Маяк

Дни каникул пролетали несправедливо быстро. Новый учебный год стремительно приближался, а Гермиона чувствовала, что ей не хватает времени в сутках, которое так беспощадно быстро утекало. Каникулы выдались очень насыщенными, и каждый день был наполнен маленькими радостями, которые она желала смаковать и впитать в себя. Сириус окружил девушку своей заботой и вниманием, а Гермиона сполна наслаждалась каждой секундой, проведённой рядом с ним. Как девушка и обещала Сириусу, она больше отдыхала, вдоволь спала, сытно кушала и восстанавливалась после проклятия Долохова. Блэк, как и обещал, развлекал свою пчёлку как только мог: водил её по выставкам и музеям, устраивал пикники, несколько раз водил в кино, где последний раз они попали на сеанс нашумевшей картины «Титаник». Гермиона, равнодушная к всякого рода мелодрамам, проплакала почти полфильма, а затем весь оставшийся вечер ходила с опухшим от слёз лицом. Как-то Сириус потащил её на рок-концерт, где девушка чуть не оглохла от слишком громкой и тяжёлой для её слуха музыки. В отместку она пригласила его на балет, где Блэк весь спектакль безуспешно пытался заснуть, но каждый раз, как его глаза закрывались, он получал острым локтем в бок. Один раз они сходили на крытый каток, чтобы вспомнить то самое Рождество, с которого у них всё и началось. В итоге Сириус подвернул ногу, а Гермиона отбила копчик, и они оба весь следующий день лечились. Также Блэк показывал девушке магическую часть Англии. Они трансгрессировали из одного города в другой, где Сириус открывал для неё всё новые невероятные места, пропитанные духом волшебства, а Гермиона влюблялась в магический мир с новой силой. Параллельно они подыскивали новый дом для Сириуса. Они несколько раз трансгрессировали в Хогсмид, где довольно быстро нашли подходящее жильё на окраине деревни. Домик был небольшой, двухэтажный и соответствовал всем требованиям Блэка. На первом этаже находились кухня, столовая, большая гостиная и рабочий кабинет, а на втором — всего три спальни. Когда Сириус наконец выкупил дом и получил все соответствующие документы на руки, пришла пора потихоньку обставлять новое жилище мужчины. Они подолгу гуляли по магазинам и выбирали мебель, посуду и прочие предметы быта. Хотя выбирала в основном Гермиона, а Блэк согласно кивал на каждое её предложение. Кроме всего прочего, никто не отменял собрания Ордена, которые проводились несколько раз в неделю, а ещё Сириус иногда отлучался, чтобы навестить крестника. В такие вечера Гермиона уединялась в их спальне на пару с Живоглотом и с какой-нибудь книгой. От Гарри Сириус возвращался всегда очень поздно, поэтому Гермиона засыпала, не дожидаясь его, но неизменно просыпалась в его уютных объятиях. Во всех этих общих делах сквозила почти семейная идиллия. Их утро начиналось всегда очень лениво, с долгих объятий и нежных поцелуев. Затем волшебники плавно перемещались в ванную, где Блэк привычно устраивался в кресле, а Гермиона, оседлав его бёдра, ловко орудовала шаветтом. Это стало своего рода традицией — каждые несколько дней Гермиона сама брила Сириуса, который всячески мешал опасному процессу, забираясь руками ей под майку и дразня будоражащими сознание прикосновениями. А она старательно делала равнодушный вид, но нервно поджатые губы и лихорадочный румянец, который покрывал её щеки, выдавали девушку с головой. Боже, он всегда вгонял её в краску, и Гермионе казалось, что она к этому никогда не привыкнет. Трапезничали они всегда в самых разных заведениях, так как оба готовили просто отвратительно. Но однажды Гермиона захотела сделать мужчине приятное и решила сама приготовить ужин. В итоге вся кухня была в дыму, Кикимер верещал, что «поганая грязнокровка» чуть не сожгла славный дом Блэков, Гермиона в панике тушила нечто, что должно было быть куриной запеканкой, а Сириус рыдал от смеха. К готовке девушка больше не возвращалась, признав, что у всех есть свои недостатки. Это был прекрасный период узнавания друг друга. Они много разговаривали, иногда до хрипоты спорили, но оба получали невероятное удовольствие от всего происходящего. Возвращались домой волшебники всегда поздно. Перед сном они подолгу целовались, и с каждым разом их поцелуи становились всё смелее, ласки яростнее, а одежды на юной волшебнице оставалось всё меньше. Гермиона всегда с восторгом принимала все ласки мужчины, но до сих пор продолжала жутко смущаться, когда Сириус стягивал с неё одежду. Она сразу вся напрягалась, пыталась прикрыться руками и становилась вся пунцовая от смущения. Хотя она чувствовала, что уже готова сделать огромный шаг вперёд в их отношениях и изо всех сил транслировала это Блэку, но почему-то никогда не могла открыть рот и сказать об этом прямо. Каждый раз, когда ей казалось, что вот сегодня они это сделают, Сириус моментально скрывался в ванной, откуда ещё полчаса доносился плеск воды. Гермиона лишь тяжело вздыхала, но молчала. Блэк, видя её зажатость и смущение, списывал всё это на неготовность девушки к другому уровню отношений и всегда отступал. И кто бы знал, каких сил ему это стоило. Сириус мучался. Очень. Особенно когда она была под ним. Такая тёплая, тяжело дышащая и льнущая к нему. Она была под ним, а он не знал, как к ней подступиться. Мерлин, даже в школьные годы ему было легче. Он был беззаботным подростком и вообще мало о чём думал, и залезть под юбку понравившейся девушки для него никогда не было проблемой. Но сейчас был совсем другой случай. Это была не просто девушка. Это была его Гермиона. Да и сам Сириус не тот, что прежде. Ему уже было под сорок, а его пчёлка даже не достигла совершеннолетия. И Блэк понимал, что при всей силе своего характера малышка Гермиона всё же оставалась юной девушкой. Хрупкой и ранимой. И Сириус до смерти боялся спугнуть её или, что ещё хуже, навредить ей. Ему нужно было что-то делать. Возможно пить какие-то зелья или таблетки, потому что контролировать себя становилось всё сложнее. У него уже очень давно никого не было, да и никого другого он не хотел. Он хотел её. Постоянно. Даже просто сидя за завтраком, когда ещё сонная Гермиона с удовольствием поглощала тосты, Блэк смотрел на неё и чувствовал, как что-то тёмное в нём поднимает голову и предвкушающе скалит клыки. А она продолжала жевать свой тост, запивая его приторно сладким кофе, и даже не подозревала, какие мысли вертятся в его больной голове. Как, впрочем, и сам Сириус ничего не подозревал о её мыслях. *** Погода в Лондоне не радовала людей уже несколько дней. За окном, небрежно задёрнутым шторой, лил дождь, барабаня по стеклу и отстукивая никому неизвестный, но такой уютный ритм. В тёмной комнате, куда еле пробивался свет от уличных фонарей, было непривычно тихо. На огромной разворошенной кровати, сплетясь руками и ногами, лежали двое и наслаждались тихим вечером. — Признай, что я романтик, — ухмыльнулся Сириус, наблюдая за девушкой, которая лежала на его груди и задумчиво водила пальцем по его новой татуировке. Гермиона ничего не ответила, а только поджала губы, которые так и норовили расползтись в широкую улыбку. На мужчине не было футболки, поэтому все татуировки на его теле предстали для Гермионы во всей красе. Она с удовольствием водила пальцами по чёрным линиям, изучая каждый рисунок, и просто наслаждалась возможностью вот так беззастенчиво трогать мужчину. Её пальцы снова и снова возвращались к новой татуировке, которая выделялась среди остальных яркими жёлтыми красками. Сириус набил пчёлку на рёбрах. Прямо возле сердца. Гермиону до сих пор охватывало какое-то ликование, когда взгляд падал на это яркое пятно, хотя она уже столько раз его видела. — Знаешь… когда я первый раз показал тебе её, то, если честно, ожидал несколько другой реакции, — сощурился анимаг. Гермиона посмотрела на