Маяк

Разговор с родителями прошёл легче, чем Гермиона ожидала. Они, конечно, были недовольны и попробовали уговорить дочь остаться дома до конца каникул, но под натиском упрямства юной мисс Грейнджер всё-таки сдались. Гермиона, не ожидавшая такой лёгкой победы, сначала даже растерялась. Она сразу написала письмо Сириусу и сообщила, что будет у него к концу недели. Мужчина в ответном письме поинтересовался её здоровьем и сообщил, что сам за ней придёт. За несколько дней до отъезда Гермиона вместе с мамой решила прогуляться по магазинам. Миссис Грейнджер с удивлением отметила, что её дочь начала заглядываться на платья и юбки вместо привычных толстовок и джинсов. Гермиона перебирала одно платье за другим, не замечая хитрой улыбки матери, которая сделала из всего увиденного свои выводы. — А как тебе это? — Гермиона приложила к себе короткое оранжевое платье на тонких бретельках и в ожидании посмотрела на маму. — Красивое, — кивнула миссис Грейнджер, стараясь сдержать улыбку. — Ещё нужно примерить вон то голубое. Тебе очень идёт этот цвет. Джин с грустной улыбкой наблюдала за дочерью, которая крутилась перед зеркалом, пытаясь рассмотреть платье со всех сторон. Заметив в зеркале загадочный взгляд матери, она повернулась к ней и вопросительно подняла брови. — Что? — спросила Гермиона. — Да вот думаю, как же всё-таки быстро растут дети, — вздохнула Джин и заправила за ухо кудрявую прядь.  — Ещё вчера ты играла в куклы и шепелявила из-за отсутствия передних зубов, а сегодня уже наряжаешься, чтобы произвести впечатление на какого-то молодого человека. Гермиона в замешательстве замерла перед зеркалом и сконфуженно опустила глаза, моментально залившись краской. Миссис Грейнджер звонко рассмеялась и поцеловала смущённую дочь в лоб. — Наконец моя девочка высунет голову из книг, — беззаботно пожала плечами Джин и передала ей голубое платье. — Мерь давай. — Как ты поняла? — тихо спросила Гермиона и юркнула в примерочную. — Когда девушка наряжается для кого-то, это сразу заметно. — Говоришь прям как Джинни, — фыркнула Гермиона. — Так кто он? Кто-то из сыновей миссис Уизли? — спросила миссис Грейнджер, и по тону голоса Гермиона поняла, что её мать улыбается. — Или, возможно, это Гарри? — Это Фред, — ляпнула волшебница. — Один из тех близнецов, которые приходили за тобой прошлым летом? — Да. — Они очень симпатичные, — игриво отметила Джин. Гермиона промолчала, не желая дальше развивать эту тему. Остаток шоппинга превратился в сущий кошмар. Миссис Грейнджер расспрашивала её про Фреда и про то, когда именно начались их отношения. Гермиона очень не нравилось врать маме, поэтому она сказала, что никаких отношений нет, ей просто нравится Фред, а он внимания на неё не обращает. Джин удивилась, и вопросы на этом сразу же прекратились. Они уже были у кассы и расплачивались за покупки, когда взгляд Гермионы упал на чёрную шёлковую пижаму на манекене, которая состояла из майки на тонких бретельках и коротких свободный шорт, обрамлённых по краям изящным кружевом. Гермиона восхищённо вздохнула. — Она действительно очень красивая, — сказала Джин, заметив направление взгляда дочери. — Если хочешь, мы можем её купить. Гриффиндорка колебалась минуту, но всё же неуверенно кивнула. Она сомневалась, что решится когда-нибудь надеть эту шёлковую красоту, а тем более надеть для кого-то, но ей просто хотелось, чтобы это великолепие было у неё. Домой они вернулись только к вечеру. Уставшие, но довольные. Весь следующий день Гермиона собирала вещи, а вечером вместе с родителями устроила киномарафон. Они даже позволили себе съесть сладкий попкорн и запить всё это безобразие кока-колой. На следующее утро Гермиона встала пораньше, сама выкатила свой чемодан к порогу, а затем приготовила родителям скромный завтрак. — Ты у плиты, и кухня до сих не горит? — пошутил мистер Грейнджер, проходя на кухню и присаживаясь за стол. Гермиона сразу поставила перед ним кружку с кофе и тарелку со свежеиспечёнными вафлями. — Я не настолько безнадёжна, — рассмеялась девушка и чмокнула отца в щёку. — Я очень старалась, и вроде бы сегодня всё удалось. Завтрак прошёл довольно быстро. Мистеру и миссис Грейнджер нужно было отправляться на работу. Они долго прощались у порога, ведь через несколько часов и Гермиона должна была отправиться к «друзьям». Она заверила родителей, что, как и летом, за ней прибудут Фред и Джордж. Миссис Грейнджер хитро подмигнула дочери при упоминании близнецов и первой вышла из дома. — На Рождество не строй никаких планов со своими друзьями. — Мистер Грейнджер чмокнул дочь в лоб и накинул на плечи пиджак. — Мы полетим в Аспен, и возражения не принимаются. — Я и не собиралась возражать, — покорно кивнула Гермиона. — Аспен так Аспен. Через несколько часов после отъезда родителей Гермиона была уже полностью собрана и готова отправляться в путь. Живоглот тоже мирно сидел в своей переноске и ждал переезда. Ровно в полдень раздался стук в дверь. Девушка радостно подскочила с места и, открыв дверь, сразу оказалась в уютном коконе объятий и окружена шлейфом любимого аромата. — Надеюсь, ты оценила мою пунктуальность? — не утруждая себя приветствием, хмыкнул Сириус и, сделав шаг назад, с удовольствием оглядел девушку с ног до головы. — Выглядишь восхитительно. На Гермионе было то самое голубое лёгкое платье, которое посоветовала ей мама. Девушка смущённо улыбнулась на комплимент и ещё раз в уме похвалила свою мать за безупречный вкус. — Спасибо, — улыбнулась волшебница и точно таким же оценивающим взглядом прошлась по Сириусу. — Ты тоже отлично выглядишь, хотя я думала, что теперь ты сменишь все свои сюртуки и мантии на что-нибудь более маггловское. Ты ведь рассказывал, что предпочитаешь маггловские вещи. — Именно так, пчёлка, — кивнул Блэк. — Я желаю обновить свой гардероб, и ты мне в этом поможешь. Кикимер! Раздался хлопок трансгрессии, и в холле дома девушки возник домовик. Гермиона уставилась на Кикимера как на что-то инородное, тот в свою очередь оглядел помещение вокруг себя брезгливым взглядом, а затем перевёл взгляд на двух волшебников, и его маленькие глазки злобно прищурились. — Вы желали меня видеть, хозяин? — процедил сквозь зубы Кикимер, вкладывая в свои слова всё презрение, на которое был способен. — Доставь этот чемодан и переноску с котом на Гриммо, а затем выпусти кота из переноски, — велел Блэк. Кикимер недовольно поджал сморщенные губы, но ничего не сказал, а лишь поклонился своему хозяину и трансгрессировал вместе с вещами Гермионы. — Теперь мы можем отправиться по своим делам, — довольно хмыкнул Сириус. Как только девушка закрыла входную дверь на ключ, Блэк обвил руки вокруг её талии и трансгрессировал в центр Лондона. *** Они неспешно гуляли по одному из