Маяк

Сириус резко распахнул глаза и испуганно вздрогнул, отчего всё тело тут же отозвалось резкой болью. Мужчина, не сдержавшись, застонал. Казалось, кто-то плеснул кипяток ему на торс, настолько всё горело от боли. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и сориентироваться в пространстве. Он не знал, что его разбудило, пока с нижнего этажа не донёсся грохот такой силы, словно кто-то пытался вынести входную дверь. Блэк сразу насторожился и нащупал свою палочку на тумбочке. Огромным усилием поднявшись с постели, он побрел вниз, держась рукой за стену. Голова нещадно кружилась, в горле пересохло, и вообще он чувствовал себя так, словно его несколько раз переехал Ночной Рыцарь. Измятая больничная рубашка из льна болталась на нем, как на палке, а свободные штаны едва держались на узких бёдрах, то и дело грозясь сползти вниз. Когда Сириус добрался до первого этажа, оказалось, что пытались вынести дверь не парадного входа, а заднего, со стороны кухни. Блэк слабо улыбнулся и тут же опустил палочку, уже догадавшись, кто же был его нетерпеливым визитером. Только один человек пользовался этой дверью. Гермиона. Раскрасневшаяся, запыхавшаяся и злющая, как черти из преисподней. У Сириуса даже на секунду промелькнула малодушная мысль захлопнуть дверь перед её носом. Настолько от девушки исходили волны ярости, что было удивительно, как его с ног не снесло. — Пчёлка... — сипло успел прошептать Сириус перед тем, как его бесцеремонно отодвинули вглубь кухни. Петли жалобно затрещали, когда волшебница с силой захлопнула за собой дверь. Сириус только сейчас заметил в её руках волшебную палочку и гулко сглотнул. Карие глаза метали молнии, а губы были поджаты в тонкую линию. Было видно, как много она хотела ему сказать. В основном нецензурное. Но, видимо, у него был настолько жалкий вид, что Гермиона решила приберечь все ругательства на потом. — Как ты себя чувствуешь? — удивительно ровным голосом спросила она, окидывая его внимательным взглядом. — Прекрасно! — преувеличенно бодро отозвался Сириус и постарался расслабленно прислониться бедром к кухонному столу. Но от резкого движения торс прострелило такой болью, что он невольно поморщился и зашипел. Гермиона на мгновение прикрыла глаза и тяжело вздохнула. — Прекрасно! — в тон ему ответила девушка и начала стягивать с себя огромных размеров шарф. — Наверное, поэтому ты выглядишь бледнее и прозрачнее, чем призраки в Хогвартсе. — Сириус был уверен, что выглядит не настолько мёртвым, но решил не спорить с разъяренной волшебницей. А Гермиона тем временем только сильнее распалялась. — Ты хоть в курсе, что я стучалась в эту дверь минут двадцать? Я испробовала все отпирающие заклинания, которые только знала, даже пыталась выбить окна. Все твои соседи повылезали из своих домов и наблюдали за шоу, которое я там устроила. Сириус смотрел на неё со смесью вины, упрямства и насмешки, создавая удивительный контраст. — Как ты вообще узнала, что я дома? — тихо спросил он, не решаясь подойти к ней ближе. — Тонкс с утра прислала Гарри кричалку, где в красках описала твой побег из больницы. — Она прислала кричалку? — изумлённо переспросил Сириус. — О, да! Её слышал весь Большой зал. Думаю, нецензурный словарный запас студентов, как и некоторых профессоров, значительно пополнился. Даже профессор Макгонагалл заслушалась и от растерянности не сразу отреагировала. Сириус выругался сквозь зубы. — Быстрее бы Лунатик вернулся, — пробормотал он себе под нос, — без него эта женщина стала совсем невыносимой. Гермиона оставила его высказывание без комментариев и скинула с плеч пальто, оставшись в одной школьной форме. Брови Блэка удивлённо взлетели вверх, и он окинул волшебницу оценивающим взглядом. — Я не успела переодеться, — истолковав его взгляд по-своему, повела плечом Гермиона, непонятно от чего смутившись. — Сбежала с последнего урока, сославшись на плохое самочувствие. Причём, это был урок у профессора Снейпа. Судя по его взгляду, на следующем занятии он подвергнет меня всем неземным мукам. — Да что он может сделать? — закатил глаза Сириус, как обычно раздражаясь при упоминании школьного врага. — Завалить тебя вопросами? Нет ничего из школьной программы чего бы ты не знала. Так что из этой игры победителем выйдешь ты. Гермиона была категорически не согласна с ним, но любезно решила не разрушать это заблуждение. Отложив в сторону свои вещи, она ещё раз окинула Блэка внимательным взглядом и зацепилась глазами за его больничную рубашку. Сириус еле подавил первый порыв неуютно поежиться и отвернуться. Он понимал, что рано или поздно она бы всё увидела, но ему всё равно так хотелось оттянуть этот момент. Пока Блэк терзался противоречивыми мыслями, Гермиона подошла к нему ближе, не сводя с него пытливого взгляда. Сириус насторожился, но виду не подал и остался стоять на месте, прекрасно понимая, что она собиралась сделать. Гермиона медленно потянулась к завязкам его больничной рубашки, со всей осторожностью развязала их и распахнула полы. Послышался рваный короткий выдох. Её рот немного приоткрылся, словно она хотела закричать, но испуганный возглас застрял где-то в горле. На лице отчётливо отразился шок. Сириус мрачно усмехнулся. — Знаю, выглядит жутко, — сухо прокомментировал он. — Я сам был... неприятно удивлён, когда первый раз увидел это. Гермиона продолжала рассматривать его немигающим взглядом, отчего Сириус нервно потоптался на месте и бросил быстрый взгляд на свой живот, который пересекали три глубокие багровые и неровные раны с уродливыми рваными краями. — Похоже, Грюм нисколько не преуменьшал, когда говорил, что у тебя кишки из брюха вываливались, — наконец, обретя дар речи, заговорила Гермиона. Её руки еле заметно подрагивали. — Что за заклинание способно сделать подобное? — О, это не от заклинания. Это следы от когтей, — равнодушно пожал плечами Сириус. — У этих ублюдков, которые напали на нас, был какой-то ручной бешеный зверь, похожий на летучую мышь, но с жутко длинными и острыми когтями. Меня поэтому доставили сразу в Мунго. Когти и клыки этой твари ядовитые и... ну, в общем, этот яд вызывает разложение тканей. Целителям пришлось иссечь поражённые участки, чтобы яд не распространился дальше, — Сириус внезапно прервался, заметив, что Гермиона побледнела ещё сильнее. Взяв её ладонь в свою, он тут же поспешил успокоить девушку. — Малышка, не нужно так переживать. Всё обошлось. Самое неприятное из всего пережитого — это вынужденное пребывание в больнице. — Из которой ты умудрился сбежать, — недовольно напомнила ему Гермиона. — Чудо, что тебя с такими ранами не расщепило при трансгрессии. Потом собирали бы твою тушку по частям. — Да сколько можно лежать в этой больнице?! — Ты пробыл там всего два дня. — А по ощущениям словно два месяца. И вообще, целители сделали всё, что могли. А соблюдать постельный режим и вовремя пить зелья я могу и дома. Гермиона на мгновение возвела глаза к потолку, словно призывая высшие силы отсыпать ей ещё немного терпения, и несколько раз тяжело вздохнула. Сириус по-детски насупился, категорически отказываясь признать свою неправоту. — Так, ладно, — встряхнула