него и вопросительно подняла брови, и Блэк пояснил: — Ну, там, улыбки, смущение, возможно, даже то, что ты кинешься на меня с поцелуями. А ты так сухо отреагировала. Это было даже обидно. Сириус недовольно фыркнул. Гермиона хихикнула и, приподнявшись, нависла над мужчиной, уперевшись руками на подушку по обе стороны от его головы. — Значит, ты хотел, чтобы я накинулась на тебя с поцелуями? — проговорила она шёпотом, вызывая у него улыбку. — Что за вопрос?! Я всегда этого хочу, — пожал плечами Сириус и смешно вытянул губы в трубочку, ожидая поцелуя. Гермиона снова хихикнула и наклонилась ещё ниже, но так и не успела коснуться его губ. Их прервал настойчивый стук в окно. Так стучали совы, когда приносили почту. Гермиона моментально соскочила с постели и, приблизившись к окну, отодвинула штору. По ту сторону стекла сидела мокрая серая сова с белым конвертом в клюве и смотрела на озадаченную волшебницу круглыми чёрными глазами. Письмо оказалось от Фреда и Джорджа. Близнецы писали, что скоро открытие их магазина, а они не успевают закончить все приготовления, и им катастрофически не хватает рабочих рук. Рон заболел, а Джинни всё ещё гостила в Румынии у Чарли, поэтому им срочно нужна помощь Сириуса и Гермионы. В конце письма они, как бы между прочим, упомянули про фееричное шоу в цирке «Арканус» и тонко намекнули, что отказ они не примут. — Вот говнюки! — хмыкнул Блэк, понимая, что это был маленький шантаж. — Очень в их стиле. Я так и знала, что они ещё дадут о себе знать. — Послать их? — вопросительно приподнял бровь Сириус. — Нет, давай поможем, — возразила Гермиона, хотя ей было до сих пор неловко вспоминать их последнюю встречу с близнецами. — На завтра планов всё равно нет, да и мне интересно посмотреть на их магазинчик. *** Магазин «Всевозможные волшебные вредилки» представлял собой очень странный симбиоз блошиного рынка и дорогого бутика. На удивление, это выглядело очень гармонично. Весь магазин был пропитан духом шутников Уизли. На некоторых полочках уже красовались пёстрые скопления оригинальных вредилок их собственного производства. А сам магазин был расположен очень удачно — в ближайшем радиусе никаких конкурентов. Близнецы были очень благодарны прибывшим на помощь Сириусу и Гермионе и сразу принялись проводить им экскурсию по их детищу. Они очень эмоционально рассказывали, что и как они запланировали, демонстрировали свои товары и даже показали их небольшую квартиру на втором этаже, который тоже был завален коробками. Сириус был в восторге от выбора вредилок и даже захотел кое-что приобрести для Лунатика, чтоб тот меньше «занудничал». — Самое главное, конечно, магазин, а нашу квартиру мы приведём в порядок не спеша, — рассказывал Фред, когда они снова спускались на первый этаж. — Открытие уже совсем скоро, и мы немного не успеваем. Ронни летал на метле под дождём и вчера слёг с простудой, а Ли вообще нас опрокинул и сбежал на свидание. — Неужели Алисия наконец обратила на него внимание? — поинтересовалась Гермиона. — Ага, — подтвердил Фред и звонко рассмеялся. — Ты бы видела, как он прихорашивался, будто на свадьбу собрался. — Пойдем, Грейнджер, покажу тебе фронт работ, — поманил за собой девушку Джордж. Фред увел Сириуса куда-то вглубь магазина, а Джордж потянул Гермиону в сторону витрин. — Нужно провести инвентаризацию товаров. Для твоих гениальных мозгов это не будет проблемой. Когда всё проверишь, нужно будет товар из вот этих коробок разложить на вот эти полки. — Джордж рассеянно тыкал пальцем в коробки и полки. — Затем все пустые коробки нужно перетащить в нашу квартиру. И всё, потом можешь отдыхать. Джордж подбадривающе хлопнул девушку по плечу и занялся своими делами. Весь день пронёсся в сплошной суматохе. Сириус что-то чистил и красил в другом отделе, близнецы носились по всему магазину, перетаскивая коробки с места на место и ругаясь, когда не могли прийти к общему решению. Гермиона не спеша пересчитала весь товар, разложила нужную продукцию по полочкам, отнесла коробочки в квартиру Уизли и теперь на подхвате помогала близнецам с тем или иным делом. Один раз они прервались, чтобы пообедать в уютном кафе, где на Сириуса с любопытством косились волшебники. Анимаг чувствовал себя немного неуютно из-за повышенного внимания к своей персоне, так что обед они проглотили в кратчайшие сроки, даже не успев распробовать вкуса, и вернулись к работе. Уже вечерело. Все потихоньку закруглялись с работой. Фред и Джордж уже еле передвигали ногами от усталости. Гермиона сидела на кресле, листая какой-то каталог, и ждала Сириуса. Неожиданно из отдела, где работал анимаг, раздался какой-то грохот и громкая ругань. Гермиона и близнецы испуганно кинулись в сторону шума, а застав причину переполоха, смеялись до колик в животе. Перед ними предстал Сириус, с ног до головы вымазанный красной краской. — Мерлин драный! — бранился Блэк, вытирая пальцами краску с лица. — Как ты так умудрился? — смеялась Гермиона, прислонившись плечом к косяку двери. Банка из-под краски откатилась в угол комнаты, стремянка и щётки валялись на полу, везде были красные брызги, а Сириус стоял посреди всего этого великолепия и пытался спасти от краски свои волосы. — Да случайно сбил ногой стремянку, а на ней стояла открытая банка с краской. — Блэк в сердцах пнул ни в чем не повинную стремянку. Гермиона и близнецы снова залились звонким смехом. Уж больно комично выглядел Сириус. Анимаг недовольно прищурился в их сторону, а затем — от пришедшей ему в голову шалости, — хитро усмехнулся. Нехорошо так усмехнулся, отчего Гермионе резко перехотелось смеяться. — Пчёлка, — улыбка Сириуса стала шире и он приглашающе развёл руки, — обнимемся? — Что? — испуганно пискнула Гермиона и попятилась назад, когда Блэк сделал шаг в её сторону. — Нет, Сириус, даже не вздумай! Стой там, где стоишь. Близнецы ещё громче расхохотались и с интересом наблюдали за разворачивающимся шоу. Гермиона дёрнулась в сторону выхода, но Сириус оказался быстрее. Он нагнал её в два широких шага и, рывком развернув, впечатал в себя взвизгнувшую девушку, пачкая её одежду краской. — Сириус! — кричала Гермиона, пытаясь выбраться из сильного кольца рук. — Пусти! Не надо. Ах ты… Блэк наклонился к девушке, чтобы вымазать своим перепачканным лицом ещё и её возмущённую мордашку, но Гермиона проворно откинула голову назад. Сириус не растерялся и стал тереться лицом о девичью шею, пачкая её краской. Грейнджер заверещала с новой силой. — Ну я тебе устрою! — грозилась девушка, безрезультатно барахтаясь в руках анимага. — Фу, какие вы двое отвратительно умилительные, — улыбнулся Фред и показательно развернулся на каблуках. — Смотреть тошно. — Ужинать будете, голубки? — Джордж устало размял шею. — Можем сходить в какой-нибудь паб. Сириус наконец отпустил пыхтящую, словно Хогвартс-экспресс, Гермиону и благоразумно отошёл от неё на безопасное расстояние. — Нет, мы, наверное, домой пойдём. — Блэк поднял стремянку и отодвинул её к стене. — День был тяжёлый, а завтра нам предстоят сборы и переезд в новый дом. — Ого, да вы уже любовное гнёздышко приобрели, — ухмыльнулся Джордж и стрельнул глазами в сторону смутившейся девушки. — Какие вы шустрые! — Всё не так… — попыталась оправдаться волшебница, но близнецы картинно закатили глаза. — Я приобрёл домик в Хогсмиде, чтобы быть поближе к Гарри и Гермионе, — пояснил Сириус. — Только не болтайте пока об этом. В конце месяца я сам всем расскажу и устрою новоселье. Близнецы понимающе кивнули. — Может, вам помощь нужна с переездом? — участливо предложил Фред. — Нет, спасибо. Я не собираюсь тащить в новый дом старьё из Гриммо, так что нам нужно собрать только личные вещи. А мебель и прочее мы с Гермионой уже купили, завтра эльфы всё доставят по адресу. — Эльфы? — изумлённо воскликнул Джордж и картинно прикрыл пальцами рот. — Гермиона, как ты допустила, чтобы кто-то эксплуатировал этих бедных беспомощных созданий? А как же главный манифест твоего Г.