Маяк

Гермиона проснулась от ощущения чужой горячей ладони, медленно скользящей по её обнажённому бедру. Спросонья она не сразу сообразила, что происходит. Но когда до неё дошло, она едва сдержала готовые расползтись в улыбке губы и продолжила лежать неподвижно, ничем не выдавая своего пробуждения. Тем временем грубые пальцы забрались под её растянутую футболку, мягко сжали талию и трепетно прошлись по ребрам, вырисовывая замысловатые узоры на нежной коже. Девушку моментально бросило в жар. Казалось, даже температура в комнате подскочила на несколько градусов вверх. Она едва заметно вздрогнула, почувствовав легкий поцелуй рядом с пупком. Совсем невесомый и очень нежный. Сириус задержался губами на её животе, опаляя дыханием кожу и заставляя Гермиону почувствовать сотни мурашек, пробежавших по её телу. Он ухмыльнулся, слыша как неуловимо изменилось её дыхание. Он знал, что Гермиона давно проснулась, но позволял ей играть в свои игры. Уж у него-то в таких играх было намного больше опыта. Коварно ухмыльнувшись, он провёл носом по её животу и мягко прикусил кожу под рёбрами. Распаляя и девушку, и самого себя, анимаг проложил дорожку из поцелуев вниз и длинно лизнул кожу прямо у кромки белья. Мягко, нежно и очень горячо. Тут-то Гермиона уже не выдержала. — Мерлин! Сириус, — прошипела девушка, приподнимаясь на локтях. — Доброе утро, — пробормотал Блэк, весело сверкая глазами и не отрываясь от своего занятия. — Что ты делаешь? — Гермиона очень старалась выглядеть грозно, но покрасневшие щеки и слегка дрожащий голос выдавали её с головой. В ответ Сириус игриво прикусил её тазовую косточку. — А на что это похоже? — пробормотал он, оставляя всюду беспорядочные поцелуи и демонстрируя свои вполне определённые намерения. — На наглое домогательство. — Да, я хочу тебя грязно домогаться, — прохрипел Блэк, вновь зарываясь лицом в её живот. Гермиона со смехом откинулась обратно на подушку и запустила пальцы в волосы мужчины. Чёрные пряди у корней были слегка влажными. Видимо Сириус давно проснулся и уже даже успел заглянуть в душ. Волшебница прерывисто вздохнула, когда горячий твёрдый язык прошёлся по её рёбрам, посылая по всему телу дрожь удовольствия. Сириус начал прокладывать вверх дорожку из поцелуев, приподнимая край её безразмерной футболки всё выше и иногда мягко втягивая в рот кожу. Обжигающе горячие губы дразняще обошли её грудь, чуть не заставив волшебницу захныкать от разочарования, и неожиданно впились в ямку между шеей и плечом, нарочно щекотя девушку. Гермиона взвизгнула и попыталась увернуться. Завязалась шуточная борьба, в процессе которой она случайно заехала локтем Сириусу в нос. Блэк в отместку увесисто шлепнул её по ягодице. Вся постель превратилась в поле битвы. Они даже умудрились разорвать подушку, когда Гермиона пыталась ею отбиться от мужчины. Живоглот тоже разыгрался, подпрыгивая и ловя парящие в воздухе пёрышки. В итоге Сириус весом собственного тела придавил раскрасневшуюся и хохочущую девушку к постели и отвесил ещё один звонкий шлепок по мягкому месту. Гермиона запоздало порадовалась, что они наложили заглушающие чары ещё вчера перед сном, иначе их вопли и визги слышал бы не только весь дом, но и весь Хогсмид. — Ладно, сдаюсь! — сквозь смех выдавила Гермиона, пытаясь отдышаться и сдуть с лица кудрявые пряди. — Ты победил. — Кто бы сомневался, — самодовольно фыркнул Блэк, весело сверкая глазами. — Вот мерзавец! — притворно возмутилась девушка. — Мог бы и поддаться мне. — Чушь! Если бы я это сделал, ты бы возмущалась, что я поддаюсь. А так всё было честно. — Ты слишком хорошо меня знаешь. — Разумеется, — довольно протянул Сириус. — И так... какой приз полагается победителю? — А чего бы хотел победитель? — расплываясь в плутоватой улыбке, спросила Гермиона. — Ты знаешь, — прикусывая её за подбородок, прошептал Блэк. — Я хочу тебя. Всегда. Только тебя! Его голос звучал ниже, чем каких-то пару минут назад, а взгляд стремительно темнел, наполняясь чем-то... безумным. Гермиона почувствовала уже знакомый трепет, зарождающийся где-то в солнечном сплетении. Она соскучилась по нему. Так сильно соскучилась! Сириус протянул руку и прошёлся большим пальцем по её нижней губе, слегка оттягивая её вниз. От его руки немного пахло вишнёвыми сигаретами. От близости мужчины и жара его тела внутренности девушки сжались в сладком предвкушении, а голова шла кругом. Даже мысль о том, что в соседней комнате спят Гарри и Рон, которые могут проснуться в любую минуту, ни на йоту не остудила градус желания. Задыхаясь от собственной смелости, Гермиона открыла рот и коснулась его пальца кончиком языка. Мерлин! Что она творила? Это было совсем на неё непохоже. Но сдержаться было сложно. Да это было практически невозможно. Особенно, когда он смотрел на неё таким горящим взглядом, от которого, казалось, её кожа начинает плавится. Сириус шумно сглотнул и немного надавил пальцем на её губы. Гермиона не сразу поняла, что это была безмолвная просьба. Она медленно прошлась языком по всей длине большого пальца и мягко втянула в рот первую фалангу, посасывая и наблюдая, как Сириус следил за каждым движением её рта и языка немигающим взглядом. Её ладони робко легли на широкую мужскую грудь и медленно скользнули вниз, чувствуя под кожей перекатывающиеся мышцы. Мерлин! Его кожа казалась пылающей, просто раскалённой. Дойдя до резинки пижамных штанов, она не стала долго раздумывать и, скользнув ещё ниже, мягко сжала твёрдый член. Сириус выдохнул сквозь зубы. Зрачки съели серую радужку, а тяжёлое дыхание вздымало грудь. Он медленно прикрыл глаза, невольно толкаясь тазом в её руку. Окрылённая его реакцией, она несколько раз с нажимом провела рукой по его естеству. Чёрт. Она хотела запомнить это мучительное удовольствие, застывшее на его лице и делающее его черты ещё более острыми и жёсткими. Это была ещё одна слабость Гермионы — знать, что ему приятно, и пытаться доставить ещё большее удовольствие. — Ммм... Твою мать! — сквозь зубы простонал Сириус. — Гермиона... Он вытащил палец из тёплого рта и, жёстко сжав девичьи щеки, резко подался вперёд, сминая её губы своими. Гермиона тут же с готовностью ответила, и они оба забылись в сладком и жадном поцелуе. Сириус с удовлетворением отметил, что его голод взаимный. Гермиона скользила ладонями по его мощной спине и цеплялась за широкие плечи, как за спасательный круг, отвечая ему с тем же яростным нетерпением. Она тянулась к нему руками, ногами, губами, пытаясь дорваться до всего сразу, желая максимально впитать в себя его тепло и запах и тонуть в нём, как в чистейшем источнике удовольствия. Они нетерпеливо стягивали друг с друга одежду, целуя каждый открывшийся участок кожи, пока не оказались друг перед другом совсем обнаженными. Всю поверхность кожи Гермионы покалывало от возбуждения, а внутренности вытянулись в струны, и при каждом прикосновении рук и губ Сириуса, они, казалось, могут лопнуть. Она сдавленно охнула, когда анимаг довольно жёстко потянул её за волосы, открывая больший доступ к шее и тут же приникая к ней губами. Он изучал её шею, выводя языком узоры, прикусывая, посасывая и