Маяк

Весь путь до школы ребята провели в гнетущей тишине. Никто не был рад возвращению в Хогвартс. Что-то опасное витало в воздухе и оседало неприятной горечью на языке. Все это чувствовали, но никто не произносил этого вслух. В замке было непривычно тихо, даже картины помалкивали, мрачно поглядывая на прибывших студентов. В первый же день Гермиона предупредила всех членов ОД, что тренировки возобновятся в ближайшие дни. Ребята с радостью встретили её слова и предвкушающе потирали руки. На первой же тренировке Гермиона гордо продемонстрировала всем свой телесный патронус, который она наконец сумела призвать, и с грустью вспомнила, что Сириусу она об этом рассказать забыла. Девушка так увлеклась их отношениями, что у неё совершенно вылетело из головы сообщить ему такую хорошую новость. Он бы ею гордился! Через несколько недель после начала нового учебного семестра Рита Скитер прислала ответное письмо, где сообщала о времени и месте встречи. Гермиона серьёзно поговорила с Гарри, чтобы он откровенно рассказал всё, что произошло на финале Турнира Трёх Волшебников. Девушка с головой погрузилась в учёбу, пытаясь вместить в себя как можно больше знаний. Она разучивала новые заклинания из книг, которые привезла из библиотеки Сириуса, а затем тренировала их в Выручай-комнате. Она пыталась нагружать себя до состояния «нестояния», чтобы не думать ни о чём лишнем, но это не сильно помогало. Она очень сильно скучала. Вечерами, когда Гермиона уже валилась с ног от усталости, она падала на свою кровать, забиралась под одеяло и, вытянув из-под рукава рубашки тонкий браслет, любовно гладила маленькую пчёлку. Она рассматривала камни на подвеске, которые красиво переливались гранями, и вспоминала, как Сириус целовал её в ладонь. Девушку всю охватывала щемящая тоска по бесконечно дорогому человеку. Она несколько раз писала ему. Письма выходили сухими и вежливыми, так как Гермиона боялась, что письмо может попасть в руки кому-нибудь из членов Ордена Феникса, которые частенько заглядывают на Гриммо. Вряд ли, конечно, кто-то будет читать чужое письмо, но параноидальность девушки, которая порой могла составить конкуренцию вечной подозрительности Грюма, заставляла её ограничиваться вежливым приветствием и кратким описанием дел в школе. И обязательно пара безобидных строчек про Гарри. Но Сириус ей так ни разу и не ответил. Ни одного письма. Гермиона не знала, что и думать. Она аккуратно поинтересовалась у друга, нет ли новостей от его крёстного, но Гарри тоже не получал от него писем. Слишком часто писать Сириусу девушка опасалась, поэтому решила, что следующее письмо она отправит только тогда, когда получит ответ на предыдущее. В конце января весь Хогвартс гудел, как растревоженный улей. Гермиона как раз спускалась к завтраку, как на неё из-за поворота налетел бледный и тяжело дышащий Невилл. Парень выглядел так, словно за ним гнался профессор Снейп в платье его бабушки. На встревоженный вопрос Гермионы он лишь отмахнулся и убежал дальше по коридорам. Девушка ещё какое-то время обеспокоенно смотрела на его удаляющуюся спину, а затем вошла в Большой зал. Все ученики взволнованно переговаривались и передавали друг другу газеты. Гермиона села рядом с Гарри, который тут же подтолкнул к ней свежий номер «Ежедневного пророка». Она обомлела. На передовой странице гремела новость, что из Азкабана сбежала группа заключённых. — Они все приспешники Сама-знаешь-кого, — наклонился к ней Рон и сделал страшные глаза, — но это ещё не всё. Открой вторую страницу. Гермиона быстро развернула газету. Беллатриса Лестрейндж смотрела на неё со страницы газеты безумным глазами и скалила зубы. Она была одной из сбежавших. Теперь понятно, почему Невилл выглядел так, словно сейчас потеряет сознание. Ни для кого не было секретом, что с его родителями сделала это безумная женщина. Но посочувствовать однокурснику девушка не успела, потому что наткнулась на знакомую фотографию, которая пару лет назад пестрела на всех передовицах газет с жирным шрифтом: «Разыскивается». Гермиона почувствовала, как у неё моментально вспотели ладони. Фотография Сириуса располагалась чуть ниже статьи про Беллатрису. Министерство обвиняло Блэка в организации побега его кузины и бывших соратников, ведь именно Сириус был первым человеком, которому удалось сбежать из Азкабана. Гермионе стало дурно. Она выхватила из рук Гарри стакан с тыквенным соком и сделала несколько жадных глотков. — Не могу поверить, что они пытаются всё повесить на него. — Девушка с громким стуком поставила стакан на стол. — Им просто нужен козёл отпущения. — Кулаки Гарри непроизвольно сжимались. — Он тебе что-нибудь писал? — Гермиона обеспокоенно вглядывалась в лицо друга. — Нет, за целый месяц ни одного письма. После вести о сбежавших заключённых большинство учеников, которые не верили Гарри и обвиняли его во лжи, поменяли свои взгляды. А Симус Финиган и вовсе принёс публичные извинения. Отряд Дамблдора принялся тренироваться с ещё большим рвением. Многие ученики знали, каково приходилось маглорожденным волшебникам и «предателям крови» во время Первой Магической войны, и всем было тревожно, ведь теперь на свободе разгуливали настоящие психи и убийцы. Гермиона писала родителям чуть ли не через день. Её стали мучить кошмары и совершенно пропал аппетит. Она осунулась, стала раздражительной и часто плакала, запираясь в ванной. Ей было страшно. Однажды в гостиную ввалился взмыленный Гарри, который вот уже чуть больше месяца занимался с профессором Снейпом окклюменцией. Был поздний час, в гостиной остались сидеть только Рон и Гермиона. Гарри сел рядом с ними и сбивчиво рассказал, как видел, что его отец и остальные Мародёры в школьные годы издевались над Снейпом. Поттер эмоционально махал руками, чуть ли за волосы себя не дёргал и пересказывал друзьям всё, что видел. В его сбивчивой речи проскальзывал острый укол разочарования. Примерно тоже самое испытала Гермиона — разочарование. Отвратительное и гадкое чувство, от которого хотелось немедленно отмыться. Она, конечно, и раньше видела, каким Сириус порой бывает резким, грубым, чёрствым, но она считала, что он стал таким после Азкабана. Она и предположить не могла, что этот преданный и отважный мужчина в юности был такой жестокой сволочью и устраивал травлю в школе. Прямо как... Малфой. Да, прямо как этот белобрысый хорёк, который изводил маглорожденную Гермиону с первого курса. И если бы не Гарри с Роном, которые стояли за неё горой, Малфой тоже подвесил бы её вверх ногами. В ту ночь Гермиона долго ворочалась, не в силах уснуть. Её терзали противоречивые мысли. Она одновременно скучала по Блэку и невероятно злилась на него. Девушка всегда ратовала за всех обиженных и обездоленных, и её очень злило то, как Мародёры обходились с однокурсником. Эта информация просто не желала укладываться в её голове. «Но с другой стороны, они ведь были детьми. Что взять с этих мальчишек», — устало думала Гермиона. Она пыталась найти объяснение. Пыталась оправдать Сириуса. Но у Гермионы всегда было обострённое чувство справедливости, и оправдание не находилось. Сириус был сволочью. Вот и всё. На следующее утро Гермиона проснулась с тяжёлой головой. Она по-прежнему была жутко зла, расстроена и разочарована. Но все эти чувства испарились в ней, стоило ей увидеть новый номер «Ежедневного пророка», где Министерство уверяло, что они вышли на след Сириуса Блэка. Гермиона минуту тупо пялилась в текст, пытаясь осознать напечатанное. Она бледнела на глазах, пока лавина ужаса накрывала её с головой. Она резко сорвалась из Большого зала и, перехватив Гарри и Рона на лестнице, потащила их в сторону кабинета профессора Дамблдора. Пока Гарри общался с директором, Гермиона и Рон ждали его в коридоре у статуи горгульи. Девушка сгрызла себе все ногти от нервов, пытаясь успокоится. — Если Министерство действительно вышли на его след, то Орден... — Рон осторожно заозирался, — они ведь перепрячут его? — Я не знаю, — голос Гермионы дрожал. Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Наконец, статуя начала крутиться и к ним вышел Гарри. Слава Мерлину, новости были хорошие, и Сириусу вроде бы ничего не угрожало. Но не сказать, что Гермиону это сильно успокоило, ведь он по-прежнему не писал ни ей, ни Гарри. В день всех влюбленных состоялась долгожданная встреча с Ритой Скитер в пабе «Три метлы». На встречу вместе с Гарри и Гермионой пошла Луна. Журналистка презрительно поджала губы, стоило ей увидеть мисс Грейнджер. Интервью длилось несколько часов, пока Скитер не выжала все соки из Гарри. Луна и Гермиона, не сдержавшись, расплакались, когда он рассказывал про смерть Седрика. Под конец интервью парень еле шевелил языком, но был рад, что эта пытка, наконец, закончилась. Через неделю статья вышла в свет, и Гермиона ещё раз убедилась, что всё было не зря. Интервью произвело эффект разорвавшейся бомбы. В Хогвартсе его все очень долго обсуждали и косились на Гарри со смесью сочувствия и интереса. Одним вечером Гарри сидел у камина с мечтательной улыбкой на лице. На вопросы друзей он поначалу отмахивался, затем смущаясь рассказал, что целовался с Чжоу Чанг. Сидящая в этот момент неподалёку Джинни с растерянным лицом поднялась с кресла и ушла в свою спальню. Гермиона проводила её обеспокоенным взглядом, но понимала, что в этой ситуации она ничего не могла сделать, и Джинни придётся просто пережить это. С каждым днём диктатура Амбридж становилась всё жёстче. С недавних пор связь с внешним миром для мисс Грейнджер и её друзей была под строжайшим запретом. Гермиона не могла писать родителям, отчего нервничала ещё больше. Но мало ей было проблем, как она по всей школе натыкалась на новые вредные разработки близнецов, которые испытывали их на младшекурсниках. А некоторым ученикам, которые покупали у них «Забастовочные завтраки» становилось плохо именно во время уроков профессора Амбридж. Розовая жаба пылала гневом, когда на её уроке опять какой-нибудь ученик терял сознание, краснел и пускал пену изо рта, тем самым срывая занятие. В апреле на Выручай-комнату была устроена самая настоящая облава. Их предала Мариэтта Эджком, близкая подруга Чжоу Чанг. Весь список ОД оказался в руках Амбридж, и всем, кто состоял в Отряде, грозило отчисление. Гриффиндорцы собрались в гостиной и в волнении ожидали приговора. Кто-то уже не верил в хороший исход ситуации, а кто-то, наоборот, уверял, что не могут они разом отчислить двадцать восемь учеников. Но Гермиона понимала, что могут. Сейчас Министерство в каждом из них видит врага, и они будут подавлять любой маломальский бунт. Наконец, в гостиную вошла профессор Макгонагал, которая сначала отчитала своих учеников, а затем с грустью добавила, что профессор Дамблдор принял весь удар на себя, чтобы прикрыть детей, и оставил директорское кресло. Эта новость прозвучала, как гром среди ясного неба. Гермиона была уверена, что была бы в меньшем шоке, если бы их всех разом отчислили, а им всего лишь назначили отработки. Её сразу поглотило чувство вины, ведь это именно она создала Отряд Дамблдора и тем самым поставила их всех под удар, а теперь ещё и профессор Дамблдор потерял свой пост из-за её выходки. Случилось то, чего все так боялись — Долорес Амбридж стала новым директором Хогвартса. Под её началом была основана «Инспекционная дружина», состоящая из одних слизеринцев. Школа превратилась в настоящую тюрьму, где они были заключенными, а слизеринцы надзирателями. Одним вечером, когда Гермиона вернулась в гостиную из библиотеки, она краем уха услышала небольшой отрывок разговора Гарри и близнецов. Поттера сильно беспокоило, что Сириус не пишет ему, и он хотел как-то связаться с крёстным. Близнецы с хитрой ухмылкой поделились, что завтра они устроят в школе небольшое представление и отвлекут Амбридж, а Гарри проникает в её кабинет и свяжется по каминной сети с Блэком. Гермиона пришла в ужас от такого плана, но, судя по блестящим глазам друга, поняла, что переубедить его не удастся. Уизли сдержали своё слово и устроили знатный переполох. Амбридж и Филч носились по коридорам, пытаясь остановить близнецов. Она угрожала им отчислением, но в ответ слышала только смех. Фред и Джордж устроили настоящий залп из фейерверков и салютов в Большом зале, а затем призвали к себе мётлы и сбежали из школы. Тут даже мисс Всезнайка мысленно сняла перед ними шляпу. Ушли они действительно красиво. Гарри удалось связаться с крёстным, о чём он и поведал друзьям вечером в гостиной. Гермиона жадно ловила каждое его слово и облегчённо выдохнула, когда убедилась, что с Сириусом всё в порядке, а не пишет он им потому, что Министерство перехватывает все письма, и это просто небезопасно. Но однажды утром девушка всё же получила письмо. Гермиона сидела возле Чёрного озера и готовилась в экзаменам, как возле неё приземлилась белая сова с серой грудкой и протянула конверт. Девушка удивлённо уставилась на птицу и осторожно заозиралась по сторонам. Никого вокруг. Она быстро забрала письмо, но помня четвёртый курс и присланный гной бубонтюбера, не спешила вскрывать конверт. Ни имени, ни адреса отправителя. Мисс Грейнджер перевернула конверт и ошарашенно уставилась на красный сургуч с оттиском... лапы. Только один человек мог прислать такое. Гермиона судорожно вскрыла конверт и развернула письмо. У сердца с глазом — тайный договор: Они друг другу облегчают муки, Когда тебя напрасно ищет взор И сердце задыхается в разлуке. Твоим изображеньем зоркий глаз Даёт и сердцу любоваться вволю. А сердце глазу в свой урочный час Мечты любовной уступает долю. Так в помыслах моих иль во плоти Ты предо мной в мгновение любое. Не дальше мысли можешь ты уйти. Я неразлучен с ней, она — с тобою. Мой взор тебя рисует и во сне И будит сердце спящее во мне. Это был Шекспир. Щеки Гермионы ярко полыхали, а сердце взволнованно трепетало, отбивая чечётку. Первое письмо от Сириуса с тех пор, как они вернулись из Гриммо. Она вспомнила, как мужчина читал ей сонеты Шекспира, когда она болела. Девушка так живо и ярко воскресила в уме его низкий хриплый баритон, который воспевал любовь, и почувствовала, как табун мурашек промаршировал по её позвоночнику. «Мерлин, как я по нему скучаю!» Сова в ожидании продолжала сидеть рядом с волшебницей. Гермиона быстро достала из сумки маленький пергамент и вывела на нём красивыми витиеватыми буквами всего одно слово: «Скучаю», а вместо подписи пририсовала внизу маленькую полосатую пчёлку. Хихикая над собственным волнением, она