А.В.Н.Э.? — Да, ты же нам на четвёртом курсе все мозги чайной ложкой проела, доказывая, как важно освободить домовых эльфов от рабства, — поддакнул Фред. — А получается, что ты сама не против воспользоваться их тяжким положением. Сириус расхохотался, а Гермиона швырнула в Фреда тряпку, которой пыталась оттереть краску с шеи. Парень ловко увернулся от летящего в него снаряда. — Владелец магазина, в котором мы покупали мебель, осуществляет доставку товара при помощи своих эльфов, — отчеканила девушка. — Здесь я бессильна. И ничего Г.А.В.Н.Э. не глупость. Эти домовики могли бы получать зарплату за свой труд, если бы хоть кто-то ко мне прислушался и попытался серьёзно вникнуть в суть проблемы. Близнецы и Блэк продолжили подтрунивать над Гермионой, в шутку выдвигая различные предложения по освобождению домовиков, а девушка лишь устало закатывала глаза. Она ведь всё равно не отступит от своей идеи. *** Гермиона проснулась среди ночи от тихих бормотаний. Спросонья девушка не сразу сообразила, что происходит. Она дотянулась до прикроватной тумбочки и, нащупав тёплое древко своей палочки, взмахнула им, зажигая светильник и поворачиваясь на тихий голос Сириуса. Анимаг беспокойно метался по разворошенной постели, сбив одеяло к ногам, и что-то неразборчиво бормотал. Его кудрявые тёмные пряди прилипли к вспотевшему лбу, а длинные густые ресницы заметно подрагивали. — Нет, Гермиона! Только не… прости меня. Я… Сквозь бормотания начали прорываться всхлипы, и Сириус начал сотрясаться всем телом. — Сириус! — Гермиона осторожно потрясла его за плечо и заботливо убрала прилипшие к взмокшему лбу волосы. — Сириус, проснись. Т-ш-ш. Всё хорошо. — Нет! — вскрикнул Блэк и, дёрнувшись всем телом, испуганно распахнул глаза. У Гермионы сердце зашлось в ужасе от пронзившего комнату надрывного крика. Она тут же прильнула к мужчине и успокаивающе положила руку ему на грудь. — Тише, всё хорошо. — Девушка огладила его высокие скулы и обеспокоенно вгляделась в распахнутые в немом ужасе глаза. — Я рядом. Всё хорошо. Сириус нервно огляделся и, поняв, что это был всего лишь очередной кошмар, шумно выдохнул и устало прикрыл веки. Футболка неприятно липла к телу от выступившего пота, а сердце до сих пор трепыхалось в ужасе. Мужчина тяжело вздохнул. Как он устал от кошмаров! Блэк почувствовал, как тёплые девичьи пальцы осторожно прошлись по его лбу и надбровным дугам, и испытал волну облегчения, словно все эти нежные невесомые касания слой за слоем убирали с него налёт страха. Сириус ловко поймал руку Гермионы, что порхала уже по его подбородку, и ткнулся сухими потрескавшимися губами в тёплую ладошку. — Моя пчёлка, — тихо выдохнул Блэк. — Всё хорошо? — поинтересовалась Гермиона. Сириус ещё раз поцеловал её в ладошку и прижал тонкую руку к своей щеке. — Теперь да, — вздохнул анимаг. — Не расскажешь, что тебе снилось? Блэк глубоко вздохнул и открыл глаза. Гермиона полулежала, прислонившись спиной к спинке кровати, и ласково смотрела на него, а её каштановые кудри торчали в разные стороны, как это всегда бывало после сна. Сириус усмехнулся и, придвинувшись ближе, с удовольствием запустил руку в буйную копну. — Мне нужно было назвать тебя не пчёлкой, а львёнком, — улыбнулся мужчина, перебирая пальцами пряди, от которых приятно пахло чем-то цветочным. — С такой роскошной гривой ты прямо истинная представительница своего факультета. — Ты не первый, кто так шутит, — закатила глаза Гермиона. — Как печально это слышать, — фыркнул Сириус, пытливо вглядываясь в распахнутые карие омуты и улыбаясь чему-то своему. — Никому не позволяй так шутить над своими волосами, пчёлка. Я хочу, чтобы это была только моя прерогатива. — Ты переводишь тему, — прищурилась девушка. — Что тебе снилось? Ты… звал меня во сне. Из груди анимага вырвался очередной тяжёлый вздох. Гермиона обеспокоенно смотрела на него, а Сириус в ответ рассматривал её удивительно внимательно, словно видел гриффиндорку в последний раз и старался впитать в себя её образ. Гермиона протянула к нему вторую руку и стёрла капли пота с высокого лба. Блэк перевернулся на живот и порывисто прильнул к ней. Он положил голову на её грудь, обвивая руками тонкий силуэт, и ткнулся носом куда-то в ложбинку груди. Гермиона запустила руку во взмокшие чёрные волосы на его затылке и начала аккуратно массировать кожу головы. Её очень беспокоило поведение Сириуса. — Это просто кошмары, — тихо и как-то вымученно выговорил анимаг. — Азкабан, дементоры, иногда мои полоумные родители, иногда Регулус, чаще всего та ночь в Годриковой впадине. Но… с недавних пор мне снишься ты. Та битва в Министерстве. Мне снится, что тебя не успели спасти, и ты умираешь, а я ничего не могу сделать. Гермиона нервно прикусила нижнюю губу, а её пальцы, массировавшие затылок Блэка, на секунду дрогнули. — Всё обошлось, — волшебница попыталась звучать успокаивающе, но получилось жалко. Она до сих пор с ужасом вспоминала битву в Министерстве. Как бы Гермиона ни храбрилась, но ей было страшно. Очень. Она ведь была на волоске от смерти, и её друзья — тоже. А Пожиратели были так хладнокровны. Они недрогнувшей рукой были готовы убить кучку подростков, по сути ещё детей. И убили бы, если бы Орден Феникса не подоспел вовремя. От чужой бесчеловечности внутренности девушки судорожно сжимались. Осознание всего ужаса пришло к ней только этим летом: война уже здесь. И она не знает жалости. *** — Ты уверен, что больше тебе ничего не нужно? — Гермиона сдула с лица кудрявую прядь и вопросительно уставилась на Сириуса. Блэк складывал свои немногочисленные пожитки в чемодан и радовался, как ребёнок. Он был счастлив. Ведь ещё чуть-чуть и он покинет этот мрачный особняк. И на этот раз, навсегда! — Уверен, малышка, — кивнул Сириус. — Ты уже всё собрала? — Нет, ещё немного осталось. За время совместного проживания Гермиона не заметила, как большая часть её вещей переехала в их общую спальню и облюбовала несколько полок в огромном шкафу. И теперь девушка бегала из комнаты в комнату, в спешке собирая вещи и книги. Когда последняя кофточка отправилась в чемодан, Гермиона заметила на самой нижней полке в шкафу старую коробку средних размеров. Она без какой-либо задней мысли вытянула её на свет и провела рукой по крышке, стирая пыль. Коробка была лёгкой, а при тряске внутри что-то шуршало. — Сириус, что это за коробка? — спросила Гермиона и, не дожидаясь ответа, открыла крышку. — Нет, Гермиона, не на… до. Мисс Грейнджер ошарашенно приоткрыла рот. Коробочка до верху была забита колдографиями. На каждом снимке был запечатлён молодой Блэк на пару с девушками. С огромным множеством разных девушек. Гермиона непонимающе нахмурилась и взяла несколько колдо, чтобы рассмотреть поближе. Вот Сириус в обнимку с симпатичной блондинкой, он что-то шепчет ей на ушко, а та в ответ смущённо хихикает. На следующем снимке он уже с другой блондинкой, которую целует в шею, а девушка томно прикрывает глаза. Вот он со смуглой брюнеткой, она сидит у него на коленях, а его рука скользит по её бедру и скрывается под тканью школьной юбки. Гермиона брезгливо уронила колдографию обратно в коробку. Так много снимков, и на каждом разные девушки. Гриффиндорка, не зная зачем, схватила ещё несколько колдографий. Объятия, поцелуи, прикосновения. Каждый снимок такой интимный, иногда откровенно пошлый и… Колдографии выхватили у неё из рук. Гермиона подняла растерянный взгляд на Сириуса, который принялся нервно запихивать снимки обратно в коробку и старался не смотреть на девушку. Стыдно. — Сириус, чт… что это за колдографии? — спросила Гермиона, сама не зная зачем. Интуитивно