целуя лихорадочно бьющуюся жилку. Гермиона зашипела, когда зубы мужчины особенно сильно сомкнулись на её ключице. В ответ она с силой впилась ногтями ему в плечи. Их близость постепенно начала перерастать в некую борьбу, где альфа пытается подмять под себя зарвавшегося волчонка, но в ответ волчонок рычит и неожиданно показывает зубки. Сириус только довольно ухмыльнулся, обнаружив в малышке Гермионе такую необузданную страсть. Это было очень неожиданное открытие. Несмотря на её неопытность, она не обмякала покорно в его руках, а только неожиданно распалялась. Такая примерная, скромная и сдержанная девочка, которая в его руках превращалась в дикий неукротимый огонь. И в этом огне Сириусу хотелось гореть вечно. Гермиона с силой вцепилась в простынь и не смогла сдержать стон, когда губы Блэка накрыли затвердевший сосок. Её буквально повело от силы ощущений, а откуда-то изнутри начал подниматься жар, тягучей волной заполняя нутро и заставляя со стоном тереться и прижиматься в попытке утолить этот голод. Сириус ласкал затвердевшие соски, заставив девушку дрожать под собой и хныкать от удовольствия. Когда она уже была готова умолять его о большем, он, будто специально раздразнивая её, немного отстранился и скользнул губами ниже, покрывая нежными поцелуями плоский живот и низ живота. Но когда его губы опустились ещё ниже, Гермиона оцепенела. Сириус, почувствовав её напряжение, тоже замер. Но всего на секунду. Она ощущала его горячее дыхание совсем близко от своей плоти и чувствовала, как начинает отчаянно краснеть.  «Он ведь не собирается...» Но додумать мысль она не успела. В её голове произошёл настоящий взрыв, когда горячие губы коснулись внутренней стороны её бедра. Гермиона прикусила губу, чтоб не закричать и не остановить его, хотя ей было невероятно неловко. В ней одновременно боролись стыд и любопытство, но последнее всё же победило, и, приподняв голову, девушка посмотрела вниз. От представшей картины она едва не задохнулась. Действительно, что может быть прекрасней, чем Сириус Блэк, выцеловывающий внутреннюю сторону её бедра? Тут он поднял на неё глаза и криво ухмыльнулся. Гермиона физически ощутила, как вспыхнула до корней волос, но взгляд не отвела. И он припал губами к её лону. Первое прикосновение языка оказалось слишком ярким. Гермиона откинулась обратно на подушку и захлебнулась собственным стоном. Сначала Сириус её едва касался, словно проверяя, нравится ли ей то, что он делает. Но стоило девушке выгнуться в спине и восторженно прошептать его имя, как он усилил нажим. Гермиона судорожно забилась в его руках, цеплялась пальцами то за простынь, то за волосы Сириуса, чувствуя, как пространство вокруг расходится и она тонет в пучине удовольствия. Ощущения были настолько ошеломительными, что ей казалось, будто каждая клеточка её тела вот-вот расщепится. Сириус с силой сжал её бедра, удерживая девушку на месте и наслаждаясь её вкусом и тем, как она шептала его имя, словно в бреду. Его самого разрывало от дикого желания, а член, казалось, лопнет от напряжения, но сначала он хотел позаботиться о её удовольствии, зная, что своё он ещё получит. Каждое движение языка заставляло всё внутри Гермионы вспыхивать от острого удовольствия, а мир вокруг подернуться поволокой. Внизу живота стремительно росло мучительное тепло. — Боже, Сириус! — всхлипнула девушка, буквально расходясь на части от удовольствия и подаваясь бёдрами навстречу. — Я не... Сириус, пожалуйста! Гермиона сама не знала, чего просила. Впервые она не могла чётко сформулировать мысль. Просто в какой-то момент мир вспыхнул перед глазами. Она вся вытянулась в его руках как струна и закричала в экстазе чистого восторга, когда её накрыли волны оргазма. Сириус чувствовал под руками её дрожь и слышал, как она судорожно ловила ртом воздух. Последний раз проводя языком по клитору, он приподнялся и от открывшейся картины самого Блэка скрутило яростное желание. Красные щёки, увлажнившиеся глаза и искусанные губы, которые так и манили провести по ним языком. Чёрт возьми! Не дав ей даже отдышаться, Сириус рывком подтянул девушку к себе за бёдра. Гермиона вздрогнула от неожиданности, но Блэку уже было не до реверансов. Он провёл несколько раз членом по её промежности, убеждаясь, что не сделает ей больно, и вошёл одним плавным толчком. Сириус не ожидал, что его собственный стон прозвучит так громко. Но удовольствие было таким ошеломительным, что в глазах на несколько секунд помутнело. Но его пыл тут же поугас, и он замер, услышав приглушённое шипение девушки. Ей всё ещё было больно, и даже недавний оргазм не смог компенсировать это. А Сириус не хотел делать ей больно. Видит Мерлин, не хотел. Но чувствовал, что если прямо сейчас не начнёт двигаться, то просто умрёт. Он так отчаянно её хотел, что его начало слегка потряхивать. Тонкие пальцы коснулись его лица. Сириус, не открывая глаз, повернул голову в сторону и поцеловал её в ладошку. Гермиона обхватила ладонями его лицо и потянула на себя. Её губы трепетно коснулись его закрытых глаз, скул, носа, подбородка. И прежде чем коснуться губ, она едва слышно прошептала: — Прошу, не сдерживайся. Я хочу тебя! Он всё ещё колебался, но когда стройные ноги обвили его торс и потянули мужчину на себя, призывая двигаться, Сириус почувствовал, что его внутреннего зверя спустили с цепи. Его накрыло невероятной силы обожание, а откуда-то изнутри начала подниматься пучина ошеломляющей страсти. Его язык скользнул между её губ, и девушка охотно ответила, зарываясь пальцами в чёрные смоляные волосы. Придавив Гермиону к постели, Сириус сразу перешёл к сильным и размашистым толчкам. К таким, как он хотел. Какие были ему необходимы. Он брал её резко и жёстко, вбиваясь всё сильнее и заставляя её жалобно всхлипывать, не понятно, от боли или удовольствия. Похоть душила его, лишая рассудка и заставляя внутренности гореть голодным пламенем. На молочной коже Гермионы алыми бутонами начали расцветать следы его пальцев и губ. В небольшой комнате стало катастрофически не хватать воздуха. Возбуждение пронизывало всё его тело тонкими острыми иглами, прошивая нутро насквозь. Блэк выпрямился в корпусе, закинул её ноги на свои плечи и, поцеловав свод стопы, снова начал размашисто двигаться, любуясь бьющейся в экстазе девушкой, которая уже не могла ни говорить, ни соображать, а только млеть в его руках и задыхаться от силы ощущений. Чувствуя, как низ живота сводит зарождающимся оргазмом, Сириус подхватил её под бедра и приподнял на уровень своего паха. Ритм становился всё более рваным, а в голове становилось всё более пусто. И единственное, на чём он мог сконцентрироваться — это удовольствие. Сильное, тягучее и немного болезненное, заставляющее внутренности скручиваться в тугой узел. С громким стоном финишировав, Сириус обессиленно рухнул на девушку, положив голову на её влажную грудь и слушая истерически бьющееся в ней сердце. — Как ты, малышка? — загнанно дыша, спросил Блэк. — Я... да, я... — невнятно пробормотала Гермиона, пытаясь восстановить дыхание. Она устало прикрыла глаза, запустила пальцы ему в волосы и усмехнулась чему-то своему. — Это... Боже, это