свернула пергамент в трубочку и отдала птице. *** Приближались экзамены. Гермиона буквально силой заставляла друзей сесть, наконец, за книги. Рон всё чаще пропадал на тренировках, ведь скоро должен был состояться матч за кубок по квиддичу. Все были взбудоражены и предвкушали хорошую игру. Как-то вечером взволнованный Хагрид позвал Гарри и Гермиону с собой в Запретный лес, где познакомил их со своим младшим братом — Гроххом, который по размерам в три раза был больше самого Хагрида. — Только Хагрид мог назвать такого гиганта Грошиком, — смеялся на обратном пути Гарри. Команда Гриффиндора выиграла кубок по квиддичу. Все чествовали Рона, который показал себя первоклассным вратарём, а сам Уизли раздувался от гордости, наслаждаясь своим звёздным часом. Незаметно пришла пора экзаменов. Все жутко волновались, судорожно листали книги, и даже Гермиона не находила себе места. — Я ничего не помню! — Рон нервно запустил руку в волосы и с силой дёрнул. — Я провалюсь! В целом экзамены были не такие сложные, как думала Гермиона. Она сдавала один предмет за другим и была уверена, что получит хорошие балы. Но случилось страшное. На экзамене по Истории Магии Гарри потерял сознание и грузным мешком свалился с парты. Гермиона испуганно кинулась к другу, но под натиском профессора вернулась на место. Один из членов экзаменационной комиссии — профессор Тофти — вывел Гарри из кабинета, а остальным советовал вернуться к экзамену. Гермиона быстро дописала ответы на вопросы и, сдав экзаменационный лист, бросилась прочь вслед за другом. Они с Роном нашли Гарри у входа в Большой зал. — Сириус... — Гарри вцепился в рукав Гермионы, а глаза его панически метались по лицам друзей. — Они схватили его... Волан-де-Морт пытает его! Они в Отделе Тайн. Сердце Гермионы остановилось. Кровь прекратила свою циркуляцию, а внутренности начали медленно покрываться льдом. Она смотрела пустым взглядом на руку друга, который продолжал сжимать рукав её мантии, и чувствовала, как у неё всё расплывается перед глазами. Она прислонилась спиной к стене, медленно съезжая по ней вниз. Ей казалось, что она вдохнула не воздух, а горячий ядовитый пар, который начал моментально разъедать её лёгкие. Рон обеспокоенно заглядывал ей в лицо и что-то говорил. Гермиона видела, как его губы шевелятся, но ничего не слышала. В ушах звенела противная гудящая изолиния. В какой-то момент Рон вцепился ей в плечи стальной хваткой и с силой встряхнул. — Да приди же ты в себя! — заорал парень ей в лицо. — Я... Да, я... Сириус... — Гермиона оттолкнулась от стены и, сбросив с себя руки Рона, начала растерянно оглядываться, пытаясь зацепиться хоть за одну спасительную мысль. — Профессор Дамблдор исчез, Макгонагал чёрт знает где! — Гарри зло рыкнул. — Что нам делать? Ответ пришёл к ним сам в лице Джинни Уизли, которая предложила связаться по каминной сети с домом на площади Гриммо и узнать наверняка, что Сириуса нет дома. Все одобрили эту идею и разбежались в разные стороны. Рон отвлекал профессора Амбридж, а Луна, Невилл и Джинни стояли на шухере, пока Гермиона и Гарри, проникнув в директорский кабинет, пытались связаться с Сириусом. По каминной сети им ответил Кикимер, который, с гаденькой улыбочкой на лице, сообщил, что хозяина действительно нет дома. У Гарри началась настоящая паника. И именно в этот момент в кабинет ворвалась министерская жаба, которая сразу наставила на них палочку, сразу за ней вошли члены Инспекционной дружины, которым удалось скрутить их друзей. Амбридж истерически кричала, уверенная, что по каминной сети Гарри пытался связаться с Дамблдором. В этот момент в кабинет вошёл профессор Снейп, и Гарри пытался намекнуть ему, что Сириус в беде. Профессор зельеварения странно посмотрел на них и молча покинул кабинет. Амбридж теряла терпение и, к ужасу Гермионы, уже собралась применить на Гарри «Круциатус», чтобы заставить его говорить, но тут в голову мисс Грейнджер пришла бредовая, но вместе с тем, очень толковая идея. Им с Гарри удалось обманным путём завести Амбридж в самую чащу Запретного леса, где её утащили разъярённые кентавры. Джинни, Рону, Невиллу и Луне удалось обезвредить Инспекционную дружину, и они пошли навстречу друзьям. Им было необходимо добраться до Министерства магии, но как это сделать они не представляли. Гермиона уже была готова разрыдаться от страшных фантазий, которые исполосовали её голову, где Сириуса изощрённо пытают, а возможно уже убили. Но тут высокие кусты странно зашуршали. Луна восхищённо выдохнула и протянула руку вперёд,  словно пытаясь погладить кого-то видимого только ей. — Фестралы! — воскликнула Гермиона от внезапной догадки. — На них мы можем добраться до Лондона. Было странно садиться на что-то невидимое и ещё более странно было, когда они взлетели. Гермиона испуганно вцепилась в Джинни, которая летела вместе с ней и, в отличии от подруги, чувствовала себя совершенно комфортно на огромной высоте. Уже в Лондоне они все следовали за Гарри, который был в Министерстве прошлым летом, а потому знал дорогу. Они все шестеро еле поместились в телефонную будку и, набрав нужный номер, спустились прямо в Атриум. Вокруг не было ни души. Гермиона сразу насторожилась. Её охватил страх, и что-то на подкорке сознания пыталось до неё достучаться, но девушка отмахнулась от лишних мыслей и сосредоточилась только на том, что им нужно спасти Сириуса. Они спустились на самый нижний ярус и остановились перед заветной дверью. Отдел Тайн. Они прошли в громадный зал, где хранились пророчества. Повсюду высились бесконечные стеллажи, заполненные шарами с пророчествами и разными артефактами. — Этот зал бесконечен! — раздражённо выплюнул Рон. — Куда дальше? — В своём видении я видел девяносто седьмой ряд, — отозвался Гарри и пошёл вперёд. Гермиона крутила головой, пытаясь рассмотреть нужный им ряд. Её сердце бешено стучало, а палочка в руках слегка подрагивала. Она боялась опоздать. Не успеть спасти его. Девушка старалась не думать о плохом, но мысли то и дело охватывал липкий холодный страх. Наконец, они добрались до нужного ряда, но ни Сириуса, ни Того-кого-нельзя-называть, ни даже следов борьбы они не обнаружили. Гарри растерянно оглядывался, не зная что и думать, пока его не окликнул Рон. Уизли указал рукой на небольшой шарик, под которым на бирке было написано имя Гарри. Гермиона сразу заподозрила, что всё это ловушка и уже открыла рот, чтобы предупредить друга, как Гарри протянул руку и взял шарик со своим именем. И тут их со всех сторон окружили Пожиратели, а зал пронзил истерический смех Беллатрисы Лестрейндж. Вперёд вышел Люциус Малфой и потребовал отдать ему пророчество. Друзья встали спина к спине, держа в руках палочки и готовясь дать бой, хотя сами понимали, что у них нет ни единого шанса против взрослых и опытных убийц. Гарри пытался оттянуть время и вступил в разговор с Люциусом, а затем немного повернул голову к Гермионе и, еле шевеля губами, сказал, что нужно разбить стеллажи с другими лежащими там пророчествами. Шестеро юных волшебников одновременно выкрикнули заклинание, и стеллажи рухнули. Этого отвлекающего маневра хватило, чтобы вырваться из плотного кольца. Они бежали, не разбирая дороги, отбиваясь от преследующих их Пожирателей. Повсюду рушились