она уже знала ответ. И Блэк это тоже понимал. Он замер и весь напрягся. — Чёрт! — процедил анимаг и нервно провёл рукой по волосам. Он жалобно посмотрел на неё, одним взглядом умоляя не спрашивать его об этом. Но это ещё больше подстегнуло любопытство Гермионы. — Они… у тебя раньше были отношения с ними? — спросила гриффиндорка и покосилась на коробку. — Нет, — усмехнулся Блэк, — я бы не назвал это отношениями. Гермиона вопросительно подняла брови. — Это было скорее… — Сириус мучительно пытался подобрать слова, чтобы не выглядеть в глазах своей пчёлки последней сволочью. Но врать не хотелось. Только не ей. Особенно когда она вот так смотрела на него. Открыто, успокаивающе. Заранее одним взглядом обещая, что это ничего между ними не изменит. И Блэк купился на её взгляд. — В юности, — начал издалека Сириус и попытался незаметно запихнуть коробку под кровать, — у нас с Джеймсом было некое… соревнование. — О Боже! — вздохнула Гермиона, которая моментально всё поняла, но продолжала в ожидании смотреть на анимага. — Это началось на четвёртом курсе, — послушно продолжил Блэк. — Мы с Джеймсом не поделили одну девушку. Разумеется, это было не серьёзно, но с тех пор и началось наше соревнование. Кто больше девушек… затащит в постель. А колдографии выступали в качестве доказательств. Но на шестом курсе Сохатый по уши втрескался в Лили и больше не участвовал в этом дурацком соревновании, а я… не знаю зачем я это делал, но продолжал коллекционировать колдографии. После окончания Хогвартса тоже. — И ты со всеми?.. — Гермиона ошарашенно ткнула пальцем в сторону коробки, не в силах договорить. Сириус кивнул и виновато опустил голову. — Но их так много. — Гермиона придвинула к себе коробку и растерянно уставилась на целую кучу снимков. — Сколько их тут? Сотня? — Я не считал. — процедил он сквозь зубы. — Мерлин, малышка, не копайся ты в этих снимках! Давай уберём эту коробку подальше, а лучше давай сожжем её. — Почему не сжёг раньше? — хмыкнула она. — Да я вообще забыл про неё. Столько лет прошло… Сириус продолжал что-то говорить, а Гермиона рассеяно перебирала колдографии. Так много девушек. И все такие… красивые. Да, Гермиона не любила заниматься самообманом и должна была признать, что все девушки были, если не красавицы, то очень симпатичные. У них были длинные ноги, у некоторых была совершенно очаровательная улыбка, у кого-то были гладкие густые волосы, и фигуры у всех были красивые. Правильные пропорции и никакой угловатости. Каждая из них была по своему яркой и эффектной. Сама малышка Гермиона ничем из этого не могла похвастаться и, хоть она никогда не была закомплексованной девочкой, но сейчас с грустью признавала, что на фоне таких красавиц она не дотягивала даже до отметки «милая». —… а потом было не до этого. — Блэк всё говорил и говорил, не замечая, что девушка его совершенно не слушает, уйдя глубоко в свои мысли. — Я не копался в нижних полках и даже не помню, чтобы я её туда клал, иначе бы давно сжёг. Я совершенно… — Что ты во мне нашёл? — внезапно выпалила Гермиона и сама пришла в ужас от того, что произнесла это вслух. Чёрт! — Что? — не понял Сириус, удивлённо уставившись на неё. — Н-нет, ничего. — Она замотала головой и начала нервно складывать все снимки обратно в коробку. — Так, подожди. — Блэк перехватил её руки и попытался заглянуть ей в глаза, но Гермиона упрямо сверлила взглядом пол. — Договаривай. Что это значит? — Нет, я просто… — попыталась объясниться Гермиона, — не то имела в виду… — А что тогда? — допытывался анимаг. Сириус имел вид серьёзный и решительный. Гермиона понимала, что отвертеться не получится и придётся объясняться. Но, чёрт возьми, как же было унизительно об этом говорить. Девушка тяжело вздохнула. — Ммм… понимаешь, — Гермиона прочистила горло, — я никогда не была закомплексованной девочкой. Отнюдь, я всегда считала себя симпатичной, но… — Ты не просто симпатичная, ты очень красивая. — поправил девушку анимаг, смотря на неё с щемящей грудь нежностью. Но Гермиона ему не поверила. — Большинство моих знакомых с тобой бы не согласились, — недоверчиво фыркнула она. — Тебе кто-то что-то сказал по поводу внешности, — догадавшись о корне проблемы, хмыкнул Сириус. — Малышка, как бы банально это не звучало, но так говорят только завистники. — Не думаю, что Гарри и Рон мне завидуют, — пробормотала себе под нос Гермиона. — Что? — брови Сириуса удивлённо вскинулись. — Гарри и Рон? Какого?.. Что они тебе сказали? — Ничего такого, — поспешила успокоить его девушка, — просто… Ты ведь помнишь, что в прошлом году проводился Турнир Трёх Волшебников? — анимаг кивнул. — Ну так вот. После первого испытания в Хогвартсе состоялся Святочный бал. Вся школа просто переполошилась, ведь это такое событие. Каждый искал себе пару на бал, и только Гарри и Рон тянули до последнего, потому что стеснялись пригласить кого-то. — Сириус грустно хмыкнул и подумал, что в амурных делах Гарри пошёл явно не в отца. У того проблем с девушками никогда не было. — И в самом конце, когда до бала осталась какая-то неделя, Рон предложил мне пойти на бал с ним и Гарри. По-дружески. Мол, когда парень идёт на бал один, это ничего страшного, а когда девушка — то это ужасно. Понимаешь? Они даже предположить не могли, что кто-то мог меня пригласить. И они были не единственные, кто так думал. Так думали почти все. Девочки, с которыми я живу, шептались у меня за спиной, Фред и Джордж отпускали в мою сторону шутки, а девушки со старших курсов смотрели на меня с жалостью. И даже когда я пришла на бал с Виктором… — Что за Виктор? — Блэк невольно напрягся и сжал руку девушки чуть сильнее. — Ну, он тоже был участником турнира. Учился в Дурмстранге, звезда мирового квиддича… — А, вспомнил, ты рассказывала о нём прошлым летом, когда близнецы устроили игру «Правда или действие». Тот самый «друг», с которым ты целовалась. — Да, это он, — передёрнула плечами Гермиона, — на тот момент мы состояли в отношениях, но не суть. Так вот, я пришла на бал с ним. А после все утверждали, что я наверняка подлила ему любовное зелье, потому что такой парень, как Виктор, ни за что не посмотрел бы на такую девушку, как я. — Гарри и Рон тоже так говорили? — нахмурился мужчина. — Нет, но… они тоже были очень удивлены выбором Виктора. Ты бы видел их изумлённые лица, а Рон вообще был уверен, что Виктор общался со мной только потому, что я близкая подруга Гарри и, якобы, через меня пытался узнать слабые стороны своего соперника. Но мы с Виктором никогда не общались про Турнир и не обсуждали Гарри. — А ты ещё возмутилась, когда я назвал Рона тормозом, — закатил глаза Сириус. Гермиона промолчала. На самом деле в ней до сих пор сидела обида на лучших друзей из-за того случая, но она упрямо старалась игнорировать это неприятное чувство. В конце концов, они извинились перед ней, да и дальнейшие испытания в Турнире и переживания за лучшего друга не дали этому гадкому чувству пустить в ней корни и разрастись, словно сорняк. — Пчёлка, посмотри на меня. — Сириус приподнял её лицо за подбородок. Она послушно подняла на него глаза, и Блэк тут же утонул в огромных карих омутах. Чёрт возьми, как же он влюблён в её глаза! — Ты — само совершенство! — вкрадчиво проговорил он, но Гермиона скептически фыркнула. — Ты можешь залить в меня цистерну Веритасерума, и я снова повторю тебе эти слова. — Ты пользуешься тем, что у меня нет Веритасерума. — Почему ты мне не веришь? — Да потому что я трезво оцениваю себя и свою внешность. И совершенной меня точно не назовёшь. — И что тебе так не нравится в себе? — насмешливо спросил Сириус. — Да хотя бы мои волосы! — выпалила Гермиона. — Они слишком пушистые и непослушные. — Не каждый может похвастаться такой роскошной шевелюрой, — улыбнулся Блэк, которого вся эта ситуация