Маяк

Дни на площади Гриммо текли своим чередом. Особняк благодаря общим усилиям приобретал жилой вид. Молли Уизли практически не вылезала из кухни, откуда всегда доносились невероятные запахи. Артур Уизли целыми днями пропадал в Министерстве. Иногда в особняк заглядывали члены Ордена Феникса, чаще всего это были Тонкс и Ремус. Фред и Джордж изобретали новые вредилки и регулярно тестировали их на Роне, а ещё они всегда спрашивали мнение Сириуса на то или иное изобретение. Блэк охотно делился с ними идеями и даже, в тайне от Молли, разрешил им пользоваться лабораторией. Одну из своих разработок они продемонстрировали во время очередного собрания Ордена. «Удлинители ушей» оказались действительно нужной вещью, с их помощью удалось подслушать небольшой отрывок разговора, по которому ребята поняли, что Министр пытается дискредитировать Дамблдора в глазах магического общества. Несколько раз к Гермионе и Рону прилетала Букля с письмом от Гарри. Двое друзей лишь виновато переглядывались, так как писать Гарри им было строго-настрого запрещено. Собрания Ордена Феникса проводились ещё несколько раз. После них Сириус ходил мрачнее тучи, на всех огрызался, напивался больше обычного и пропускал тренировки с Гермионой. В такие дни жители особняка старались с ним не пересекаться, потому что Блэк в плохом настроении был страшен. Даже Гермиона малодушно отсиживалась в своей комнате с какой-нибудь книжкой в руках. В начале августа всех потрясла новость — двое дементоров напали на Гарри и его кузена. Гарри удалось отбиться от них, применив заклинание «Патронус», и теперь ему грозит исключение из Хогвартса. Сириус рвал и метал и всё порывался поехать за Гарри немедленно. В холле второго этажа собрались Гермиона и все младшие Уизли и вслушивались в крики, что доносились из кухни. Им даже не пришлось использовать «Удлинители ушей», так как вопли Сириуса сейчас были слышны даже на чердаке. — Я не собираюсь ждать и поеду за ним сегодня же! — рычал Блэк и, судя по грохоту, запустил в стену очередную бутылку. — Сириус Блэк! — повысила голос миссис Уизли. — А ну приди в себя и умерь свой пыл! Ты перепугаешь детей. Остальных членов Ордена не было слышно, лишь доносилось непонятное бормотание. — Заткнись, Нюниус! — снова раздался рассерженный голос Сириуса, который так и сочился ненавистью. — Не тебе меня учить. Дверь на кухню открылась с такой силой, что чудом не слетела с петель. Оттуда размашистым шагом вышел Сириус и начал подниматься по лестнице, за ним бежала взволнованная Тонкс. Чтобы не попасться под горячую руку, дети быстро забежали в комнату к девочкам и тихо прикрыли за собой дверь. — Как думаете, нападение дементоров случайность или… — неуверенно зашептал Рон и уселся на кровать Джинни. — О, Ронни, какой ты наивный, — сморщился Фред. — Я больше, чем уверена, что это дело рук Министерства, — уверенно заявила Гермиона и прошла к своей постели. — Вы ведь читали «Пророк», они пытаются очернить Гарри и профессора Дамблдора. А теперь это нападение… Подумать только, дементоры в Литтл-Уингинге. — Но ведь Гарри не исключат? — взволнованно спросила Джинни и посмотрела на подругу с такой надеждой, будто именно от её ответа зависела дальнейшая судьба Гарри. — Я не знаю, — вздохнула Гермиона и погладила Живоглота. — но мы хотя бы знаем, что его скоро привезут на Гриммо. *** Гермиона сидела в библиотеке и листала «Магическое право». Она пыталась найти хоть что-то, что могло бы помочь Гарри в его непростой ситуации. Мысль о том, что его могли исключить из Хогвартса, поднимала в душе волшебницы волну протеста. — Вот ты где, пчёлка. — в библиотеку вошёл Блэк и направился прямиком к девушке, — Что делаешь? Сириус присел рядом с Гермионой. Девушку сразу окутал запах табака и виски. В ответ она просто приподняла книгу и показала мужчине обложку. — И как? Нашла что-нибудь, что поможет моему крестнику? — поинтересовался Блэк, расфокусированным взглядом разглядывая девушку. — Ммм… Есть кое-что. — она перелистнула сразу несколько страниц и ткнула пальцем в книгу, — Вот здесь говорится, что волшебник, не достигший возраста совершеннолетия, может применить магию вне школьного заведения, если его жизни угрожает опасность. — Та-а-ак… — кивнул Сириус. — Но… — Гермиона закрыла книгу и повернулась всем корпусом к анимагу, — Ты же понимаешь, что это ещё нужно будет доказать? То есть… дементоры никогда не забредают в немагическую часть Англии, не нападают на магглов. Пойти на такое они могут только по приказу, а подчиняются они Министерству. Понимаешь? — Понимаю, — вздохнул Сириус и устало потёр ладонью лицо, — Мы все понимаем, что это дело рук Министерства. — Именно, но ведь нельзя в суде обвинить Министерство в нападении на школьника. Все подстроено так, чтобы у Гарри не было шансов выиграть это дело. — Гении мыслят одинаково. — мужчина хмыкнул и достал из кармана пачку сигарет, — Дамблдор сказал тоже самое. Вообще вся эта ситуация с Гарри натолкнула меня на мысль, что тебе пора освоить «Патронус». Гермиона ошарашенно посмотрела на Сириуса. Ей сразу вспомнился третий курс и прекрасный, горделивый олень, что вырвался из палочки Гарри и своим сиянием разогнал полчище дементоров. — Если говорить откровенно, то я уже давно не могу призывать «Патронус». — нахмурился Сириус и выпустил в воздух облачко сигаретного дыма, — Я знаю принцип заклинания и последовательность действий и вполне могу тебе объяснить, но сам… — А раньше… какой был твой телесный патронус? — Обычно, если волшебник анимаг, то телесный патронус совпадает с анимагической формой, поэтому моим патронусом был большой пёс. — Сириус ещё раз глубоко затянулся сигаретой, — Но с тех пор в моей жизни много чего произошло, а как известно, форма патронуса может изменяться на протяжении жизни волшебника. Причиной может быть тяжёлая утрата, любовь или глубокие изменения в характере человека. — Интересно, какой мой телесный патронус? — задумалась девушка и мечтательно улыбнулась. — Вот это мы скоро и выясним. Пошли на чердак. Гермиона радостно подскочила с места и засеменила за Блэком. *** Ничего не получалось. Гермиона в очередной раз закрыла глаза, глубоко вздохнула и стала перебирать свои самые счастливые воспоминания: поездка во Францию, письмо из Хогвартса, покупка волшебной палочки, распределение на Гриффиндор. — Экспекто Патронум! — взмахнула палочкой Гермиона, и… ничего. Они тренировались уже несколько дней, но из палочки волшебницы до сих пор не вырвалось ни одной серебристой струи. Гермиона не привыкла, чтобы у неё хоть что-то не получалось, от того оно жутко расстраивалась. Девушка прочитала всё, что было известно про «Патронус», несколько раз прокручивала в голове детали и была уверена, что она учла всё. Каждую мелочь. Поэтому отсутствие хоть какого-то результата приводило девушку в отчаяние. — Не расстраивайся. — Сириус положил руку Гермионе на плечо и улыбнулся. — Мы тренируемся всего несколько дней. — Я читала… — Гермиона запнулась и затравленно посмотрела на мужчину, — что некоторые волшебники вообще не могут произвести «Патронус». — Лишь до тех пор, пока они