крупнейших торговых центров в городе, и Сириус ей рассказывал, что всю неделю занимался своими счетами. Оказывается, что в его ячейке в Гринготтсе лежит внушительная сумма, оставшаяся в наследство от его дядюшки Альфарда, и некую сумму он сразу же перевёл на английские фунты. Ещё более внушительный счёт остался от его семьи, но к ним он не хотел даже прикасаться. — Это их грязные деньги, — процедил Сириус. — Я в жизни не возьму оттуда ни одного галлеона. — А на что ты будешь жить? — поинтересовалась девушка. — Ну, во-первых, денег дядюшки Альфарда мне бы хватило на три жизни, если, конечно, я не захочу в каждой из жизней приобрести особняк вроде Малфой Мэнора, но у меня всегда были скромные запросы. А во-вторых, я ведь не собираюсь сидеть сложа руки. Я уже знаю, чем хочу заняться, но пока с этим придётся повременить, так как теперь я буду принимать активное участие в делах Ордена. — Активное участие? — заволновалась Гермиона. — То есть? Что-то намечается? — Пока ничего такого, не волнуйся, — поспешил успокоить её Сириус и приобнял девушку за плечи. — Пока что обычные рейды и патруль вместе с остальными членами Ордена. Но ты же умная девочка и сама понимаешь, что война уже началась, и рано или поздно... — Я понимаю, — перебила его Гермиона, не желая омрачать сегодняшний день разговорами о войне. — Ну так вот, в ячейку своих родителей я не стал даже заглядывать, — уловив её настроение, перевёл разговор Сириус, — в пекло эти миллионы. Пусть гоблины заберут их себе. — Не думай, что я сую нос в твои деньги, но ты можешь пустить их на благо, — осторожно предложила Гермиона. — Например? — приподнял бровь Блэк. — Например, сделать какое-нибудь пожертвование. У волшебников и магглов есть очень страшные болезни, на лечение которых нужны просто огромные деньги, и многие люди не могут себе позволить такое дорогое лечение. Ты можешь отдать деньги своей семьи в какой-нибудь фонд, например, против борьбы с онкологией. Ты не представляешь, какое огромное количество людей умирает каждый день из-за этой болезни. Или помочь странам третьего мира. По сути, эти деньги не достанутся тебе, зато могут спасти многие жизни. — Это гениально, пчёлка! — Сириус восторженно смотрел на девушку. — Что может быть лучше, чем спустить деньги Блэков на спасение магглов, которых они всю жизнь презирали. Это будет лучшая месть благороднейшим и древнейшим! — Ты должен это делать не из чувства мести, — недовольно рявкнула Гермиона, — а из лучших побуждений. — Как говорят магглы: «Одним выстрелом двух зайцев», — отмахнулся Сириус, и они завернули в первый мужской бутик. К ним сразу подскочили несколько консультанток, которые заинтересованными взглядами окинули Блэка и его одежду. Он обворожительно улыбнулся девушкам, которые сразу же подобрались, как хищницы, и стали показывать ему рубашки и брюки из новой коллекции. При этом они ненавязчиво прикасались то к его плечам, то к рукам, пытаясь привлечь внимание мужчины и демонстрируя тот или иной предмет гардероба. Сириусу были знакомы все эти хитрые уловки, и он с удовольствием купался в женском внимании, а Гермиона стояла в стороне и не знала, злиться ей на поведение Блэка, который откровенно наслаждался ситуацией, или отмахнуться, ведь по сути ничего такого он не делает, даже не флиртует с ними. — А вы пока можете присесть на диван и подождать своего отца, — обратилась к Гермионе одна из консультанток и мило улыбнулась, кидая заинтересованные взгляды на Сириуса. — Может быть, желаете кофе или сок? — Отца? — растерянно переспросила Гермиона. Она в замешательстве оглянулась на Сириуса, который, конечно же, всё слышал и весело подмигнул ей. — О нет, это моя супруга, — беззаботно выдал Блэк, продолжая, как ни в чём не бывало, рассматривать рубашки. Все консультантки одновременно замолчали и растерянно переглянулись. Гермиона тоже несколько раз озадаченно моргнула. Такого даже она не ожидала. После слов Сириуса несколько девушек сразу отступили и обратили своё внимание на других клиентов, а некоторые девушки, наоборот, прошлись по Гермионе оценивающими взглядами, и их губы сложились в снисходительную улыбочку. Сама Гермиона, которая впервые оказалась в такой щекотливой ситуации, даже не знала, как реагировать. — Прошу прощения! — неловко сказала консультантка и нервно улыбнулась Гермионе. — Ничего страшного, — отмахнулся Сириус и повернулся к своей «супруге». — Любимая, я не могу определиться с цветом. Гриффиндорка быстро подошла к нему и, полыхая щеками, выбрала несколько рубашек. Сириус окинул её насмешливым взглядом и, беззаботно взяв то, что девушка предложила, отправился в примерочную. Гермиона продолжила перебирать вещи, чувствуя лопатками, как консультантки сверлят её тяжёлыми взглядами. В последний раз она чувствовала себя так неуютно на четвёртом курсе, когда чуть ли не все девушки магической Англии обвиняли её в близком общении с Гарри и Виктором. Неожиданно Гермиона нашла в одном из отделов чёрную кожаную куртку, и в памяти тут же всплыл рассказ Блэка о его безбашенных выкрутасах на летающем мотоцикле и о его любимой кожаной куртке, которая пала смертью храбрых при очередном рейде и стычке с Пожирателями. Гермиона отыскала нужный размер и уже собиралась направиться в сторону примерочной, как перед ней выросла одна из консультанток. — Позвольте, я отнесу эту вещь вашему мужу, — доброжелательно улыбнулась Саманта, как значилось на её бейджике. — Это всё-таки моя работа, а вы пока можете присесть и отдохнуть. — Спасибо, но я сама справлюсь, — категорично заявила Гермиона и сильнее прижала к себе куртку. — И я не устала. Улыбка Саманты стала более нервной, но она отступила в сторону, стараясь не показывать своего недовольства. Сириус остался в полном восторге от куртки и сразу же заявил, что свяжется с Артуром и узнает про свой мотоцикл. Когда они расплачивались за покупку на кассе, небезызвестная Саманта протянула Сириусу визитку их бутика и постаралась незаметно подмигнуть заинтересовавшему её мужчине. Гермиона заметила на визитке снизу номер телефона, выведенный обычной синей ручкой. Волшебница опешила от подобной наглости, но изо всех сил постаралась игнорировать неприятное свербящее чувство, которое сконцентрировалось где-то в солнечном сплетении. «Правду говорят, что некоторых людей в достижении своей цели ничего не остановит» — раздражённо подумала Гермиона. Она, наконец, смогла спокойно выдохнуть, когда они покинули бутик, где концентрация желчи и зависти от консультанток превышала желаемые нормы. Гермиона заметила, как Сириус равнодушно смял в руках визитку и, не глядя, швырнул в ближайшую урну, отчего настроение девушки сразу подскочило вверх на несколько градусов. Но, как оказалось, радоваться было рано. В