было потрясающе! Сириус улыбнулся, слыша неподдельную искренность в её голосе. — Ты потрясающая! — выдохнул он, целуя её куда-то в ключицу. Неожиданно Гермиона расхохоталась. Сириус приподнялся на локтях и недоумённо уставился на неё, не совсем понимая её веселья. Вместо ответа она кивнула в сторону. Блэк повернул голову. На прикроватной тумбочке сидел Живоглот и разглядывал волшебников удивительно умными глазами. Наверно именно так безумные коллекционеры смотрят на очередной «шедевр», уже примерно прикидывая, в какой части особняка они его разместят. Сириусу даже на секунду стало неловко от такого внимания фамильяра и захотелось прикрыть собственную наготу. — Боже, он так на нас смотрит, — уткнувшись носом ему в макушку, продолжала смеяться Гермиона. — Он нам просто завидует, — фыркнул Блэк, неохотно сползая с девушки и пристраиваясь на соседней подушке. — Может заведём кошку? Будет Живоглоту подружка. Глядишь, перестанет подглядывать за чужой личной жизнью. — Упс, осторожно! Предложение завести общего питомца — это всё равно, что сделать предложение руки и сердца. — Но ведь ты бы сказала «да»? — Я бы сказала, что мне пока достаточно Глотика, — усмехнулась Гермиона и прижалась к анимагу, положив голову ему на грудь. К их влажным телам прилип пух, что нещадно заполнил почти все горизонтальные поверхности. Вообще вся комната выглядела так, будто там прошёл по меньшей мере ураган. Сириус обнял девушку, довольно вздыхая и лениво отлепляя от её плеча белые пушинки. Оба чувствовали приятное томление во всём теле. — У меня есть к тебе довольно личный вопрос, — после продолжительного молчания тихо заговорил Блэк. — М? — не открывая глаз, отозвалась Гермиона. Сириус помолчал несколько мгновений, что-то обдумывая, а затем всё же решился. — Ты когда-нибудь раньше трогала себя? — В каком смысле? — непонимающе нахмурилась гриффиндорка. — В смысле ты когда-нибудь мастурбировала? Гермиона вспыхнула. Всю её сонливость как рукой сняло. Она приподнялась на локтях и возмущённо уставилась на мужчину. — Что? Это ещё что за вопросы?! — Просто ответь. — Не буду я отвечать. Ты совсем совесть потерял! — Значит не мастурбировала, — заключил Сириус. Гермиона поджала губы в тонкую линию и покраснела пуще прежнего. Блэк, внимательно следивший за малейшими эмоциями, мелькавшими на её лице, сделал правильный вывод. — О, значит всё-таки маст... — Да с чего ты вообще спрашиваешь об этом? — рявкнула девушка. — Просто спросил, — примирительно поднял ладони Сириус. Гермиона ещё немного посверлила его недовольным взглядом, а затем улеглась обратно ему на грудь. — Просто у тебя было такое ошеломлённое лицо во время оргазма. Вот я и подумал, что для тебя это было впервые, — после недолгого молчания заговорил Сириус. Гермиона страдальчески вздохнула. Она очень жалела, что не может пока колдовать вне Хогвартса, иначе обязательно наложила бы на Блэка «Силенцио». — Если тебе так интересно, то для меня это и было впервые, — пробормотала она ему в грудь. — Но ведь ты сказала... — Я пробовала, но я не... У меня не получалось... — Кончить, — подсказал Сириус. — Мерзкое слово, — поморщилась Гермиона, но согласна кивнула. — В общем, всё было как-то бестолково. Я не совсем понимала, что должна чувствовать, хотя читала соответствующую литературу. После нескольких безуспешных попыток, я больше не пыталась самоудовлетвориться. И я не верю, что говорю всё это вслух. Сириус рассмеялся и прижал девушку к себе крепче. — В этом нет ничего такого, пчёлка, — весело проговорил он, забавляясь её реакцией. — Я спросил не из праздного любопытства, а просто из желания понять, насколько хорошо ты знаешь своё тело. Гермиона задумалась. — А что, это очень важно? — неуверенно спросила она. — Ну как... Вообще, я считаю, что всем нужно знать своё тело. Тебе самой так будет проще. Во всех смыслах. Но ты ещё так юна, поэтому твоё неведение в подобных вопросах вполне ожидаемо. — Пальцы Сириуса мягко прошлись вдоль линии её позвоночника, и волшебник самодовольно добавил: — В любом случае — это не проблема. Я сам тебя всему научу. Гермиона в который раз за утро вспыхнула, а воздух застрял где-то в горле. Сириус, почувствовав её напряжение, еле сдержал смех в ожидании дальнейшего фейерверка. И Гермиона не заставила себя долго ждать. — Ну всё, с меня хватит! — рявкнула девушка, подрываясь с постели и судорожно пытаясь замотаться в одеяло. — Тебе пора возвращаться в свою комнату. Гарри и Рон скоро проснутся и... Но вместо ответа Блэк ловко перехватил её за локоть и резко потянул на себя, затыкая всю её смущённо-возмущённую речь поцелуем. Она ещё немного посопротивлялась для вида, но быстро разомлела в его объятиях. — У меня тоже к тебе есть довольно личный вопрос, — отрываясь от его губ, сказала Гермиона. Сириус вопросительно поднял брови, показывая, что он весь внимание. Волшебница натянула на лицо самое серьёзное выражение и, испытывающе посмотрев ему в глаза, спросила: — Ты всегда такой болтливый после секса? Лицо Сириуса удивлённо застыло, и после небольшой паузы он заливисто рассмеялся. Гермиона тоже расхохоталась. — Мне казалось, ты уже успела оценить, на что способен мой болтливый язык, — поддел он её. — Но если тебе нужно дополнительное подтверждение... Всего один взгляд, и между ними вновь вспыхнула магия, а одеяло оказалось отброшено в сторону. В этот раз они занимались сексом неторопливо и нежно. Теперь, когда первый голод был утолён, они смаковали каждое мгновение. Сириус долго изучал её тело, находя самые чувствительные точки, о которых сама Гермиона даже не подозревала, и вырывая из неё такие звуки, что любого бы могли вогнать в краску. Она в ответ льнула к нему, чутко прислушиваясь к каждому его вздоху и стону и пытаясь доставить то же удовольствие, что патокой разносилось по её крови. Оргазм тоже был не такой яркий, как в первый раз. Никаких фейерверков и вспышек перед глазами. Лишь волны сильного, томительного удовольствия. В третий раз они сделали это в душе, где их стоны, что даже шум воды не мог заглушить, эхом отражались от стен. Блэк прижимал её к кафельной стене, а Гермиона, обвив ногами его талию, выгибалась до хруста позвоночника и оставляла на стеклянной двери мокрые разводы. Её ноги дрожали от напряжения, в душной комнате не хватало воздуха, но всё, что она могла — это чувствовать, как он погружался в неё толчок за толчком, и мечтать, чтобы это никогда не заканчивалось. Позже — намного позже — она сидела на кухне за столом и старалась не краснеть, слушая, как Гарри и Рон обсуждали странное по их мнению поведение Сириуса, который с самого пробуждения сверкал, как новенький галлеон. А ближе к вечеру ребята отбыли в Хогвартс. *** Новый учебный год начался с нескольких шокирующих сюрпризов. Сразу по прибытию в Хогвартс все без исключения студенты подверглись обыску. Многих это возмутило, но зная, какая напряжённая ситуация в стране, никто не рискнул высказать своё недовольство вслух. Вторым сюрпризом стало то, что новым преподавателем по защите от тёмных искусств был назначен профессор Снейп, что не на шутку встревожило многих гриффиндорцев. Бедный Невилл аж позеленел и подавился тыквенным соком. — Профессор Дамблдор с ума сошёл!  — возмущался Рон с набитым ртом. — Как можно было назначить Снейпа на эту должность? Так и вижу, как он на своих уроках выстроит нас в один ряд и позволит своим змеёнышам отрабатывать на нас боевую магию. Гермиона со стуком опустила бокал на стол и сверкнула глазами. Рон чуть не подавился пирогом при виде грозно сведённых бровей подруги. — Во-первых, профессор Снейп, Рональд, — процедила Гермиона. — Во-вторых, не болтай с набитым ртом. И, в-третьих, не говори глупостей. Профессор Снейп, конечно, не подарок, но он знает своё дело. Лучше порадуйтесь, что в кои-то веки у нас будет толковый преподаватель по ЗоТИ, который хоть чему-то нас научит. Не считая профессора Люпина, конечно. — Ты всегда его защищаешь. — Рон недовольно ткнул в сторону подруги куриной ножкой. — А ведь он постоянно к тебе придирается. — Да, придирается, но справедливости ради стоит отметить, что на моих оценках это никогда не сказывалось. — Ты всегда найдёшь оправдание всем, кроме меня, когда я не сделаю какое-нибудь эссе. — Твоей лени нет оправданий, — припечатала Гермиона и, не дав другу шанс ответить, подскочила из-за стола и отправилась провожать первокурсников в гриффиндорскую башню. Следующий сюрприз поджидал её в гостиной гриффиндора. Стоило портрету Полной дамы закрыться за её спиной, как Гермиона чуть не врезалась в самозабвенно целующихся Джинни и Дина. Грейнджер настолько удивилась увиденному, что выронила из рук учебник. Джинни оторвалась от мулата и повернулась на шум. Увидев подругу, она виновато улыбнулась парню и, когда тот оставил девушек наедине, кинулась Гермионе на шею. Джинни выглядела, как всегда, превосходно. За лето она здорово загорела и кажется даже вытянулась в росте, а её рыжая шевелюра немного выгорела. Гермиона тут же увела подругу в самый дальний угол гостиной и принялась расспрашивать о том, чему она только что стала свидетелем. — Ну... — смущённо протянула Джинни, — я ведь весь август провела в Румынии. И там столкнулась с Дином. Он приехал погостить к дяде. Тот тоже драконолог и работает вместе с Чарли. Ну мы проводили много времени вместе. Общались, гуляли, ходили на экскурсии и как-то постепенно сблизились. Я даже сама не поняла, как это произошло. Однажды во время прогулки он просто взял меня за руку и... я была не против. Вот как-то так. — О... — только и смогла выдавить Гермиона. — Постой, а как же Гарри? Гермиона дала себе мысленную затрещину. Надо же было об этом спросить именно сейчас. Джинни тут же нахмурилась. — Извини, я... — Да ничего, — отмахнулась Джини и передёрнула плечами. — Ну а что Гарри? Я ему неинтересна, не вижу смысла и дальше цепляться за него. Нужно двигаться вперёд. Тем более мне очень хорошо с Дином. — Это прекрасно. Я так рада за тебя! — улыбнулась Гермиона. — Так, теперь твоя очередь рассказывать, — ухмыльнулась Джинни и с хитрым прищуром наклонилась к подруге. — Как ваши дела с мистером «Загадочность»? Гермиона замялась. Она помнила, что что-то там наплела подруге про некого абстрактного парня, когда они все гостили зимой на Гриммо, и тут же пристыдила саму себя за ложь. Видимо что-то такое отразилось на её лице, что Джинни встревоженно затараторила: — О нет! Только не говори, что вы расстались. — Что? Нет... Нет, мы не расстались. Эм... У нас всё замечательно. — Грейнджер смущённо улыбнулась, надеясь отделаться этой простой фразой. Но не тут-то было. Она уже видела, как в голубых глазах Уизли зажегся огонёк любопытства. — Вы с ним виделись на каникулах? — заговорщицки спросила Джинни. — Д-да, я... — Гермиона нервно пожевала губу и, убедившись, что их никто не подслушивает, тихо ответила: — Я гостила у него почти месяц. Джинни удивлённо выпучила глаза. Она еле подавила порыв вскочить на ноги и завизжать, что есть мочи. — Прошу тебя, хватит подпрыгивать, — взмолилась Гермиона, пытаясь угомонить подругу. — На нас все смотрят. — Да плевать мне на всех, — возбуждённо процедила девушка. — У моей лучшей подруги наконец появилась личная жизнь. И всё это проходит мимо моего носа. Так, мне нужны все подробности. — Нет, не будет никаких подробностей! — жёстко припечатала Гермиона. — Ты права, это моя личная жизнь, и я решила, что никакими подробностями делиться не хочу. — Так нечестно! — возмутилась Джинни. — Что же, бывает, — легкомысленно пожала плечами Гермиона и уже поднялась с кресла, чтобы улизнуть в спальню, но Уизли стальной хваткой вцепилась ей в руку. — Ладно, давай договоримся. Ты ответишь на один мой вопрос, и я отстану. Гермиона обречённо вздохнула. Она знала, что если не согласится на условия Джинни, то есть большая вероятность, что та с неё просто так не слезет. Она будет доставать её своими вопросами за завтраком, в перерывах между уроками, по вечерам в гостиной. Да она даже в библиотеку не поленится пойти за ней! — Только один, — сдавшись, сказала девушка и села обратно. — Да, класс! И так... — Губы Джинни растянулись в плутоватой улыбке и она «с намёком» поиграла бровями. — У вас с ним было?.. Ну разумеется. Какой ещё вопрос могла задать девочка-подросток, когда у лучшей подруги появляется личная жизнь. Этого стоило ожидать. Но Гермиона всё равно не ожидала. Её щеки тут же запылали, а глаза смущённо забегали по гостиной. — Ох! — Джинни вскочила с кресла и посмотрела на подругу безумными глазами. Младшая Уизли никогда не была дурой и с лёгкостью сложила дважды два. — Чёрт возьми! Вы... — Сядь, прошу тебя, — процедила Гермиона и понизила голос, когда мимо них прошли Лаванда и Парвати, кидая на однокурсниц любопытные взгляды. Джинни неловко плюхнулась обратно в кресло. У неё даже лицо пошло красными пятнами от перевозбуждения. Она уже открыла рот, собираясь вновь наброситься на подругу с вопросами, но Гермиона предупреждающе подняла ладонь. — Только один вопрос, помнишь? — О, да это просто нелепо! — Джинни возмущённо фыркнула и закатила глаза. — Почему ты не можешь сказать, кто он? Я ведь теперь от любопытства не смогу ни есть, ни спать. Я уверена, что это не какой-нибудь Пожиратель смерти, а значит я всё пойму и приму. Для меня главное, чтобы ты была счастлива. Я бы даже поддержала тебя, если бы ты сказала, что влюблена в профессора Снейпа. — Не говори глупостей! — рассмеялась Гермиона. — И почему именно профессор Снейп? — Не знаю, — пожала плечами Джинни. — Есть в нём какая-то... загадочность. А ещё я только в прошлом году заметила, какой роскошный голос у профессора. Такой глубокий и бархатный. А когда он отчитывает какого-нибудь недоумка, испортившего зелье, то его голос вообще опускается до мурлыкающих ноток. Неужели ты не замечала? Подруги переглянулись и расхохотались, привлекая к себе внимание всех, кто находился в гостиной. — На самом деле замечала, — посмеиваясь, шёпотом призналась Гермиона. — На первом курсе я даже была чуть-чуть влюблена в его голос. Но это длилось ровно до того момента, пока он не открыл свой рот в мою сторону. Он бьёт словами наотмашь так, что всякое очарование пропадает. Гостиная вновь взорвалась хохотом двух гриффиндорок. Джинни продолжила