головой девушка. — С этим разберёмся позже. А теперь дай-ка мне назначение целителя. Следующие минут тридцать, пока Гермиона гремела посудой и шуршала разными травами, готовя обезболивающий и заживляющий отвары, Сириус сходил в душ и немного освежился. Затем, под его отборные ругательства и шипение сквозь зубы, принялась обрабатывать его раны, время от времени переругиваясь с мужчиной. Блэк чуть ли не сполз на пол, уворачиваясь от ловких девичьих рук, но Гермиона ясно дала понять, что сопротивление бесполезно. — Либо ты не мешаешь мне тебя лечить, либо принудительно возвращается в Мунго, — жёстко выдвинула она условие. Дальнейшие лечебные манипуляции прошли более спокойно. А когда обезболивающая настойка начала давать нужный эффект, жизнь Сириусу вообще показалась сказкой. Он откинул голову назад, прикрыл глаза и, наконец, смог расслабиться, чувствуя, как тонкие пальцы с осторожностью порхают над его телом. Иногда Гермиона дула на его раны, если вдруг Сириус хмурился или шипел от боли. Его это забавляло, и изредка он просто притворялся, чтобы понаблюдать за ней из-под полуприкрытых век. — Шрамы от этого никогда не сойдут, — после продолжительного молчания вдруг хрипло произнёс Сириус, когда Гермиона уже заканчивала перевязку. Девушка застыла с бинтом в руке. — Что? — нахмурилась она. — Подожди, но ведь настойка из волоса единорога... — Нет, она не поможет, — перебил её Блэк. — Таково свойство яда этого животного. Шрамы не исчезнут. Со временем станут меньше и светлее, но никогда не сойдут до конца. Разве что слёзы Феникса могли бы помочь, но достать их почти нереально. Да и тратить такую ценность ради каких-то шрамов — настоящее кощунство. Гермиона ещё сильнее нахмурилась, обдумывая слова Сириуса, и продолжила перевязку, в уме делая пометку: обязательно поискать в библиотеке информацию о разных целебных настойках и мазях. Видимо, она настолько глубоко ушла в свои мысли, что Сириус, внимательно следивший за её реакцией, несколько насторожился и осторожно поинтересовался: — Тебе неприятно видеть их? Гермиона подняла на него недоумевающий взгляд, не совсем понимая, что он имел в виду. Сириус смотрел на неё в ожидании. И брови девушки удивлённо взлетели вверх от осознания, что он... — Невероятно! — покачала головой Гермиона, смотря на Сириуса с неподдельным изумлением. Блэк вопросительно склонил голову к плечу. — Неужели хоть что-то в этом мире способно заставить тебя усомниться в собственной неотразимости? — насмешливо закончила она. Лицо Сириуса удивлённо застыло. А через секунду он зарычал и бросился на неё. Гермиона с визгом отбежала за стол, который впринципе не мог быть серьёзной преградой. После коротких догонялок, нескольких опрокинутых стульев и разбитой миски с остатками настойки, Сириус перехватил её поперёк талии, прижал к кухонному шкафу и начал щекотать. Задыхаясь от смеха, Гермиона пыталась выпутаться из его рук, стараясь случайно не потревожить его раны. Но, видимо, обезболивающая настойка достигла нужного результата, раз Сириус так смело хватал её, прижимал к себе, щекотал и кусался. — Хватит! — сквозь смех выкрикнула Гермиона, когда острые зубы впились в её плечо. — Прости меня! Прости! Я больше не... Дальнейшие слова девушки потонули в новом приступе звонкого смеха. Сириус отпустил её только после того, как оставил три смачных засоса на тонкой шее. — Будешь знать, как шутить над человеком, который заведомо сильнее тебя, — самодовольно заявил Блэк, усаживаясь на край стола. Гермиона только закатила глаза на его слова и принялась убирать то, что они успели разбросать по всей кухне. — А если серьёзно, — вновь заговорил Сириус, привлекая к себе внимание, — меня самого шрамы совершенно не напрягают, но ведь все люди разные. И если тебе неприятно видеть их, то я мог бы... — Ты иногда такой дурак! — перебила его Гермиона и покачала головой. Это прозвучало слишком резко. Сириус нахмурился. Отложив в сторону бинты, Гермиона ближе подошла к мужчине, взяла ладонями его лицо и твёрдо посмотрела в серые глаза. — Я люблю тебя, Сириус, — неожиданно просто и легко произнесла она и поймала себя на мысли, что впервые говорит ему это прямо. Сириус, видимо, тоже это осознал, так как выглядел несколько растерянным. — Я тебя люблю, — вновь повторила она, чтобы смысл сказанного точно дошёл до него. — Люблю всего. И душу, и тело, и твоё огромное доброе сердце, и совершенно несносный характер, и вечную беспечность, и не серьёзность, и даже когда ты пьяный в стельку. — с насмешкой добавила она. Сириус закатил глаза, но губы растянулись в тёплой улыбке. — Я всё в тебе люблю. И эти шрамы... — тонкие пальцы осторожно проследили дорожку белой материи, за которой скрывались раны. — Их я тоже люблю, ведь они теперь часть тебя. Очередная безумная история из твоей жизни, которую ты когда-нибудь будешь с гордостью и самодовольством рассказывать своим внукам. Сказки под названием: «Удивительные приключения Сириуса Блэка. Том 3». Сириус насмешливо фыркнул и обвил руками тонкую девичью талию, прижимая Гермиону к себе вплотную. Грейнджер в ответ обняла его за шею, откидывая с его лица чёрные пряди. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, чувствуя странную волнительность момента. — Любишь меня? — хрипло прошептал Сириус, бегая взглядом по её лицу. — Больше всего на свете, — ни на секунду не задумавшись, ответила Гермиона и вздохнула, когда руки на её талии сжались сильнее. — Всегда будешь любить? — спросил он, требовательно заглядывая в её глаза. — Всегда. Что бы ни произошло. Обещаю! — и это прозвучало как клятва. Как непреложный обет, данный себе и друг другу. Сириус молча смотрел на её сияющее лицо, чувствуя как грудь распирало что-то, чему он не мог дать название. Но это что-то было настолько сильным, что его рёбра гнулись под его натиском, грозясь переломать грудную клетку. Не желая анализировать все эти чувства, Сириус наклонился и коснулся кончиком своего носа её. Гермиона усмехнулась и ласковым щеночком потерялась в ответ, кожей ощущая его горячее дыхание. Она прикрыла глаза от удовольствия, когда Сириус коснулся губами её виска, лба, переносицы, щеки, затем медленно провел губами линию к уху и зарылся носом в каштановые кудри, шумно втягивая воздух. От её волос пахло полевыми цветами. Так привычно, но каждый раз так умопомрачительно. Он снова поцелуями вернулся к её лицу, собирая губами веснушки. Гермиона всё пыталась подставить под поцелуи свои губы, но Сириус намеренно обходил их, дразня и её, и себя. Это небольшая игра распалила обоих. Руки Сириуса на её талии сжались сильнее, почти до боли прижимая к себе. Гермиона судорожно выдохнула, чувствуя, как горячительная смесь из желания и нетерпения приливает к кончикам пальцев. — Повтори, — хрипло прошептал Сириус. Его голос донёсся до неё будто сквозь толщу воды. — Ч-что? — выдавила Гермиона, с трудом разлепляя веки. Послышался короткий смешок. Гермиона вздрогнула, когда острые зубы сомкнулись на её мочке, возвращая к реальности. — Повтори. То, что ты только что сказала. Гермиона несколько раз растерянно моргнула, не совсем понимая, о