следующих бутиках ситуация была ничуть не лучше, хотя Сириус сразу демонстрировал всем их довольно близкие отношения, да и Гермиона уже не воспринимала повышенное внимание к ним так притязательно. В выборе одежды Блэк оказался невероятно капризным: то цвет ему не нравился, то фасон, то ткань. К концу шоппинга ноги Гермионы гудели от долгого хождения, а голова трещала от боли. Заметив её усталость, Сириусу стало неудобно и, быстро закончив с покупками, они зашли в уютную кофейню и заняли самый неприметный столик в углу. Сделав заказ, Блэк подмигнул ей и скрылся с пакетом в уборной, а когда вернулся на нём уже были темно-синие джинсы и белая футболка, которая не скрывала красивые рельефные руки, покрытые множеством татуировок, а волосы он собрал в хвост на затылке. У Гермионы даже рот приоткрылся от удивления. «Чёрт, как он хорош!» — промелькнула мысль в голове гриффиндорки. Другие женщины, что были в кофейне, тоже невольно оглядывались на Сириуса. Сам же Блэк вернулся за их столик и, взяв Гермиону за руку, переплёл их пальцы. — Устала? — заботливо спросил он. — Немного, — улыбнулась Гермиона, а затем кивнула на его волосы: — Тебе очень идёт. Сириус лишь самодовольно улыбнулся. Вскоре им принесли их заказ. — Как поживает Гарри? — поинтересовалась Гермиона, делая глоток ароматного напитка. — Хорошо. Очень был рад меня видеть, но его тётя... — процедил Сириус, — чуть в обморок не упала. Я её помню ещё совсем молодой девушкой. Она мало изменилась: такая же высокая, тощая и ворчливая. Её муж-тюлень тоже не изменился: всё такой же толстый и никчёмный. И сын их им под стать. В голосе Сириуса сквозили презрение и злость. Гермиона поджала губы, понимая почему анимаг так ненавидит этих людей. Гарри ещё на первом курсе рассказывал друзьям, как с ним обращаются его родственники. Гермиона тогда ужаснулась тому, что некоторые люди, оказывается, могут быть такими бессердечными с родными, и даже всерьёз думала поговорить со своими родителями, чтобы они усыновили Гарри и забрали его от этих ужасных людей. — Ты знала, что Гарри живёт в чулане под лестницей? — недовольный голос Сириуса вырвал девушку из её воспоминаний. — Как какой-то домовик! Да у Кикимера апартаменты и то лучше. — Да, Гарри нам рассказывал об этом ещё на первом курсе, — кивнула Гермиона, — я тогда так впечатлилась, что сначала поговорила об этом с профессором Макгонагал, но та лишь сказала, что в данном случае ничего нельзя поделать. Но я знала, что в маггловском законодательстве то, что они творили с Гарри, считается жестоким обращением с несовершеннолетними. Мой отец какое-то время увлекался юриспруденцией, и в нашей библиотеке была куча книг по правовому порядку, которые я, конечно же, читала. Я тогда написала отцу, чтобы он прислал мне одну из этих книг, а потом с важным видом пошла к профессору Дамблдору и махала этой самой книгой у него перед лицом, доказывая, что Гарри нужно немедленно забрать от этих людей. Сириус бархатисто рассмеялся, представив, как маленькая розовощёкая девочка с непослушной копной кудрявых волос по пунктам пересказывает маггловский закон Дамблдору, а тот важно кивает на каждое её слово. — А дальше? — с искренним интересом спросил Блэк. — Профессор Дамблдор терпеливо меня выслушал, предложил лимонные дольки, похвалил, что я такая хорошая подруга и, пробормотав что-то загадочное, выставил меня из своего кабинета. Я тогда впервые разочаровалась в нём. Сейчас я, конечно, понимаю, почему они бездействовали. Сириус внимательно следил за эмоциями, что мелькали на лице Гермионы и чувствовал, как в груди щемит от нежности к этой девочке. Не удержавшись, он перегнулся через стол и, приподняв её голову за подбородок, оставил на пухлых губах короткий поцелуй. Гермиона смутилась, так как вокруг было много народу и некоторые посетители с интересом на них косились, но Сириус выглядел таким довольным, что девушка махнула рукой на все правила приличия. После кофейни они зашли в итальянский ресторан, где заказали себе ужин на вынос, чтобы дома не пришлось готовить. Дом на площади Гриммо встретил их скрипами прогнивших половиц и яростными криками Вальбурги Блэк. Сириус передал Гермионе пакет с их ужином и кинулся к портрету своей матушки, чтобы поскорее занавесить её. Как только Вальбурга увидела Гермиону, то стала орать в три раза громче, поливая юную волшебницу тоннами грязи. Мисс Грейнджер даже от слизеринцев никогда не слышала столько эпитетов в свою сторону и просто поражённо застыла. — Заткнись! — орал на неё в ответ Сириус, накидывая на портрет старую изъеденную молью ткань. — Малолетняя шлюха! — продолжала вопить Вальбурга. — Боже! — не удержалась от комментария Гермиона, — Миссис Блэк, ваш рот настоящая помойка! Вальбурга изумлённо замолчала, явно не ожидая от всегда молчаливой и нелюдимой девушки ответа. Сириус тоже удивлённо повернулся к Гермионе, которой вмиг стало неудобно перед ним. Ведь Вальбурга, какая никакая, но всё же его мать. — Извини, — сконфуженно пробормотала Гермиона, — Мне не стоило оскорблять твою маму. В ответ Блэк лающе расхохотался и поманил за собой девушку на кухню. Они оставили еду на столе и отправились на верхние этажи. Гермиона заняла комнату, которую она делила с Джинни, и пока девушка разбирала свои вещи, Блэк сидел на её кровати и делился планами на ближайший месяц. — Со счетами я уже разобрался. — Сириус уселся на постель девушки и блаженно откинулся на спинку кровати. — Мне понравилось твоё предложение с благотворительностью. Нужно это хорошенько обдумать. Ну и, разумеется, я надеюсь на твою помощь в этом вопросе: мы могли бы вместе выбрать фонд и сделать хорошее пожертвование. — Помогу, конечно, — кивнула девушка. — Я рада, что ты рассматриваешь этот вариант. Это очень хорошее дело. — Ещё мы можем вместе выбрать новый дом, — заявил Сириус и прикурил сигарету. — Ч-что? — Гермиона выронила из рук стопку аккуратно сложенной одежды, так и не донеся её до шкафа. — Какой дом? — Понимаешь, пчёлка, — Блэк с наслаждением затянулся и взмахом палочки собрал всю разбросанную одежду, — теперь, когда у меня развязаны руки, ни что на свете не заставит меня остаться в этом проклятом доме. Я хочу новый дом. Свой. Небольшой, светлый и уютный. И ещё я хочу быть поближе к вам с Гарри, поэтому, как вариант, рассматриваю Хогсмид. — Но ведь ты сам говорил, что Гриммо самое безопасное место... — Так и есть, — перебил её Сириус, — этот дом так и останется штаб-квартирой Ордена, где мы будем собираться. А мне больше не нужно скрываться от Министерства, поэтому я и хочу отсюда переехать. — Но как же Пожиратели? — воскликнула Гермиона и приблизилась к мужчине. — А если они захотят отомстить тебе? Ведь ты считаешься предателем крови, а в их понимании это