шёпотом перечислять достоинства грозного декана подземелий, начиная с его длинных музыкальных пальцев и заканчивая гордым греческим профилем. Гермиона активно подначивала подругу, еле сдерживая приступ истерического смеха и втайне радуясь, что в этот вечер вопрос личности мистера «Загадочность» больше не поднимался. *** В первую же неделю к Гермионе подошли многие участники ОД и интересовались, продолжатся ли их занятия в Выручай комнате. Сначала гриффиндорка действительно подумывала восстановить тренировки, здраво рассудив, что лишним это не будет, особенно на фоне того, что творилось в стране. Но шокирующий объём учёбы на шестом курсе поразил всех, и ребята, посовещавшись, пришли к выводу, что они просто всё не потянут. Да и профессор Снейп на своих уроках выжимал из учеников все соки, особое внимание уделяя невербальной магии. Гермиона посчитала, что этого достаточно и в дополнительных тренировках нет необходимости. Так же в этом году у них был новый преподаватель по зельеварению. Профессор Слизнорт оказался тучным мужчиной с пышными усами и рассеянным взглядом. Он удивил всех учеников на первом же занятии своей открытостью, общением и весёлым смехом. Гермиона не помнила, чтобы раньше в подземельях было так приятно находится. Но первое приятное впечатление от нового профессора совсем скоро сошло на нет, когда Гермиона поняла, что его в студентах интересуют лишь их связи и влияния, или те, кто, по мнению самого профессора, в будущем могли чего-то добиться и быть ему полезными. Гарри сразу же стал любимчиком Слизнорта, сварив на первом же занятии идеальную «Амортенцию» и выиграв в качестве приза «Феликс Филицис» — зелье удачи. Гермиона негодовала. В кои-то веки остаться второй было не очень приятно. Не то, чтобы ей было так необходимо зелье удачи, но вот самолюбие её сильно пострадало. И только во время обеда Гарри признался друзьям, что выиграл благодаря потрепанной книжке какого-то студента, который исписал книгу своими заметками. Сидевшая неподалёку Джинни, расслышав слова Поттера, тут же взволнованно подскочила к ним. — Гарри, это может быть опасно, — пыталась втолковать парню Джинни. — Ты помнишь, что произошло со мной на первом курсе, когда я взяла в руки... тот дневник? Рон и Гермиона тоже насторожились, но Гарри остался глух и отмахнулся от переживаний друзей. *** Дни полетели своим чередом. Гермиона разрывалась между уроками и обязанностями старосты. Домашние задания поражали своим объёмом, профессора как будто сорвались с цепи и пытались впихнуть в головы своих студентов как можно больше знаний. Гермиона чувствовала себя так, будто она вернулась на третий курс, когда слишком опрометчиво взялась изучать абсолютно все предметы, и теперь сходила с ума от количества поступающей информации. С родителями гриффиндорка старалась переписываться как можно чаще. Её не отпускала тревога, которая с каждым днём всё усиливалась, стоило ей за завтраком открыть газету. По всей стране люди умирали и пропадали, а на небе раз за разом появлялась тёмная метка. Гермиона призывала себя не боятся. Каждое утро, стоя перед зеркалом в ванной, она как мантру повторяла себе, что всё будет хорошо. Но все её уговоры и вся бравада разбивались о суровую реальность, стоило свежему выпуску «Пророка» приземлиться перед ней. И все чувства волшебницы вытеснялись, оставляя после себя только страх, который, кажется, стал её вечным спутником. Чувствуя в горле ком размером с Биг-Бен, она откладывала в сторону газету и оглядывала гриффиндорский стол. И видела на лицах многих студентов то же затравленное и отчаянное выражение. Все магглорожденные волшебники с замиранием сердца вчитывались в новости и судорожно искали в списке пропавших или убитых знакомые имена. И такие, к большому несчастью, находились. С Сириусом девушка переписывалась не так часто, хотя всегда с нетерпением ждала от него писем. Блэк наконец добился того, что хотел, и теперь принимал полноценное участие в делах Ордена. Он всегда писал Гермионе, перед тем как отправится в очередной рейд и после возвращения домой. В его письмах всегда было минимум конкретики. Он никогда не указывал, куда отправлялся, как надолго и кто будет с ним, лишь всегда уговаривал её не беспокоится о нём, уверяя, что рядом с ним настоящие профессионалы, да и сам он тоже не промах. Затем он очень красочно, со вкусом и слегка высокопарно расписывал, как он сильно скучает, ждёт встречи и думает о ней каждую минуту. Его письма Гермиона всегда читала, только когда вокруг никого не было, потому она точно знала, что начнёт глупо улыбаться, хихикать или краснеть, когда в конце письма Сириус обязательно вставит какую-нибудь пошлость. «Нет, этот человек просто не умеет быть серьёзным», — пылая щеками, думала Гермиона, убирая очередное письмо в сумку. *** Утро семнадцатого дня рождения Гермионы началось с набега неугомонной Джинни, которая ворвалась в спальню рыжим смерчем и кинулась с объятиями к подруге. — Боже, Джин, задушишь, — пискнула Гермиона. — С днём рождения, мисс Зануда! — прокричала Джинни, разбудив своими воплями соседок Гермионы, которые недовольно заворочались на постели. — Время семь утра, — страдальчески простонала Лаванда и приподнялась на локтях, хлопая сонными глазами. — О, с днём рождения, Гермиона! — Спасибо, — улыбнулась ей Грейнджер и попыталась пригладить торчавшие во все стороны волосы. Джинни показательно откашлялась и жестом фокусника вытащила из-за пазухи продолговатую плоскую коробку в тёмно-зелёной обёртке и протянула подруге. — Я эту красоту заказала в «Стелле», — подмигнула Уизли. — Надеюсь, что с размером не ошиблась. Гермиона благодарно улыбнулась и принялась нетерпеливо разворачивать подарок. Вдох застрял где-то в глотке, когда она откинула в сторону крышку. Мерлин! Тончайшее кружево, шёлковые лямки и благородный тёмно-синий оттенок. — Какая прелесть! — восхищённо ахнула Парвати и, подскочив с постели, приблизилась к девушкам. — Это ведь из новой коллекции «Секреты ведьмы». — Ох, Джинни, — Гермиона достала из коробки кружевной лиф и благоговейно провела пальцами по тонким лямкам. — Спасибо. Оно потрясающее! Джинни вся просияла, довольная собой, что смогла угадать с подарком. — Да, красиво, — согласилась Лаванда, потянувшись за расчёской, и её губы сложились в ехидную улыбочку, — но думаю, что это не совсем во вкусе Гермионы. Джинни тут же недовольно стрельнула глазами в сторону Браун, которая невозмутимо расчёсывала свои волосы. Парвати неловко отступила на шаг назад. — Что ты можешь знать о моих вкусах, Лаванда? — складывая роскошное белье обратно в коробку, закатила глаза Гермиона. — Да так, ничего, в общем-то. Но согласись, всё-таки такое бельё для очень смелых девушек. — Ой, да не слушай ты её Гермиона, — отмахнулась Джинни и села на кровать к подруге, — к тому же этот подарок не только для тебя. Джинни снова поиграла бровями, что не осталось незамеченным для остальных девушек. Да, прозрачнее намёка просто не могло существовать. Лаванда так и замерла с приподнятой в руках расческой, Парвати снова начала ахать, а Гермиона попыталась взглядом испепелить подругу. Вот