Маяк

Небольшая ниша у одной из платформ отлично скрывала хрупкую фигуру, прятавшуюся от чужих глаз. Засунув руки в карманы куртки, Гермиона нетерпеливо притоптывала на месте. Она порядком замёрзла. Судя по недовольному шипению Живоглота, он тоже не испытывал радости морозить хвост на улице. Достав палочку, Грейнджер прошептала согревающие чары и услышала удовлетворительное урчание кота. Гермиона уже давно с удовольствием бы забралась в поезд, но стоящая неподалёку компания рыжеволосого семейства в сопровождении Тонкс, Римуса и Эммелины Вэнс, не давала такой возможности. Рон крутил головой, высматривая кого-то в толпе. Гермиона фыркнула. Она прекрасно знала, что они ждали её. Как и всегда. Но видеть их, а тем более разговаривать с кем-либо, Гермиона сейчас не хотела. Особенно с Гарри. Поттер выглядел немного расстроенным. Он стоял в стороне вместе с Люпином и нервно дёргал ногой. Бывший профессор окинул Гарри подозрительным взглядом и обеспокоенно хмурился. К облегчению Гермионы, прозвучал гудок отбытия поезда. Уизли обеспокоенно переглянулись. Люпин строго велел детям подниматься в вагон, а сам забрался на одну из лавок и стал осматриваться с возвышенности. Накинув на голову капюшон поглубже, Гермиона подхватила свой чемодан и переноску и слилась с толпой студентов, ломанувшихся в поезд. Когда до спасительного вагона остался какой-то метр, на плечо Грейнджер опустилась чужая ладонь и развернула к себе. — Гермиона, — перед лицом Грейнджер возникла широкая грудь Римуса, обтянутая в старую тёмно-серую мантию, — где ты была? Мы переживали, что что-то случилось. — Я-я... — Гермиона нервно сглотнула, прежде чем нашлась с ответом, — Прошу прощения, с машиной отца возникли проблемы, пришлось ждать такси. — Ладно, слава Мерлину ты уже здесь. Забирайся скорее в вагон, — Люпин легко подхватил её чемодан и помог затащить в вагон. Гермиона пробубнила благодарность, на что получила мягкую улыбку и пожелание удачного семестра. По пути в вагон старост, Гермиона старалась не встречаться ни с кем взглядами, она не была настроена на общение. В вагоне старост Рон кинулся к ней с круглыми глазами и всё говорил, как он переживал, когда не встретил её на вокзале Кинг Кросс. Гермиона рассеянно кивала другу и скормила ему то же объяснения, что и Римусу. Через некоторое время послышались смешки со стороны слизеринцев, которые наблюдали за ними со злорадным прищуром. — Бродяжка Уизли и грязнокровка Грейнджер. Ну прям сладкая парочка! — пискляво протянула Пенси Паркинсон. Несколько студентов, сидевших рядом со слизеринцами, прыснули от смеха. Рон весь побагровел, даже уши едва скрытые рыжими волосами стали ярко малиновыми. Гермиона пропустила колкость мимо ушей, но не все в вагоне смогли остаться такими же равнодушными. Со своего места вскочила Эмилия Боунс — главная староста девочек. На самом деле Гермиона сильно удивилась вновь увидев Эмилию, чьи родители были недавно жестоко убиты. Девушка выглядела осунувшейся, но голубые глаза метали молнии. — Паркинсон, прикуси язык! — процедила зло Эмилия. Пенси презрительно поджала губы, но промолчала и отвернулась к окну. Связываться с главными старостами себе дороже, это знали все. Гермиона и Эмилия пересеклись взглядами и едва заметно кивнули друг другу. Оставшийся путь до школы прошёл без каких-либо происшествий. Старосты обсудили предстоящий семестр, получили расписания дежурств и со спокойной совестью занялись своими делами. Первым делом, добравшись до Хогвартса, Гермиона перекроила своё расписание и договорилась с Ханной Аббот, что та будет дежурить за неё в Хогсмиде, а Гермиона вместо неё возьмет на себя патрулирование школьных коридоров до конца года. Ханна удивилась такой просьбе, но