не переживут какой-нибудь психологический шок, — поправил Сириус волшебницу. — Но ты не из их числа. «Патронус» очень сложная магия, а ты очень сильная и умная волшебница. У тебя все получится, нужно просто больше времени. Я в тебя верю, пчёлка! Гермиона благодарно улыбнулась мужчине и снова взмахнула палочкой. *** Ещё через несколько дней Гарри привезли на площадь Гриммо, где он долго и со вкусом отчитывал друзей, которые за целое лето не написали ему ни строчки. Затем он в подробностях рассказал про нападение и то, что суд назначили на конец августа. Самым запоминающимся моментом была встреча Сириуса и Гарри. Долгожданное воссоединение семьи не оставило равнодушным никого. Гарри смог добиться, чтобы его вместе с друзьями допустили до собрания Ордена Феникса, Сириус его горячо поддержал, а Миссис Уизли долго сопротивлялась, но смогла добиться только того, что до собрания не допустили Джинни. Младшая Уизли страшно обиделась и закрылась в своей комнате. С тех пор Сириус был занят только своим крестником. Они проводили вместе всё время, и их целыми днями никто не видел. Он даже забыл про тренировки с Гермионой. Сама волшебница отнеслась к этому с пониманием. Она продолжала ежедневно заглядывать на чердак и упорно, но безуспешно пыталась призвать патронус. Без Сириуса было скучно и неинтересно. Гермиона привыкла к его компании и ей не хватало его шуточек, замечаний и дуэлей с анимагом. Каждый раз, поднимаясь вверх по лестнице, Гермиона надеялась, что вот сегодня она откроет дверь, а там её ждёт Сириус. Он улыбнется, достанет свою палочку и хриплым голосом произнесет: «Начнём, пчёлка». Но Блэк не приходил и Гермионе приходилось тренироваться самостоятельно. Однажды Гарри в очень приподнятом настроении и с небольшим альбомом зашёл в гостиную, где собрались Гермиона, Рон и Джинни. Оказалось, что Сириус нашёл где-то старые колдографии со школьных времён и со свадьбы Джеймса и Лили. Гермиона долго разглядывала колдографию, где была запечатлена Лили в свадебном платье, которая держала за руку счастливо улыбающегося Джеймса. Рядом с ними стоял Сириус под руку с очень красивой девушкой в нежно-розовом платье. Молодой Блэк был невероятно красив. Он и сейчас был красивым мужчиной, даже очень. Но война, а затем и Азкабан вытравили из его взгляда озорные искорки и всякую жизнерадостность, а взамен оставили истерзанную душу и многочисленные шрамы, перекрытые татуировками. А на колдографии был юноша, полный жизни и смело смотрящий в будущее. Он обворожительно улыбался в камеру и время от времени бросал на девушку рядом с собой лукавый взгляд. И спутница была ему под стать: длинные белокурые локоны, большие голубые глаза, пухлые губы и очаровательные ямочки на щеках. Прямо идеальная пара. У Гермионы встал ком в горле. Она перевернула колдографию, где на обратной стороне была надпись красивым каллиграфическим почерком: «Джеймс и Лили Сириус и Марлин 1979» Джинни внезапно выхватила из рук Гермионы колдографию и восторженно произнесла: — О Мерлин! Гарри, твоя мама просто красавица. — Да, добрая мужская половина Хогвартса бегала за Лили. — Сириус стоял у двери гостиной, прислонившись к косяку, и с улыбкой разглядывал подростков, усевшихся на полу с колдографиями в руках. — Ох, сколько раз Сохатый на кулаках объяснял особо активным поклонниками твоей мамы, что на Лили нельзя даже смотреть. Мужчина прошёл в комнату и вальяжно развалился в кресле. В одной руке он держал стакан, из которого регулярно цедил огневиски. — А кто эта девушка рядом с тобой, Сириус? — спросила Джинни, продолжая разглядывать колдографию. — Эта Марлин МакКиннон. — грустно улыбнулся Блэк. — Мы учились вместе. На свадьбе она была подружкой невесты. Мы с ней встречались пол года на последнем курсе. Можно сказать, что она — моя первая любовь. Она и вся её семья были убиты Пожирателями незадолго до рождения Гарри. — Она была очень красивой. — восхитилась мисс Уизли и протянула колдо Гермионе. — Правда, она красивая, Гермиона? — Да, очень. — натянуто улыбнулась девушка. — Ладно, мне пора в библиотеку. — Гермиона поднялась на ноги и, не смотря ни на кого, стремительным шагом пошла к выходу из гостиной. — Да сколько можно?! Ты там уже всё прочитала! — ворчливо бросила ей в спину Джинни. Гермиона только отмахнулась от подруги. Остаток дня волшебница действительно провела в библиотеке, но мысли её были далеки от чтения. Перед её глазами снова и снова возникал образ молодого Сириуса под руку с красивой девушкой, и сердце гриффиндорки сжималось от жалости. Они были так молоды и прекрасны, и никто тогда не знал, что их всех ждёт такая чудовищная участь. У них могла бы быть совсем другая жизнь. Возможно, у Сириуса была бы семья. Он мог бы жениться на этой Марлин и быть просто счастливым человеком. Но всё сложилось так, как сложилось. И всё из-за одной трусливой крысы. *** — Оправдали! — радостно воскликнула миссис Уизли и кинулась обнимать Гарри. Все жители радовались за Гарри и поздравляли его. Благодаря профессору Дамблдору суд был выигран, и Гарри Поттер вместе с друзьями в новом учебном году возвращался в Хогвартс. В этот же день ребятам прислали письма из школы. Когда Гермиона и Рон вскрыли свои конверты, на их ладошки выпали золотые значки с изящной буквой «С». — Я… староста? — удивлённый Рон рассматривал значок в руке. Радостная миссис Уизли загребла в свои объятия младшего сына и всё приговаривала, как она им гордится. Джинни же с поздравлениями кинулась обнимать Гермиону. Было принято решение отметить такое событие праздничным ужином, к которому присоединились Ремус и Тонкс. Миссис Уизли расстаралась на славу, и стол был забит до отказу. Ужин прошёл шумно и весело. Все поздравляли новоявленных старост с новой должностью, желали успехов и делились советами, а после все — кроме мистера и миссис Уизли — перебрались в гостиную, где Фред и Джордж демонстрировали своё новое изобретение. — Дамы и господа! — начал Джордж. — Представляем вашему вниманию… — Фред продемонстрировал в своих руках небольшой стеклянный шар, похожий на шар для предсказаний, — эээ… мы пока не придумали для него название… — На создание этого шара нас вдохновила игра «Правда или действие», — перебил брата Джордж. — принцип действия заключается в том, что вы передаёте этот шар тому, кому хотите задать вопрос, и шар очень прочно приклеивается к рукам этого человека. Если человек решит солгать на вопрос или не захочет на него отвечать, то в этом шаре автоматически всплывает действие, которое должен выполнить человек; если же он не захочет выполнять действие, то шар будет бить его током, пока действие не будет выполнено. — Лови, Ронни! — крикнул Фред и кинул шар в младшего брата, который инстинктивно его поймал. Шар приклеился к его рукам. Рон чертыхнулся и несколько раз встряхнул руками, пытаясь его скинуть. — Та-а-ак… Какой бы вопрос тебе задать?.. — улыбнулся Фред, а остальные зрители рассмеялись, предчувствуя интересное шоу. Фред взглянул на насупившегося Рона, затем бросил взгляд в сторону Гермионы и расплылся в самой хитрой улыбке, на которую был способен. — Скажи-ка