как Джинни «умеет» хранить секреты. — Гермиона, у тебя появился парень? — удивлённо спросила Парвати. — Мы его знаем? С какого он факультета? — тут же зачирикала Лаванда и тоже подсела поближе к девушкам. — Это неважно, — покачала головой Гермиона и, пока её не засыпали вопросами, быстро ретировалась в ванную. Когда она спустилась в гостиную, к ней тут же кинулись Гарри с Роном и, сжав с двух сторон подругу в крепких объятиях, спели ей поздравительную песенку каждый на свой лад, чем изрядно повеселили всех. Как только Гермиона вошла в Большой зал, гриффиндорский стол взорвался поздравлениями. Профессор Макгонагалл тоже подошла, чтоб сказать пару тёплых слов своей лучшей студентке. Даже профессор Дамблдор отсалютовал ей бокалом со своего места. Но главный сюрприз ждал её впереди, когда неожиданно по всему Большому залу пронёсся сначала вздох удивления, а затем возбужденный шёпот. «Сириус Блэк. Смотрите, это Сириус Блэк!» — перешептывались ошарашенные студенты. Гермиона удивлённо обернулась, и её сердце тут же радостно сделало кульбит. В Большой зал уверенной и немного развязной походкой вошёл Сириус, а за ним быстро семенила Гестия Джонс. — Сириус! — радостно воскликнул Гарри и подскочил к своёму крёстному. Тот рассмеялся и обнял парня, несколько раз хлопнул его по спине. Рон, Гермиона и Джинни тоже подошли поздороваться. Гестия приветливо улыбнулась ребятам. Джинни беззастенчиво кинулась обниматься с Сириусом, ведь она не видела его с того рокового дня в Министерстве. Она радостно чирикала о том, как рада его видеть, и поздравляла с оправдательным приговором. Гермиона нервно оглянулась. Буквально весь зал пялился на них. Конечно все знали историю Сириуса. Буквально весь августовский выпуск «Пророка» был посвящён ему. В каждой статье всю его жизнь обсасывали со всех сторон, вытаскивая наружу всё грязное бельё семьи Блэк. Магический мир разделился на два лагеря. Одни называли Сириуса «непризнанным героем» и «мучеником», вторые же были твёрдо убеждены, что он должен гнить в Азкабане. Но равнодушным не остался никто. Вот и сейчас кто-то смотрел на Блэка с благоговением (в основном женская половина), кто-то с любопытством и небольшой долей страха (мужская половина), а кое-кто откровенно не скрывал своего презрения (в основном слизеринцы с профессором Снейпом во главе). — Что ты здесь делаешь? — улыбаясь во весь рот, спросил Гарри. — Мы здесь по делу. Нам нужно кое-что обсудить с профессором Дамблдором. — Сириус потрепал крестника по вихрастой макушке, а затем перевёл лукавый взгляд на Гермиону. — И разумеется я хотел поздравить с днём рождения мою спасительницу. Все обернулись к Гермионе, которая смущённо улыбнулась. Сириус шагнул к ней, широко растопырив руки. Сердце девушки замерло. Он собирается обнять её при всех. Понимая, что просто стоять, удивлённо хлопая глазами, по меньшей мере глупо, Гермиона выдохнула и немного скованно скользнула в тёплые объятия. Её рецепторы тут же уловили такой родной и любимый запах — вишнёвые сигареты, древесный парфюм и виски. Её Амортенция. — С днём рождения, пчёлка! — выдохнул ей в ухо Сириус, с удовольствием отмечая, как её шея покрывается мурашками. — Спасибо, — Гермиона неловко отстранилась от мужчины. — У вас ведь сегодня выходной? — повернулся к остальным ребятам Сириус. — Да, но поход в Хогсмид пока под запретом, — тут же ответил Гарри, бросая короткие взгляды на преподавательский стол. — Первую вылазку разрешат только в октябре. Сириус немного подумав, кивнул своим мыслям. — Нам сейчас нужно кое-что обсудить с профессором Дамблдором, но потом я свободен и, если у вас нет никаких планов, может устроим пикник на берегу Чёрного озера? Ребята тут же радостно поддержали Сириуса. Гермиона и Джинни пообещали позаботиться о еде, а Гарри сказал, что одолжит у Колина его фотокамеру. — Зачем одалживать? — фыркнул Сириус. — Зови этого Колина и всех остальных друзей, пусть присоединяются. Чем больше людей — тем веселее. Гриффиндорский стол заметно оживился после слов Сириуса. Симус и Дин тут же поднялись со своих мест и подошли, чтоб познакомиться с мужчиной. Гермиону и Гарри это очень обрадовало. Через несколько минут к ним неуверенно подошёл Невилл. Парень не успел открыть рот, как Сириус удивлённо вздохнул, смешно вытаращив глаза. — Невилл Лонгботтом! — Блэк со значением хлопнул парня по плечу и тепло улыбнулся. — Мерлинова борода, как ты похож на старину Фрэнка! Невилл робко улыбнулся и пробормотал о том, что рад познакомится. Многие гриффиндорцы стали подтягиваться к их небольшой компании, желая познакомится, но тут подоспела профессор Макгонагалл и, строго оглядев своих студентов, увела фениксовцев в директорский кабинет. Гермиона и Джинни тут же метнулись на кухню к домовикам за едой. К ним присоединились Луна, сестры Патил и Лаванда. Причём последняя всю дорогу трещала о невероятных глазах и волосах Сириуса. — О, Мерлин, это так несправедливо! Почему на нашем потоке нет таких красавчиков, — всё вздыхала Браун, пока Добби и Винки складывали в несколько корзин фрукты, бутерброды, кое-что из выпечки и напитки. На берегу Чёрного озера девушки нашли более-менее ровный полог и, расстелив несколько клетчатых покрывал, начали выкладывать еду. Вокруг них крутился Колин, фотографируя позировавших Лаванду и Парвати. В отдалении парни расспрашивали Гарри о его крестном и битве в Министерстве. — Гермиона, а почему мистер Блэк назвал тебя своей спасительницей? — поинтересовалась Падма, и девушки, расслышав слова однокурсницы, тут же обратились в слух и выжидательно посмотрели на Гермиону. Но вместо Грейнджер отвечать начала Джинни. Она в красках описывали битву в Министерстве, эмоционально взмахивая руками и всё время подталкивая Луну присоединится к рассказу. Многое из того, что произошло в тот день, так и осталось покрыто завесой тайны. Ни в «Ежедневном Пророке», ни в какой-либо другой газете не было тех подробностей, которыми так щедро делилась младшая Уизли. Девушки в ужасе таращили глаза и переводили взгляд с Джинни на Луну, затем на Гермиону, и так по кругу. — ... и когда Беллатриса уже произнесла роковое «Авада», Гермиона послала в неё какое-то заклинание, и валун под ногами этой чокнутой стервы взорвался. Там была такая суматоха, но Гермиона единственная заметила эту суку. Гарри тоже её заметил, но отреагировал слишком поздно. Вот так Гермиона спасла Сириуса и чуть сама не погибла, когда её сразил каким-то тёмным заклинанием Долохов, — закончила свой эмоциональный рассказ Джинни и с гордостью посмотрела на подругу. Все таращились на Гермиону, раскрыв рты, и даже бедный Колин чуть не выронил из рук свою фотокамеру. Тут как раз к ребятам подошли о чём-то переговаривающиеся Сириус и Гестия и, сами того не ведая, спасли Гермиону от дальнейших расспросов. Незапланированный пикник прошёл просто чудесно. Ребята робко подходили познакомиться с Сириусом, который бессовестно очаровывал всех, совершенно ничего для этого не делая. С парнями он преимущественно общался про квиддич, про свои юношеские проделки в стенах Хогвартса, а когда он случайно заикнулся о своём летающем мотоцикле, так