стеллажи, и во всем зале звучал треск разбиваемых пророчеств. У Гермионы горели лёгкие, а сердце было готово разорваться от страха, но она бежала и швыряла заклинания себе за спину, надеясь попасть хоть в одного Пожирателя. В какой-то момент Джинни пронзительно вскрикнула и упала на пол. Её лодыжка была неестественно вывернута. Гарри и Рон подхватили её под руки и побежали дальше. Гермиона и Невилл их прикрывали, но одному из Пожирателей удалось выбить палочку из рук Лонгботтома. Ребятам едва удалось добраться до Комнаты смерти со странной аркой на огромном каменном выступе, но Пожиратели снова их окружили. Гриффиндорцы прижались друг к другу спинами и тяжело дышали. Рон усадил плачущую от боли в ноге Джинни на землю и встал, закрывая её своей спиной. Из носа Невилла текла кровь, он был безоружен, но так же твёрдо стоял на ногах и был готов сражаться до последнего. Луна держалась за рёбра и болезненно морщилась, но так же решительно держала палочку и не собиралась сдаваться. Юные, но невероятно храбрые волшебники, которые перед лицом смертельной опасности готовы были сражаться друг за друга. Это вызывало восхищение! Но тут, откуда ни возьмись, в Комнату смерти ворвались члены Ордена Феникса. Джинни радостно вскрикнула, когда Аластор Грюм одним взмахом палочки оглушил Макнейра. Фениксовцы атаковали Пожирателей. Комната сразу заполыхала от летящих в разные стороны заклинаний. Тонкс первая оказалась возле ребят и, подхватив под руки раненную Джинни, оттащила её в нишу под каменным выступом. За ними последовали Луна и безоружный Невилл. Гермиона выхватила взглядом Сириуса, который сразу вступил в схватку с Люциусом, и у девушки перехватило дыхание. Он был здесь. Живой. И никаких следов пыток. На какой-то миг, всего на полсекунды, они пересеклись взглядами, но тут кто-то резко потянул Гермиону за локоть. Рон тащил её за собой в нишу, пытаясь закрыть подругу от летящих заклинаний. Они еле доползли до ниши, под которой укрывались ребята. Гермиона с ужасом обнаружила, что среди них нет Гарри. Он остался рядом с крёстным и вступил в схватку с Долоховым, которого ему удалось довольно быстро оглушить. Гермиона осторожно выглядывала из-за ниши и следила за ожесточённым боем. Внезапно, она увидела, как Тонкс свалилась с одного из валунов, сражённая неизвестным заклинанием. Гермиона испуганно вскрикнула и бросилась девушке на помощь. Ей в спину что-то кричал Рон, но Гермиона даже не обернулась. Укрываясь от града заклинаний, она добралась до Нимфадоры и дрожащими пальцами нащупала на шее пульс. Убедившись, что девушка жива, она отлевитировала её за этот самый валун. Гермиона взволнованно выглядывала из своего укрытия и пыталась найти Сириуса. Блэк сражался в самом пекле возле огромной арки. С ним плечом к плечу сражался Гарри. В несколько хорошо поставленных ударов Сириус оглушил Малфоя и самодовольно обернулся к крестнику. Именно в этот момент на одном из валунов появилась Беллатриса и, безумно улыбаясь, уже вскинула палочку, целясь в своего кузена. Гермиона, единственная заметившая её манёвр, выскочила из своего укрытия раньше, чем успела подумать, что будет делать. — Авада Ке... — Конфринго! — опередила её Гермиона и валун под ногами миссис Лестрейндж взорвался, на несколько долгих секунд оглушив всех в комнате. Гарри и Сириус изумлённо обернулись к Гермионе. Но девушка не успела обрадоваться своей удаче, как её ослепила красная вспышка, которая на огромной скорости летела прямо неё. Она не успела увернуться или отразить заклинание. Красный луч поразил её прямо в грудь, обжёг лёгкие и добрался до самого сердца. И только на периферии уплывающего сознания она расслышала чей-то разъярённый крик. *** Она плавала в темноте. В очень густой и плотной темноте, которая приятно обволакивала её тело, даря лёгкость и странное онемение. Иногда темнота расходилась, и пространство вокруг немного светлело, но это был неправильный свет. Неприятный. От него её лёгкие горели, а дышать было невероятно тяжело. Иногда она чувствовала, как чьи-то тёплые руки сжимали её руку и гладили тонкие пальцы. Она пыталась открыть глаза, чтобы посмотреть, кто рядом с ней, но веки словно прилипли друг к другу. Она пыталась открыть рот и хоть что-то сказать, но из горла вырывались лишь судорожные хрипы. Она слышала голоса вокруг: тихие и громкие, спокойные и взволнованные, грустные и наполненные какой-то надеждой. Она слышала всхлипы и чьи-то тихие рыдания. Девушка ощущала острую необходимость успокоить этого несчастного, кто бы это ни был, но затем снова подступала темнота, в которую девушка блаженно погружалась и находила в нём удивительный покой. Но раз за разом кто-то хватал её за руку и вытягивал из темноты. Кто-то не давал ей покоя, и Гермионе хотелось поколотить этого смельчака. — Кажется, она приходит в себя. Позови целителя. — услышала девушка тихий женский голос, а хватка на её руке стала сильнее. — Гермиона, ты слышишь меня? Девушка с трудом разлепила веки и тут же зажмурилась от яркого света. — Закрой шторы, — сказал всё тот же женский голос. Гермиона предприняла ещё одну попытку открыть глаза и с удовлетворением отметила, что в комнате стало заметно темнее. Возле неё сидела миссис Уизли и взволнованно вглядывалась ей в лицо. За её спиной стоял Артур и, поймав взгляд девушки, тепло улыбнулся ей. — Хвала Мерлину, ты пришла в себя! — всхлипнула Молли и сильнее сжала руку Гермионы. — Миссис Уизли? — сипло произнесла гриффиндорка и озадаченно огляделась. Она явно была в больнице. И судя по всему — в Мунго. Она перевела на миссис Уизли растерянный взгляд. — Что?.. — хотела задать вопрос Гермиона, но судорожно закашлялась, и её грудную клетку прошила острая боль, заставив девушку застонать. — Ничего не говори, дорогая. — Молли наклонилась к девушке и осторожно убрала с её лица кудрявую прядь. — Ты ещё до конца не восстановилась. Тут дверь распахнулась, и в палату вошёл пожилой целитель в лимонного цвета униформе и с пышными усами. — Так-так, мисс Грейнджер, — добродушно улыбнулся целитель. — Наконец-то вы пришли в себя. Как себя чувствуете? Вместо слов Гермиона прижала ладонь к груди и тяжело вздохнула. Мистер Фрайс, как значилось на бейджике колдомедика, понял её ответ. — Да, боли вас будут ещё мучить некоторое время, говорить будет тяжело, но ничего катастрофичного. Пропьёте курс зелий и к концу месяца будете уже бегать. Но в ближайший месяц никаких физических нагрузок, только покой и правильное питание. Пока вы были без сознания вас подпитывали магически, поэтому для вашего желудка может стать шоком тяжёлая пища. Всё-таки неделю провести в коме это... — Кома? Чт?.. Сколько? — Гермиона чуть не подскочила от свалившейся на неё информации. — Тише, мисс Грейнджер, никаких резких движений, — мистер Фрайс придержал её за плечи и вынудил снова лечь, — а вы как думали? После такого заклинания, которым в вас попали, обычно люди не выживают. Но вы невероятно везучая девушка, и вас спасло то, что заклинание было произнесено невербально, оттого не имело такую смертоносную силу. Но вы впали в кому, и врачам всё же пришлось побороться за вашу жизнь. Ох, напугали вы своих близких! Ваши друзья уже готовы были начать осаду вашей палаты, пока я не вышел к ним и