нам, Ронни, как ты на самом деле относишься к нашей маленькой мисс Само Совершенство? Все зрители, как один, повернули головы к Гермионе, которая сразу вспыхнула от смущения и гневно взглянула на Фреда. Все снова рассмеялись и выжидательно уставились на Рона. — Нормально я к ней отношусь. — пробубнил Рон, — Она, конечно, бывает страшной занудой, но она… эээ… очень хороший друг. Я её очень ценю и люблю… как друга. Шар так и не отлип от рук Рона, а начал заполнятся сизым дымом. — Похоже, что наш Ронни врёт, — пропел Фред, — теперь шар сам даст тебе задание. Рон сначала побледнел, а потом покраснел, заставив всех снова рассмеяться. Громче всех хохотал Сириус. Рон вгляделся в шар и различил среди сизого дыма слова. — Эээ… встаньте на одно колено и пылко признайтесь в любви человеку слева от себя, — прочитал Рон и растерянно взглянул налево. Сидящий слева от него Ремус Люпин растерянно взглянул на него в ответ. Тонкс звонко рассмеялась, и все подхватили её смех. — Давай, Рон! — весело крикнул Гарри. Рон отрицательно замотал головой, и шар, завибрировав, ударил его током, заставив парня с криком дёрнуться. Все снова рассмеялись. После этого Рон, мучительно краснея, опустился на одно колено перед Ремусом, который еле сдерживал смех. — Профессор Л-люпин, — запинаясь, начал Рон, — я… это… — он снова замолчал, а потом, набрав в грудь побольше воздуха, пратараторил, — Яваслюблю! Шар в руках парня завибрировал, и Рон снова с криком дёрнулся. — Мерлинова борода! — выругался парень, — В чем дело? Я же выполнил действие. — Нет, Ронни. Ты что-то там пробубнил, — начал объяснять Джордж, — а в задании сказано: «пылко признаться в любви». Джордж, Сириус и Гарри заулюлюкали и засвистели, подбадривая Рона, Тонкс и Джинни хихикали, привалившись плечом друг к другу, а Гермионе стало жаль друга, которого в очередной раз ударило током. Младший Уизли снова опустился на колено перед своим бывшим профессором и постарался успокоиться. — Да ладно тебе, Рон. — поддержала друга Гермиона, — Это же просто игра. Просто сделай это и всё. Рон серьёзно кивнул и снова повернулся к своему бывшему профессору. — Ремус, — проникновенно начал Рон. Фред и Джинни протянули дружное: «У-у-у». Рон постарался не обращать внимания на смешки вокруг и продолжил: — Я вас люблю! Вы были лучшим учителем по ЗоТИ за всю историю Хогвартса. С тех самых пор, как вы впервые вошли в большой зал, я потерял покой и… — Всё-всё! Я проникся. — хохотнул Люпин и махнул рукой на мальчишку, — Хватит уже! Гостиная взорвалась смехом. Но тут шар наконец отклеился от рук Рона, и парень свободно пошевелил пальцами правой руки. — Мерлин, ну наконец-то! — подскочил на ноги парень. — Ох, Рон! Это было так красиво и чувственно! — Джинни театрально прижала руку к груди, — Мы все были тронуты. Рон ухмыльнулся и запустил шар в Джинни, которая тоже инстинктивно его поймала. — Ах ты… — начало было возмущаться Джинни, чья рука попала в плен. — Теперь тебе не смешно, как я вижу, — ухмыльнулся Рон, — Итак, Джинни, тебе нравится Невилл? Как парень, я имею в виду. Ведь не зря вы вместе пришли на святочный бал. — П-ф-ф… — фыркнула Джинни и закатила глаза, — Нет. Невилл мой друг, и на святочный бал мы пошли вместе как друзья. Шар отклеился от руки девушки, подтверждая правдивость её слов. Улыбка Джинни стала ещё шире, а Рон, насупившись, уселся на диван, расстроенный тем, что ему не удалось посмеяться над Джинни, как та смеялась над ним. Младшая Уизли хитро улыбнулась и, схватив сидящую рядом Гермиону за руку, буквально насильно впихнула ей в руки шар. — Джинни! — зашипела на подругу Гермиона, чувствуя, как шар плотно обволакивает её ладонь. — Вы с Виктором целовались? — без всякого смущения в лоб спросила Джинни, — Если да, то сколько раз? Гермиона почувствовала, как её лицо заполыхало. Она вся стала пунцовая и была готова придушить подругу. Девушка кожей почувствовала, как все с интересом уставились на неё, а Гермиона смотрела только на подругу, и взгляд её обещал обрушить на рыжую голову младшей Уизли все земные муки. — Это уже два вопроса, — возмутилась Гермиона. — Ладно, я уже поняла, что ответ положительный, тогда ответь, сколько раз вы целовались? — допытывалась Джинни. — Издеваешься?! — процедила сквозь зубы Гермиона, — Я, по-твоему, считала?! — То есть вы целовались так много раз, что ты сбилась со счёту? — уточнила младшая Уизли. Тонкс, что сидела с другой стороны от Джинни, давилась смехом, Рон сидел набычившись, Гарри и Ремус были смущены столь неудобными вопросами, а Сириус с непроницаемым лицом наблюдал за покрасневшей Гермионой, которая нервно жевала губу и была похожа на помидор. — Да, мы очень много раз целовались. — рявкнула волшебница и, дождавшись, когда её рука освободиться, положила шар на диван и покинула гостиную под сдавленный смех близнецов. *** На чердаке было темно и прохладно. Гермиона не знала, почему она пришла сюда после того, как сбежала из гостиной с полыхающими щеками, а не отправилась в свою комнату или хотя бы в библиотеку. Ноги девушки сами привели её на чердак. Волшебница сидела на полу, привалившись спиной к стене, и бесцельно листала учебник. Даже читать желания не было. В холле послышались тяжёлые грузные шаги. Скрипнула дверь, и в помещение вошёл Сириус. — Пчёлка, — обратился Блэк к девушке, которая даже не взглянула на него, — не помешаю? — Нет, — ответила Гермиона, по-прежнему не отрываясь от книги. Сириус снял свою мантию и, закатав рукава рубашки, подошёл к девушке и опустился рядом с ней. Они еле соприкасались плечами, но никто из них не думал отодвигаться. — Ты давно не приходил, — как бы между прочим сказала Гермиона. «А точнее — восемнадцать дней!» — подумала девушка и сама ужаснулась тому, что считала каждый день. — Знаю, — вздохнул Сириус, — прости. — Не извиняйся! — девушка наконец подняла на него глаза. — Я всё понимаю. Вы с Гарри давно не виделись, а наши занятия могут подождать. — Как твои успехи? — «Патронус» мне до сих пор не даётся, — раздосадованно сказала Гермиона и захлопнула книгу, — возможно, ты ошибся, и я как раз отношусь к числу волшебников, которым необходимо пережить психологический шок, чтобы призвать настолько светлую магию. — Или твои воспоминания недостаточно счастливые, — парировал Блэк. — Глупости! У меня было очень счастливое детство. — Не сомневаюсь, но для «Патронуса» нужны не просто счастливые моменты из детства, а что-то настолько сильное… — Сириус неопределённо взмахнул руками, — что поможет человеку выбраться из самой тёмной и глубокой ямы. Это должно быть что-то, что удержит тебя в шаге от смерти и заставит жить, когда захочется опустить руки и сдаться. Понимаешь? — Возможно, — неопределённо ответила Гермиона и нахмурилась. — в любом случае, я перепробовала всё, что возможно, и ничего не получилось. Они оба замолчали, и каждый погрузился в свои мысли. Каникулы заканчивались, и через несколько дней ребята возвращались в школу. После смерти Седрика, Хогвартс больше не казался Гермионе безопасным пристанищем, где прошли самые яркие её годы. Теперь всё за стенами этого мрачного особняка