все ребята пришли просто в неописуемый восторг и атаковали анимага с просьбами прокатиться с ним хоть разок. С девушками он был совершенно обворожителен. Самые смелые, вроде Лаванды и Парвати, пытались с ним флиртовать, и Блэк отвечал им лёгким ненавязчивым флиртом, соблюдая границы и при этом стараясь не обидеть девушек. Он даже нашёл общий язык с Луной, которую большинство воспринимали скорее как чудаковатую подружку Поттера. А от её спектрально-астральных очков он пришёл в самый настоящий щенячий восторг и интересовался, где такие можно приобрести. Гермиона краем уха слышала, как несколько парней подходили к Гарри и говорили, что у него самый крутой крёстный на свете. Поттер горделиво задирал нос и с благоговением смотрел на Сириуса, который за такой экстра короткий срок расположил к себе буквально каждого. В стороне от основной толпы Рон и Симус несколько нелепо пытались ухаживать за Гестией, подливая ей напитки и предлагая фрукты. Колин носился кругами, пытаясь сфотографировать каждого, но при этом стараясь, чтобы в кадр обязательно попал Гарри и желательно вместе с Сириусом. Незаметно к ним стали подтягиваться ребята из других факультетов. Джинни и Гермионе пришлось несколько раз сбегать на кухню, потому что прожорливые подростки сметали с тарелок всё в считанные секунды. — У меня есть тост! — громко проговорил Блэк, привлекая всеобщее внимание и с улыбкой поворачиваясь к Гермионе. — Я хочу поднять этот бокал за самую умную, самую талантливую, самую добрую, бесстрашную и бойкую девушку из всех, что я знал. О, Мерлин, мне трудно перечислить все её достоинства, на это уйдёт не одна неделя! — По поляне пронёсся смешок. — Просто скажу, что она прекрасный и светлый человек. И пусть всё в её жизни будет таким же светлым и прекрасным, как и она сама. За Гермиону! Все радостно подняли бокалы, одновременно проговаривая: «За Гермиону». Сама гриффиндорка благодарно улыбнулась мужчине и спрятала смущённое лицо за своим бокалом. Несколько раз на поляну трансгрессировал Добби, чтобы наполнить графины напитками и доставить новую порцию бутербродов. Один раз домовика успел перехватить Гарри и познакомил с Сириусом. Добби долго расшаркивался о том, какая для него честь познакомиться с семьёй Гарри Поттера. У Гермионы чуть челюсть не отвисла, когда она увидела, как Сириус вежливо общался с Добби, расхваливая его цветные носки и забавные тапочки. — Что-то я не помню, чтобы ты был так же вежлив с Кикимером, — хмыкнула Гермиона, подходя к анимагу. — Что-то я не помню, чтобы этот старый пень Кикимер был таким же милым и приятным, как Добби, — парировал Сириус. — Просто возможно тебе стоило сделать первый шаг, и тогда ситуация могла бы измениться. — Вообще-то, когда я был подростком, я действительно попытался наладить с ним отношения, но всё закончилось тем, что мы имеем сейчас. Это бесполезно, Гермиона, давай не будем спорить из-за Кикимера, — беззаботно отмахнулся Сириус и, немного наклонившись к девушке, едва слышно добавил: — Я, конечно, без ума от тебя, но не надейся привлечь меня к деятельности Г.А.В.Н.Э. Гермиона смущённо закусила губу. И пока она старалась придумать достойный ответ, Сириус уже отошёл к парням. Волшебница чертыхнулась и приложила тыльную сторону ладони к щеке. У Сириуса просто была какая-то суперспособность всего лишь парой слов обезоружить её. — Грейнджер, — мужской низкий бас манерно протянул её фамилию. Гермиона обернулась, уже зная, кто это. И она не ошиблась, хоть в душе молила об обратном. К их компании приближался высокий, симпатичный, русоволосый парень, который так и пожирал Гермиону глазами. «О нет! Нет-нет-нет!» — отчаянно пронеслось в голове гриффиндорки. Гермиона едва сдержалась, чтоб не застонать от негодования. Кормак-мать-его-Маклагген. Только этого ей не хватало, а ведь она так ловко избегала этого самовлюбленного придурка всю последнюю неделю. С самого начала учебного года Маклагген стал уделять Гермионе повышенное внимание. Он мерзко скалился каждый раз, как видел её, и отвешивал странные комплименты, от которых сам же приходил в восторг. Причём Гермиона предпринимала несколько попыток поговорить с ним и объяснить, что он ей совершенно не интересен, но Маклагген воспринимал всё это как способ сильнее привлечь его внимание. «Эти ваши женские штучки», — вот как он называл все попытки Гермионы заставить его отвязаться от неё. А потом Грейнджер просто махнула на всё рукой и старалась лишний раз не пересекаться с ним. — Э-э-э... Привет, Кормак, — натянуто улыбнулась Гермиона, ища взглядом Джинни и пытаясь подать сигнал о помощи. — Я слышал, что у тебя день рождения, крошка, — развязно улыбнулся Кормак. Гермиона отчетливо расслышала хмык Сириуса, но посмотреть на мужчину не решилась. Девчонки захихикали, о чём-то перешептываясь и с любопытством наблюдали за ними. Рон тут же нарисовался рядом, набычившись и сопя, как стадо взрывопотамов. Уизли на дух не переносил Маклаггена, и этому немало поспособствовали отборочные в квиддичную команду. Гермиона немного приободрилась, почувствовав поддержку друга. — Не называй меня так, Кормак. Сколько можно говорить?! — недовольно проворчала Грейнджер. — И да, у меня день рождения. — Поздравляю, крошка! — радостно завопил Маклагген, совершенно пропустив мимо ушей замечание Гермионы. — По такому случаю, я готов исполнить любое твоё желание. — Чудесно! Прекрати называть меня «крошкой», этого будет достаточно. — Договорились, котёнок, — подмигнул ей Кормак и, под общий смех и улюлюканье со стороны парней, приобнял её за плечи. — Кстати, ты ведь тоже приглашена в клуб «Слизней». Не хочешь пойти со мной? Гермиона задохнулась от такой наглости и тут же попыталась сбросить его руку, но хватка на её плечах стала только сильнее. Краем глаза она заметила, как Рон весь раскраснелся от гнева и уже сделал к ним шаг. Гарри пытался прорваться к друзьям сквозь толпу. — Какого чёрта?! Убери от меня руки! — не выдержав, рявкнула Гермиона и еле сдержалась, чтоб не плеснуть тыквенный сок в лицо зарвавшемуся гриффиндорцу. — Что ты такая колючая?.. — Эй, парень! — на плечо Кормака увесисто опустилась ладонь Сириуса. — По-моему, девушка ясно сказала убрать от неё руки. Что тебе непонятно? Кормак слегка побледнел и тут же отпустил Гермиону, которая сразу же отошла к Рону. Взъерошенный Гарри с перекошенными очками приблизился к крёстному, чтобы вмешаться в случае чего. — С-сэр, да я просто... — попытался оправдаться Кормак, но Сириус прервал его, сильнее сжав плечо парня. — Мне плевать на все твои слова, — спокойно проговорил Блэк. — Гермиона сказала «нет» — значит «нет». Уясни это как-нибудь и не докучай ей. Понял? Кормак быстро-быстро закивал как болванчик. Сириус ещё раз хлопнул его по плечу и отпустил. Парень тут же ретировался, стараясь при этом выглядеть как можно более невозмутимо. Гермиона и Гарри облегчённо выдохнули. — Феерический придурок! — вынесла вердикт Джинни. Девушки активно закивали, поддерживая её. — Гермиона, расскажи всё своему парню, — тут же подала голос Лаванда. — Пусть поговорит с Кормаком по-мужски. Грейнджер чуть не хлопнула себя по лбу от