очень забавляла. — И мои пальцы очень комфортно себя чувствуют в твоих волосах. — А ещё у меня слишком крупные передние зубы. Я чувствую себя кроликом, когда улыбаюсь. — Неправда, — рассмеялся Сириус. — У тебя самая очаровательная улыбка в мире — ты уходишь, а она остаётся. А эта ямочка на правой щеке сводит меня с ума. Пусть меня в ней похоронят. Гермиона смутилась, пытаясь сдержать улыбку и упрямо продолжила: — А мои глаза… — Не смей! Ни одного слова про свои глаза! — перебил её Блэк и меж его бровей пролегла суровая складка. — Я приму это как личное оскорбление. Твои глаза самые красивые в мире, и я никому не позволю их оскорблять. Даже тебе, моя пчёлка. Гермиона удивлённо уставилась на серьёзного мужчину, а затем, не сдержавшись, прыснула в кулак, озаряя комнату своей улыбкой. Блэк тоже разулыбался. — Ещё что-то? — поинтересовался мужчина, глядя на развеселившуюся девушку. Гермиона молчала и что-то напряжённо обдумывала. Она металась — говорить или нет. Потому что, с одной стороны, стыдно, но, с другой… это тоже сильно напрягало её и сеяло в юной девушке определённые комплексы. — У меня маленькая грудь, — быстро выпалила Гермиона, боясь передумать. Чёрт! Стыдно. Стыдно. Сириус молчал и внимательно смотрел на неё, а его красивое лицо ничего не выражало. Но затем его взгляд медленно скользнул вниз и остановился на уровне её груди. Гермионе сразу захотелось прикрыться руками. — Маленькая, — вынес он вердикт, продолжая прожигать тяжёлым взглядом грудь, скрытую под голубой футболкой. — А ещё упругая, молодая, округлая, с идеально-розовыми сосками. Щёки Гермионы вспыхнули, и она неловко повела плечами. Чёрт её дёрнул за язык! — А ещё она идеально вмещается в мои ладони. И так соблазнительно вздымается, когда ты извиваешься подо мной и тяжело дышишь. — Сириус неотрывно смотрел на два небольших полушария и чувствовал смертельный зуд в ладонях. Ему так хотелось сейчас сорвать с неё футболку и припасть к её груди губами. Заставить девушку выгибаться на встречу и стонать. Громко и хрипло. — А соски так призывно торчат, когда я их целу… — Хватит! — воскликнула Гермиона, которая с ног до головы покрылась краской смущения. Мужчина бархатисто рассмеялся. Его очень забавляла умилительная реакция девушки на, в общем-то, безобидные слова. Гермиона стыдливо опустила глаза и протянула руку к крышке от коробки, лихорадочно пытаясь закрыть её. Сириус насмешливо следил за её дерганными движениями. Ему нравилось смущать её. — А знаешь, что больше всего мне нравится в тебе? — промурлыкал он. — Не знаю. И не хочу знать, — замотала головой Грейнджер. — Твои щиколотки. Гермиона оторопело замерла. Ей послышалось? Она вскинула на ухмыляющегося мужчину непонимающий взгляд и вопросительно наклонила голову к одному плечу. — Щиколотки? — недоумённо спросила она. — Щиколотки, — кивнул Сириус и скользнул взглядом по её ногам. Это была правда. Взгляд Сириуса очень часто останавливался на её щиколотках, и анимаг не мог объяснить себе, что же в них особенного, но они всегда, так или иначе, привлекали его внимание. Они у неё были такие тонкие и изящные. Их хотелось трогать, целовать, возможно даже укусить. Так сильно хотелось, что Блэка начинало подкидывать на месте от желания. Анимаг не мог вспомнить, была ли у него раньше особенная тяга к женским щиколоткам. Ему, само собой, всегда нравились длинные, стройные женские ноги, но он не помнил, чтобы он приглядывался именно к щиколоткам. А от щиколоток Гермионы Сириус не мог оторвать глаз. Особенно по вечерам, когда она лежала на кровати на животе, задрав ноги к верху, и читала очередной талмуд. Она грызла яблоки, не отрываясь от чтения и покачивая ногами туда-сюда, а Сириус терял связь с реальностью и неотрывно наблюдал за мелькающими в воздухе розовыми пятками и крошечными пальчиками. И сейчас он смотрел на её ноги, как голодный пёс смотрит на аппетитную косточку, словно примериваясь, с какой стороны откусить сначала. — Так, ладно, я даже спрашивать не буду почему. — Гермиона наконец закрыла крышку и вернула коробку туда, откуда достала. Она уже собралась закрыть дверцу шкафа и вернуться к своему чемодану, как скребущие в груди кошки не позволили оставить давно интересующий её вопрос без ответа. Она была уверена, что ещё пожалеет об этом, но это будет позже. — Ммм… скажи, — Гермиона повернулась к нему и неуверенно кивнула в сторону коробки, — а ты любил кого-нибудь из них? — Из них — никого, — просто ответил Сириус и пожал плечами. — Если честно, большинство из них я уже не помню. Ни лиц, ни имён. — А как же та девушка, которая была подружкой невесты Лили? Как её?.. Мерилин, кажется? Ты ещё говорил, что она была твоей первой любовью. Гермиона чувствовала, что ступает на опасную почву, но любопытство было сильнее. А ещё её подстегивал беззаботный взгляд Сириуса. — Марлин, — поправил девушку анимаг. — Ну, первая любовь — это я, конечно, преувеличил. Скорее влюблённость, которая быстро сошла на нет. Она была очень красивой и яркой девушкой. И она была замечательной, интересной, весёлой. Я давно обратил на неё внимание, но сошлись мы только на седьмом курсе. Нас называли самой горячей парочкой Хогвартса. Нам было хорошо вместе какое-то время, но наши взгляды на жизнь сильно разнились. Она мечтала блистать в высшем обществе, среди этих чистокровных ублюдков, посещать светские вечера, и чтобы её уважали и считались с ней. Я это не осуждаю. Это нормально для юных девушек, все об этом мечтают. Я же, наоборот, хотел держаться от всего этого подальше. Она надеялась, что я налажу отношения с родителями и вернусь в семью, а она станет следующей миссис Блэк. Она меня обрабатывала. Регулярно, но мягко. Когда она в очередной раз завела тему о том, как нехорошо отказываться от семьи, я не выдержал и накричал на неё. В тот же вечер мы со скандалом расстались и до самого выпуска не разговаривали. Затем пришла война, семьи магглорождённых вырезали с особой жестокостью. Марлин тоже была магглорождённой. Она наконец прозрела и поняла, что из себя представляли такие люди, как моя семья. Мы оба вступили в Орден Феникса и вскоре помирились. Она предложила начать всё с начала, но мне это было уже не нужно, о чём я ей и сообщил. Она отнеслась к этому с пониманием, и мы сохранили тёплые дружеские отношения. А через несколько лет её и всю её семью убили. У Гермионы ком встал в горле, размером с Хогвартс. Она представить не могла, какого это — знать, что все люди, с которыми ты общался, которых ты знал, уже мертвы. — Но в моей жизни была одна женщина, которую я искренне и всем сердцем любил, — неожиданно заявил Сириус. — Д-да? — Гермиона мастерски подавила укол ревности и постаралась беззаботно кивнуть. — Ясно. — Сейчас, у меня даже где-то была её колдография. — Сириус полез в верхние полки своего шкафа, выуживая оттуда старые потрёпанные альбомы. Хорошо, что Гермиона стояла за его спиной, и Сириус не видел её изумлённо вытянутого лица. Он что в самом деле собирается показывать ей снимки женщины, которую любил? Своей девушке? Серьёзно? Она не хотела смотреть. И уже собиралась сообщить ему об этом, как Блэк развернулся и протянул к ней раскрытый альбом. Взгляд Гермионы стал таким, как будто Сириус протягивал ей ядовитую змею и предлагал погладить. — Вот, это она. На снимке была изображена чуть полноватая миловидная женщина средних лет, которая тепло улыбалась в камеру, а с двух сторон от неё стояли молодой Блэк и покойный Джеймс Поттер. Они оба что-то говорили женщине, а та смеялась, прикрывая рот рукой и бросала нежные взгляды то на одного парня, то на другого. Гермиона непонимающе уставилась на снимок. — Это Юффимия Поттер, — трепетно выдохнул Сириус. — Мать Джеймса. Самая невероятная женщина, которую я когда-либо знал и которую я любил как