казалось зыбким и ненадёжным. О Мерлин! Впервые в жизни мисс Грейнджер не хотела возвращаться в школу. Эта мысль самой Гермионе показалась такой дикой и противоестественной, что волшебница удивлённо моргнула и встряхнула головой. — Скажи мне, пчёлка, — неожиданно серьёзно произнёс Сириус, — что ты думаешь об отношениях, где у партнёров… большая разница в возрасте? Девушка озадаченно посмотрела на мужчину и наткнулась на внимательный взгляд серых глаз. Сердце Гермионы замерло, пропуская удар, чтобы затем пуститься галопом. Её щёки в который раз за вечер окрасились предательским румянцем, и Гермиона возблагодарила небеса, что на чердаке темно, и мужчина не может разглядеть её смущение. — Почему ты спрашиваешь? — девушка постаралась, чтобы её голос звучал ровно. — Сначала ответь, — усмехнулся Сириус и наклонил голову к одному плечу, продолжая неотрывно следить за эмоциями, что мелькали на лице волшебницы. — Ну… — Гермиона задумалась, а затем неопределённо пожала плечами. — Если между людьми есть любовь, то о чём тут можно говорить? — То есть, внушительная разница в возрасте не будет преградой для создания прочных отношений? — уточнил Блэк. — Не могу сказать, что у меня такой большой опыт в отношениях с противоположным полом, чтобы утверждать что-то наверняка, — Гермиона нервно заправила за уши волосы, — но у моих бабушки и дедушки со стороны матери была разница в возрасте в девятнадцать лет, и у них был один из самых прочных союзов, которые я когда-либо знала. Они поженились, когда бабушке едва исполнилось восемнадцать. Они очень любили друг друга и глубоко уважали. Дедушка рассказывал, что бабушка никогда не давала ему скучать. Она была молода, полна жизни и очень энергична, и он рядом с ней чувствовал себя снова юнцом. А бабушка говорила, что дед с неё пылинки сдувал. Он удерживал её от многих ошибок молодости и не мог нарадоваться, что у него такая молодая и красивая жена. Так что у меня перед глазами был живой пример тому, что «любви все возрасты покорны». Анимаг улыбнулся и согласно закивал головой. — Так почему ты спрашиваешь? — повторила свой вопрос девушка и затаила дыхание в ожидании ответа. — Хм… — улыбка Сириуса стала ещё шире, — Моя дорогая племянница влюбилась в моего лучшего друга. — Тонкс влюбилась в профессора Люпина? — воскликнула Гермиона. — Да. Я вижу, что она тоже небезразлична ему, но Лунатик вдолбил себе в голову, что он для неё слишком стар, слишком беден и слишком оборотень. Я по-дружески попытался с ним поговорить, но он не желает ничего слушать. — Сириус достал из кармана сигарету и прикурил от палочки. — Профессор Люпин замечательный, — нежно улыбнулась Гермиона. — А ты… — Сириус с наслаждением затянулся, — влюблена в кого-нибудь? — Нет, — уверенно ответила девушка. — А как же этот Виктор? — анимаг хитро прищурился. — Мы с Виктором просто друзья. — Друзья, которые целуются? — усмехнулся Сириус. — Это было давно, а сейчас мы просто друзья. — горячо выпалила Гермиона и прижала книгу к груди, будто пытаясь защититься от неудобных вопросов. — И я не хочу это обсуждать. Наступила неуютная тишина. Просто оглушительная. Мисс Грейнджер хотела немедленно уйти к себе в комнату и умыть лицо холодной водой, но она продолжала сидеть на месте, чтобы это не выглядело, как позорное бегство. Она теребила кончик закладки, которая торчала между страниц и разглядывала собственные вытянутые ноги. — Ты приедешь сюда на рождественские каникулы? — нарушил тишину Блэк. Брови Гермионы удивлённо поползли вверх. — Ты приглашаешь меня? — робко улыбнулась волшебница. — Конечно! Я буду рад, если ты, Гарри и все Уизли приедете. Ну так что? — Сириус выжидательно уставился на девушку. — Я бы с удовольствием, — Гермиона заправила кудрявый локон на ухо и понуро опустила голову, — но я поеду к родителям, мы и так редко видимся. Если я не приеду на Рождество, боюсь, что они не поймут. Но спасибо за приглашение. Сириус только бесстрастно кивнул и достал из кармана новую сигарету. По комнате снова поплыл сизый гадкий дым. — Мы с родителями на это Рождество едем кататься на лыжах, — поделилась девушка, стараясь не морщиться от резкого запаха сигарет. — Лыжи… да, ты что-то такое рассказывала. — Анимаг нахмурился, вспоминая слова Гермионы. — Это когда встают на две доски и съезжают вниз с горы? — Да. — Это, наверное, здорово. Теперь лыжи числятся в моем списке желаний, которые я хочу осуществить, как только эта проклятая война закончится. Гриффиндорка улыбнулась, представив Сириуса на лыжах, покоряющего свой первый спуск. — Знаешь… — неуверенно проговорила Гермиона, — я очень хорошо катаюсь на лыжах и… если ты хочешь, то я могла бы научить тебя… ну, как только эта проклятая война закончится. — Хочу! — улыбнулся Сириус и с нежностью взглянул на Гермиону, — Обещаешь не забыть про своё предложение? — Обещаю! — уверенно кивнула девушка, расплываясь в широкой улыбке. *** Через несколько дней члены Ордена Феникса во главе с Аластором Грюмом провожали детей до вокзала Кингс-Кросс. С утра все, как угорелые, носились по особняку в поисках забытых вещей, и только Гермиона спокойно стояла в холле первого этажа. Она заранее с присущей ей педантичностью собрала свои вещи и теперь ждала, когда соберутся остальные. Перед выходом Сириус о чем-то долго разговаривал с Гарри. Он трепал его по волосам, тепло улыбался и крепко обнимал. Гермиона наблюдала за этой сценой издалека и еле заметно улыбалась. Ей тоже хотелось попрощаться с Сириусом, ведь неизвестно, когда они снова встретятся, но пока рядом с ним стоял Гарри, гриффиндорка так и не отважилась подойти к Блэку. Мистер Грюм рявкнул на шумных Уизли, что столпились в прихожей, и начал подгонять их на выход. Гермионе тоже пришлось подхватить свой чемодан, переноску с котом и двинуться в сторону выхода. Но у самой двери девушка обернулась и, поймав взгляд Сириуса, лишь улыбнулась ему и кивнула. Мужчина с улыбкой кивнул ей в ответ. Она будет скучать по нему. Никогда ещё Гермиона не добиралась до вокзала в такой суете. Близнецы галдели всю дорогу, Джинни не переставая чирикала что-то про новые мантии, Гарри и Рон обсуждали квиддич, а Грюм рявкал на всех, призывая не терять бдительность. К концу поездки у мисс Грейнджер страшно разболелась голова. Уже на подходе к вокзалу их нагнал большой чёрный пёс. Гермиона от неожиданности чуть не выронила переноску с Живоглотом, когда пёс пробежал совсем рядом с ней. Она изумлённо уставилась на бегущую впереди собаку, которая, весело виляя хвостом, поравнялась с Гарри. Глаза Поттера при виде Бродяги грозились вывалиться из орбит. Он радостно почесал пса за ухом, а тот игриво покусывал ему руки. — Бродяга! — процедил сквозь зубы Грозный Глаз, — Что, к мерлиновой матери, ты здесь делаешь?! — Это Сириус? — удивлённо прошептала Джинни, которая шла рядом с Гермионой и Тонкс. — Вот же дворняга блохастая! — выругалась Тонкс, — Всё-таки не усидел дома. — А если его кто-то заметит? — заволновалась Гермиона и начала оглядываться вокруг, высматривая, никого ли не заинтересовал большой чёрный пёс. — Ну, его анимагическую форму знают