чём он просил. Но затем в карих глазах отразилось осознание, а губы растянулись в лукавой улыбке. Она положила ладони ему на грудь, чувствуя под пальцами частые глухие удары и приподнялась на носочки, почти касаясь губами его губ, но оставляя между ними совсем крошечное расстояние. Достаточное, чтобы мозги у обоих вскипели. — Я люблю тебя, — тихо прошептала Гермиона, затем приоткрыла губы и мучительно медленно провела языком по его нижней губе, посылая по всему телу неровный строй мурашек. Сириус перестал дышать, лишь крепче впился пальцами в её бёдра. — Люблю, — повторила она, точно таким же движением лаская верхнюю губу. — Так люблю тебя. Так сильно... Пожалуй, лучше, чем прикосновения, были только поцелуи с Сириусом. Когда все мысли испарялись и на подкорке сознания оставались лишь ощущения. Тёплые, нежные, трепетные, быстро перерастающие в глубокие, мокрые и страстные. Наполняющие отчаянным желанием и дрожью по всему телу. Когда кровь шумит в ушах, дыхания смешиваются, сбиваются, и кажется, что ты сейчас умрёшь от недостатка кислорода. Но это только сильнее заставляет цепляться друг за друга, ведь смерть ещё никогда не казалась такой прекрасной. Гермиона испуганно вздохнула, когда Сириус развернулся вместе с ней и рывком усадил её на кухонный стол, вновь приникая к её губам. Они целовались жадно, лихорадочно, причмокивая от удовольствия и чувствуя на своих языках вкус сладкого сумасшествия. Окунаясь в это безумие с головой и мечтая без вести потеряться в нём. Гермиона слепо шарила руками по его телу, цепляясь пальцами за бинты и раздражаясь, что они не давали возможности почувствовать его кожу. — Боже... твои раны... — слабо выдохнула она, придя в себя всего на мгновение. — Нам надо остановиться. — Нет! — прорычал Сириус, цепляя зубами её нижнюю губу. «Да!» — хотелось закричать Гермионе, но сознание упрямо кренилось в сторону, и она могла лишь с силой цепляться за плечи мужчины, притягивая ближе к себе, обхватывая его бедра ногами и прижимаясь так сильно, словно хотела раствориться в нём. Они разорвали поцелуй всего на секунду, чтобы стянуть с неё блузку и глотнуть немного воздуха, прежде чем наброситься друг на друга с новой силой. Гермиона беспомощно захныкала, когда горячие губы сомкнулись вокруг её соска сквозь тонкую ткань бра, дразня, прикусывая, посасывая и заставляя кровь под кожей вскипать. Если до этого хоть какие-то зачатки здравого смысла ещё теплились в её голове, напоминая, что Сириусу необходим отдых, а не активные физические действия, то теперь и они были окончательно похоронены под тяжестью обрушившегося на неё желания. Ведь это было так прекрасно. А она была так слаба, чтоб противиться ему. Сириус скользил руками по её спине к ягодицам и прижал её крепче к своим бедрам, чтобы она почувствовала. Чтобы знала, что она с ним делает. У Гермионы всё плыло перед глазами, а возбуждение ударило в голову, как самый выдержанный огневиски. Она начала подаваться бёдрами ему навстречу, намеренно усиливая трение и вырывая из Сириуса низкий гортанный стон. Она тут же вторила ему, откидывая голову от удовольствия. Стол под ними издавал тихие скрипы, но никто не обращал на это внимания. Они хватались друг друга, целовали куда придётся, бешено терлись бёдрами, как парочка перевозбужденных подростков, и содрогались от прошивающего их удовольствия. Последние остатки одежды они сдирали друг с друга с почти яростным нетерпением. Гермиона отчаянно замычала, когда Сириус подхватил её под бёдра и вошёл в неё одним мощным толчком. Это было почти больно. Но вместе с тем так приятно, что она ощутила палящие искры в животе. Сириус начал сразу двигаться. Быстро, жёстко и глубоко. Почти полностью выходя из неё и тут же наполняя на всю длину. Гермиона судорожно цеплялась дрожащими руками за его плечи, пытаясь подстроиться под его ритм и почти теряя рассудок от удовольствия. Кожа покрылась испариной, с губ срывалось прерывистое дыхание, а комната наполнилась запахом секса и взаимного безумия. — Боже, Сириус... — всхлипнула Гермиона, когда стол издал особенно жалобный скрип. Сириус зарычал и подхватил её под бёдра. Сначала он хотел перенести её в гостиную на диван, но запнулся о разбросанную повсюду одежду, и они повалились на пол. Гермиона испуганно вскрикнула и жестко приложилась лопатками об пол, а Сириус тихо выругался себе под нос. Он приподнялся на руках, пытаясь неловко извиниться, но Гермиона обхватила его за шею, притягивая и впиваясь в его губы почти злым поцелуем. И остались только эмоции, в которых они оба утонули без шанса на спасение. Глаза в глаза. Отзываясь на каждое прикосновение, задыхаясь и дрожа от удовольствия, произнося имена друг друга, как самую сокровенную молитву. И, наконец, получить освобождение: яркое, сильное и дикое, заставившее обоих кричать в исступлении. *** Из сна Гермиону выдернул быстрый топот чьих-то ног. Оторвав голову от подушки, она спросонья не сразу поняла, что происходит. И пока сознание медленно приходило в себя, шаги стремительно приближались. Неожиданно дверь в спальню резко распахнулась, с жутким стуком ударившись о стену. Гермиона испуганно вскрикнула и резко села, чуть не свалившись с края кровати. Зато Сириус продемонстрировал чудеса ловкости: моментально подскочив на ноги, он закрыл собой Гермиону и угрожающе направил волшебную палочку в сторону источника шума. Лохматый, в одних пижамных штанах, со следом от подушки на щеке и с перевязанным торсом, он не должен был выглядеть устрашающе, но ему это удалось. — Чёрт! — послышался через секунду его хриплый голос. — Гарри... У Гермионы всё похолодело внутри, и она в ужасе уставилась на своего друга, который в ответ таращился на них шокированным взглядом. Из-под синей шапки торчали порядком отросшие чёрные пряди, круглые очки съехали набекрень, а на щеках — то ли от холода, то ли от бега, — выступил яркий румянец. С минуту Гарри растерянно переводил не верящий взгляд со своего полуголого крёстного на перепуганную подругу, кажется не до конца веря тому, чему стал случайным свидетелем. Затем закрыл глаза и рассеянно мотнул головой, словно зрелище перед ним лишь его галлюцинация, и если сильно постараться, то оно исчезнет. — Гарри, — дрогнувшим голосом произнёс Сириус и, наконец, опустил палочку, — что ты здесь делаешь? — Я? — растерянно переспросил Поттер и огляделся по сторонам, будто задавался тем же вопросом. Затем снова посмотрел на Сириуса. — Я-я переживал... Письмо Тонкс... хотел убедиться, что ты в порядке, поэтому... и Джинни с Роном тоже переживали... задний вход был открыт... Голос его дрожал, а речь была сбивчивой и невнятной. Он перевёл взгляд на Гермиону. Зелёные глаза сначала впились в её побледневшее лицо, затем скользнули вниз по её телу. Гермиона, которая всё это время судорожно прижимала одеяло к груди, стыдливо покраснела и натянула ткань ещё выше, скрывая свои голые плечи. Гарри, наконец, пришёл в себя, отвёл взгляд, а щёки его вспыхнули ещё ярче. Сириус посмотрел на Гермиону через плечо, нахмурился и шагнул в сторону, закрывая её собой. И почему-то именно этот жест — защитный, почти заботливый — стал тем самым переключателем, когда осознание всего происходящего накрывает лавиной. Гарри покачнулся и схватился одной рукой за стену. Кровь застучала у него в висках. Бросив ещё один нечитаемый взгляд на своего крёстного, он круто развернулся и пулей вылетел из комнаты. — Чёрт, Гарри! Стой! — Сириус сорвался за ним. Оставшись в комнате одна, Гермиона, которая в душе всё это время умирала от ужаса, поспешно выпуталась из одеяла и начала лихорадочно натягивать на себя вещи. Её не слабо потряхивало. Когда она, наконец, спустилась вниз, то обнаружила Сириуса, который стоял у распахнутой входной двери и вглядывался в темноту плохо освещенных улиц Хогсмида. Гарри в доме не было. *** В спешке натягивая на себя верхнюю одежду, Гермиона без умолку твердила сидящему за столом мрачному Сириусу, что она обязательно поговорит с Гарри. Блэк следил за её суетливыми движениями немигающим взглядом, выкуривая одну сигарету за другой, и, кажется, даже не слушал её. В пепельнице собралась уже приличная гора окурков. В итоге Гермиона просто отобрала у него всю пачку, пока его лёгкие были ещё способны функционировать. Взяв его лицо в свои руки, она твёрдо посмотрела в серые глаза и самым решительным тоном заявила, что всё будет хорошо. — Прошу тебя, доверься мне, — в конце мягко добавила она. Сириус несколько мгновений просто смотрел ей в глаза, будто выискивая ответы на незаданные вопросы, и натянуто улыбнулся. — Я верю тебе, малышка, — со слабым намёком на надежду пробормотал он. — И я сам поговорю с Гарри. Так будет правильнее. Гермионе с большим трудом удалось уговорить Сириуса остаться дома и дать Гарри время остыть, хотя бы до завтра. Но на самом деле Грейнджер просто хотела иметь возможность поговорить с Гарри первой. Потому что она прекрасно знала взрывоопасный нрав друга и боялась, что он сгоряча может сказать то, о чём сам будет впоследствии жалеть. Гермионе самой несколько раз приходилось испытывать эту его неприятную черту характера на себе. Повторения не хотелось, но уж лучше пусть она выслушает порцию гадостей, чем он переругается с Сириусом, который слишком сильно боялся пошатнуть доверие крестника. Поэтому по возвращении в школу Гермиона сразу же кинулась на поиски друга. В гостиной Гриффиндора, как всегда, собрались почти все ученики. В углу комнаты Гермиона краем глаза подметила Джинни, которая о чём-то болтала с Луной и Ханной. Рон сидел в излюбленном кресле и играл в шахматы с Симусом. Судя по тому, как Рон смеялся над чем-то и явно пребывал в хорошем расположении духа, Гермиона сделала вывод, что Гарри ничего ему не рассказал. Или не успел, или вообще не собирался. Гермиона осторожно подошла к другу. Рон небрежно махнул ей рукой, когда она тихо поздоровалась. — Как ты себя чувствуешь? — рассеянно спросил Уизли, не сводя глаз с шахматной доски, явно увлеченный игрой. — Что? — непонимающе нахмурилась Гермиона. — Я спрашиваю: как ты себя чувствуешь? Тебе ведь сегодня нездоровилось на ЗоТИ. — А, да... — Гермиона уже успела забыть о своём маленьком обмане. — Нормально. Я выпила зелье, и мне полегчало. Ты не видел Гарри? Рон пробормотал о том, что не видел его весь вечер, и снова весь погрузился в игру. Гермиона скинула в спальне верхнюю одежду, взяла книгу по трансфигурации и устроилась в гостиной на свободном кресле. Изо всех сил изображая интерес к чтению, она цепко выслеживала каждого, кто входил и выходил из гостиной, надеясь, что Гарри уже немного успокоился и у них получится спокойно поговорить. Она понятия не имела, что собиралась сказать ему. В первую очередь ей просто хотелось убедиться, что он в порядке и только потом, если получится, попробовать объясниться. Гермиона очень переживала. Настолько, что её слегка потряхивало от нервов. И чем старательнее она пыталась унять внутреннюю дрожь, тем сильнее её подташнивало от волнения. В какой-то момент она действительно постаралась отвлечься на книгу, но смысл прочитанного упорно ускользал от неё, а перед глазами всё время стояли ошеломленное лицо друга и горящие неверием зелёные глаза. Ближе к времени отбоя студенты начали расходиться по спальням. Рон устроился было рядом с Гермионой, пытаясь втянуть её в бессмысленную беседу, но Грейнджер без лишних слов пихнула ему своё готовое домашнее задание по нумерологии. Рон удивился такой необычайной щедрости со стороны подруги и, не задавая лишних вопросов, удалился в спальню, обрадованный тем, что не придётся самостоятельно корпеть над уроками. Гермиона просидела в гостиной до глубокой ночи. Огонь в камине давно потух, глаза уже слипались от усталости, но она упрямо продолжала ждать Гарри. Но Поттер так и не появился в башне в ту ночь, а Гермиона так и уснула в кресле. Утром её растолкал растерянный Рон, а потом всю дорогу до кабинета чар ворчал о том, что необходимо дозировать чтение с отдыхом, иначе можно с ума сойти. Гарри не появился ни на первом уроке, ни на втором. И на всех последующих уроках он отсутствовал, чем не на шутку встревожил друзей и даже некоторых преподавателей. Так профессор Макгонагалл задержала их после занятий и поинтересовалась, где мистер Поттер и почему его не было ни на одном уроке. Гермиона и Рон лишь растерянно пожали плечами, отчего всегда сурово поджатые губы декана Гриффиндора сжались ещё сильнее. К вечеру Гермиона уже начала паниковать, а Рон хмурился всё больше и выдвигал всё более идиотские теории, начиная от похищения Гарри Волан-де-Мортом, заканчивая свиданием, которое слегка затянулось. На последнем предположении Рон поиграл бровями и криво ухмыльнулся. Парни некультурно заржали, девушки смущённо захихикали, а Джинни, которая переживала ничуть не меньше их, отвесила брату оплеуху за пошлые намёки. Когда Дин предложил всем разделиться на пары и поискать Гарри по замку, причина их тревог появилась сама. Гарри ввалился в гостиную мрачнее тучи и растрёпаннее, чем обычно. — Чёрт возьми, Гарри! Где ты был? — воскликнул Рон, подорвавшись с места. — Мы тут уже спасательную группу собирали и разрабатывали план по твоему вызволению. Но Гарри отмахнулся от него и направился прямиком в спальню. Гермиона еле пробилась к другу через толпу и попыталась схватить за руку, но вдруг Гарри резко развернулся и оттолкнул её руку от себя с такой силой, что Гермиона отшатнулась и врезалась спиной в грудь Симуса, который инстинктивно подхватил её за плечи. По гостиной пронеслись удивлённые вздохи. — Эй, ты чего? — возмущённо воскликнул Симус, сверля Поттера недоуменным взглядом. — Какого ты творишь, Гарри? — непонимающе нахмурился Рон. Но Гарри даже внимания на них не обратил и прожигал Гермиону тяжёлым взглядом, отчего девушке захотелось сжаться в маленький комок. Все заготовленные заранее фразы встали ей поперёк горла. Она едва не задохнулась, когда увидела в глазах лучшего друга отчётливо сквозившее отвращение. Почти брезгливость. И Гермиона впервые почувствовала себя по-настоящему грязной. Словно слово, которым её когда-то наградил Малфой, теперь было вырезано у неё на лбу. Воздух в гостиной накалился от звенящего в нём напряжения, а ничего непонимающие студенты растерянно переглядывались. Но