не сказал, что жизнь их подруги вне опасности. Забавные ребята. Особенно та рыжая девочка, которая со сломанной лодыжкой дежурила у вашей палаты и отказывалась уходить. — Джинни, — с нежностью произнесла Гермиона и почувствовала, как с уголков глаз покатились слёзы. Эмоции внезапно взяли вверх над девушкой, и она горько расплакалась. Миссис Уизли тоже всхлипнула и, наклонившись, поцеловал её в лоб. — Всё закончилось, детка. — Молли достала из кармана платок и осторожно промакнула Гермионе слёзы. — Всё уже позади. — С ними всё в порядке? Никто не пострадал? — слова давались ей тяжело, но она должна была убедиться, что все живы. — А давайте мы запустим к вам друзей, и пусть они сами всё расскажут. — Мистер Фрайс открыл дверь и кивнул кому-то головой. В палату тут же вломились уставшие и лохматые Гарри с Роном, за ними зашли Джинни, Тонкс и Ремус, последними вошли Луна, Невилл и профессор Макгонагал. Они все были жутко напуганы, но стоило им увидеть очнувшуюся после недельной комы Гермиону, как их лица засветились улыбками, а Джинни наоборот расплакалась от облегчения. — Гермиона, мы так за тебя волновались! — Гарри и Рон сразу бросились к подруге, но были остановлены властной рукой целителя. — Молодые люди, держите себя в руках и даже не вздумайте лезть с объятиями, — строго припечатал мистер Фрайс. — Ваша подруга до сих пор очень слаба, а её рёбра и лёгкие могут не выдержать вашего эмоционального приветствия. Ребята важно кивнули и, подойдя к Гермионе, осторожно взяли её за руки. — Вы все в порядке, — слабо улыбнулась Гермиона, счастливо осматривая друзей. — Мы-то в порядке, только за тебя сильно испугались. — Джинни присела к ней на кровать и погладила её по ноге через одеяло. — Мисс Грейнджер,  — профессор Макгонагал подошла к девушке и ободряюще сжала её плечо, — мы все очень рады, что вы пришли в себя. Как вы себя чувствуете? — Спасибо, профессор, всё хорошо. — У вас есть десять минут, затем покиньте палату, — мистер Фрайс всех строго оглядел, — пациентке нужен покой. Все согласно кивнули, и целитель вышел из палаты. — Что произошло? — сразу подобралась Гермиона и нетерпеливо взглянула на друзей. — Что произошло после того, как я отключилась? Никто не пострадал? Все живы? — Все живы! — поспешила успокоить подругу Джинни. — У меня была сломана лодыжка, у Невилла — нос, у Луны — трещина в ребре, Грюм получил сотрясение, а Тонкс была оглушена. При смерти была только ты! — Джинни! — возмутилась миссис Уизли и недовольно поджала губы. — Джинни права, — подала голос профессор Макгонагал и строго оглядела детей. — Надеюсь это для всех вас станет уроком. Вы чуть не потеряли подругу! Не смейте больше никуда соваться. Вы ещё дети и не можете тягаться со взрослыми опытными волшебниками. Ребята виновато опустили головы. — Мисс Грейнджер, — обратилась к девушке Минерва и виновато взглянула на неё, — нам пришлось сообщить вашим родителям о произошедшем инциденте, но мы скрыли некоторые детали, чтобы не шокировать их. Они думают, что вы с друзьями наткнулись на обычных преступников в Хогсмиде и, в ходе стычки, получили лёгкое сотрясение. — Боже, они наверное с ума сходят. — Гермиона устало прикрыла глаза. — Они очень обеспокоены, но я сегодня же сообщу им, что вам уже лучше и скоро вы будете дома. Я была рада повидать вас, но мне пора. Я передам профессору Дамблдору, что вы пришли в себя. Выздоравливайте! — Спасибо, что навестили, профессор, — сипло пробормотала Гермиона. После ухода профессора Макгонагал, ребята принялись вразнобой пересказывать, что произошло после того, как она отключилась. Оказывается, что заклинанием её поразил Антонин Долохов. Перепуганные Сириус и Гарри сразу кинулись к Гермионе, после того, как она отлетела к стене без сознания. — Ты просто замертво рухнула! — эмоционально рассказывала Джинни. — А из твоей груди поднималась тонкая струйка дыма. Сириус колдовал над тобой, чтобы хоть как-то тебе помочь. Тонкс была без сознания. Кингсли сражался сразу с двумя Пожирателями, Грюм был оглушен Беллатрисой, которая каким-то чудом осталась цела после того, как ты взорвала валун под её ногами. Мы с ребятами сидели под нишей и ничего не могли поделать, я чуть ли сознание не теряла от боли в ноге, Невилл был безоружен. Мистер Люпин закрывал нас собой, отбивая одно заклинание за другим. Рон вышел из укрытия, чтобы помочь ему, но один из Пожирателей обезоружил его. Мы проигрывали, но тут... — Появился Дамблдор! — хохотнул Рон, перебивая сестру. — Нужно было видеть лица Пожирателей, они все бросились врассыпную. — Только Беллатриса дала достойный отпор, — снова подхватила Джинни. — Чёрт, она действительно очень сильна! Не каждый может выстоять против профессора Дамблдора, но когда её почти схватили, появился Тот-кого-нельзя-называть и она сбежала. Гермиона в ужасе прижала руку к груди. — Я в жизни так не пугалась, чуть не поседела! Сама-знаешь-кто и в правду выглядит, как чудовище. — Младшая Уизли нервно запустила руку в волосы. — Они сражались с профессором Дамблдором. Я такого никогда не видела. Вся комната просто вибрировала от накала магии. Но затем появились мракоборцы и сам Фадж. И Тот-кого-нельзя-называть сбежал. — То есть... они видели его? — прошептала шокированная Гермиона. — Да, все видели его, — кивнул Гарри и потёр свой шрам. — А теперь хорошие новости: профессор Дамблдор был восстановлен на посту директора, Амбридж отозвали в Министерство, а «Ежедневный пророк» выпустил новый номер, извещая всю магическую Англию, что Волан-де-Морт вернулся. — А Сириус? — нетерпеливо спросила Гермиона и в волнении сжала в руках одеяло. — Он в порядке? Все разом погрустнели и отвели глаза кто куда. Гермиона снова почувствовала холодные липкие прикосновения страха. Она попыталась поймать взгляд Гарри, но тот упрямо сверлил взглядом пол. Они не выглядели убитыми горем, да и Джинни сказала, что все живы. Но почему они тогда молчат? Внезапная догадка прошила сознание и легла на хрупкие девичьи плечи тяжелым грузом. — Его схватили? — тихо спросила Гермиона, повернувшись к Ремусу. — Да, — кивнул Люпин и тяжело вздохнул, — мракоборцы скрутили его в Комнате Смерти, когда они с Гарри пытались привести тебя в чувство. — И что будет теперь? — Девушка взволнованно приподнялась на локтях. — Он ведь не виновен! Его должны отпустить! — Ему назначили слушание, — сквозь зубы процедил Гарри, — оно состоится в конце июля, а пока его будут держать в камере при Министерстве. Хорошо хоть не в Азкабане. — Но до конца июля ещё целый месяц. Почему так долго? — Там очень много бумажной волокиты, — пояснил Ремус, — будут поднимать дело почти пятнадцатилетней давности, но Дамблдор уверен, что Сириуса оправдают. Все фениксовцы дадут показания в его пользу. — Мы бы тоже могли дать показания, — спохватился Гарри, а Гермиона активно закивала, — ведь мы своими глазами видели живого Петигрю. — В этом нет необходимости, — покачал головой мистер Уизли. — Наших показаний будет достаточно. — Но его точно оправдают? — никак не могла успокоится Гермиона, которая и думать забыла о боли в груди. — Должны, — уклончиво ответил Люпин. Тут в комнату вошла медсестра и попросила всех посетителей на выход, так как пациентке нужен покой. Но только сама пациентка и