только члены Ордена, ну и вы, — пожала плечами Тонкс и взмахнула фиолетовым волосами, — так что думаю, что проблем быть не должно. Слова Тонкс ничуть не успокоили Гермиону, и волшебница продолжала нервно оглядываться. У самого поезда, пока младшие Уизли прощались со своими родителями, Гермиона поравнялась с Гарри и Бродягой. — Он пришёл нас проводить, — улыбнулся Гарри и снова почесал пса за ухом. — Вижу, — вздохнула Гермиона и, наклонившись к Гарри, прошептала: — но ему опасно здесь находиться. — Знаю, но я не знал, что он придёт. — Гарри, дорогой, — миссис Уизли подошла к ребятам и крепко обняла Гарри, — учись хорошо, постарайтесь никуда не влезать. Мы будем ждать вас на Рождество. Пока миссис Уизли прощалась с Гарри, Гермиона разглядывала пса у своих ног, который в ответ смотрел на неё невероятно осмысленным взглядом. Его чёрная, как смоль, шерсть блестела на свету. Волшебница не удержалась и едва заметно дотронулась пальцами до уха Бродяги. Тот моментально отозвался на это касание и, повернув морду к руке девушки, длинно лизнул её ладонь. Он с ней прощался. Гермиона захихикала, привлекая внимание Молли. Теперь настал её черёд обниматься с женщиной, которая за эти годы стала ей матерью в магическом мире. — Ох, Гермиона, детка, — миссис Уизли обхватила тёплыми ладонями лицо девушки и с умилением вгляделась в её глаза. — Береги себя. Наверное, на Рождество у нас не получится увидеться, но на следующее лето мы приглашаем тебя к нам в Нору. И, пожалуйста, присматривай за Гарри и Роном. Ты же знаешь, они, по сути, такие ещё дети, а ты у нас девочка ответственная и рассудительная. Ты как маяк для них: освещаешь им путь и указываешь верное направление. Если бы не ты, они бы давно заблудились во тьме. Гермиону очень тронули слова взрослой волшебницы, и она крепко обняла миссис Уизли в ответ. Бродяга согласно гавкнул и ещё пару раз лизнул Гермиону в руку. Гриффиндорка уже смелее погладила пса по голове, зарываясь пальцами в длинную и тёплую шерсть. Раздался гудок экспресса, оповещая, что посадка заканчивается. Ребята подхватили свои вещи и двинулись к поезду. *** Не зря все летние каникулы Гермионе было тревожно на душе. Череда неудач началась ещё в поезде — старостами Слизерина назначили Драко Малфоя и Пэнси Паркинсон, с которыми в вагоне старост столкнулись Рон и Гермиона. — Видимо, газеты не врут, и этот полоумный старик действительно сошёл с ума, раз назначил старостами Гриффиндора грязнокровку и нищеброда, который и двух слов связать не может, — с презрением выплюнул Малфой и, сморщившись, словно почувствовал неприятный запах, прошёл мимо, толкнув плечом Гермиону. Рон весь побагровел и дёрнулся, чтобы проучить зарвавшегося слизеринца, но его за локоть удержала Гермиона. — Рон, не нужно. Он того не стоит. — Гермиона заглянула в голубые глаза друга, подёрнутые пеленой гнева и попыталась до него достучаться, — Ты теперь староста. Учинишь сейчас драку и лишишься значка. Он этого и добивается. Рон несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и кивнул подруге, соглашаясь с её словами. Школа встретила их привычным весёлым гулом голосов. Распределение новых учеников прошло достаточно быстро. Гермиона с умилением рассматривала совсем юных и счастливых первокурсников, которые с горящими глазами таращились на зачарованный потолок, уплетали лакомства за обе щеки и знакомились друг с другом. Ещё одной неудачей в этом году стала Долороес Амбридж — новый преподаватель по Защите от Темных Искусств. Эта низкорослая женщина средних лет в розовом костюме и с ярким румянцем на щеках напоминала Гермионе сладкий розовый зефир, от которого у гриффиндорки часто болели зубы в детстве. Вот и сейчас при одном взгляде на эту женщину с натянутой улыбкой Гермиона почувствовала знакомую зубную боль. Как только директор представил её, Гарри взволнованно перегнулся через стол и поведал друзьям, что эта самая Амбридж присутствовала на его слушании и пыталась скомпрометировать его и Дамблдора. Гермиона сразу сделала в уме пометку быть осторожней с новым преподавателем. Профессор Амбридж что-то вещала своим тонким писклявым голосом и добродушно улыбалась, но от этой улыбки у мисс Грейнджер побежал мороз по спине. Очередная неприятность ждала их в гриффиндорской башне. В сторону Гарри и его друзей косились все однокурсники и старались держаться от них подальше. Многие из них попали под влияние Министерства и верили тому, что печатали в «Ежедневном пророке». Гарри за глаза называли «лжецом», а Симус Финиган и вовсе высказал подобное обвинение в лицо. Гарри это здорово нервировало, хоть он и старался этого не показывать друзьям. Министр очень глубоко запустил свои руки в Хогвартс. Это стало ясно очень скоро. Всё началось с того, что на своих уроках профессор Амбридж запретила колдовать, уверяя учеников, что простой теории будет достаточно. Любые возражения она пресекла на корню. Она активно совала нос во всё, что происходило в школе, а затем своим елейным писклявым голосом с неизменной добродушной улыбкой на лице критиковала политику преподавания других учителей. Но весь ужас происходящего гриффиндорка осознала только тогда, когда Гарри вернулся с отработки в кабинете нового профессора с кровавой надписью на руке. — Я не должен лгать, — прочитал Рон надпись, которая до сих в некоторых местах сочилась кровью. — Это отвратительно! — прошипела Гермиона, с ужасом разглядывая изуродованную руку друга, — Как она посмела?! Мерзкая отвратительная жаба! Гарри и Рон удивлённо уставились на разгневанную подругу. На их памяти это было впервые, чтобы их правильная во всех смыслах Гермиона ругалась. Да ещё и обзывала преподавателя. Она, конечно, и раньше нелестно отзывалась о некоторых преподавателях, например, о профессоре Трелони она отзывалась исключительно пренебрежительно, но впервые её слова были пропитаны такой ненавистью и презрением. — Мы должны сообщить об этом профессору Макгонагал, — заявила девушка и тут же подскочила на ноги, готовая сию минуту бежать в кабинет своего декана. — Нет. — осадил подругу Гарри, — Она ничего не сможет сделать. Даже профессор Дамблдор ничего не сможет сделать. У них и так хватает проблем, не будем добавлять ещё. — Но мы не можем так это оставить. — понуро сказала девушка, — Она не разрешает колдовать, держит всех профессоров за горло, наказывает учеников таким отвратительным методом и всё время прикрывается именем Министра. Вскоре Гермиона стала замечать такие же кровавые надписи на руках других учеников. Однажды девушка всё же не выдержала и поговорила с профессором Макгонагал. Декан факультета Гриффиндор была в ярости не меньшей, чем мисс Грейнджер, и попыталась поговорить с профессором Амбридж, но результата это не принесло. Жаба в розовом костюмчике размахивала перед лицом Минервы приказом от самого Министра, который назначил Долорес Амбридж "Генеральным инспектором". Теперь она могла не только наказывать учеников, но и проверять профессоров на профпригодность и отстранять от работы тех, кого посчитает нужным. Помимо вездесущей Амбридж и уроков, Гермиона ещё не забывала про