затем Гарри просто отвернулся и быстро скрылся в спальне. Рон нахмурился ещё больше и, бросив на Гермиону неуверенный взгляд, поспешил за Поттером. — Ты в порядке? — мягко спросил Симус, потрепав Гермиону по плечу. — А?.. А, да. Спасибо, Симус, — кивнула Гермиона и неловко отошла от парня. Финниган тепло улыбнулся ей и начал разгонять зевак, что всё это время с интересом таращились на Гермиону. Когда студенты немного разошлись, Джинни подошла к подруге и требовательно посмотрела ей в глаза. — Что это было? — хмуро спросила она. Но Гермиона только измученно вздохнула и покачала головой. Джинни еще немного посверлила её подозрительным взглядом и, понимая, что большего не добьётся, только хлопнула её по плечу и отправилась в свою спальню. *** На следующий день Гарри очень ловко избегал её, несмотря на то, что им приходилось присутствовать на одних и тех же уроках. Гермиона хотела подсесть к нему хотя бы в Большом зале, но Гарри посмотрел на неё таким взглядом, что на спине девушки выступила холодная испарина и она благоразумно не стала к нему подходить. Рон, который весь день растерянно таращился на них, пытался разговорить то Гарри, то Гермиону, но никаких объяснений от них не добился. А после обеда в Хогвартс нагрянул Сириус. Студенты, в основном гриффиндорцы, тут же облепили его со всех сторон, предлагая то снова устроить пикник у озера, то поиграть в квиддич. Сириус вежливо отмахнулся от всех, пообещав всё что угодно в следующий его визит в Хогвартс, и незаметно кивнул Гермионе в сторону выхода. — Где он? — спросил Блэк, как только они оказались подальше от любопытных ушей. — Не знаю. Его вчера весь день не было видно. Он даже пропустил уроки. Появился только вечером и ни с кем не разговаривал. Сегодня после занятий он снова куда-то пропал. — Черт! — сквозь зубы выругался Сириус. — Ты с ним говорила? — Пыталась, но он меня избегает, — неловко пробормотала Гермиона. Сириус вздохнул и нахмурился сильнее. Судя по увеличившимся в несколько раз мешкам под его глазами, Гермиона сделала вывод, что ночь у Сириуса выдалась бессонная. — Мне нужно уехать по делам Ордена. Вернусь в лучшем случае через неделю. Хотел поговорить с ним до отъезда. — Куда ты едешь? — тут же насторожилась Гермиона, чувствуя новый прилив беспокойства. — В Йоркшир. Ничего опасного. Обычные переговоры, — тут же попытался успокоить её Сириус, прекрасно понимая её тревоги. — Пытаемся заручиться поддержкой одного клана волшебников. Они не очень общительны, держатся обособленно, поэтому переговоры могут затянуться. Гермиона облегчённо выдохнула. Звучало вполне безобидно. — Поезжай. Поговорите, когда вернёшься. Он сейчас всё равно не готов к диалогу. За неделю градус напряжения понизится... Должен, по крайней мере, — неловко добавила она, нервно теребя рукав своей мантии. Сириус не был уверен, что уехать, предварительно не поговорив с Гарри, — хорошая идея. Но, возможно, Гермиона была права. Всё-таки она знала его куда дольше и лучше, чем Сириус. Он вообще мало что понимал во всех этих социальных тонкостях. — Ладно, — неохотно согласился он. — Всё равно отказаться от этой поездки не получится. Но напиши мне сразу, если вдруг что, ладно? — Гермиона кивнула. Сириус внимательнее вгляделся в неё. Хмуро отметил нервно искусанные губы и тихо спросил: — Как ты сама? Гермиона поморщилась. — Нормально. Просто... переживаю из-за сложившихся обстоятельств. Не так он должен был обо всём узнать. Боже, ведь он застал нас голыми в твоей постели! — Голой была только ты, — с ноткой юмора уточнил Сириус. — О, это в корне меняет дело! — закатила глаза Гермиона. Сириус нежно усмехнулся, затем огляделся по сторонам и, никого не обнаружив, наклонился к девушке, быстро целуя её в губы. *** В воздухе кружили пушистые хлопья снега, впервые так сильно раздражая Гермиону и мешая обзору. На улице уже стемнело, но не настолько, чтобы не заметить парящую в воздухе маленькую чёрную точку. У Гермионы всё сжалось внутри от приступа паники, но она затолкала страх куда подальше и решительно направилась в сторону поля для квиддича. Пора заканчивать с этими догонялками. Она поговорит с ним сегодня же. Гарри молнией летал туда-сюда, выделывая в воздухе невероятные пируэты, от которых даже у Гермионы, твёрдо стоявшей на ногах, закружилась голова. Дойдя до центра поля, Грейнджер вытащила волшебную палочку и, прошептав «Люмос», неуверенно помахала ей, привлекая к себе внимание. Гарри завис в воздухе на несколько секунд, но затем, видимо узнав её, резко взмыл вверх, теряясь среди облаков. Гермиона обеспокоенно начала вглядываться ввысь, пытаясь найти друга. Она не очень хорошо разбиралась в квиддиче, но знала достаточно, чтобы понимать, что в такую погоду летать опасно. Так прошло полчаса. Гермиона околела от холода, но упрямо отказывалась уходить, раз за разом накладывая на себя согревающие чары, которые вскоре совсем перестали помогать. Когда её слуха коснулся свист ветра, а на землю опустился Гарри, Гермиона едва не подпрыгнула от счастья. — Гарри! — вскрикнула она и бросилась к другу, но тот, словно не расслышав её, размашистым шагом направился к раздевалке. — Гарри, постой, пожалуйста. Давай поговорим, — Гермиона не поспевала за ним. Ноги увязали в рыхлом снегу. Но Гарри вдруг резко остановился. Гермиона, не ожидавшая этого, едва успела затормозить и замерла в двух шагах от него. Даже через несколько слоев одежды она видела, как напряжена его спина и как грубые пальцы до поболевших костяшек сжимали древко метлы. Плохой знак. — Гарри... — Как давно? — тихо спросил Поттер. Гермиона едва его расслышала, потому что это было больше похоже на шипение на парселтанге, чем на нормальную речь. — Что? — Я спросил, как давно ты спишь с моим крёстным? Гермионе кровь бросилась в лицо, а лёгкие судорожно сжались. — Послушай, Гарри... — Я задал очень простой вопрос, — ровно произнёс Поттер, поворачиваясь к ней. Гермиона поёжилась от холода, сквозившего в его глазах. — И я ожидаю получить такой же простой ответ. Гермиона проглотила колючий ком в горле и почувствовала вкус обречённости на кончике языка. — С прошлого Рождества, — тихо выдавила она. Гарри шумно выдохнул и оторопело уставился на неё. — Но ведь... — растерянно произнёс он. — Тебе ведь тогда было всего шестнадцать. Гермиона, и без того бледная, побелела ещё сильнее, почти сливаясь цветом лица с покрывающим поле снегом. А в голове, в такт истерически бьющемуся сердцу, набатом стучало: "Пожалуйста, нет! Нет! Все должно быть не так!" — Нет, этого не может быть! — соглашаясь с её внутренним голосом, пробормотал Гарри, нервно взлохмачивая волосы. Он выглядел почти испуганным. — Гарри, между нами тогда не происходило ничего... такого, — поспешно добавила Гермиона, пытаясь приблизиться к другу, но тот резко отступил от неё. Она замерла на месте. — Мы просто... Не знаю, как правильно сказать, но нас... тянуло друг к другу. Мы очень много общались, да практически постоянно. И он... так понимал меня. Мы сами не заметили, как влюбились. Разумеется, мы не собирались скрывать это вечность. Мы собирались признаться тебе на этих Рождественских