с радостью согласилась, прекрасно зная, что дежурство в Хогсмиде лишь формальность. Так, ссылалась то на плохое самочувствие, то на уроки, Гермиона пропустила первое посещение деревни, затем второе, после третьего однокурсники начали кидать на неё подозрительные взгляды. Вскоре Гермиона вообще перестала искать оправдания, просто не желала приближаться к деревне на пушечный выстрел. Рон недоуменно крутил пальцем у виска, Джинни пыталась уговорить, но в итоге уходила ни с чем, а Гарри... В последнее время Гермиона стала часто ловить на себе его взгляды, полные подозрения и непонятного напряжения. Пытаясь сбежать от неудобных вопросов друзей, Гермиона привычно пряталась в библиотеке, надёжно укрывшись такими знакомыми книгами, и продолжила изучать защитную магию. Каждое утро раскрывая Ежедневный пророк, девушка чувствовала, как ледяная рука стискивала ей сердце. Мысль, что её родители могли стать следующими потенциальными жертвами, не давала ей спокойно дышать. Три домовика, что охраняли Грейнджеров, нисколько не успокаивали Гермиону. Встреча с Корри только подтвердила её опасения. Домовики могли отвлечься, не дать достойного отпора или просто не успеть перенести её родителей в Блэквуд. Гермиона сама должна была позаботиться о безопасности своих родителей, поэтому она с завидным упрямством продолжала искать всё более надёжные защитные чары. В целом в жизни Гермионы мало что поменялось: она всё так же усердно училась и выполняла обязанности старосты, помогала Невиллу с уроками и обсуждала с Луной статьи в Придире, перекидывалась шутками с Джинни и не забывала гонять Рона, если его оценки скатывались ниже положенного минимума. Иногда даже гуляла в окрестностях Хогвартса с друзьями и навещала Хагрида, который до сих пор дулся на неё за то, что в этом году она не выбрала для изучения его предмет. Она заставляла себя улыбаться. Заставляла вести нормальную, привычную жизнь. Убеждала себя, что она в порядке. Но иногда накатывали самые тяжёлые дни. Тогда Гермиона неожиданно теряла всё своё самообладание. Хотелось немедленно всё бросить и помчаться уже знакомой дорогой в Хогсмид. Необходимость увидеть Сириуса хоть мельком становилась невыносимой. В такие дни она впадала в страшную апатию. Хотелось исчезнуть, забиться в самую глубокую и тёмную яму и чтобы никто её не тревожил. Ей казалось, что всё это просто дурной сон и она обязательно проснётся, хотя со сном в последнее время у неё тоже не складывались отношения. По ночам было особенно тяжело: мысли жалили, заставляя всё вспоминать, переваривать и терзаться вопросами. Когда становилось совсем невыносимо, Гермиона задёргивала полог кровати, накладывала заглушающие чары и плакала. Громко. Больно. Взахлёб. И только под утро — вымотанная до предела — проваливалась в пустой сон. Вскоре дёрганное состояние Гермионы начали замечать и Рон, и даже Гарри, а уж от зоркого взора Джинни вообще было трудно что-либо скрыть. Младшая Уизли всё же изловчилась и поймала подругу на астрономической башне. — Я просто переживаю, Гермиона! — вздохнула Джинни, — В последнее время ты выглядишь очень... вымотанной. Гермиона нахмурилась. Она и сама понимала, что выглядела мягко говоря не очень. Опухшее от слёз лицо, мешки под глазами и серый цвет лица никому красоты не добавляли, а гламурные чары Грейнджер давались с трудом, поэтому она вообще решила ими пренебречь. Джинни подошла ближе и посмотрела на Гермиону так, словно точно знала, что та что-то скрывает. — Рон рассказал, что ты... ну... Гермиона нахмурилась, догадываясь о чём хотела сказать Джинни. Действительно, несколько раз Грейнджер ловила себя застывшей и уставившейся в одну точку. В первый раз это произошло на ЗоТИ, где Гермиона прослушала