ещё хуже, чем быть грязнокровкой. — Малышка, — Блэк сел на постели и обвил руками девичью талию, поцеловав плоский живот сквозь тонкую ткань платья, — естественно я позабочусь о безопасности. С таким трудом мне далась эта свобода, и я не собираюсь так глупо подставляться. Не переживай так и просто порадуйся за меня. — Он затащил девушку к себе на колени и начал целовать открытые хрупкие плечи. — У меня будет домик в Хогсмиде и, даже когда начнётся учебный год, я буду часто видеться с тобой и Гарри. Одни плюсы. — Да, но... — Гермиона тяжело вздохнула, млея от таких простых ласк, — после происшествия в Министерстве, я вся на взводе. Мне и до этого было не спокойно, а теперь кажется, что каждый нерв в моём теле натянут до предела. Впервые, я столкнулась с войной нос к носу и... Гермиона вздрогнула и прерывисто замолчала. Весь запал и связанные мысли вылетели у неё из головы, когда она почувствовала, как горячий мокрый язык прошёлся по её ключице. Это оказалось так неожиданно приятно, что все её внутренности сладко сжались, а вдоль позвоночника пронёсся табун мурашек. Мерлин! — Ты так сладко пахнешь. — вкрадчиво проговорил Сириус и провёл кончиком носа по изящной девичьей шее. Гермиона гулко сглотнула, когда одна рука мужчины скользнула ей на затылок и за волосы оттянула голову немного назад, открывая больший доступ к беззащитной шее. Она судорожно вцепилась подрагивающими пальцами в футболку на плечах Сириуса и прикрыла глаза от наслаждения, ощутив ещё одно влажное прикосновение. — Я думал об этой родинке с самого Рождества, — ещё один вкрадчивый шёпот, и Блэк скользнул языком в углубление над ключицей. — Боже, — едва слышно выдохнула Гермиона. Это было так ярко и так остро. Её сознание плыло, покорённое жаром сильного мужского тела. Гермиона ощущала себя словно во сне, где она лавировала на тонкой леске над пропастью наслаждения и кажется, что вот-вот она сорвётся, и нечто неизведанное поглотит её, но страх неизвестности заставляет держаться и изо всех сил цепляться за ускользающие крохи реальности. Сириус прижимал её к себе всё крепче, в то время как его бессовестный язык выводил узоры на точёной шее, заставляя юную волшебницу, сгорая от смущения, судорожно ловить ртом воздух, жадно впитывая новые ощущения. Кончики пальцев покалывали от наслаждения, а в животе уже начал собираться клубок волнения и предвкушения. Конечно же, Гермиона задумывалась о сексе. Точнее о сексе с Сириусом. Когда девушка молода, такие мысли неизбежны. А когда молода и влюблена, то вдвойне неизбежно. Она часто представляла, каким был бы их первый раз. Особенно по вечерам перед сном, когда он был далеко от неё, эти мысли были ещё ярче. Она представляла, как бы жадно он целовал её, как трогал, как шептал бы её имя и как был бы с ней ласков. Несмотря на его резкую и порывистую натуру, она была уверена, что он был бы с ней невероятно нежен. От этих мыслей кровь вскипала в жилах. Но все её фантазии не шли ни в какое сравнение с реальностью, где от каждого его прикосновения кожа покрывалась мурашками, а в ушах шумела кровь. Это было так восхитительно, а ведь он всего лишь целовал её шею! Сириус немного отстранился и поднял на неё взгляд, где плясали огни первородного желания, и встретил в ответ такой же горящий взгляд. Она хотела этого. Хотела его. Сильные руки Блэка медленно скользнули вниз по тонкой девичьей талии и опустились на бёдра. Сириус внимательно следил за эмоциями, что мелькали на лице юной волшебницы и, не встретив никакого протеста, осторожно прижал её к себе. Гермиона прерывисто вздохнула, но послушно прильнула к мужчине и прижалась к его груди, чувствуя как лихорадочно и гулко бьётся его сердце. Вдруг комнату заполнило холодное серебристое сияние. Оба волшебника оторвались друг от друга, как ошпаренные, и вскочили на ноги. Блэк моментально схватился за свою палочку, а Гермиона принялась испуганно оправлять платье, в то время как в центре комнаты появилась серебристая рысь и голосом Кингсли Бруствера проговорила: — Собрание Ордена через полчаса. Патронус растворился в воздухе так же быстро, как и появился, погружая комнату в неловкую тишину, прерываемую лишь тяжёлыми дыханиями двух волшебников. Сириус прочистил горло и опустил палочку, а Гермиона нервно поправила волосы и ещё раз пригладила подол платья. Они одновременно посмотрели друг на друга и прыснули в унисон, пытаясь сгладить неловкость. Комната наполнилась звонким смехом. — Боже, я так испугалась! — сквозь смех проговорила Гермиона. — Почему нас прерывают все кому не лень?! — наигранно возмутился Сириус. — В собственном доме нет покоя. Это ещё один повод переехать отсюда. — Не думаю, что смена места жительства что-нибудь изменит, — фыркнула девушка. — Собрание Ордена затянется на несколько часов, если хочешь, можешь отсидеться в библиотеке, туда всё равно никто не заходит. — Мужчина взял лицо Гермионы в свои ладони и поцеловал её в переносицу. — Когда все разойдутся, мы с тобой поужинаем, а затем можем прогуляться по ночному Лондону. Как тебе идея? — Звучит здорово, — улыбнулась волшебница. *** Собрание затянулось аж на три часа. Гермиона терпеливо сидела в библиотеке, чутко прислушиваясь, не идёт ли кто в её сторону, и листала очередной талмуд. Она не уставала поражаться богатству библиотеки семьи Блэк, которые, казалось, собрали у себя самые древние и редкие фолианты. Некоторые книги её откровенно пугали, и она старалась к ним даже не притрагиваться, выбирая более безопасное чтиво. «Что же там можно так долго обсуждать?» — устало думала Гермиона, которой уже откровенно надоело ждать, да и кушать хотелось. Тут из коридора донеслись приближающиеся шаги и приглушённые голоса. Гермиона испуганно отложила книгу и, стараясь не шуметь, отбежала к крайнему стеллажу, прячась в том самом закутке, где они с Сириусом скрывались от всех и с упоением целовались. Она притаилась и осторожно выглядывала из своего укрытия, откуда хорошо просматривался вход в библиотеку. Дверь распахнулась, и в помещение размашистым шагом вошёл чем-то раздраженный Ремус Люпин, а за ним влетела взволнованная Нимфадора. Гермиона затаила дыхание, надеясь, что они не сунутся вглубь библиотеки. — Я просто не понимаю, — зашипела Тонкс и, схватив мужчину за локоть, рывком развернула его к себе, — почему ты даже не хочешь дать нам шанс? — Дора, прошу тебя, — устало проговорил мужчина и вытянул свою руку из крепкой хватки девушки, — я уже столько раз тебе говорил... — Да, ты мне миллион раз говорил, что ты намного старше, что ты беден, что ты оборотень и что я заслуживаю лучшего, — перебила его девушка, — а я тебе в миллионный раз повторяю, что мне всё равно на все эти причины. Это всё такая глупость. — Нет, не глупость! — В