думать забыла про покой. Все её мысли вертелись вокруг Сириуса. Она не могла смириться, что после всего того, что этому отважному мужчине пришлось вынести, его опять схватили, а те, кто действительно должен сидеть за решёткой, разгуливают на свободе. От злости хотелось что-нибудь швырнуть в стенку, но острая боль свербела в груди и не позволяла подняться. Ближе к вечеру зашёл мистер Фрайс для осмотра. Медсёстры помогли Гермионе сесть на постели и расстегнули больничную рубашку на ней. Мисс Грейнджер опустила глаза вниз и ужаснулась, когда увидела в ложбинке груди чёрное пятно, которое разливалось по её коже, как чернильная клякса. От него во все стороны расходились чёрные полосы, будто по её венам сочилась не кровь, а нефть. Гермиону скрутил тошнотворный спазм от увиденной картины. Одна из медсестёр еле успела подставить небольшой таз, когда Гермиону вырвало. Желудочный сок тут же обжёг горло, так как тошнить больше было нечем. — Всё хорошо, мисс Грейнджер, не нужно так переживать. — Мистер Фрайс распахнул полы её рубашки и внимательно осмотрел пятно на груди. — Скоро от этого проклятия ничего не останется. Когда вас только доставили в Мунго это пятно расползалось по всей вашей груди и даже достигло шеи, а теперь оно только в области ложбинки. Это огромный прогресс. Целитель влил в неё порцию зелья, а медсестры помогли сменить испачканную рубашку на свежую. Гермиону пробил холодный пот, голова закружилась, а руки начали трястись от слабости. Она почувствовала невероятное облегчение, когда её уложили обратно на постель, но вместе с тем в груди была такая тяжесть, не позволяющая свободно вдохнуть, что Гермиона испуганно вцепилась в руку одной из медсестёр. Та с сочувствием взглянула на неё и присела на постель. — Спите спокойно, я буду тут. — Девушка тепло улыбнулась Гермионе, продолжая сжимать её руку. Гермиона хотела её поблагодарить, но от слабости даже языком не могла пошевелить. Её незаметно сморил беспокойный сон. Она пролежала в Мунго еще неделю. Силы медленно возвращались к ней, а чёрное пятно с каждым днём становилось всё меньше. Все Уизли каждый день навещали её, а однажды близнецы вручили ей небольшой подарок — позолоченный значок, на котором было написано: «Я взорвала Беллатрису Лестрейндж». Гермиона сразу с гордостью прикрепила значок себе на грудь. Несколько раз её навещали Тонкс, Ремус и даже Гестия. От Сириуса пока никаких новостей не было, к нему не пускали посетителей, но Дамблдор обещал, что возьмёт дело под собственный контроль и будет лично защищать его в Визенгамоте. В день выписки её встречали все Уизли, кроме отца семейства, который был на работе. Гермиона заглянула в Нору, выпила с друзьями чай с тортиком, а затем Фред и Джордж трансгрессировали вместе с ней в Солсбери. Они проводили её прямо до дома и передали её родителям из рук в руки. Миссис Грейнджер обнимала свою дочь так, словно они не виделись лет десять. Хотя по ощущениям именно так и казалось. Она судорожно хватала её за плечи, руки, заглядывала в лицо и беспрерывно плакала. Мистер Грейнджер еле сдержал слёзы и тоже долго обнимал дочь, радуясь, что его принцесса цела и рядом с ними. Они проговорили весь вечер. Гермиона рассказала, что и волшебном мире есть преступники, с которыми ей и её друзьям не посчастливилось столкнуться. Она придерживалась легенды профессора Макгонагал и соврала, что никаких серьёзных травм она не получила, лишь лёгкое сотрясение. Миссис Грейнджер никак не могла успокоиться и плакала, гладя свою дочь по голове и прижимая её к себе. *** Дни каникул полетели своим чередом. С утра мистер и миссис Грейнджер уходили на работу, а вечера и выходные посвящали своей дочери. Они смотрели фильмы, играли в настольные игры, гуляли по Лондону, ходили по магазинам, навестили тётю Маргарет и просто хорошо проводили время вместе. Гермионе было очень хорошо, когда родители были рядом. Она скучала по ним и просто наслаждалась временем, проведённым рядом с ними, но стоило им выйти за порог, как отчаяние и страх сжимали свои когтистые костлявые руки на её шее. Каждое утро к Гермионе прилетала сова и доставляла «Ежедневный пророк». На страницах газеты пестрели новости о том, что вернулся Тот-кого-нельзя-называть. Магический мир захлестнула паника, и волшебники требовали отставки министра. Мракоборцы работали в авральном режиме, отовсюду поступали новости, что в той или иной части Англии видели то Беллатрису, то Долохова, то ещё какого-нибудь Пожирателя. И конечно все были взбудоражены арестом Люциуса Малфоя, над которым скоро должен был состояться суд. Про Сириуса тоже очень много писали. Одни отзывались о нём, как о народном герое, который несправедливо отсидел двенадцать лет в Азкабане, а другие не верили в его невиновность и требовали, чтобы его вернули туда, откуда он сбежал. Одна фамилия Блэк наводила на многих людей ужас. Гермиона невероятно злилась, что Сириуса судят только по поступкам его семьи. Она гневно комкала газеты и сжигала их в камине. Девушка несколько раз писала друзьям, но они тоже ничего не знали про Сириуса, к нему по-прежнему не пускали посетителей. А Гермиону засасывала отчаянная тоска по нему. Она часто плакала, а по ночам её мучили кошмары. Она видела в своих снах, как Блэка возвращают в Азкабан, где дементоры высасывают из него душу, или что роковой зелёный луч Беллатрисы всё же поразил его и он замертво рухнул на каменный выступ. В такие ночи она просыпалась вся в холодном поту и больше не могла уснуть. Она теребила подвеску на своём браслете и повторяла себе, что Сириус обязательно вернётся к ней, поцелует её в ладошку, как он часто любил делать, и назовёт своей пчёлкой. Боли в груди по-прежнему мучили её, пятно ещё не сошло до конца, но теперь оно выглядело не так ужасно, как раньше. Оно больше походило на синяк, но гораздо темнее. Ещё девушка очень быстро уставала, и тогда у неё начиналась страшная отдышка и головокружение. Гермиона старалась не показывать родителям, что её что-то беспокоит, но они и так заметили, что их дочь выглядит нездорово, и однажды вечером решили поговорить с ней об этом. — Детка, — миссис Грейнджер присела рядом с дочерью на диван и взяла её за руку, — мы с отцом хотели с тобой поговорить. Мистер Грейнджер сел на кресло напротив них и имел очень решительный вид. Гермиона сразу почувствовала, что разговор предстоит не из приятных. — Мы видим, что с твоим здоровьем что-то не так, — осторожно начал мистер Грейнджер, — ты плохо ешь, осунулась, резко бледнеешь, потеешь и быстро устаёшь. А ещё плохо спишь. — Мы понимаем, что возможно ты была ранена сильнее, чем говорила, и мы так же понимаем, что ты молчала ради нашего спокойствия, но детка, так не делается. — Джин заботливо заправила волосы дочери ей за ухо. — Мы твои родители и мы должны знать, если с тобой что-то не так. — Мам, пап, — Гермиона тяжело вздохнула, — со мной всё в порядке, правда. Я думаю, что это скорее... психологическая травма. Родители задумчиво переглянулись. — Ведь не каждый день приходится сталкиваться с преступниками. — Девушка продолжила беззастенчиво врать. — Да, меня мучают кошмары, но это... всего лишь нужно пережить. — Есть ещё кое-что... — мистер Грейнджер прокашлялся и кинул неуверенный взгляд на