половину лекции, уткнувшись невидящим взглядом в парту, и пришла в себя только, когда ладонь профессора Снейпа с силой опустилась на деревянную поверхность парты. Затем, пылая щеками, она слушала язвительные реплики профессора, который не упустил возможности в очередной раз унизить одну из самых раздражающих его учениц. Второй случай произошёл в Большом зале, где Гермиона задумавшись, положила себе в чай около десяти ложек сахара, пока ошарашенный Рон не окликнул её. — Чего ты хочешь от меня, Джинни? — устав от бесконечных вопросов, вспылила Гермиона, — Да, у меня сейчас трудный период, но я не хочу об этом говорить. Неужели это так трудно понять? — Конечно, не трудно, — согласилась Уизли. — Но неужели трудно понять, что друзья переживают за тебя? У Гермионы вырвался смешок. Громкий и скептический. — Вот уж кто точно за меня не переживает, — фыркнула она. По миловидному лицу Джинни пробежала тень. Она нахмурилась и переступила с ноги на ногу. — Гарри и Рон не единственные твои друзья, — мрачно констатировала Джинни. Гермиона хотела сказать, что она не то имела в виду, но младшая Уизли не дала ей вставить и слово. — Я знаю, что из-за проблем с Гарри и Роном, ты нас мало замечаешь. Но если оглянешься, то может увидишь, как много людей находятся рядом с тобой и искренне переживают за тебя. Невилл заметил, что ты почти ничего не кушаешь и пытался узнать у меня не заболела ли ты. За последние несколько месяцев ты правда очень похудела. Луна предположила, что у тебя депрессия, потому что твои мозгошмыги едва шевелятся, хотя раньше они всегда были очень активны. Чушь, конечно, но ты знаешь, что она видит этот мир по-своему. И ещё... Парвати и Лаванда несколько раз слышали как ты плачешь по ночам. Они сказали, что твой плачь сразу начинался как-то громко и надрывно, и предположили, что ты скорее всего накладывала заглушающие чары, которые потом случайно развеивались. Я знаю, что ты с ними не особенно близко общаешься, но они тоже переживают. Гермиона сжала и разжала кулаки. В носу неприятно защипало, а лицо обдало жаром, когда она представила, как Лаванда и Парвати слушают её рыдания. Какое унижение! — Гермиона, — Джинни сделала несмелый шаг к подруге, обеспокоенно заглядывая той в глаза, — что с тобой происходит? Гермиона крепко зажмурилась. Она не хотела и не была готова говорить об этом. Всё равно что ковыряться в свежей ране, которая до сих пор пульсировала от боли. Всё внутри предательски звенело от напряжения, обиды и боли потери. Она ощутила, как по щеке скатилась горячая слеза. Послышался удивлённый вздох. Гермиона не шевелилась, когда Джинни подошла и обняла её. Потом начала дрожать. Сильно, лихорадочно. Вцепилась в спину подруги и спрятала лицо на её плече, сотрясаясь в тихих рыданиях. С тех пор Джинни перестала задавать ей вопросы. Просто была рядом и общалась так, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло, за что Гермиона была ей безмерно благодарна. Так, за попытками сбежать от запретных мыслей о запретном человеке и поисками ответов на собственные вопросы, незаметно миновали январь, затем февраль, и хоть какой-то сдвиг в однообразии серых будней произошёл в марте. День рождения Рона. Совершеннолетие. Праздник, который она не могла проигнорировать. Гермиона даже не удивилась, когда ей сказали, что празднование пройдёт в «Трёх мётлах». Вновь оказавшись в Хогсмиде, Грейнджер почувствовала лёгкую тошноту и весь праздник сидела как на иголках, нервно поглядывая на дверь паба, которая довольно часто распахивалась, впуская в паб очередного посетителя. Рон весь осоловел от горячительных напитков, которые щедро подливал ему Симус, и поцелуев Лаванды. Даже Джинни в этот день воздержалась от