негодования. Брови Сириуса удивлённо поползли вверх. Гарри изумлённо обернулся к Гермионе. — Парню? — переспросил Рон, поворачиваясь к подруге. — У тебя появился парень? Гермиона несколько раз растерянно моргнула и перевела взгляд на Гарри, затем на Сириуса и Джинни, не зная, у кого искать поддержки. — Да, — беззаботно кивнула Лаванда. — Джинни даже подарила ей... — Ради Мерлина, Браун, закрой рот! — прикрикнула Джинни на девушку, не веря, что Лаванда чуть не разболтала при всех о её подарке. Уизли бы её придушила на месте. Рон продолжал потерянно смотреть на подругу. Все на поляне смотрели на неё и ждали ответа. Даже Сириус вопросительно поднял брови, а в серых глазах плясали смешинки. Его взгляд так и говорил: «Ну и что ты будешь делать». — Ну? — требовательно спросил Рон. — Д-да, — решилась Гермиона и натянуто улыбнулась. — Да, я кое с кем встречаюсь. На поляне повисла напряжённая тишина. Лишь Луна и Джинни в знак поддержки кивнули Гермионе. Девушка чувствовала, как у неё от волнения потеют ладони. — А... Эм... Поздравляю, — неуверенно подал голос Гарри. — Рад за тебя! — Спасибо, Гарри, — улыбнулась гриффиндорка другу. — И давно ты встречаешься с этим... этим... — Рон неоднозначно взмахнул руками, а затем непонимающе нахмурился. — А кстати, кто он? С какого он факультета? — Он уже выпустился, Рональд. А вообще, он с гриффиндора. Рон буквально весь побагровел. Гермиона почувствовала дежавю. Она уже когда-то видела такую его реакцию. На четвёртом курсе, когда она под руку вошла с Виктором в Большой зал. После Святочного бала друг несколько месяцев на неё дулся. — То есть, выпустился? — начал закипать Рон. — Это получается, что он значительно старше тебя? Я не пойму, у тебя что пунктик на тех, кто постарше? Сначала Виктор, теперь этот. Не можешь найти парня среди сверстников? Гермиона слушала гневную тираду Рона, разинув рот. От растерянности девушка даже не могла вымолвить ни слова. Она физически ощущала, как с каждым словом друга на её плечи, кирпич за кирпичиком, ложится груз стыда и унижения. — Рон, прекрати! — К ним подскочил Гарри и, схватив Уизли за локоть, начал оттаскивать его в сторону. — Хватит. Пошли говорю. Гермиона продолжала стоять посреди поляны как вкопанная и нервно сжимала в руках бокал. Всё смотрели на неё с долей сожаления и любопытства. Даже Джинни выглядела растерянной и не знала, как замять ситуацию. — Пчёлка. — На её плечо опустилась тёплая ладонь и развернула девушку к себе. — Кажется бутерброды заканчиваются. Прогуляемся до кухни? Не всё же нам гонять бедного Добби. Не дожидаясь ответа, он вытащил из её рук пустой бокал и, передав его Гестии, настойчиво увел девушку за собой. Гермиона шагала к замку, ничего не видя перед собой, и только сильная рука на плече служила ей ориентиром. Она пребывала в неком подобии шока и до сих пор поверить не могла, что Рон посмел сказать ей все эти гнусности. Да ещё и при всех. Она, конечно, всегда знала о вспыльчивом характере друга, но никогда бы не поверила, что он опустится до такой низости и публично её унизит. Злость и обида кипели внутри неё, грозясь прорваться наружу потоком горячих слёз. Рука на её плече сжалась сильнее. Она скосила глаза на шагающего рядом Сириуса. Он смотрел перед собой, а на его лице застыло равнодушное выражение. — Я тебя предупреждал, — после недолго молчания, тяжело вздохнул анимаг. — Что? О чём? — непонимающе нахмурилась Гермиона. — О том, что нас не поймут, — пояснил Блэк, устало посмотрев на девушку. — Рон закатил такую истерику просто подумав, что твой парень уже выпустился. Голову даю на отсечение, он думает, что твоему ухажёру не больше двадцати. А теперь представь его реакцию, когда вся правда всплывёт наружу. — Рон всегда несёт какую-нибудь чушь. Мне плевать на его одоб... — Ты можешь потерять друга. Всех друзей вообще-то. Гермиона так и вросла в землю. В карих глазах тут же вспыхнул недобрый огонь. — Ну и к чему ты это мне сейчас говоришь? — отчеканила девушка, поворачиваясь к Блэку. — Ты думаешь, я не понимала всего этого, когда принимала решение быть с тобой? Думаешь, я не прокручивала в голове все варианты развития событий, не учитывала все последствия? — Гермиона, послушай... — Нет, слушать сейчас будете вы все, — выплюнула Гермиона и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, решительно направилась назад. — Куда ты? Что ты задумала? — тут же поспешил за ней Сириус. На берегу Чёрного озера продолжали о чём-то спорить Гарри и Рон. Уизли что-то пытался втолковать другу, иногда переходя на повышенный тон. Гарри, стоявший лицом к замку, первый заметил приближающуюся подругу. За ней, с растерянным лицом и сжатыми кулаками, шёл Сириус. Гермиона схватила Уизли за плечо и, резко развернув к себе, тут же толкнула его в грудь. — Ты — самая большая в мире задница, Рон Уизли! — выкрикнула девушка, привлекая к себе внимание всех вокруг. — Я больше не собираюсь терпеть твои тупые беспричинные приступы гнева! Хочешь знать правду, так я тебе её предоставлю. Да, я встречаюсь с человеком, который значительно меня старше. Можешь называть это «пунктиком», или Бог знает ещё как, но факт остаётся фактом. И знаешь что — я с ним невероятно счастлива! И мне плевать на твоё одобрение или неодобрение, потому что я люблю его! — опешившие Гарри и Рон смотрели на подругу во все глаза. — А если ты ещё раз позволишь себе открыть рот в мою сторону или в сторону моего любимого человека, то будь уверен — я вычеркну тебя из своей жизни. Мне не нужен друг, который, вместо того, чтобы порадоваться моему счастью, брызжет слюной и оскорбляет меня. На поляне повисла гробовая тишина, которая разбавлялась лишь тихими переливами воды на берегу. Рон растерянно открывал и закрывал рот, напоминая выброшенную на берег рыбу. Гарри ошарашенно смотрел на подругу, которая так и пылала и, казалось, была готова кинуться в бой за свои отношения. Он впервые видел Гермиону такой злой и влюблённой одновременно. Со стороны ребят, которые наблюдали за всем этим представлением, один за другим послышались одобрительные свисты и хлопки, которые быстро перешли в бурные аплодисменты. Кто-то даже выкрикнул: «Так его!» Судя по голосу, это была Джинни. Гермиона обернулась. Сириус стоял отдельно от всех, а на лице его застыла равнодушная маска. Он просто смотрел на неё. Не мигая. Гермиона приблизилась к нему, задрав подбородок и, смело посмотрев в серые глаза, сказала: — Ты можешь думать что угодно, но я выбрала тебя осознанно. И я не боюсь последствий. А ты? Готов к тому, что от тебя все отвернутся? Готов к тому, что Гарри, возможно, не примет наших отношений? Сириус вздрогнул как от удара и сжал губы в тонкую линию. Гермиона знала, что бьёт по самому больному месту, и осознавала, насколько это жестоко, но делала это специально, потому что в глубине души она знала ответ. На самом деле он всегда лежал на поверхности. И то, как Сириус виновато и немного испуганно отвёл взгляд, было красноречивее любых слов. Не готов. Гермиона хмыкнула и, обойдя мужчину, быстро зашагала по направлению к замку. Никто кроме троих людей на поляне так и не понял, что произошло.