каникулах. Сириус хотел рассказать тебе раньше, но я его уговорила подождать. — Почему? — Думала подготовить тебя к этой новости. Не хотела шокировать вот так и... — Врёшь! — жёстко припечатал Гарри, делая шаг к ней. Гермиона невольно отступила. — Ты не хотела говорить раньше, потому что понимала, насколько ваша связь будет выглядеть неправильно в глазах других людей. Ты думала, что когда ты станешь старше, остальные отнесутся к этому лояльнее. Что я отнесусь к этому лояльнее! Слова Гарри, словно дротики, разили точно в цель, мастерски находя все болевые точки Гермионы и обнажая её самые сильные страхи. Даже наедине с собой она отказывалась признавать, что просто боится реакции близких людей. Ничто не заставило бы её отказаться от Сириуса, но она просто хотела, чтобы друзья порадовалась за них, а не сыпали обвинениями и смотрели с осуждением. — И поэтому тоже, — призналась она, стойко выдерживая холодный взгляд и ядовитые, но правдивые слова. — Да, я переживала, но не из-за разницы в нашем возрасте. Для меня это неважно! Я просто не хотела... я боялась, что из-за меня у Сириуса могут быть проблемы. Только поэтому, Гарри! Я просто хочу, чтобы ты попытался понять... — Но я не понимаю! — Гарри, прошу тебя... — Хватит! — голос Поттера звенел от напряжения. Его голова так сильно гудела, что казалось, еще немного и его череп треснет пополам. Он слишком устал. — Я не желаю ничего слышать. Я не понимаю и никогда не пойму. И я... не хочу тебя видеть. Каждое его слово металлическими крюками цеплялось за её органы и дёргало, вспарывая внутренности, оставляя за собой незатягивающиеся шрамы и гнойные нарывы. В глазах предательски защипало. — Не говори так, Гарри. Мы ведь... Ты столько лет меня знаешь. И Сириуса тоже. Неужели мы... — Вот именно! Я столько лет вас знаю, но сейчас кажется, что я совершенно не знаю вас двоих. Какой смысл что-то говорить? Это ничего не изменит, ведь... — Мы не сделали ничего плохого! — внезапно вспыхнула Гермиона, больше не в силах выдерживать груз этих обвинений. — Я просто полюбила его. Что в этом плохого? — Что плохого? — Гарри поднял на неё не верящий взгляд. — Ты действительно не понимаешь? Он мой крёстный, Гермиона! Он ровесник твоего отца. Ты разве сама не понимаешь, насколько это неправильно? — Нет, не понимаю! Сириус ведь мне не отец, в конце концов. Люди и с гораздо большей разницей в возрасте вступают в отношения, создают семьи. Кому какое дело? — Мне есть дело! — внезапно закричал Гарри, белея от ярости. — Он мой крёстный! Он...он ведь... а ты... — Поттер начал судорожно ловить ртом воздух, не в силах взять под контроль свои эмоции. Гермиона видела его таким напуганным и дёрганым лишь однажды, когда у него было видение, где Волан-де-Морт пытал Сириуса. — Ты хотя бы понимаешь... Нет, разумеется, ты не понимаешь. Ты ведь не видишь вас двоих со стороны. Знаешь, на что это похоже? На педофилию! Гермиона дёрнулась от его слов, как от удара. На миг она представила, что было бы, если бы Гарри сказал эти слова при Сириусе. И это неожиданно придало ей сил. И злости. — Прекрати! — предупреждающе произнесла гриффиндорка, а в голосе зазвучала так хорошо знакомая многим сталь. — Ты уже сказал достаточно. Тебе нужно успокоиться. Мы вернёмся к этому разговору, когда ты немного остынешь. Гарри скривил губы в неприязненной гримасе. — Не будет никакого разговора! — выплюнул он и, развернувшись, направился дальше к раздевалкам. Её нижняя губа задрожала. — И не вздумай произнести это мерзкое слово при Сириусе! — отчаянно закричала Гермиона ему в спину, чувствуя, как слёзы обожгли её щёки. — Он сильный и может выдержать многое. Но только не от тебя, Гарри! Ты единственный, кто может сломать его! Гарри не оглянулся. А Гермиона плакала и смотрела на его удаляющуюся спину, чувствуя, как в груди поселяется тяжесть, которая скоро утащит её на дно. *** Гермиона ждала. Собрала всё своё терпение в кулак и ждала. Она больше не предпринимала попыток поговорить с Гарри, не смотрела на него выжидающе, не пыталась поймать его взгляд. Она его просто игнорировала. Как и он её. В любом случае, она сказала всё, что хотела, а дальнейшие решения и действия оставались за Гарри, который всё больше пропадал в кабинете директора или у профессора Слизнорта, день ото дня становясь всё холоднее и отчужденнее. То, что между неразлучной маленькой бандой случился серьёзный разлад, вскоре стали обсуждать почти все студенты, будто эта была главная новость года. Даже некоторые преподаватели смотрели на них озабоченно. Больше всего от этого страдал Рон, который не привык быть буфером между ними. Он всё не оставлял попыток вызнать у друзей, какая муха их укусила. Джинни тоже предпринимала несколько попыток разговорить Гермиону, но каждый раз натыкалась на глухую неприступную стену. Так прошли десять дней: в попытках отбиться от неудобных вопросов Рона и Джинни и не погрузиться в апатию окончательно. Хоть какой-то сдвиг в этой рутине произошёл на очередной вылазке в Хогсмид. Гермиона вместе с Джинни и Луной зашли в Сладкое Королевство, потому что, по словам младшей Уизли, она не выдержит ещё один день без шоколадных котелков и черничного джема. Пока Джинни оплачивала покупки, Гермиона кинула взгляд в сторону витрины и вдруг увидела на противоположной стороне улицы Сириуса и Гарри, которые о чём-то разговаривали. Точнее, говорил в основном Сириус, в то время как Гарри мрачным взглядом уставился себе под ноги. Гермиона чуть ли не носом ткнулась в стекло, пытаясь рассмотреть их как можно лучше и хотя бы по языку тела попытаться определить, в каком эмоциональном тоне проходил разговор. — О, это же Сириус! — вдруг воскликнула Джинни за спиной Гермионы, отчего та чуть не подпрыгнула на месте. — Давно его не видела. Пойдёмте поздороваемся. Не успела Гермиона и слово вставить, как энергичная Джинни уже выпорхнула из лавки и направилась прямиком к Гарри и Сириусу. Гермиона и Луна поспешили за ней. При виде приближающихся девушек Сириус резко замолчал, а Гарри, заметив Гермиону, сильнее нахмурился и тут же поспешил уйти. Грейнджер проводила его ссутуленную фигуру усталым взглядом. Не заметив никакой неловкости, жизнерадостная Джинни болтала с Сириусом, который натянуто улыбался и пытался быть вежливым, но во взгляде явственно читалось раздражение, которое, казалось, вот-вот выльется на чью-то рыжую голову. Гермиона лихорадочно пыталась придумать предлог, чтобы как-то спровадить подруг. Ей было жизненно необходимо поговорить с Сириусом, так как плотина её терпения дала трещину ещё два дня назад. И пока двое тактично пытались намекнуть Джинни, что ей пора, проницательная Луна, заподозрив что-то неладное или почувствовав искрящееся в воздухе напряжение, бесцеремонно ткнула локтем заболтавшуюся подругу в бок и мотнула головой в сторону, делая странные пасы руками. Что бы когтевранка не пыталась сказать, Джинни, кажется, всё правильно поняла и, быстро попрощавшись с Блэком, последовала за подругой. — Ты идёшь, Гермиона? — обернувшись через плечо, спросила Джинни. — Вы идите, я сейчас подойду. Мне нужно заглянуть в книжный, — махнула