голосе бывшего профессора появились стальные нотки. — Ты понятия не имеешь о чем говоришь! Ты даже представить не можешь, как запятнаешь себя в глазах общества, если свяжешься со мной. Повисла напряжённая тишина. Гермионе было очень неловко, что она стала свидетелем чужого личного разговора, но деваться было некуда. Она видела, как Тонкс сделала нерешительный шаг вперёд и как вздрогнул Ремус. Сердце Гермионы сжалось, когда она увидела, каким взглядом Тонкс смотрела на мужчину напротив. Это был взгляд полный тепла и абсолютного обожания, а её роскошные волосы переливались всеми оттенками лилово-розового. Она сделала ещё один шаг навстречу мужчине. — Ремус... — тихо проговорила девушка так, что Гермиона еле расслышала, — я люблю тебя! Мужчина окаменел. Гермиона задержала дыхание. — Я люблю тебя! — снова повторила Тонкс, не сводя глаз с ошарашенного лица мужчины. — Я так сильно люблю тебя! Ты можешь привести ещё хоть миллион причин, почему мы не можем быть вместе, но я всё равно буду тебя любить. Господи... — девушка тяжело вздохнула, — я ничего не могу с этим поделать. Я люблю тебя и это всё, что я знаю. В каждом её слове сквозила обескураживающая искренность. Это было такое трепетное и трогательное признание, что Гермиону пробрало до самых костей. Она в ожидании уставилась на профиль своего бывшего профессора в ожидании, что он тут же сделает ответное признание. Ведь так и должно было случиться. Даже Гермиона, которая к их ситуации не имела никакого отношения, не смогла остаться равнодушной. Ремус отмер и, повернувшись лицом к камину, устало потёр переносицу. Нимфадора нервно переминалась с ноги на ногу. А Гермиона, обычно равнодушная к чужой личной жизни, навострила уши и чуть ли не высунулась из-за стеллажа, чтобы ничего не пропустить. — Но я не люблю тебя. — припечатал Люпин и повернулся к застывшей девушке. Гермиона ошарашенно закрыла руками рот, ожидая явно не этого. — Я не хотел тебя обижать резкими словами, ты всё же племянница моего лучшего друга и моя коллега, но видно по-другому ты не поймешь, — продолжил Ремус, вкладывая в свои слова щедрую дозу сочувствия. — Ты прекрасный человек, Дора, но я не испытываю к тебе хоть толику романтических чувств. Ты просто не для меня. Мне правда жаль, но я не хочу и не могу себя заставить что-то чувствовать. На Тонкс было больно смотреть. Казалось, каждое слово мужчины острыми дротиками влетает в её сердце и впрыскивает яд в организм. Она вся сжалась и посмотрела в пол, отчего было невозможно разглядеть лицо, а её волосы из ярко-розового стали медленно окрашиваться в тусклый мышиный оттенок. Она словно увядала на глазах и это жутко напугало Гермиону и Ремуса. — Дора, прости... — Люпин сделал шаг к ней и попытался взять её за руку, но девушка отскочила от него, как ошпаренная. — Вот только не надо жалости. — покачала головой Нимфадора и подняла на мужчину заплаканное лицо, зло стирая мокрые дорожки с щёк. — Я тебя поняла. Прости за все причинённые неудобства и обещаю, что больше не буду докучать. Дверь в библиотеку распахнулась, и в комнату вальяжной походкой вошёл Сириус, который сразу же изумлённо застыл, разглядывая друга и племянницу. Явно не их он ожидал тут увидеть. — Какого наргла вы двое тут делаете? — ошарашенно спросил Блэк и осторожно осмотрелся. — Я уже ухожу. — Тонкс развернулась и быстро направилась к выходу из библиотеки. Когда она проходила мимо хозяина особняка, от него не укрылись её заплаканные глаза. — Ты что, плакала? — нахмурился Сириус, но девушка не удостоила его ответом. — Тонкс, я задал вопрос. — Отстань! — рявкнула Нимфадора, и за её спиной захлопнулась дверь. Сириус минуту тупо пялился в закрытую дверь, а затем повернулся к другу, и глаза его зло сощурились. Он в несколько широких шагов приблизился к Ремусу и схватил его за лацканы потрёпанного пиджака. Гермиона еле сдержалась, чтоб не кинуться растаскивать мужчин. — Какого хрена, Лунатик?! — процедил Блэк. — Почему она плакала? Что ты ей сказал? — Всего лишь то, что поможет ей как можно быстрее выкинуть лишнюю блажь из головы, — спокойно ответил Люпин и скинул с себя руку друга. — Когда-нибудь она поймёт, что я был прав. — Ну ты кретин! — протянул Сириус и покачал головой. — До сих пор продолжаешь её отталкивать? Ну удачи тебе с этим. Блэк похлопал друга по плечу и обошёл его, направившись к дивану у камина. — В каком смысле «удачи тебе»? — непонимающе нахмурился Ремус. — А ты серьёзно думаешь, что она отступит? — ухмыльнулся Сириус и развалился на диване. — Как бы не так. Моя дорогая племянница, конечно, сделает равнодушный вид и даже на время отлипнет от тебя. Но лишь на время. Готов поспорить, что это не продлится больше двух недель. По истечении этого срока, осада неприступной крепости начнётся с удвоенной силой, — мужчина театрально вздохнул. — Этим она вся в свою мать. Я тебе даже сочувствую. С каждым словом Сириуса лицо бывшего профессора всё больше вытягивалось. Гермиону бы даже позабавило его выражение лица, если бы все её мысли не были заняты Тонкс, которая действительно выглядела так, словно сдалась. Словно ей разбили сердце, и она с этим заранее смирилась, поэтому слова Сириуса не произвели на неё никакого впечатления. — Беги из страны пока не поздно, Лунатик, иначе быть тебе окольцованным, — весело хохотнул Блэк. — Хотя я не сомневаюсь, что она тебя даже на Северном полюсе найдёт. Ремус нервно провёл рукой по волосам и сел рядом с другом на диван. — И что же делать? — в замешательстве спросил бывший профессор. — Я до сих пор не пойму, почему ты сопротивляешься? Она ведь тебе нравится. — Конечно, она мне нравится! — эмоционально воскликнул Люпин. — Она такая красивая и молодая, яркая и умная. Она потрясающая! Я о такой девушке даже мечтать не смел. Блэк шутливо завыл по-волчьи, а Гермиона прыснула в ладошку, стараясь не рассмеяться. — Зачем ей такой, как я? Я ведь... — Только не начинай свою унылую песню про старого бедного оборотня, — сморщился Сириус. — Но ведь так и есть, — раздражённо сказал Люпин. — Ей сейчас кажется, что она сможет всё принять, но пройдёт немного времени, и она устанет от всего. Меня по-прежнему никуда не берут на работу, и она устанет тянуть одна всю семью, устанет от моих перепадов настроения из-за приближающегося полнолуния. Она... захочет когда-нибудь детей... — Ну ты и загнул! — перебил друга Сириус. — Вы ещё даже не встречаетесь, а ты уже о детях думаешь. — Но ведь она когда-нибудь их захочет, а я ведь... а если ребёнок родится оборотнем? Он будет страдать так же, как я и... Чёрт... Чёрт! Люпин устало уткнулся лицом в ладони. Гермионе было невероятно жаль своего бывшего профессора. Она и не представляла, какие демоны жрут изнутри этого доброго и невероятно чуткого