жену, — мы больше не хотим, чтобы ты возвращалась в этот ваш Хогвартс. Гермиона ошарашенно уставилась на отца. Она несколько раз растерянно открыла и закрыла рот, переводя непонимающий взгляд то на маму, то на папу и, вытянув дрожащую руку из рук матери, села к ним вполоборота. Боль в груди стала сильнее. Она оттянула ворот домашней футболки и тяжело сглотнула. — Гермиона, — миссис Грейнджер села к ней ближе и приобняла за плечи, — ты знаешь, мы всегда и во всём тебя поддерживали. Когда выяснилось, что ты волшебница, мы были шокированы, хотя всегда видели, что ты отличаешься от других детей. И мы отпустили тебя в этот неизвестный мир. Ты не представляешь, как трудно нам далось это решение, но мы видели как загорелись твои глаза, когда тебе доставили письмо из Хогвартса. Ты так тянулись к миру, частью которого являлась, что мы не стали препятствовать. Но, как выяснилось, тот мир очень опасен... — А где безопасно, мама? — перебила её Гермиона. — Дело ведь не в магическом мире. Это может произойти где-угодно. Меня может сбить машина, когда я пойду в магазин за продуктами, или напасть какой-нибудь психопат, или я могу просто неудачно упасть и свернуть шею. Опасности поджидают где-угодно. А вы просите меня... оставить Хогвартс? Поверить не могу, что вы это сказали. Вы ведь знаете, что для меня значит... — Дочка, мы просто переживаем, — вмешался мистер Грейнджер, — ты чем-то сильно встревожена, и мы это видим. — Я же говорю, что просто не отошла ещё от шока. — Может, тебе стоит поговорить с психологом? — робко предложила миссис Грейнджер. — Не нужен мне психолог, мам. Прошу вас, — она устало оглядела родителей и поднялась на ноги, — не просите меня больше об этом. Хогвартс — мой дом. Я никогда от него не откажусь. Гермионе было ужасно стыдно перед родителями, которым она врала глядя в глаза. Она могла понять их тревоги, но Миссис Грейнджер очень точно подметила, что её дочь принадлежит магическому миру и Гермиона никогда не сможет чувствовать себя полноценной, если откажется от него. *** Конец июля подкрался очень незаметно. Солнце во всю припекало, и Гермиона успела здорово загореть, пока каждый день копалась в саду, ухаживая за мамиными розами. Веснушки обсыпали всё её лицо и плечи, став ещё ярче, чем обычно. Она также каждый день с тревогой ждала новостей от Сириуса или от друзей, но пока всё было тихо. Гермиона даже писала Ремусу, осторожно интересуясь, как продвигается дело Сириуса. Но Люпин сухо отписался, что всё под контролем Дамблдора, а им остаётся только ждать. Родители больше не поднимали тему про эмоциональное состояние дочери и не заговаривали про Хогвартс. Гермиона была очень благодарна за их понимание и старалась уделять им всё своё свободное время. И, наконец, долгожданные новости прогремели, как гром среди ясного неба. Сириуса Блэка оправдали! Об этом вещал «Ежедневный пророк». Разворот на четыре страницы, везде колдографии Сириуса со школьных лет и в зале суда, а так же подробная история жизни Блэка. Гермиона прижала дрожащую ладонь к рту и чувствовала, как горячие слёзы катятся по её щекам. Она жадно рассматривала колдографию Сириуса и комкала в пальцах края газеты. Блэк осунулся, под глазами залегли тёмные круги, но он стоял с высоко поднятой головой и смотрел прямо в камеру. Гермиона зажмурила глаза. Она не могла поверить, что всё наконец закончилось. Волна облегчения прокатилась по всему её телу, хотя осознание свободы Сириуса ещё не пришло к ней. Гермиона подскочила с места, не зная куда броситься. Она должна как-то связаться с ним. Она должна... Но тут со стороны входной двери раздался стук. Гермиона настороженно замерла и кинула взгляд на часы. Время близилось к полудню, родители ещё должны быть на работе, на дом она ничего не заказывала. «Может соседи?» — подумала девушка и, на всякий случай, взяв свою палочку, направилась к двери. Щёлкнул замок, ручка повернулась, дверь распахнулась и тёплое древко выскользнуло из пальцев Гермионы, с тихим глухим стуком ударившись об пол. Её сердце, которое должно было бешено заколотиться, замерло. Просто перестало существовать. Гермиона застыла и во все глаза рассматривала мужчину перед ней: решительная складка губ, небольшая щетина, серые пристальные глаза и тёмные волосы, которые ловили солнечные блики и казались светлее, чем есть на самом деле. Она даже чувствовала его запах: сигареты, древесный одеколон и шерсть. — Пчёлка, — тихо выдохнул Блэк и сделал неуверенный шаг вперёд. Сириус стоял на пороге её дома и беспокойно осматривал девушку перед ним, не зная что делать. Она застыла, словно монумент, и нельзя было понять по её реакции, рада она ему или нет. Они не виделись полгода, и Блэк боялся, что её чувства за это время могли остыть. Гермиона сильно похудела и была бледна, а её карие тёплые глаза, которые всегда светились при виде него, сейчас были широко распахнуты, а ресницы слиплись от слёз. — С-сириус? — неверяще спросила девушка и медленно протянула к нему руку. Блэк тут же подхватил маленькую ладошку и, поцеловав в самую середину, нетерпеливо прижал к своей щеке. Сердце, до этого шокировано застывшее, заколотилось с двойной силой. Это был их жест! Гермиона издала приглушенный всхлип и кинулась в объятия мужчины. Сириус сразу подхватил девушку, отрывая её ноги от пола, и прижал к себе, зарываясь носом в кудрявые волосы. — Это правда ты! — всхлипывала Гермиона, водя руками по широким плечам и всматриваясь в его лицо. — Но как... Я только сегодня... А как же... — Тише, малышка, — Блэк большими пальцами стёр слёзы с её щёк, — всё хорошо. Не плачь! Они снова стиснули друг друга в объятиях. Со стороны соседского дома послышалось чьё-то покашливание, и Гермиона поспешно завела Сириуса в дом. Как только дверь за ними захлопнулась, Блэк снова прижал девушку к себе, медленно оглаживая руками её спину, а Гермиона уткнулась носом в его плечо и вдохнула любимый запах. Боже, наконец-то! — Наконец-то! — озвучил Сириус её мысли. — Я так переживала за тебя. — Гермиона немного отстранилась от него, чтобы заглянуть в глаза. — Буквально минут двадцать назад прочитала в Пророке, что тебя оправдали. — Суд состоялся ещё вчера утром, а статья вышла только сегодня, — пояснил Сириус и прижался губами к её лбу. — Я хотел сразу же примчаться к тебе, но поздно освободился. Журналисты прохода не давали, ещё нужно было заполнить кучу бумаг. Чёрт! Всё это звучит, как жалкое оправдание. — Ты пришёл ко мне, — счастливо улыбнулась Гермиона. — Это самое главное! — Как я мог не прийти?! Я... Как ты себя чувствуешь? — Блэк вмиг стал сама серьёзность. Его большая ладонь легла на грудную клетку девушки, а взгляд стал обеспокоенным. — Я в порядке, — беззаботно отмахнулась Гермиона. — Это было какое-то проклятье. Что-то очень тёмное расползалось по твоей груди, и оно почти достигло шеи, а ты бледнела на глазах. — Сириус говорил торопливо и немного сбивчиво. — А эти ублюдки министерские вместо того, чтобы оказать тебе помощь, начали зачитывать мне мои права. Если бы тебя не успели спасти... — Не надо, — замотала головой Гермиона, — не думай об этом. Давай пройдём в дом. Она потянула его за собой в гостиную. Блэк с интересом осматривался, и судя по слабой улыбке, дом девушки пришёлся ему