обязанности старосты. Зато этими обязанностями пренебрегал Рон, который в этом году пробовался на роль вратаря в команду по квиддичу. После того, как его взяли в команду, он ещё неделю не чуял землю под ногами. Рон стал часто пропадать на тренировках, поэтому Гермиона выполняла обязанности старосты одна. Профессор Макгонагал была ей очень довольна, но сама Гермиона чувствовала, что выдыхается. Казалось, что на своих хрупких и нежных плечах она удерживает целое небо. Ей хотелось хотя бы один день отдохнуть и не переживать ни о чём. Но самой последней каплей в чаше её терпения стала первокурсница по имени Сарра, которая однажды ворвалась в гостиную Гриффиндора, прижимая руку к груди и заливаясь слезами. Гермиона и Джинни бросились ей навстречу и стали успокаивать перепуганную девочку, которая давилась слезами и не могла ничего толком сказать из-за судорожных всхлипов, что вырывались из её груди. Она просто протянула старосте окровавленную руку со знакомой надписью. Гермиона буквально почувствовала, как в её жилах вскипает кровь. Джинни, заметив перекошенное в гневе лицо подруги, сама проводила первокурсницу в её спальню. Гермиона не помнила, чтобы она ещё кого-то так сильно ненавидела, как эту министерскую жабу. В этот момент волшебнице казалось, что каждая клеточка её тела состоит из ненависти. Профессор Амбридж переплюнула даже Драко, который изводил девушку с первого курса. Гриффиндорка в этот момент очень хорошо понимала Гарри и Рона, которые сразу выясняли отношения со слизеринцами на кулаках. Гермионе тоже очень захотелось ворваться в кабинет этой розовой жабы и оттаскать её за волосы по коридорам Хогвартса. Когда Джинни вернулась в гостиную, то застала подругу на том же месте и в той же позе. Мисс Грейнджер застыла, словно статуя, и смотрела на огонь в камине безучастным взглядом. Джинни присела на диван рядом с Гермионой и положила голову ей на плечо. — Этот год просто отвратителен, правда? — тихо прошептала Джинни. — Это не год отвратительный, а некоторые люди ужасны, — вздохнула Гермиона. Но в этой мучительной рутине были проблески света — Сириус иногда связывался с Гарри. Пару раз лицо Блэка появлялось в камине, и Гермиона всегда радовалась, когда видела его, несколько раз он присылал письма, которые Гарри с радостью зачитывал друзьям. В основном, он писал, что у него всё хорошо, рассказывал про дела Ордена, писал, что ждёт его с друзьями на Рождество и передавал привет Гермионе и всем Уизли. Гриффиндорка очень радовалась, что Сириус в своих письмах не забывал упомянуть её. В такие дни Гермиона порхала по школе в прекрасном настроении, и даже противная жаба не могла ей его испортить. В один прекрасный день на Гермиону снизошло озарение. Она с друзьями сидела в Большом зале, когда сова доставила очередное письмо от Сириуса, которое Гарри зачитывал для друзей. В письме анимаг, как всегда, спрашивал, как дела у крестника, кратко описывал дела Ордена, а в конце возмущался, что всё барахло, которое Блэк выкинул ещё летом в помойку, Кикимер притащил обратно и спрятал всё это «богатство» на чердаке. Гермиона в этот момент пила тыквенный сок, да так и застыла, не донеся бокал до рта, когда услышала про чердак. Ей в голову пришла безумная и гениальная идея. Она ушла так глубоко в мысли, что прослушала половину письма. Гермиона решила основать что-то вроде подпольной организации, где ученики будут самостоятельно практиковать заклинания. Она вспоминала их тренировки с Сириусом: как анимаг учил её защитным и боевым чарам, как шутил над ней и радовался её успехам, как они устраивали дуэли и Блэк учил её уворачиваться от заклятий. Лицо девушки расплылось в робкой улыбке, когда Гермиона в мельчайших подробностях вспоминала, как Сириус подходил к ней сзади, накрывал её руку с зажатой в ней палочкой своей рукой и направлял, показывая, как правильно взмахивать древком. Гермиона неожиданно для самой себя покраснела. — У тебя такое лицо… Что-то хорошее вспомнила? — кокетливо произнесла Джинни, привлекая внимание к Гермионе всех сидящих поблизости. Мисс Грейнджер смутилась, отрицательно замотала головой и припала губами к бокалу, пряча от всех пунцовое лицо. Она должна была всё хорошенько обдумать. Уже вечером в гостиной Гриффиндора, когда все разошлись спать, Гермиона выложила свою идею Гарри и Рону, не упоминая летние тренировки с Сириусом. Ребята поддержали подругу и сказали, что помогут, чем смогут. Главная сложность заключалась в том, что нужно было найти безопасное место, где они смогут тренироваться. Тут им помог Добби, который в тот вечер убирался в гостиной Гриффиндора и невольно подслушал часть разговора. Он-то им и рассказал про Выручай-комнату. На следующий день Золотое Трио в полном составе осмотрели комнату. Гермиона была готова прыгать от радости до потолка. Комната была идеальной, а главное, про неё никто не знал. Гриффиндорка продумала всё до мельчайших деталей: с помощью Фреда и Джорджа она распространила информацию про новую организацию так, чтобы это не дошло до ушей Амбридж, затем создала список студентов, что вступили в их отряд и придумала способ связи между учениками, зачаровав галеоны. Гарри и Рон лишь восхищённо наблюдали за подругой, которая развернула такую масштабную деятельность под носом министерской жабы. У Гермионы словно открылось второе дыхание или появилось третье лёгкое, но теперь, несмотря на то, что с появлением новой организации нагрузка увеличилась, волшебница чувствовала себя невероятно легко. Словно она всё это время бродила в тумане и наконец нашла верный путь. Гермиона и Гарри, как самые опытные, стали учить студентов различным заклинаниям. Благодаря Сириусу Гермиона была в хорошей форме: она владела многими заклинаниями, которыми не владели её ровесники, и прекрасно показывала себя в дуэли. Друзья ошарашенно наблюдали за Гермионой и расспрашивали её, когда она всему этому научилась. Гриффиндорка лишь пожимала плечами и отшучивалась, что, в отличие от остальных, она время от времени открывает учебники. Ей не нравилось врать друзьям, но вряд ли они бы поняли, если бы девушка рассказала, что летом в тайне от всех запиралась на чердаке с Сириусом, который её тренировал. Это даже в мыслях звучало странно. — Это действительно гениальная идея. — восторженно лепетала Джинни на очередной тренировке, стоя рядом с Гермионой, — Как ты смогла организовать всё это? — Ну-у-у… — довольно протянула Гермиона и загадочно улыбнулась, — Скажем, что меня на это вдохновил один очень умный и невероятный человек, которым я бесконечно восхищаюсь. Брови Джинни удивлённо поползли вверх, она уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но Гермиона отвлеклась на Невилла, у которого не получались даже самые элементарные заклинания. Единственное, что не могла Гермиона, так это призывать «Патронус». Самая светлая магия ей не давалась, из её палочки по-прежнему не вырвалась ни одна серебристая искра. Гермиону это очень удручало, но она не сдавалась. Их отряд делал успехи. Гриффиндорка оглядывала восторженных однокурсников, которые один за другим призывали своих