человека. Ей стало ещё более неловко от того, что она стала свидетелем чужой слабости. — Эй, Лунатик, — Сириус подался ближе к другу и положил руку ему на плечо, — всё ведь было не так плохо. У тебя была прекрасная мать, есть замечательный отец, они оба тебя обожали, у тебя были друзья. У тебя было всё, о чём я когда-либо мог мечтать. А теперь, если ты и твоё пушистое «Я» придёте к компромиссу, то одна очаровательная ведьмочка может подарить тебе твою собственную семью. Пойми уже, что наличие денег и отсутствие... болезней, не гарантирует счастливую жизнь. Моя семья была богата, влиятельна, чистокровна и что в итоге? Мы все были глубоко несчастными и озлобленными людьми, и род Блэков пришёл к своему закономерному финалу. — Ты не понимаешь о чём говоришь, — покачал головой Ремус. — Дора умная девушка и она найдёт себе хорошего, молодого, здорового и перспективного волшебника. И всё у неё будет хорошо. — Ну да, а ты, конечно, дашь ей своё благословение и пожелаешь счастья, а по ночам будешь лить слёзы в подушку, — закатил глаза Сириус. — Да пошёл ты, Бродяга! Ты ни черта не знаешь. — раздражённо рявкнул Люпин и стремительно выскочил из библиотеки. Гермиона удивлённо смотрела, как за спиной бывшего профессора захлопнулась дверь. Она впервые слышала, чтобы милый и славный Ремус Люпин ругался. Это было ещё комичнее, чем жалкие попытки Гарри сказать несколько крепких слов. — Гоменум Ревелио, — раздался хриплый голос Блэка, вырвав девушку из её мыслей. Сириус убрал палочку в карман и, развернувшись, лукаво взглянул в сторону закутка, где пряталась Гермиона. — Можешь выходить, пчёлка, в доме кроме нас никого нет. — Я не собиралась подслушивать, — Гермиона вышла из-за стеллажа и с виноватой улыбкой подошла к Сириусу. — Я знаю. — Мужчина взял её за руку и потянул к выходу из библиотеки. — Ты, наверное, проголодалась? — Немного. Они прошли на кухню, и пока Сириус ставил чай, Гермиона накладывала итальянскую пасту в тарелки. — Собрание сегодня затянулось. Всё нормально? — осторожно поинтересовалась девушка, когда они уселись за стол. — Не совсем, но тебе не стоит об этом волноваться, — улыбнулся Сириус. — Ты же сам говорил, что самое опасное это оставаться в неведении. — Ничего такого, просто на западе заметили странную активность, — уклончиво ответил мужчина и нахмурился. — Что за активность? — не унималась Гермиона. Сириус тяжело вздохнул и секунд десять молчал, что-то напряжённо обдумывая. — Оборотни начали собираться в большие стаи, — наконец ответил мужчина. Гермиона вздрогнула, а ужин встал ей поперёк горла. Ей не нужно было всё разжёвывать, она прекрасно понимала, что это значит. Тот-кого-нельзя-называть собирал приспешников, ему нужна была сильная армия и он решил заручиться поддержкой среди оборотней. — И что теперь? — сипло спросила девушка. — Пока ничего, но, возможно, что скоро Ремус отправится в одну из колоний и попытается среди них найти союзников. — Но это же так опасно! — Я знаю, но Дамблдор дал чёткие указания, а Лунатик... он его не ослушается. Гермиона недовольно поджала губы, но не стала ничего говорить. Все слишком привыкли, что приказы Дамблдора не оспаривались. Только Сириус иногда проявлял недовольство тем или иным его решениям, но поделать тоже ничего не мог. Оба волшебника погрузились в свои тревожные мысли, и дальнейший ужин прошёл в тишине. После ужина они разошлись по комнатам, чтобы переодеться. Гермиона сменила голубое платье на оранжевое и подвязала волосы в высокий хвост, а Сириус просто накинул сверху свою кожаную куртку. Прогулка и очарование ночного Лондона сгладило напряжение, возникшее после собрания Ордена и плохих новостей. Они неспеша гуляли, трансгрессируя из одной части города в другую, заглянули в несколько антикварных магазинчиков, чтобы просто насладиться приятной атмосферой, даже сходили в парк аттракционов, который впрочем не сильно впечатлил Сириуса. У мужчины сильно разболелась голова от шума разных каруселей и визжания радостных людей. Под конец прогулки они решили отправиться в круиз по Темзе и полюбоваться лондонским Тауэром с воды. Мистер Дэвис, их гид на борту, живо и сразу на нескольких языках рассказывал заинтересованным туристам о тех или иных достопримечательностях, разбавляя свою речь искромётными шутками. Сириус и Гермиона стояли в стороне от всех остальных людей, тесно прижавшись друг к другу и любовались огнями ночного Лондона, время от времени смеясь над шутками мистера Дэвиса. Несмотря на время года, на борту было прохладно, поэтому Блэк, как истинный джентльмен, укутал девушку в свою куртку и прижал её спиной к своей груди. — Как давно я об этом мечтал, — довольно вздохнул Сириус и поцеловал девушку в висок, не выпуская её из своих объятий. — О чём? — поинтересовалась Гермиона. — О том, что буду вот так свободно гулять, ничего не боясь. Просто буду наслаждаться жизнью, спокойно видеться с Гарри, ходить по магазинам, строить планы на будущее, общаться с людьми, держать в объятиях красивую девушку. Год назад эти мечты казались чем-то далёким и несбыточным, а сейчас всё это реальность. Он развернул к себе девушку, и его пальцы нежно скользнули по девичьей шее. Они нежно смотрели друг на друга и оба видели в глазах напротив блеск, который мог составить конкуренцию огням ночного Лондона. — Моя малышка. — вкрадчиво прошептал Сириус, любуюсь её умиротворённым лицом. — Ты знаешь, что ты мой Ангел-хранитель? Гермиона удивлённо вскинула брови. — С тех пор, как ты появилась в моей жизни, ты то и делаешь, что спасаешь меня, — пояснил Сириус, а девушка неловко отвела взгляд. — Так бы поступил любой... — попыталась сказать Гермиона, которая вовсе не считала свой поступок чем-то выдающимся. — Но это всегда ты. — Блэк обхватил ладонями лицо девушки, вынуждая её смотреть на него. — И я сейчас не только про побег с Клювокрылом и битву в Министерстве. Ты даже не представляешь, как много раз спасала меня, сама того не замечая. — В каком смысле? — волшебница непонимающе нахмурилась. — Помнишь нашу первую встречу в Визжащей хижине? — голос Сириуса звучал хрипло. Гермиона кивнула. — Ты была так напугана, но всё равно вышла вперёд, закрыла собой Гарри и громко выкрикнула: «Тебе придётся убить и нас тоже». Эти слова до сих пор звучат у меня в ушах. — Сириус сильнее прижал к себе девушку и поцеловал её в лоб. — Ты была такой маленькой, но невероятно отважной. Я тогда очень впечатлился и после, когда был в бегах, частенько вспоминал о тебе. Ничего такого, это было просто восхищение твоей смелостью, благодарность за моё спасение, а ещё радость, что рядом с моим крестником есть такой хороший друг. Потом меня заперли в доме на Гриммо. Это было невыносимое время. Словно я снова оказался в тюрьме. Мне не