по вкусу. Они уселись на диван перед телевизором, и Сириус снова обнял её, не отказывая себе в удовольствии запустить руку в буйную кудрявую копну каштановых волос. — Я могу взглянуть? — осторожно спросил он и указал глазами на её футболку. — Э... ну... — щёки девушки моментально вспыхнули, — это как-то... — Я аккуратно, — заверил её Блэк и, прежде чем она успела возразить, оттянул указательным пальцем ворот розовой футболки вниз, обнажая ложбинку груди. — Выглядит как синяк. Сириус осматривал повреждённый участок кожи с сосредоточенностью целителя. Он несколько раз провёл по пятну пальцем, не замечая, как Гермиона становится всё краснее и румянее. — Ублюдок Долохов! — процедил сквозь зубы мужчина и поправил футболку на девушке, — В следующий раз убью его, не задумываясь. — Не говори так. — Он чуть не убил тебя! — возмутился Сириус. — Расскажи, как всё прошло, — тихо попросила Гермиона, — с самого начала. — Ну... — тяжело вздохнул мужчина, — ты отлетела к стене и не подавала признаков жизни. Мы с Гарри бросились к тебе одновременно и тут увидели, что из-за ворота твоей рубашки по коже расползается тёмное пятно. Это выглядело очень жутко. Как будто твоя кожа обугливалась. Гермиона нервно сглотнула. Она до сих пор с ужасом вспоминала, как впервые увидела рану на своей груди. — Я так перепугался, — тем временем продолжил говорить Сириус, — начал пробовать все исцеляющие чары, которые только знал. Гарри начал истерить. Кто-то с кем-то сражался, но я уже не смотрел по сторонам и сосредоточился на тебе. Мне удалось замедлить действие проклятия. Явились эти мракоборцы во главе с Фаджем и нацелили на меня свои палочки. Я крикнул Лунатику, чтобы доставил тебя в Мунго. Он сразу трансгрессировал с тобой и Тонкс. А дальше всё происходило, как в тумане: меня скрутили, Гарри орал на них, чтобы меня немедленно отпустили. Затем меня бросили в камеру, приходили какие-то люди, допрашивали. Я от переживаний за тебя мало что соображал. На следующий день явился Дамблдор, я сразу набросился на него с вопросами. Он-то мне и сказал, что ты впала в кому. Я так распсиховался, что всю камеру разнёс. Затем снова приходили министерские работники, снова допрашивали и так каждый день. Затем у меня взяли мои воспоминания и допросы закончились. Ко мне не пускали посетителей. Я был снова отрезан от мира и никак не мог узнать, что с тобой и Гарри. Где-то дней через десять снова пришёл Дамблдор и сообщил, что ты пришла в себя. Сириус снова порывисто прижал к себе девушку. — Мерлин, пчёлка, ты не представляешь, какое облегчение я почувствовал! — Блэк любовно огладил пальцами её скулы, с удовольствием отмечая новые веснушки. — Моя солнечная девочка. — Так что было дальше? — нетерпеливо спросила Гермиона, приказывая себе не млеть от этих ласк и вызнать все подробности. — Почти месяц меня никто не трогал, Дамблдор больше не приходил. Я уж грешным делом подумал, что меня все бросили. — Гермиона не успела возмутиться, как Сириус поспешил добавить: — Я знаю, вы бы никогда так не поступили. Особенно ты, Гарри и Лунатик, но на секунду я допустил такую мысль. Затем меня привели в Визенгамот. Там были все фениксовцы, а Дамблдор меня защищал. Фадж выслушал их показания, приложил ко всему прочему мои воспоминания, и меня оправдали. Всё произошло минут за двадцать, не понимаю, к чему было держать меня в камере целый месяц. — Я тебя поздравляю! — Гермиона прижалась к нему сильнее и поцеловала в колючую щёку. — Ты наконец-то свободен. — А теперь твоя очередь рассказывать. — Сириус повернулся к ней всем корпусом, скользнул глазами по её шее и остановился в области груди. — Да рассказывать собственно нечего, — пожала она плечами. — Я была в коматозном состоянии неделю. Все ещё принимаю курс зелий, но боли почти пропали. Родители, конечно, переполошились, но сейчас уже всё спокойно. Гермиона с нежностью рассматривала недовольного мужчину, и её охватила щемящая нежность вперемешку с каким-то детским восторгом. Она до сих пор не верила, что вот он. Рядом с ней. Он пришёл в первую очередь к ней! Блэк заметил её задумчивый взгляд и вопросительно поднял брови. — Я так по тебе скучала! — тихо сказала Гермиона. Сириус довольно улыбнулся и потянул её на себя, затаскивая к себе на колени. Гермиона забралась на него верхом, и её вовсе не смутила поза. Она прижалась к нему всем телом, желая раствориться в таких родных и уютных объятиях, и уткнулась носом в его плечо. — Я тоже скучал, пчёлка. — Сириус обхватил тонкую девичью талию и прижался губами к её шее, оставляя на ней невесомые поцелуи. — Ты даже не представляешь как сильно! По спине Гермионы пробежал табун мурашек, когда он стал неторопливо выцеловывать её шею. Щетина немного покалывала нежную кожу, но ощущения от этого становились только ярче. Он запустил руку в её волосы и, немного отстранившись, заглянул в карие тёплые глаза. Они снова светились тем самым особенным светом, который появлялся только при виде Блэка. — Когда ты ко мне приедешь? — тихо спросил Сириус, целуя её в подбородок. — Может через неделю, — задумалась девушка. — Мне ещё нужно как-то уговорить родителей отпустить меня. После происшествия в Министерстве, они очень переживают. Я напишу тебе заранее. Сириус кивнул и снова обнял девушку. Они поговорили ещё немного, Гермиона провела ему экскурсию по дому, Блэк остался в полном восторге от маггловской техники и уверенно заявил, что когда он купит новый дом, то у него обязательно будет телевизор. — Мне нужно ещё заглянуть к Гарри, — вздохнул Сириус, натягивая на себя пиджак. Уже вечерело, скоро должны были вернутся родители Гермионы и Блэк засобирался. — Я буду тебя ждать. — Сириус приподнял лицо девушки за подбородок и тепло улыбнулся. — Я, наконец, свободен и у меня большие планы на оставшийся летний месяц. И все эти планы связаны с тобой. — Я приеду, — уверенно кивнула Гермиона. Сириус смотрел в янтарные радужки её глаз и уже чувствовал, как тоска сжимает ему горло, хотя они ещё даже не расстались. Один широкий шаг вперёд и он прижал её к стене, целуя тёплые податливые губы. Отринув всякую нежность, он целовал её так, словно пытался восполнить все семь месяцев разлуки. Жадно, глубоко и мокро. Его руки лихорадочно оглаживали тонкое девичье тело, и с губ Гермионы сорвался тихий стон, когда горячая ладонь Сириуса скользнула под футболку и прошлась по её спине, посылая по всему телу электрические разряды. Контакт кожа к коже был таким приятным, что обоих прошила волна удовольствия. Гермиона обхватила руками его за шею, зарываясь пальцами в мягкие волосы на затылке, про себя умоляя время остановиться. Вот прямо сейчас. И позволить ей вечность провести в этих родных и уютных объятиях. Но, к её разочарованию, поцелуй закончился так же быстро, как и начался. Сириус оторвался от неё, тяжело дыша и чувствуя, как его выдержка трещит по швам. Он оправил футболку на её спине и, быстро чмокнув в губы, сделал шаг назад. — Мне пора, — прохрипел Блэк и нервно провёл рукой по волосам. Гермиона только кивнула, до сих пор прижимаясь спиной к стене и чувствуя, как подкашиваются её ноги. Когда за Сириусом захлопнулась дверь, она скатилась вниз и положила подбородок на свои колени. Ей предстоял тяжёлый разговор с родителями.