родную мать. Когда на шестом курсе я сбежал из дома, то приехал на своём мотоцикле к Поттерам, предварительно накачавшись огневиски. Удивительно, что я вообще смог до них добраться в таком состоянии. Она молча впустила меня в свой дом, проводила до комнаты, потому что я на ногах еле стоял, раздела и уложила спать. А на утро влила в меня антипохмельное зелье и долго отчитывала за то, что я сел за мотоцикл в состоянии полного опьянения. А потом… прижала меня к себе и разрыдалась. Всё время повторяла, что было бы с ней, если бы я разбился. Тогда она впервые назвала меня своим сыном, а я её с тех пор называл мамой. Сириус любовно провёл пальцем по её изображению. А кошки, скребущие в душе юной гриффиндорки, убрали когти и стали довольно урчать. — А ты, я уверен, уже успела придумать трагическую историю любви, где я остался с разбитым сердцем, — издал смешок Блэк, насмешливо смотря на Гермиону. — Я должен признать, что твоя ревность очаровательна. — Что? — возмутилась девушка. — Какая ещё ревность? С чего ты взял, что я ревную? — Малышка, ты так громко сопела, пока я копался в альбомах, что тебя, наверняка, Кикимер слышал из своей кладовки, —хохотнул Сириус. — Неправда! — Да ладно, здесь нечего стесняться. Мне даже приятно, — анимаг откровенно веселился, наблюдая за её возмущённой мордашкой. — Какой же ты иногда невыносимый! Просто сил нет, — тяжело вздохнула Гермиона и с силой захлопнула дверцу шкафа. Блэк лающе расхохотался и вернулся к своему чемодану. *** Переезд дался очень легко. Они предварительно покормили Клювокрыла и попрощались с ним, а затем подхватили свои чемоданы и переноску с Живоглотом и трансгрессировали на окраину Хогсмида. Перед ними предстал небольшой дом из тёмного дерева со слегка потёртой дверью и большой террасой. Дом снаружи выглядел слегка мрачновато, но изнутри он был светлым, тёплым и очень уютным. Сириус положил их чемоданы на пол в гостиной и с удовольствием оглядел свой новый дом. — Наконец-то! — воскликнул мужчина и, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох, пытаясь впитать в себя этот сладкий вкус новой жизни. — Наш дом, малышка. Тебе нравится? От этого простого «наш» Гермиону всю, от кудрявой макушки до пальцев ног, охватил кристально чистый восторг. Наш дом. Она радостно подскочила к Сириусу и накинулась на него со спины, стискивая его в своих объятиях. Пытаясь этим простым жестом передать всю степень своего счастья, которое разливалось по её сосудам, как тягучая карамель. Блэк хрипло рассмеялся и огладил тонкие руки, что опоясывали его талию. Через час после их прибытия, эльфы начали доставлять мебель в их дом. Гермиона рассыпалась перед каждым домовиком в благодарностях за их труд, а те растерянно от неё шарахались. Сириус отказался работать палочкой и захотел вручную собрать всю мебель. Пока он возился в спальне с кроватью (которая, кстати, по размерам ничуть не уступала его старой кровати), Гермиона раскладывала посуду и столовые приборы по кухонным ящичкам. Весь день прошёл в заботах. Они решали, куда ставить ту или иную мебель, Гермиона с удовольствием разложила многочисленные книги, которые она захватила из Гриммо, по книжным полочкам. На каминной полке появились рамки с колдографиями: полный состав Ордена Феникса, молодые Мародёры, где с краю был вырезан Петтигрю, совместный снимок Гарри, Рона и Гермионы, сделанный на прошлое Рождество. Домашние тапочки в коридоре, яркие маленькие подушки на диване, мягкий пушистый плед на кровати. Повсюду появились уютные мелочи, и дом задышал жизнью. К вечеру, когда вся работа уже была переделана и Гермиона не спеша раскладывала вещи Сириуса по полочкам в шкафу, мужчина трансгрессировал в Лондон, чтобы купить им на ужин пиццу и кока-колу. До столовой они не добрались и поедали свой ужин, сидя на пушистом ковре перед камином и прислонившись спинами к новенькому дивану. — Вкусно, — отпивая кока-колу, произнёс Сириус. — но огневиски мне, всё же, ближе. — Нашёл что сравнить, — рассмеялась Гермиона. — Почему она колется во рту? — непонимающе нахмурился Блэк, вглядываясь в тёмную жидкость в стеклянной бутылке. — Это всего лишь углекислый газ, — пояснила девушка. — В этом напитке он используется, как консервант. Блэку очень нравилась маггловская еда, особенно всякие фастфуды, а пицца, которую он открыл для себя не так давно, вошла в число его фаворитов. — Главное не увлекаться фастфудами, — с самым серьёзным видом напутствовала Гермиона. — Это вредно для здоровья. А ещё от них сильно набирают вес. — Ты ведь меня не бросишь, если я растолстею? — шутил Сириус. — Вдруг я стану как этот тюлень Вернон? Гермиона в ответ только смеялась, представляя, как Сириус перестанет помещаться в дверные проёмы. После плотного ужина Блэк отправился в душ, а Гермиона перебирала свои вещи в чемодане. Через пять дней нужно было возвращаться в Хогвартс. Гермиона не знала, радоваться ей или огорчаться. Она скучала по школе, по друзьям и по учёбе в целом. Но за последний месяц она так привыкла к Сириусу, что не представляла, как теперь будет засыпать одна без его тёплого тела под боком, без его сопения над ухом и без горячих ласк перед сном. А ещё она привыкла, что её будит не громкий будильник, а нежные поцелуи. Но хотя бы радовало то, что они будут довольно часто видеться. На дне чемодана она наткнулась на свою самую смелую покупку, которую так и не решилась надеть. Чёрный шёлк и тонкое кружево. Помнится, на Гриммо она убрала эту пижаму в дальний ящик до «лучших времён». Гермиона нерешительно провела рукой по гладкой ткани. Может, эти времена уже настали? Может?.. Она много раз замечала, каким голодным взглядом смотрит на неё Сириус. У отважной гриффиндорки каждый раз сердце билось в истерике о грудную клетку, а в ногах появлялась предательская слабость, когда Блэк скользил по её телу немигающим плотоядным взглядом, будто примериваясь с какой стороны сначала откусить. Гермиона старательно делала вид, что она ничего не замечает, хотя её кожа плавилась под таким обжигающим взглядом. Так может быть пришло время самой сделать шаг навстречу? Показать, что она готова к следующему уровню? Ведь она вовсе не против. Она тоже хочет и чувствует, что готова. Откровенно говоря, она готова на всё, только если это «всё» будет с ним. И, если она наденет это шёлковое великолепие, то, наверняка, опытный в таких вопросах Сириус сразу поймёт, что это… приглашение. «Ведь поймёт же?» — растерянно думала Гермиона, продолжая поглаживать изящное кружево. Вода в ванной комнате перестала журчать. Гермиона в панике думала что делать. Она держала в руках шёлковое великолепие и не знала, как поступить. Точнее она знала, но была уверена, что будет чувствовать себя глупо. Ведь все эти кружева, соблазнения и сексуальность — это не про неё. Она ничего этого не умеет. Щёлкнул замок на двери. Гермиона лихорадочно завернула пижаму в большое пушистое полотенце и обернулась к Блэку, который только вышел из ванной и устало сушил волосы полотенцем. — Пчёлка, я всё. Ванная свободна, — проговорил он, даже не взглянув в её сторону. Гермиона не спешила вылезать из душа. Она с удовольствием плескалась, не спеша натирала себя мочалкой, с особой тщательностью убирала лишнюю растительность, раза три почистила зубы и очень долго расчёсывала свои мокрые волосы. В общем, делала всё, чтобы оттянуть возвращение в спальню. Она надела новую пижаму, которая приятно скользила по телу, и взглянула на себя в зеркало. Изящное кружево выгодно подчёркивало зону декольте, тонкие лямки открывали вид на острые плечи и ключицы, а короткие шорты красиво смотрелись на стройных ножках. На взгляд Гермионы, она выглядела очень даже хорошо, но почему-то всё равно чувствовала себя нарядным попугайчиком. «Так, ладно, смелее. Ты выглядишь