рукой Грейнджер и проводила взглядом их удаляющиеся спины. Как только девушки отошли на достаточное расстояние, Гермиона повернулась к Сириусу и еле сдержалась, чтоб не схватить его за руку или не наброситься на него с объятиями прямо посреди улицы. Она и не подозревала, как сильно соскучилась, пока не увидела его. — Привет, — робко улыбнулась она. — Привет, — заплетающимся языком произнёс Сириус. Он выглядел очень усталым. На лице выступила густая щетина, а под глазами тёмные круги. — Когда ты вернулся? — Этой ночью. Я собирался тебе написать, но потом подумал, что сегодня выходной и мы в любом случае встретимся в Хогсмиде. — Ясно, — кивнула Гермиона и неловко замолчала. Она ощущала что-то странное. Едва заметное. Словно воздух вокруг Сириуса ощущался чуть плотнее, отгораживая его от неё. Гермиона поежилась от неприятного предчувствия и как можно беззаботнее спросила: — Как прошли твои очень важные дела? Она не знала, почему не задавала ему те самые вопросы, которые вертелись у неё на языке. Возможно, потому, что знала, что ничего хорошего не услышит, поэтому просто хотела оттянуть момент. Создать иллюзию нормальности, как было у них до того дня, когда всё полетело к чертям. — Не очень радужно, — Сириус устало провёл рукой по волосам. — Эти отщепенцы не хотят ввязываться в чужую, по их мнению, войну. Так что нас очень тактично послали. — вырвался у него смешок, — Так изящно даже я выражаться не умею. Он тоже нервничал. А ещё не смотрел на неё. Гермиона заметила. И от этого вдруг стало очень больно. Они немного помолчали, каждый думая о своём и об одном и о том же одновременно. — О чём вы говорили с Гарри? — наконец спросила Гермиона, осознанно ступая на очень зыбкую почву. Сириус вздохнул, а складка меж бровей стала ещё глубже. — Ты и так знаешь, о чём, — через минуту ответил он. — Я пытался ему всё объяснить, вот только... не уверен, что он вообще меня слышал. Он только вырывал руки и всё время пытался уйти. Даже смотреть на меня отказывался. — Прям как ты на меня сейчас? — безэмоционально спросила Гермиона и тут же пожалела о своих словах. Сириус осёкся и перевёл на неё взгляд. Полный вины и сожаления. И это только сильнее полоснуло по горлу. — Сириус... — Не надо, Гермиона, — покачал он головой, когда она сделала шаг ему навстречу. Гермиона замерла. Сбоку раздался звон колокольчика, заставив её вздрогнуть и отступить ещё на шаг. И к полной неожиданности Гермионы, из паба «Кабанья голова» вышла Гестия Джонс. — Всё, я договорилась с Аберфортом. Завтра утром он откроет для нас камин, — устало проговорила Гестия и неожиданно улыбнулась, заметив юную волшебницу. — Привет, Гермиона. Грейнджер подозрительно сощурилась от такой доброжелательности и буркнула тихое приветствие, оставив её улыбку без ответа. В её памяти ещё слишком свежо было воспоминание об их последней встрече, которая закончилась не на самой дружеской ноте. — Отлично. Тогда завтра в семь встречаемся здесь, — кивнул Сириус напарнице. — Выспись хорошенько, неделя предстоит тяжёлая. Гермиона насторожилась. Гестия кивнула и, коротко попрощавшись с ними, с хлопком трансгрессировала. — Тяжёлая неделя? — подняв на мужчину взгляд, нахмурилась Грейнджер. — Ты опять куда-то уезжаешь? — Да, — отрешенно кивнул Сириус, — во Францию. Собираемся понаблюдать за резиденцией Малфоев в Париже. Нам сообщили, что там сейчас находится несколько Пожирателей из приближенного круга Лорда. Мы думаем, что эта резиденция — их новая штаб-квартира. Тяжесть в груди Гермионы стала в разы больше, отрастив острые шипы, которые безжалостно впивались в её лёгкие и сердце. Пульс частил, как после пробежки. — Когда ты вернёшься? — Точно не знаю, но надеюсь, что много времени это не займёт. Гермиона впилась ногтями в нежную кожу ладоней. Сириус не смотрел на неё. Опять. И Гермиона решилась. Наплевав на людей вокруг, она подалась вперёд и взяла его руку в свою. Это был порывистый шаг, отчаянный. Но так необходимый ей. Сириус прикрыл глаза свободной рукой. Она не видела его лица, но слышала, как тяжело он вздохнул. — Послушай, Гермиона, — он вновь посмотрел на неё, утомлённо и печально. — Давай поговорим, когда я вернусь. Если честно, я сейчас вообще ничего не соображаю. Слишком много всего произошло. И нам всем необходимо привести свои мысли в порядок. Я напишу тебе, как только вернусь, хорошо? Первым желанием было вцепиться в Сириуса изо всех сил, лишь бы не дать уйти. Но вдруг в голове словно тумблер переключился. Гермиона понимала, что ему тяжело. Куда тяжелее, чем ей. И поэтому, напоследок сжав его руку в своей чуть сильнее, она отпустила. — Конечно, — кивнула Гермиона и улыбнулась. Почти искренне. *** Спина затекла от долгого сидения в одной позе, шея неприятно ныла, а на пальцах остались следы от чернил. Собрав все пергаменты в сумку и расставив учебники по местам, Гермиона вновь опустилась на стул и устало откинула голову на спинку. Глаза жгло, будто в них насыпали песка. Гермиона рассеянно подумала, что, возможно, Рон всё же прав, и ей стоило чаще отдыхать. Но это то, что она делала всегда, пытаясь убежать от реальности, — с головой погружалась в учёбу. Ведь стоило ей дать себе хотя бы несколько минут отдыха, как голову заполняли беспокойные мысли. Но как бы быстро Гермиона не бежала, реальность всегда была быстрее. Она нагоняла её перед сном, в те несколько минут, пока гриффиндорка изо всех сил пыталась уснуть. Или в Большом зале, когда она пыталась сосредоточиться на еде или разговоре с Джинни и Невиллом. Или как сейчас, когда учиться уже не было сил и голова гудела от количества информации. Но это была её реальность вот уже на протяжении двух недель. Она находилась в непонятном, подвешенном состоянии постоянного ожидания. Как во время грозы: сначала видишь сгущающиеся тучи, затем ослепительное сверкание молнии, и, кажется, вот сейчас должен грянуть удар, который оглушит и сотрясет всё до основания. Но он никак не наступал. И это ожидание душило. А осознание, что Сириус вот уже на протяжении двух недель находился в непосредственной близости от настоящих убийц, выворачивало все внутренности наизнанку. Гермиона резко поднялась на ноги. Стул с неприятным скрипом проехался по полу. Поймав на себе недовольный взгляд мадам Пинс, Гермиона закинула на плечо сумку и поспешно направилась к выходу. Ей необходим был свежий воздух. Шагая по тускло освещенным коридорам Хогвартса, она плотнее куталась в свою мантию. Сегодня было особенно холодно, но она была полна решимости прогуляться до Чёрного озера. Вдруг на подходе к лестнице Гермиону окликнули: — Мисс Грейнджер! Гермиона обернулась. К ней спешила профессор Макгонагалл с кучей пергаментов в руках. — Добрый вечер, профессор! Вам помочь? — Добрый вечер, мисс Грейнджер! Да, будьте добры, помогите мне донести всё это до моего кабинета. Заодно по дороге обсудим детали предстоящего Рождественского бала. — Рождественского бала? — удивилась Гермиона, перехватывая из рук профессора бумаги. — Но ведь в этом году... — Да, я помню, что из-за... непростой ситуации в стране мы решили в этом году отменить все праздничные мероприятия. Но на