заступников, и невероятно гордилась тем, что она часть этого. Чем сильнее становился их отряд, тем жёстче была диктатура Амбридж. Она словно чувствовала, что у неё под самым носом что-то происходит, и с ещё большим рвением пыталась загнать учеников и учителей в рамки. Гермиона постоянно говорила друзьям быть осторожней и не привлекать к себе излишнего внимания. Но Гарри и близнецы отличились на тренировке по квиддичу, где оказались замешаны в массовой драке со слизеринцами, и их исключили из команды до конца года. Капитан команды — Анджелина Джонсон — была готова голыми руками оторвать голову профессору Амбридж и использовать её вместо квоффла. От смертоубийства жабу спас Джордж, который просто при всех поцеловал Анджелину под весёлый свист и улюлюканье. Но на следующую ночь случилось страшное — у Гарри было видение, что на мистера Уизли напали. Он перебудил своими криками соседей по комнате, и Невилл привёл на помощь профессора Макгонагал. Бледного, обливающегося холодным потом Гарри доставили в кабинет директора, где он в подробностях описал свое видение. Благодаря Дамблдору Артуру Уизли оказали своевременную помощь. Все младшие Уизли вместе с Гарри отправились на площадь Гриммо через камин в кабинете директора. Обо всем этом Гермиона узнала лишь на следующий день из письма, которое передала ей Джинни через профессора Макгонагал. Мисс Грейнджер сразу отправила письмо родителям, в котором сообщала, что в семье её друзей произошла беда, поэтому на Рождество она едет к Уизли. Ещё одно письмо она отправила Джинни, где справлялась о здоровье мистера Уизли, и сообщила, что через несколько дней приедет к ним. Эти несколько дней для гриффиндорки выдались невероятно тяжёлыми. Она буквально сидела на чемоданах и была готова сорваться с места в любой момент. Абсолютное безделье её страшно угнетало. Она хотела быть рядом со своими друзьями и разделить с ними такой тяжёлый период в их жизни. В день отъезда учеников домой Гермиона бежала к поезду быстрее всех и подгоняла нерасторопных первокурсников, за которыми должна была проследить. По прибытии Хогвартс-экспресса в Лондон, её встретили Тонкс и Ремус. Гермиона сразу кинулась обниматься с Тонкс и улыбнулась бывшему профессору, который забрал из её рук чемодан. Все вместе они трансгрессировали прямиком на площадь Гриммо. Их у порога встретила радостная миссис Уизли, которая утопила Гермиону в объятиях. Волшебница поинтересовалась здоровьем мистера Уизли и, узнав, что опасность миновала, облегчённо выдохнула. Молли упорхнула на кухню, предупредив, что ужин скоро будет готов, Ремус и Тонкс направились в гостиную, а Гермиона возилась с переноской, пытаясь открыть дверцу и выпустить Живоглота. — Здравствуй, пчёлка. — от этого низкого хриплого голоса у Гермионы побежали мурашки по телу. Волшебница обернулась и увидела неспешно приближающегося хозяина особняка. Она во все глаза разглядывала Блэка и невольно подмечала каждую деталь: малиновую мантию, серую рубашку, чёрные брюки, до блеска начищенные туфли, длинные волосы, гладко-выбритые щеки, озорные смешинки в серых глазах, татуировки на длинных красивых пальцах, каждую морщинку и эту милую родинку над правой бровью. У Гермионы зачесались ладони, так сильно ей хотелось коснуться Сириуса, а ещё лучше обнять и крепко-крепко прижаться. Блэк остановился напротив гриффиндорки, и девушку моментально окутал запах сигарет, виски и терпкого мужского парфюма, который она так часто раньше чувствовала, когда они вдвоём запирались на чердаке. Гермиона незаметно глубоко и с наслаждением вдохнула пьянящий аромат. Как же она скучала по этому запаху! Гермиона поняла, что уже достаточно долго молчит, не отрывая глаз от Сириуса, и смущённо улыбнулась: — Здравствуй, Сириус. — Рад, что ты смогла приехать, — усмехнулся Блэк. — Я бы себе не простила, если бы не приехала, — пожала плечами девушка, — Уизли тоже моя семья. Оба волшебника замолчали и просто продолжали разглядывать друг друга. Гермиона заметила, что Сириус чуть-чуть набрал вес и больше не выглядел болезненно-худым. А Блэк заметил, что девушка слегка осунулась и у неё появились мешки под глазами. — Гарри забаррикадировался в спальне моей покойной полоумной матушки, — неожиданно, но как бы между прочим, проговорил Сириус. — Что? — удивлённо моргнула Гермиона, — Зачем? — Он почему-то уверен, что это он напал на Артура, — поморщился Блэк и устало потёр переносицу, — Он сидит там уже несколько дней, уверяет, что опасен для всех, и никого к себе не пускает. Мы вместе с ребятами пытались его оттуда вытащить, но он упёрся, как олень. Теперь Рон и Джинни приносят еду ему и Клювокрылу и оставляют под дверью. — Боже мой! — ошарашенная Гермиона сразу направилась к комнате хозяйки особняка, Сириус пошёл следом за ней. У нужной двери Гермиона встретила Джинни и Рона. Волшебница кинулась к ним с объятиями и просила прощения, что не приехала сразу. — Все произошло так внезапно, — грустно произнесла Джинни, — нас подняли среди ночи и сразу через камин отправили сюда. Я едва успела оставить для тебя записку. — Главное, что всё обошлось. — Гермиона улыбнулась друзьям и, подойдя к комнате, в которой прятался Гарри, несколько раз постучала в дверь, — Гарри? — Гермиона? — донёсся приглушённый голос Поттера из-за двери, — Ты приехала? — Да, открой, пожалуйста. Нужно поговорить. Щёлкнул замок, дверь немного приоткрылась, и в проёме двери показалась взъерошенная голова Поттера. Он затравленно оглядел друзей и крестного, но выходить к ним не собирался. — Боже, Гарри! — жалостливо вздохнула Гермиона и, открыв дверь нараспашку, бросилась к другу с объятиями, — Зачем ты здесь заперся? Гарри обхватил Гермиону за талию, затащил её в комнату и закрыл дверь перед лицами изумлённых друзей и Сириуса. Поттер опустил свою подругу на пол и стремительно отошёл от неё, поближе к отдыхающему на полу гиппогрифу. — Гарри, что происходит? — Гермиона сделала несколько шагов в его сторону, но Поттер выставил руку вперёд, предупреждая не подходить к нему. — Это был я! — вымученно произнёс он, — Это я напал на мистера Уизли. — Нет… — Гермиона попыталась возразить, но замолчала, наткнувшись на напряжённый взгляд друга. — Я чувствовал это, понимаешь? — тихо произнёс Гарри и голос его дрожал от напряжения, — Я был этой змеёй. Я чувствовал, как ползу по холодному полу, как кусаю мистера Уизли, чувствовал… его кровь у себя во рту, когда проснулся. Со мной что-то происходит, Гермиона. Я схожу с ума! — Гарри, послушай, — она в несколько шагов преодолела расстояние между ними и взяла друга за руку. Он попытался вырвать руку, но Гермиона вцепилась в него мёртвой хваткой, — Это был не ты! Чтобы ты ни чувствовал тогда, но это был не ты. В ту ночь ты был в башне Гриффиндора, в своей спальне. Ты ведь знаешь, что это всё происки Сам-знаешь-кого. Я много думала об этом, и… я не знаю как, но он проникает в твоё сознание и показывает тебе все эти страшные видения. Я уверена в этом, Гарри, а ты ведь знаешь, что я редко ошибаюсь. Я практически никогда не ошибаюсь. Гарри поднял на подругу глаза, полные надежд, умоляя её одним