшего напарника и, дернув створку, находит своих коллег в дичайшей панике.        — Что-то случилось?       Все застывают буквально в разных углах, Ацуши и вовсе вылезает из-под стола.        — Кто ему скажет?        — Ацуши, давай ты.        — Что? Нет!        — Тебя он пощадит.       Дазай уже вполне догадывался о случившемся, и у него холодок струился в лёгких, хотя объективных причин для этого не было. Откуда тогда эта тревога? Осаму не меняется в лице.        — Я то может и пощажу, я ведь такой добрый, но вот Чуууя.       Атмосфера в агентстве заметно мрачнеет.        — Она в кабинете директора, — протягивает Ранпо, единственный оплот спокойствия среди своих коллег.        — Почему ты сразу не сказал?!        — Вы не спрашивали.        — Мы и сейчас не спрашивали!       Ранпо просто игнорирует выпад, продолжая жевать печенье, но Дазай заметил как тот мазнул взглядом в его сторону. Иногда Осаму ненавидел слишком умных людей.       Хлопают двери. Все вздрагивают и смотрят на директора, появившегося в офисе. Рядом с ним стояла Юко, и такого невинного выражения на её лице Дазай ещё не видел.       Фукадзава спрашивает:        — Значит они тебя напугали?       Коллеги Дазая сглатывают, делая шаг назад, даже Рампо перестаёт качаться на стуле и садиться прямо, старательно делая вид что его здесь нет. Юко хлопает длинными ресницами, её глаза блестят от невыступивших слез: она ничего не говорит только кивает, вновь прячась за директором — Фукадзава кидает грозный взгляд на своих служащих. Юко выглядывает из-за ноги своего защитника и показывает им язык.        — Маленький дьявол, — шепчет Джурничиро и смотрит на Дазая так, что становится ясно он имел ввиду «Маленький Дазай».       Осаму не уверен, что рад тому как сильно Юко похожа на него. Более искренняя и открытая миру Чуя всегда казалась ему лучшим примером человека — сам то он лишь его подобие.        — Значит так, хватит создавать шум и отвлекаться. Работайте!       Все разбегаются по местам. Кроме Дазая, он улыбается, протягиваю руки к Юко.        — Ну меня же это не касается?       Она щурится в ответ, сжимая хакама директора.        — Касается.       Кажется Осаму получил удар в самое сердце, и точно не кажется, что Юко обиделась на него за то, что он её бросил среди этого балагана. Работать, он разумеется не стал, все ненужные листовки плавно перекочевали на стол Ацуши, пока Куникида отвлекся на Юко, так неудачно упавшую возле него. Осаму пришлось действительно уговаривать дочь себе помочь. Взамен она потребовала мороженое и рассказ о знакомстве с мамой. Не то чтобы Чуя не рассказывала, но Юко интересна и его версия.       Пока она сидит на диване, болтая ногами и поедает мороженое, Дазай крутит в руках ручку и, когда Юко смотрит на него, Осаму признаёт себя в абсолютном проигрыше. Он и правда может себя считать почти тупым, ведь даже не подозревал о возникновение таких сложностях в своей голове. Пока он не знал Юко лично, то она была просто идея о ребенке, которую Осаму не без труда, но принял как факт, но сейчас… Когда он видит свою дочь, то эта частница его самого — частица, которая его любит, заочно, просто потому что он это это он, и как же это пугает. Просто потому что Осаму не может любить себя. Но он точно не уйдёт нет, Юко не познает предательство этого мира, не от него.        — Расскажешь?       Юко смотрит прямо на него, грызя палочку от мороженого. Дазай улыбается:        — А что тебе сказала мама?       Девочка задумывается.        — Нуууу, она сказала, что побила тебя.       Ацуши роняет ручку на стол, но быстро подбирает её и продолжает работать, делая вид что ничего не слышал.        — Это правда?       Осаму кивает.        — Только я поддавался, ведь твоя мама такая красивая, у меня рука не поднялась даже защититься от неё, буквально, любовь с первого взгляда, — и строит метательное выражение лица.        — Ооо.       Юко вся загорается, и Осаму не сильно удивится, если окажется что их лица сейчас выглядят совершенно одинаково.        — Меня жуть берет от того, насколько она копия тебя, — бурчит Куникида.       Осаму только усмехается.        — Я…я.я жуткая?       В глазах Юко блестят океаны слез, и Дазай прекрасно видит насколько они фальшивы. Интересно, как сильно она изводит Портовую Мафию.        — Что? Нет!       Разумеется Куникида верит и впадает в панику.