недавнем собрании глав факультетов мы пересмотрели это решение. Сейчас в жизни людей, тем более детей, и так мало радостей. Я не помню такой тревожный и мрачный год со времён Первой Магической, поэтому мы решили, что ничего страшного не случится, если мы устроим небольшой праздник. Не такой торжественный, какой мы устраиваем каждый год, но всё же это заметно встряхнет как студентов, так и профессоров. — Возможно, вы правы, — пожала плечами Гермиона, хотя она сильно сомневалась, что сейчас хоть кому-то есть дело до праздников. — Так вот, я хотела, чтобы вы помогли профессору Флитвику в организации концерта. Составьте списки тех, кто хочет участвовать в Рождественском хоре, и согласуйте всё с профессором. А ещё я хотела поручить вам отслеживать, чтобы особо шустрые старшекурсники не протащили на праздник алкогольные напитки. Ох, а ведь ещё нужно заняться декорациями сцены, а мы совсем это не продумали... — растерянно пробормотал профессор, — Ну да ладно. Возможно, этим займётся сам Филлиус. Обычно во всех организационных вопросах ему помогала мисс Боунс, главная староста девочек, но... сами понимаете. Гермиона мрачно кивнула. Она не очень хорошо знала Эмилию Боунс. Та училась на последнем курсе в Когтевране, и они пересекались только на собраниях префектов. Но и этих редких встреч хватило, чтобы восхититься этой ответственной и целеустремленной девушкой, которая держала в ежовых рукавицах всех остальных префектов. И буквально на днях всех потрясла новость о жестоком убийстве её родителей. Эмилия покинула Хогвартс в тот же день и до сих пор не вернулась. — О ней что-нибудь известно? — осторожно поинтересовалась Гермиона. Профессор Макгонагалл печально вздохнула. — Вчера состоялись похороны. Сама мисс Боунс сейчас с бабушкой. Им обеим нужно время. — А вы знали её родителей? — Да, я их когда-то учила. — печально улыбнулась женщина, — Более того, мать Эмилии, Амелия, была гриффиндоркой и так же, как её дочь, была главной старостой девочек. А отец... Если честно, я плохо помню его в школьные годы. Лишь знаю, что он был из Пуффендуя, в дальнейшем заседал в Визенгамоте. И он... боролся за равноправие магглорожденных, полукровок и чистокровных волшебников. У Гермионы сердце упало и застучало где-то в желудке. Она с силой сжала пергаменты, немного смяв их с одной стороны. — Думаете, именно поэтому их... — Мисс Грейнджер, я не могу это обсуждать. А если бы даже могла, то всё равно я ничего не знаю наверняка, — резко перебила её профессор. Гермиона поджала губы и виновато опустила голову. Профессор посверлила строгим взглядом её лохматую макушку, но затем её взгляд смягчился, и она добавила куда тише: — Родители мисс Боунс состояли в Ордене в Первую Магическую войну. Когда мы снова начали созывать фениксовцев, они отказались присоединяться, так как... не верили в Его возрождение. Мистер Боунс был достаточно сильным политиком и собирался в скором будущем баллотироваться на пост Министра Магии. А потом случилось то, что случилось. Когда стало известно о их смерти, никого из членов Ордена не допустили до этого дела, — они остановились у кабинета трансфигурации, и профессор Макгонагалл внимательно взглянула в глаза своей студентке. — Да, мисс Грейнджер, я не знаю ничего наверняка, но я могу предполагать. И я предполагаю, что их убили именно поэтому. Даже в самые мирные годы было не всегда безопасно поддерживать магглорожденных, а в разгар такой жестокой войны... — Это просто чудовищно! — Вы ещё не были на войне, мисс Грейнджер, но вы видели битву. Даже участвовали в ней. И вы знаете, с какими людьми мы имеем дело. Чудовищно — это очень безобидное слово для определения их поступков. Поверьте, я знаю много чудовищ, которыми мамы так любят запугивать своих непослушных детей. И большинство из них совершенно безобидны. Гермиона улыбнулась, сразу вспомнив доброго и милого профессора Люпина. — Да, я... у меня тоже была не одна возможность в этом убедиться, — хмыкнула Гермиона. Профессор тепло ей улыбнулась. — Ну ладно, если больше ничего не нужно, то я... — Минуточку. Я хотела ещё кое-что у вас спросить. Я не задержу вас надолго, уверяю. — Слушаю, профессор. — Не здесь. Давайте пройдём в кабинет. Гермиона насторожилась. Что такого важного ей хотела сообщить её декан, чего нельзя было сказать об этом в коридоре? Но без лишних слов она последовала за профессором и вздрогнула, когда дверь за ними с тихим щелчком закрылась. — Положите пергаменты на стол, разберу их чуть позже, — Гермиона сделала, как велено и в ожидании посмотрела на взрослую волшебницу. Профессор Макгонагалл замялась, словно сомневалась, стоит ли вообще начинать этот разговор. Гермиона ещё сильнее насторожилась. С недавних пор эти многозначительные паузы её до ужаса пугали. Профессор прочистила горло и осторожно начала: — В последнее время меня беспокоит поведение мистера Поттера. Личные отношения — студентов не моё дело, Гермиона, но я заметила, что он ведёт себя странно с тех пор, как между вами двумя пробежала чёрная кошка. Гермиона была удивлена неожиданному повороту разговора, но виду не подала. Она и не знала, что их с Гарри размолвка стала очевидной даже для профессоров. — М-м... Да, у нас с Гарри есть кое-какие разногласия, но... мы справимся с этим. Со временем, — заверила Гермиона, не желая дальше развивать неприятную для неё тему. — Разумеется. Мне ли не знать, через какие тернии прошла ваша дружба, которая только крепла изо дня в день. Но думается мне, что в этот раз всё гораздо серьёзнее, — профессор доверительное взглянула на свою студентку. — Я просто хочу сказать, что если вам нужно с кем-то поделиться, то я всегда готова выслушать. — Нет, профессор. Я не могу ни с кем поделиться этим. Но спасибо за заботу. И не беспокойтесь. Это касается только нас, и мы с этим обязательно разберемся, — Гермиона случайно сбила рукой стопку пергаментов и начала суетиться, собирая разлетевшиеся по столу бумаги. Профессор следила за её дерганными движениями странным изучающим взглядом. — Ну что же, тогда надеюсь, что вскоре всё нормализуется. А то вы оба ходите, как в воду опущенные. И если вы ещё держите себя в руках, то мистер Поттер, напротив, от всех отгородился, со всеми огрызается. А на днях даже поконфликтовал с мистером Блэком у кабинета директора и ... — Что? — Гермиона так резко повернулась к профессору, что каштановые кудри хлестнули её по лицу. — Он поругался с Сириусом? — Я не уверена, что это была ссора, но и чем-то мирным со стороны это тоже не выглядело. В любом случае, это не наше дело. Что же, мисс Грейнджер, благодарю за помощь. О, можете оставить эти бумаги. Мне их сейчас всё равно перебирать. Скоро отбой. Возвращайтесь в башню. Сегодня ведь дежурят мисс Аббот и мистер Голдштейн? — Д-да, — рассеянно кивнула Гермиона, нервно теребя лямку своей сумки. — А скажите, профессор, когда примерно произошёл конфликт между Гарри и Сириусом? — Где-то три дня назад, — равнодушно бросила профессор Макгонагалл и вернулась к своим бумагам. Гермиона впилась ногтями в лямку своей сумки. А в голове набатом стучало: «Три дня назад.» Он вернулся три дня назад.