разрешали участвовать в делах Ордена и не разрешали видеться с Гарри. Я был абсолютно один в особняке, который люто ненавидел, а ещё моя полоумная матушка постоянно орала проклятия в мою сторону. Я чувствовал себя ужасно бесполезным, начал частенько прикладываться к бутылке и... меня стали посещать суицидальные мысли. Гермиона вздрогнула, а её сердце в ужасе замерло. Она хотела отстраниться, чтобы посмотреть Сириусу в глаза, но тот только крепче прижал её к себе. — Только мысли о Гарри удерживали меня на этом свете, — продолжил Блэк, а Гермиона тяжело сглотнула и прикрыла веки, чувствуя как в уголках глаз скапливаются слёзы. — Я держался за мысль, что должен позаботиться о нём, но это... не заставляло меня хотеть жить. А наоборот, я словно был привязан к этому миру каким-то тяжёлым грузом. Ты не подумай, я люблю Гарри! Очень люблю. Но я всё равно не хотел жить. Я натерпелся сполна и не видел для себя никакого хорошего будущего. А ещё меня жутко раздражало, что все вокруг смотрели на меня с жалостью. Словно я какой-то побитый щеночек. — Блэк прочистил горло. — На одном из собраний Дамблдор оповестил меня, что вскоре на Гриммо приедут все Уизли, а с ними и ты. Я очень обрадовался. Наконец-то я буду не один в этом проклятом особняке. И вот ты на пороге моего дома. Такая уже повзрослевшая. Смотрела на меня своими карими блюдцами, словно привидение увидела. — Сириус издал смешок, а Гермиона слушала его, затаив дыхание. — А когда ты начала рассказывать, как поймала ту журналистку и посадила в банку, я снова испытал то самое восхищение. Я тогда понял, что ты не изменилась, всё такая же бесстрашная, решительная и преданная дружбе. Хотя меня, конечно, пугала твоя любовь к учёбе. Нельзя же так много времени проводить за книжками. Ей-богу, пчёлка! Гермиона закатила глаза. Сириус что в тридцать шесть, что в шестнадцать был шалопаем. Отбитому хулигану не объяснишь, как важно хорошее образование. — Продолжай! — тихо потребовала Гермиона, уткнувшись носом в грудь анимага и вдыхая такой знакомый и родной запах. — Мы с тобой начали тренироваться, — послушно продолжил анимаг, — и ты всегда... ты так смотрела на меня... — Как? — спросила девушка, когда Сириус неловко замолчал. — С восхищением, — лаконично ответил он. — На меня очень давно так никто не смотрел. На меня смотрели с презрением, с осуждением, с жалостью, но вот так, как ты... А ещё ты очень спокойно разговаривала со мной. Я это просто обожал! Все члены Ордена пытались быть со мной осторожней в разговорах. Они считали, что у меня психологическая травма после Азкабана. Возможно, они были правы, но как же меня жутко бесило, когда со мной разговаривали как с душевнобольным. Даже Лунатик пытался подбирать слова в моём присутствии. А ты... ты просто чирикала про всё на свете, а я этим просто наслаждался, с каждым разом всё больше поражаясь твоему уму. Мне нравилось проводить с тобой время. Рядом с тобой я забывал о том, кто я и чувствовал себя снова шестнадцатилетним юнцом. Затем приехал Гарри, и я старался посвятить всё своё время ему. Самое печальное, что Гарри тоже осторожничал со мной в разговорах, — в голосе Сириуса проскочило раздражение. — Он, конечно, расспрашивал про родителей и прочее, но делал это боязливо, словно не хотел травмировать меня. Я его не виню и даже могу понять. Но всё это я говорю к тому, что только рядом с тобой мне было по-настоящему хорошо. Словно не было двенадцати лет в Азкабане. И я неожиданно поймал себя на мысли, что скучаю по тебе. Это был какой-то бред. Я каждый день видел тебя в своём доме, но всё равно скучал. — Не такой уж и бред, — усмехнулась Гермиона. — Я тоже скучала, хоть и видела тебя каждый день. Сириус довольно улыбнулся и поцеловал девушку в кудрявую макушку. — В общем, я начал осторожно расспрашивать Гарри о тебе, ну и о Роне, чтоб это не выглядело совсем подозрительно. И он очень многое о тебе рассказал. Я лишь в очередной раз убедился, какая ты удивительная и какой Рон иногда тормоз. — Эй! — Гермиона недовольно хлопнула мужчину по плечу, обидевшись за друга. — Он славный малый, но признай, что иногда он жутко тормозит. Как ещё объяснить его недоверие к Гарри на Турнире? — Рон просто импульсивный, но он быстро отходит. И несмотря на его «недоверие», это именно он предупредил Гарри о драконах. Рон хороший друг! — Ладно, мы отошли от главного. — Сириус снова прижал к себе девушку. — Ну так вот, Гарри очень многое рассказал о тебе, а я всё больше восхищался и всё больше проникался к тебе симпатией. Это, наверно, прозвучит странно, но я не испытывал никаких угрызений совести или ещё чего-то подобного. Я очень легко принял тот факт, что смотрю на тебя не как на подругу крестника, а как на девушку, которая меня зацепила. Естественно, я не собирался тебе об этом говорить или делать разного рода намёки, я всё же не пропил остатки мозгов и понимал, что ты ещё ребёнок. Я вообще не собирался ничего предпринимать, — тяжело вздохнул Сириус. — А потом вы вернулись в школу. Я очень скучал! По тебе, — неловко добавил волшебник. — По Гарри тоже, но по тебе больше. Я понимаю, что это неправильно и я должен был думать больше о крестнике, но я ведь всего лишь человек и чувствую то, что чувствую. Я не могу это заглушить или сделать вид, словно этого нет. Это ведь... сидит внутри меня и постоянно напоминает о себе. Я каждый день хотел написать тебе, просто поинтересоваться как твои дела, но так и не нашёл в себе смелости чиркнуть хотя пару строк. Я часто поднимался на чердак или, наоборот, спускался в библиотеку, сидел там и пил. И скучал по тебе. Самое интересное, что мысли о суициде больше не посещали меня. Удивительно, правда? Я просто думал о тебе и... мне хотелось жить. Вот так ты незаметно спасла меня от самого себя. Гермиона прерывисто вздохнула. Что-то тёплое вертелось внутри неё в области груди и посылало по всему телу лёгкую дрожь. Мерлин, как же ей было невероятно волнительно слышать всё это. Он был влюблён в неё! Эта мысль, словно в первый раз, разорвалась в её голове оглушительным фейерверком. И она была так сильно влюблена в него. Так сильно! — Потом было нападение на Артура и ребята вернулись на Гриммо. Я очень расстроился, когда не увидел тебя среди них, но потом ты написала Джинни, что приедешь. Чёрт возьми, я волновался как мальчишка, — хохотнул Сириус. — В день твоего приезда я надел свой лучший сюртук, начистил до блеска туфли, побрился, подстригся. — Я оценила, — рассмеялась Гермиона. — Не думай, что я не заметила. — И вот, наконец, я увидел тебя после четырёх месяцев разлуки. И ты снова так смотрела на меня. В тот момент, всего на секунду, мне показалось, что ты тоже что-то чувствуешь ко мне, но я быстро отмёл эту мысль. Ты такая юная, умная и