отлично!» — подбадривала себя девушка. Сириус сказал, что она красивая. И она ему верит. Наконец, поборов волнение, страх и тошноту, она медленно отворила дверь. Сириус полулежал, прислонившись спиной к спинке кровати и, закинув одну руку за голову, читал какую-то книгу. Гермиона медленно пошла в сторону кровати, хотя ей хотелось быстренько юркнуть в постель и закутаться в одеяло так, чтоб был виден только кончик носа. Анимаг не сразу обратил на неё внимание. Отложив на тумбочку книгу, он зевнул и устало потёр переносицу. — Что-то ты сегодня долго, пчёлка. Я уж подумал, что ты уснула под душем. — Он отнял руку от лица и наконец посмотрел на неё. И застыл. Гермиона тоже неловко замерла и почему-то сцепила руки за спиной. Они несколько долгих секунд молча смотрели друг на друга. Сириус удивлённо, а Гермиона напоминала напуганную лань. Но вот взгляд мужчины, который несколько секунд назад был уставшим, вспыхнул адским пламенем, став ярким, опасным и живым. Он наклонил голову к одному плечу и заинтересованно прошёлся взглядом сверху вниз, останавливаясь на её обнажённых ногах. Гермиона хотела бы что-то сделать, хотя бы забраться в постель, но боялась пошевелиться. Сириус сейчас больше напоминал свою вторую ипостась, и девушка чувствовала себя так, словно она стояла перед огромным псом, который пока не решил, нападать ему или нет. И она знала, что стоило ей сделать одно неверное движение, и он бросится на неё. — Ты удивляешь меня всё больше, пчёлка, — голос Сириуса звучал хрипло и низко. — Откуда такая красота? — Купила в прошлом месяце, — пожала плечами Гермиона. — То есть, — Блэк оторвался от спинки кровати и подался вперёд, внимательно рассматривая девушку, — она была у тебя целый месяц, и ты решила надеть её только сейчас? Гермиона молчала. И, кажется, уже несколько секунд не дышала вовсе. — Не смотри на меня, — сконфуженно пробормотала девушка, чувствуя, как её лицо горит под его пытливым взглядом. — Ты надела это, чтобы я не смотрел на тебя? — весело спросил он. — Я надела это для себя, — заявила Гермиона и гордо задрала подбородок. Такая неприкрытая ложь. — Охотно верю, — издал смешок Сириус. Гермиона покраснела пуще прежнего. Она нервно переминалась с ноги на ногу и сверлила взглядом пол. — Тебе нравится? — тихо спросила она и посмотрела на мужчину исподлобья. Её вопрос прозвучал так по-детски наивно, а глаза так невинно смотрели, что Сириус чуть не захлебнулся в волне нежности, что захлестнула его с головой. Ведь малышка Гермиона была по сути такой юной, такой наивной и такой… девчонкой. Она переживала свои первые серьёзные отношения, первые сильные чувства и ей, как и всем девушкам её возраста, хотелось чувствовать себя красивой, желанной и любимой. Особенно в глазах человека, к которому она была неравнодушна. Сириус усмехнулся. Он откинул в сторону одеяло и, похлопав себя по бедру, произнёс: — Иди ко мне. Гермиона сглотнула вязкую слюну и юркнула в постель, привычно забравшись мужчине на колени. Он сразу же подтянул её за бёдра выше, крепче прижимая к себе. Её руки несмело легли на широкие плечи анимага. Он насмешливо смотрел на её смущённую мордашку, а она сверила взглядом его подбородок, не решаясь посмотреть ему в глаза. Блэк поражался, как ей до сих пор удавалось оставаться такой же чистой и невинной, даже когда он видел её без единого клочка ткани, даже когда целовал самые потайные места на её теле и видел те родинки, о существовании которых сама мисс Грейнджер даже не догадывалась. Но она каждый раз так искренне смущалась, что в чистоте и невинности её души не приходилось сомневаться. Сириус любовался ею. Следил за каждой мимикой, ловил каждый взмах ресниц, взглядом целовал каждую веснушку на её лице и с ужасом осознавал, как он уязвим перед ней, какую силу она имеет над ним. Она, такая хрупкая и маленькая, но в то же время гордая и сильная, нашла брешь в его душе, пролезла внутрь и заполнила собой пустоту. Ту самую пустоту, что оставили после себя дементоры. Блэк протянул руку и коснулся её мокрых волос, перебирая влажные пряди и лениво, почти невесомо, касаясь ладонью её шеи и плеч, с удовольствием отмечая, как её кожа покрывается мурашками. Он обожал это! Каждый раз, когда он касался Гермионы, её кожа покрывалась мурашками. Сириусу невероятно льстила такая искренняя реакция на его близость. Он забрался руками под шёлковую майку, поглаживая её влажную спину и притягивая девушку ещё ближе. Гермиона послушно выгнула спину и прильнула к мужчине. От неё пахло цветочным гелем для душа. Блэк с удовольствием зарылся лицом в её густые волосы, шумно дыша и целуя открытые плечи. Она ластилась к нему, как котёнок, тёрлась и сжимала пальцами футболку на его плечах. Боже, как же она млела перед ним! Он был так ласков, водил губами и языком по шее и плечам, срывая с её губ судорожные вздохи. А его руки, казалось, успевали везде. Они ласкали каждый сантиметр девичьего тела, и комната перед глазами волшебницы расплывалась. Он делился с ней всем теплом и нежностью, на которую был способен, а она взамен отдавала ему всю себя. Наконец их губы встретились и они оба почувствовали буквально физическое облегчение. Как будто они наконец дорвались до живительного источника и теперь жадно пытались испить друг друга до дна. Гермиона настолько разомлела в его руках, что сама не заметила, как начала тереться бёдрами о его стояк, чувствуя внизу живота горячее возбуждение. Сириус притянул её к себе за ягодицы, заставляя её двигаться на себе так, как ему нужно. Боже! Такие невероятные движения, которым хотелось вторить. И он подался ей навстречу, чтобы было ещё ярче. Больше. Ближе. Безумнее. Комната наполнилась звуками влажных поцелуев, шумного дыхания и тихих стонов. Блэк потянул вверх её майку, и Гермиона подняла руки, помогая стащить с себя ненужную тряпку. Одна рука Сириуса тут же накрыла её грудь, пропуская между пальцев чувствительный сосок, и Гермионе показалось, что ей плеснули кипяток на позвоночник. Всхлип девушки был тут же съеден жадными губами. Рывок. И Блэк перевернулся, подминая под себя Гермиону и прижимая её к прохладным простыням. Она судорожно обхватила его за шею, не позволяя отстраниться. Она была уверена, что если он отодвинется от неё хоть на миллиметр, её кожа покроется слоем льда. Он был нужен ей.  Ей нужно было коснуться его, и она лихорадочно потянула вверх его футболку. Сириус выпрямился корпусом и стащил футболку через голову. У Гермионы перехватило дыхание. Она обвела глазами широкие плечи, литые мышцы и замысловатые рисунки, и взгляд её стал таким восторженным, как будто в мужчине перед ней заключалось всё самое прекрасное в мире. Она даже забыла про свою наготу. Как заворожённая, Гермиона протянула руку и кончиками пальцев коснулась косых мышц его живота. — Ты такой красивый! — восхищённо выдохнула волшебница. Несколько секунд Сириус внимательно смотрел на Гермиону, пытаясь осознать сказанное, а затем набросился на неё с новой силой. Она тут же приоткрыла рот навстречу его губам, позволяя терзать себя, кусать, переплетать их языки и умирать под таким напором. Её сердце стучало всё сильнее, в ушах шумела кровь, а кожа пылала там, где он её касался. Ей было так хорошо! От его близости что-то дикое и первобытное бесновалось в её груди и рвалось наружу, и Гермиона позволила этому чувству взять вверх. Она зарывалась пальцами в его волосы, цеплялась ногтями за спину и плечи, целовала куда придётся, кусалась, стонала и отдавала ему всю себя. Предлагала испить, иссушить, заклеймить. Сделать её своей. Навсегда. И страсть, с которой она ему отвечала, только подстёгивала Сириуса и его внутреннего зверя. И он целовал её с ещё большим остервенением, трогал с ещё большим вожделением. Показывал, как он жаждет её, как его ломает. Он