взглядом продолжить и убедить его, что он не монстр. Гермиона тепло улыбнулась и потрепала его по вихрастой макушке. — Гарри, там за дверью нас ждут люди, которые тебя любят и переживают за тебя. Замуровывать себя здесь не имеет смысла. Ты не можешь просто сидеть тут и ничего не делать. Есть проблема, и мы будем её решать. Вместе. Как и всегда. Поттер улыбнулся уже увереннее и благодарно обнял подругу. Он аккуратно прижимал к себе хрупкую девушку и думал о том, как ему невероятно повезло, что она — такая умная, понимающая и бесконечно верящая в него — есть в его жизни. С первого этажа донёсся голос миссис Уизли, которая звала всех на ужин. Гермиона решительно взяла друга за руку и потянула на выход. Когда они вышли из комнаты, в коридоре уже никого не было. По пути в столовую Гермиона рассказывала Гарри последние школьные новости, стараясь отвлечь его от мрачных мыслей. Из столовой доносились знакомые голоса и невероятные запахи чего-то печёного, заставляя желудок юной волшебницы урчать и судорожно сжиматься. — А вот и мы! — радостно воскликнула Гермиона, подталкивая вперёд себя друга. — Гарри, дорогой, — лицо миссис Уизли расплылось в счастливой улыбке, — ну наконец-то! Мы ждали только вас. Садитесь скорее за стол. Сириус, который сидел во главе стола и что-то обсуждал с Ремусом, широко улыбнулся и поманил к себе крестника. Гермиона села рядом с молчаливой Джинни, которая не поднимала взгляда от своей тарелки. — Эй, что с тобой? — пихнув подругу локтем, тихо спросила Гермиона. — Ничего, — натянуто улыбнулась Джинни и отрицательно качнула головой. Гермиона, конечно, не поверила, но не стала допрашивать подругу при всех и оставила вопросы на потом. За ужином близнецы рассказывали про нового профессора, которая терроризировала всю школу. Миссис Уизли пришла в ярость, когда Рон упомянул её методы наказания. Волосы Тонкс из фиолетового стали ярко-красными, лучше всего выражая её мнение. Затем Фред и Джордж возбуждённо рассказывали про создание «Отряда Дамблдора», который основала Гермиона. Взрослые волшебники удивлённо уставились на гриффиндорку, а Гарри и Рон чуть ли не дифирамбы исполняли, расхваливая подругу. — А как она малыша Ронни по стенке размазала. — хохотнул Фред и подмигнул смущённой волшебнице. — Самая ярая фанатка правил, строгая староста факультета Гриффиндор, любимица профессора Макгонагалл, — перечислял Джордж, загибая пальцы, — учинила самый настоящий бунт. Основала подпольную организацию. Кто бы мог подумать, да? Я всегда говорил, что в тихом омуте самые ярые черти. Даже мы с Фредом не проворачивали такой масштабной шалости. — Вы совершаете шалости ради развлечений, а я ради благого дела, — припечатала Гермиона, прожигая глазами ухмыляющихся близнецов, — и это вовсе не шалость, а необходимость. — А на тренировках она была похожа на воинственную валькирию. — присоединилась к братьям развеселившаяся Джинни, — Я даже не знала, что она знает столько заклинаний и так хорошо колдует. Взрослые волшебники посмотрели на неё с уважением, Сириус ухмыльнулся своим мыслям, а Молли обеспокоенно оглядывала детей. — Если вас поймают, то неизвестно, чем всё это закончится. — запричитала миссис Уизли и погрозила пальцем своим детям, — Будьте осторожны и берегите друг друга! — А ещё она успевала учиться, выполнять обязанности старосты и гонять нас с Роном, когда мы отлынивали от уроков, — важно закивал головой Гарри. — Гермиона, да ты, оказывается, самая настоящая сорвиголова. Если бы ты училась в наше время, то могла бы стать ещё одним Мародёром. — усмехнулся Сириус и, поймав взгляд Гермионы, ловко подмигнул ей, — Правда, Лунатик? — Как ты вообще организовала всё это? — участливо спросил Люпин у гриффиндорки. — Да просто… всё как-то наложилось одно на другое, — пожала плечами Гермиона и спряталась от любопытных взглядов за бокалом с тыквенным соком. — Кхм-кхм… — хитро улыбнулась Джинни, — Она сказала, что на этот шаг её вдохновил невероятный человек, которым она очень восхищается. Гермиона с глухим стуком поставила бокал на стол и вся оцепенела. Мысли в её голове панически заметались. Джинни продолжила щебетать, не замечая, что её подруга застыла, словно монумент: — Это так мило, правда? Гермиона влюбилась! За столом воцарилась гробовая тишина. Все волшебники оторвались от своих дел и обратили своё внимание на вмиг побледневшую Гермиону. Сердце мисс Грейнджер стучало где-то в горле и грозилось выпрыгнуть наружу, а лицо обдало жаром. Ей показалось, что даже воздух в помещении раскалился, так ей стало тяжело дышать. Все были так заняты разглядыванием Гермионы, что никто не заметил, как застыл другой человек и тяжёлым взглядом окинул юную волшебницу, которая, казалось, сейчас хлопнется в обморок. — Джинни, — зашипела на подругу Гермиона, мечтая задушить её подушкой, — Глупости говоришь! Ни в кого я не влюбилась. — Ну-ну… — Что «ну-ну»? — возмутилась Гермиона, — Я что, просто не могу восхищаться человеком за его ум и талант? Я точно так же восхищаюсь профессором Макгонагалл. Ты ещё скажи, что я в неё влюбилась. — Ты меня, конечно, извини, но сейчас твоя реакция сказала всё за тебя, — невозмутимо пожала плечами младшая Уизли. Гермиона продолжала прожигать взглядом щеку подруги, которая спокойно продолжила ужинать. Гарри и Рон активнее застучали ложками, пытаясь сделать вид, будто ничего не произошло. Тонкс загадочно улыбалась и бросала заинтересованные взгляды на Гермиону, а гриффиндорка молилась про себя, чтобы пол под её ногами разверзнулся и какая-нибудь чёрная бездна поглотила её. Боже, как же ей было стыдно! Хотелось немедленно засунуть голову под холодную воду, чтобы прийти в себя. — Ну надо же, — весело протянул Фред и, уперевшись локтями на стол, наклонился к Гермионе. — И кто же тот победитель, что украл сердечко нашей мисс Само Совершенство? — Фред! — одёрнула сына Молли. — Наверняка это кто-то красивый, умный, блистательный, — начал в шутку перечислять Джордж, — в общем, идеальный. Как Крам. — Джордж, прекрати немедленно! — прикрикнула Молли на второго сына. — Ну да, у Гермионы исключительный, изысканный вкус, — язвительно закончил Фред и заработал подзатыльник от разгневанной матери. Гермиона невозмутимо поднялась на ноги, задвинула за собой стул и спокойно оглядела ухмыляющихся близнецов. — Вы можете думать что угодно, но ни в кого я не влюбилась. А если бы и влюбилась, то это не ваше дело! — холодно проговорила она и вышла прочь из комнаты. — Гермиона, детка, — донёсся ей в спину виноватый голос миссис Уизли. Уже в комнате девушка уселась на свою постель и невидящим взглядом уставилась на стену напротив. Мысли в её голове жужжали словно рой ос. «Влюбилась?! В кого?! В Сириуса?!» Гермиона не отрицала некую привязанность к анимагу. Всё-таки за прошлое лето они очень сблизились. Ей было с ним интересно, он стал ей дорог, но никакой романтики. Она точно так же дорожила своими друзьями. «Именно, Сириус мой друг! Влюбиться в него… Нет. Нельзя представить ничего нелепее. Какая глупость!» — Мерлин! — простонала девушка и уткнулась лицом в подушку. Глупость. Глупость. Глупость!