красивая девушка, а я – старый алкоголик. Разве такое возможно?! Фу, говорю прям как Лунатик. — Сириус поморщился, а Гермиона прыснула от смеха. — Ты снова была рядом, и мне просто было хорошо. А затем, помнишь, как ты прокралась ко мне среди ночи? Я даже испугался, что у меня окончательно крыша поехала и ты мне просто мерещишься. Мы с тобой тогда сбежали из дома и всю ночь гуляли по кварталу Сохо, как обычная парочка. Было так здорово! А потом ты заболела и зелья тебе не помогали. Я очень за тебя волновался. В те дни я напоминал себе Джеймса, который всегда трясся, когда Лили болела. Тогда я понял, что окончательно и бесповоротно влюбился в тебя. И я не знал, радоваться этому или нет, ведь я был уверен, что безразличен тебе. В смысле как мужчина. А потом Рождество мне преподнесло настоящее чудо. Ты призналась мне в любви. Наверное, не стоит говорить, как я был счастлив. Я наконец-то увидел своё будущее, которое все эти годы было покрыто мрачной неизвестностью. — Сириус блаженно закрыл глаза и воскресил в памяти ту картинку своего будущего. — Я видел домик: небольшой и светлый, а ещё очень уютный. Видел камин, в котором полыхал огонь. Рядом с камином стояло большое мягкое кресло, подле которого спал Живоглот. И ты сидела на этом кресле, забравшись на него с ногами, и читала книгу. Шекспира. А затем подняла голову и лукаво улыбнулась мне. Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Я очень хочу себе это будущее. Сириус немного отодвинулся от девушки и, обхватив её за плечи, с нежностью взглянув в распахнутое карее море. Гермиона молчала. Она была так поражена всем услышанным, что не могла выдавить из себя ни слова. — Что же, вот мы и в Гринвиче, — неожиданно громко воскликнул гид, отчего Гермиона вздрогнула и начала рассеянно оглядываться. — Наше путешествие подходит к концу. Был счастлив провести вам тур по Темзе. Приготовьтесь к высадке и не забудьте свои вещи. — Домой? — тихо спросил Сириус. — Да, — улыбнулась Гермиона и, пока все вокруг суетились, они прошли в заднюю часть судна, где никого не было, и трансгрессировали на площадь Гриммо. Они зашли в дом, и Гермиона только сняла куртку, как портрет Вальбурги снова разразился гневными проклятиями. Сириус не стал долго расшаркиваться и просто послал в портрет оглушающее заклинание. Дом погрузился в блаженную тишину. — Кхм... ну что же, по комнатам и спать? — Сириус нервно потёр шею и в ожидании посмотрел на девушку. А Гермиона задумалась. Заправила выбившийся из хвоста локон за ухо, пробежала глазами по мрачному коридору, кинула неуверенный взгляд на Сириуса и напряжённо думала. Многие влюблённые девушки на её месте не упустили бы момента, чтобы быть к предмету своей влюблённости как можно ближе. А Гермиона всегда была рассудительной и хорошо воспитанной девушкой, но разве не могла она себе позволить хоть ненадолго отключить мозги и просто пойти на поводу своих желаний? Ведь они с Сириусом не чужие друг другу. Они пара! «Это ведь ничего такого. Мы будем просто спать.» — подбадривала себя девушка. — З-знаешь, если честно, — неуверенно начала Гермиона и гулко сглотнула, — я не такая смелая, как ты думаешь и мне немного не по себе от того, что я буду спать на целом этаже одна. Может я... м-может... — она нервно сжала юбку своего платья. Ладони моментально вспотели. — Может я могла бы... прийти к тебе? Спать, — уточнила девушка, и сконфуженно опустила глаза в пол. Её щеки ярко полыхали. Даже когда она сегодня сидела на его коленях, а он целовал её в шею, Гермионе не было так неловко. Сейчас она готова была кинуть себе оглушающее в голову, лишь бы жар с щёк хоть немного спал. — Конечно, пчёлка, — улыбнулся Сириус, — переодевайся и приходи. Девушка коротко кивнула и на ватных ногах направилась в свою комнату. Она зашла в ванную комнату и, скинув с себя платье, долго стояла под прохладной водой, пытаясь привести в порядок мысли. «Я сама предложила Сириусу спать в одной постели!» — мучительно краснея думала девушка, пытаясь унять грохочущее сердце. Выйдя из душа, она завернулась в полотенце и, раскрыв шкаф, начала искать свою «милую» пижаму. В процессе поиска она наткнулась на другую свою пижаму, которую купила вместе с мамой совсем недавно. Гермиона прикусила губу и неуверенно провела пальцами по чёрному шёлку. Может?.. «Нет, это будет слишком» — Гермиона запихала чёрное великолепие в дальний ящик до лучших времён и вытащила привычную голубую пижаму. Она босиком шлёпала по скрипучим половицам и старалась не разбудить вредные портреты. Дверь в комнату Сириуса была раскрыта нараспашку, а самого Блэка не было видно. Из-за двери, где Гермиона знала находится ванная-комната, был слышен плеск воды. Она прошла в комнату и уселась на самом краю немного пугающей своими размерами кровати. Её охватило жуткое волнение. Это постель Сириуса. Она трепетно провела рукой по одеялу. Ей до сих пор не верилось, что она здесь. Плеск воды прекратился, и через минуту в комнату вошёл виновник её волнений, который сушил волосы полотенцем. На нём были новые тёмно-синие домашние штаны и такого же цвета футболка, которые они сегодня вместе купили в магазине. — Пчёлка, ты уже пришла, — улыбнулся ей Сириус и кинул полотенце на стул, — давай ложиться, уже поздно. Гермиона послушно забралась под тяжёлое пуховое одеяло и улеглась на самый край кровати, отвернувшись к стене и накрывшись одеялом до самого подбородка. Сириус забрался в постель с другой стороны и придвинулся к центру, насмешливо смотря на кудрявую копну, что торчала из-под одеяла. — Малышка, — издал смешок Сириус, — ты можешь подвинуться немного ближе ко мне. Я не кусаюсь. Гермиона покраснела пуще прежнего и, повернувшись к мужчине лицом, неловко придвинулась чуть ближе к нему. — Извини, я просто волнуюсь, — тихо пробормотала девушка. — Незачем волноваться. Мы будем просто спать. Сириус резко подался к ней и одним движением сгрёб пискнувшую девушку в объятия, уложив рядом с собой и накрыв их обоих тёплым одеялом. Одна его рука служила ей подушкой, а другая обнимала за талию. — Просто закрой глаза и спи, — тихо пробормотал ей куда-то в макушку Сириус и поцеловал в лоб. — Ты даже можешь обнять меня. Мне будет приятно. — Знаешь, я обычно во сне скатываю одеяло в рулон и закидываю на него ногу, — как бы между прочим поделилась девушка. — Мне так удобнее спать. — Можешь представить, что я твоё одеяло, — пожал свободным плечом Блэк. Гермиона тихо рассмеялась и, наконец, расслабилась в объятиях мужчины. — Спокойной ночи, Сириус, — тихо прошептала Гермиона и уткнулась носом ему в шею. — Сладких снов, малышка! Они оба быстро уснули, вымотанные насыщенным днём и убаюканные теплом чужого тела. И Гермиона, как и предупреждала, закинула на него во сне ножку.