скользнул губами ниже, прокладывая влажную дорожку по её шее и опускаясь к груди. Мучительно громкий сладострастный стон ударил по его барабанным перепонкам, когда он накрыл губами призывно торчащий сосок. Гермиона выгнулась ему навстречу и зарылась пальцами в его волосы на затылке, прижимая его сильнее к своей груди. Она тихо всхлипнула, когда Блэк зубами оттянул розовый сосок и припал ко второй груди. Девушка стонала и шумно дышала под ним, словно в бреду. Она пыталась ухватиться хоть за одну спасительную мысль, но возбуждение лавой растекалось по её сосудам, сжигая внутренности, и Гермиона терялась в пространстве. Сириус вновь вернулся к её губам и прижался к ней своим ноющим пульсирующим стояком, окончательно выбивая из неё все мысли. — Чёрт… Малышка… Чёрт… — процедил он сквозь зубы и сделал несколько плавных толчков. У Гермионы потемнело в глазах. От ощущения твёрдого члена, вжимающегося в неё, по телу прошла волна жара. «Боже. Ещё!» — хотелось закричать ей, но получалось только жадно ловить ртом воздух. Но вот Сириус знакомо дёрнулся в сторону. Гермиона уже знала, что за этим последует. — Нет! — она обняла его за шею, удерживая. — Не уходи. Пожалуйста. Сириус заглянул ей в глаза и увидел на дне тёмных глаз тихую мольбу. И желание. И твёрдую решимость идти до конца. И он чувствовал, как вся его выдержка ломается под её горящим взглядом. Он был очень возбуждён, распалён и плохо соображал. Особенно, когда под ним лежало юное, горячее и такое желанное тело. — Я хотел… подождать до твоего совершеннолетия, — слова Сириусу давались с трудом. — Давай представим, что я родилась на месяц раньше, — голос Гермионы тоже дрожал. — Н-но… — Не оставляй меня, — и от этой тихой мольбы, Блэку окончательно сорвало крышу. И снова поцелуи-укусы. Глубокие, немного грубые и обещающие не останавливаться. Её пальцы с силой впились в его плечи, прижимая его к себе крепче. Настолько близко, насколько это возможно. Вшивая себя в мужчину, пытаясь слиться с ним воедино. Сириус как-то не по-человечески зарычал. Его губы проворно скользнули ниже, язык дразнил чувствительные соски, а руки оглаживали стройное тело. Его горячее дыхание коснулось кожи её живота, и девушка невольно поджала мышцы. Он целовал её, вылизывал и оставлял по всему телу багровые пятна. А Гермиона старалась не умереть от нехватки кислорода, потому что воздух в лёгкие проталкивался с трудом. Неожиданно он выпрямился в корпусе. Гермиона чуть не закричала от разочарования. Но Сириус не собирался уходить. Он положил руки ей на бёдра и, подцепив резинку пижамных шорт, а вместе с ним и бельё, начал медленно стягивать их с неё. Слишком медленно, словно давал ей время передумать. Но она знала чего, а точнее, кого хотела, поэтому просто приподняла бёдра, помогая избавится от последней преграды. И вот она перед ним. Полностью обнажённая, опалённая и покорённая сильным мужским телом. Сириус подхватил её под коленями и мягко развёл подрагивающие ноги в стороны. — Страшно? — его вопрос еле дошёл до её, замутненного страхом и предвкушением, сознания. — Немного, — честно ответила она. — Если ты хочешь, то я… — Не останавливайся, — замотала она головой и, для убедительности, обвила ногами его бёдра И Сириус сдался. Потому что это было выше его сил. Он провёл рукой по внутренней стороне её бедра. Гермиона невольно напряглась. «Это Сириус. Мой Сириус.» — повторяла она себе. И вот оно, такое желанное прикосновение. Блэк скользнул большим пальцем по влажным складочкам и надавил на маленький бугорок. Гермиона выгнулась в спине под немыслимым углом, а с губ сорвался громкий стон: — С-сириус… Он наклонился к ней, целуя опухшие губы, а его палец кружил всё быстрее по комку нервов, заставляя девушку извиваться всё сильнее, беспорядочно подаваться бёдрами навстречу и сладко стонать ему в рот. Томление внизу живота становилось всё тягучее и тяжелее. А Блэк сходил с ума. Стискивал зубы, сдавленно рычал, когда она выгибалась ему навстречу, и чувствовал, как крохи его самоконтроля стираются в пыль. Ему нужно было в неё. Сейчас. Гермиона вздрогнула, когда он убрал руку и прижался головкой члена к её входу. Она затаила дыхание и испуганно сжала ногами бёдра мужчины. Боже. — Тшшш… Всё хорошо, — прошептал Сириус и прижался губами к её виску, — Я буду осторожен. Обещаю. Он ласково провёл рукой по её бедру, призывая расслабиться. Мой Сириус. Она подчинилась и развела ноги шире. И он вошёл в неё. Очень медленно и аккуратно, но всё равно очень больно. Гермиона жалобно всхлипнула, вжалась затылком в подушку и сильно зажмурилась. Она теперь очень ярко прочувствовала смысл фразы: «вернуться с небес на землю». Это действительно было очень больно, а от былого возбуждения не осталась и следа. Она снова сжала ногами его бёдра, не позволяя двигаться дальше, но Сириус сам замер, давая ей время привыкнуть и сцеловывая солёные капельки, что сорвались с глаз его пчёлки. — Моя малышка, — нашептывал анимаг, пытаясь хоть как-то облегчить её боль, — расслабься. Сейчас станет легче. Моя сладкая девочка. Потерпи совсем немного. Он был очень нежен и ни на секунду от неё не отстранялся. Когда дыхание волшебницы перестало быть таким прерывистым, а мышцы ног немного расслабились, Сириус начал медленно двигаться. Гермиона зашипела. Чёрт… Ни о каком удовольствии и речи не могло быть. «Нужно просто перетерпеть», — уговаривала себя девушка, чуть ли не до крови закусив губу. Толчки становились всё интенсивнее и глубже, а боль понемногу отступала, но не настолько, чтобы Гермиона смогла расслабиться полностью. Сириус целовал её и играл с её сосками, чтобы отвлечь от болезненных ощущений. И это дало плоды. Возбуждение снова начало нарастать, перекрывая боль, и Гермиона обвила ногами его бёдра. Она крепче прижималась к нему, отдаваясь во власть новых ощущений, желая забыться и раствориться. — Чёрт! — прорычал Блэк куда-то ей в шею. — Не могу больше. Малышка… Потерпи, пожалуйста. Он закинул одну её ногу на свой локоть и сделал первый сильный толчок. Прямо на всю длину. Из его груди вырвалось утробное рычание, а тело прошила волна удовольствия. Своего предела выдержки он достиг и теперь, не сдерживаясь, с силой вколачивался в неё. Гермиона давилась воздухом от остроты новых ощущений. Это было слишком сильно, слишком глубоко и слишком ярко. Она оказалась к такому не готова. Девушка в панике цеплялась за его руки и плечи, срываясь на хриплые стоны с каждым новым толчком. Комната наполнилась пошлыми шлёпающими звуками и стонами двух людей, заживо сгорающих в костре их общей страсти. Сириус буквально вбивал её в постель и рычал от пронизывающего до самых костей удовольствия. Глубже, резче, сильнее. Ещё. Гермиона жалобно стонала и жадно впитывала новые ощущения. В какой-то момент толчки стали особенно сильными и частыми. Мужчина с силой впился в девичьи бёдра и сделал ещё несколько сильных толчков, с протяжным стоном изливаясь внутри неё. — Ох, блять. Да! Чёрт! — захрипел Сириус, делая ещё несколько рваных поступательных толчков. Он кончил так сильно, что у него в глазах помутнело и, казалось, что пространство вокруг исчезает. Его руки подгибались и у него не хватило сил даже отползти в сторону. Он устало навалился на девушку, прижимаясь лбом к её влажному лбу. Его член всё ещё был в ней и Сириус вовсе не спешил отстраняться. Они оба дышали так, словно пробежали марафон. Веки Гермионы были обессиленно прикрыты, а грудь тяжело вздымалась. Сириусу хотелось спросить как она, не сделал ли он ей слишком больно. В груди начала подниматься тревога, ведь он сорвался, не сдержался, был слишком резок и груб, и мог навредить ей и даже не заметить этого. Но тут влажные руки обвили его шею, а тонкие пальцы зарылись в волосы на его затылке и тихий голос прошептал: «Всё хорошо».