язвительных комментариев и, коротко поздравив брата, весь вечер обсуждала с Гарри предстоящий матч по квиддичу. Когда ребята уже засобирались в школу, Гермиона отлучилась в уборную. Помыв руки, она кинула на своё отражение в зеркале хмурый взгляд и пришла к выводу, что нужно прислушаться к советам Джинни и освоить наконец гламурные чары. — В гроб краше кладут! — недовольно фыркнула Гермиона и, наклонившись, плеснула в лицо холодной воды, а когда разогнулась, то едва не вскрикнула от неожиданности. — Боже! Какого?.. — резко развернувшись, взвилась Гермиона и испуганно уставилась на Эмилию Боунс, которая стояла прямо за её спиной. Гермиона даже не слышала, как та вошла в уборную. — Привет! — тонким голосом невозмутимо поздоровалась Эмилия. — Ты меня до смерти напугала! — всё ещё дрожащим голосом выдохнула Гермиона и испуганно приложила руку к груди, — Что по-твоему ты делаешь? — Есть разговор, Грейнджер, — твёрдо заявила Эмилия, вытащила палочку и, прежде чем Гермиона успела хоть как-то отреагировать, в пару взмахов наколдовала запирающие и заглушающие чары. На секунду Гермиона испытала восхищение и небольшую толику зависти тому, как ловко Эмилия управлялась с невербальными чарами, но затем насторожилась и попыталась незаметно нащупать в кармане мантии свою палочку. Её жест не остался незамеченным Боунс, которая спрятала палочку в складках мантии и подняла руки, показывая, что она безоружна. — Спокойно, я просто хотела поговорить. Точнее предупредить. Гермиона нахмурилась, продолжая сжимать в кармане палочку. — О чём? — осторожно спросила Грейнджер. — О том, что ты и остальные ребята, кто числился в вашем «Отряде Дамблдора», в опасности. Вмиг на помещение опустилась зловещая тишина как предвестник чего-то страшного. Только в раковине капала вода, отсчитывая секунды, пока осознание всех слов оседало в голове. — Что? — тихо переспросила Гермиона. — Слушай внимательно, потому что повторять я не буду. Это информация не точная, но моя бабушка полагает, что всё именно так и будет. Ты ведь в курсе, что моих родителей убили несколько месяцев назад? Гермиона поспешно кивнула и только потом вспомнила, что так и не выразила свои соболезнования. На её лице отразилось неловкость и замешательство, и Эмилия, словно предугадывая её следующие слова, предупредительно подняла руку. — Не до этого сейчас. В общем, с тех пор как моего отца не стало, моя бабушка взяла на себя все дела семьи, в том числе заняла место в Визенгамоте. И у бабушки... м-м... ну, у неё есть свои люди в Министерстве. Повторяю, что информация не достоверная, но мы с бабушкой решили перестраховаться. Если коротко, то в Министерстве — в очень узких кругах — прошёл слушок о неком «Отряде Дамблдора». Я не знаю всех деталей, но говорилось, что есть список с именами, кто в этом отряде состоял. И теперь этим списком заинтересовались определённые личности, которые поддерживают режим Сама-знаешь-кого. А конкретно — Долорес Амбридж. Я не хочу тебя пугать, но буквально вчера бабушка прислала мне письмо, где указала, что Амбридж несколько раз вскользь упомянула фамилию «Грейнджер». Поэтому я решила тебя предупредить. В ушах у Гермионы зазвенело. Пытаясь справиться с холодным липким страхом расползающимся в груди, она попыталась сосредоточиться на разговоре. — Бабушка опасается, что на волшебников из этого списка и их семьи может начаться облава. Особенно на магглорождённых. — закончила Эмилия и поджала губы. — Я... — хрипло выдохнула Гермиона, — Я поняла. Спасибо, что предупредила. — А ты предупреди остальных из вашего отряда, только не поднимайте панику и... не суйтесь по одиночке в Хогсмид. Особенно ты, кто-то из Уизли или сам Поттер. Я знаю, что члены Ордена Феникса патрулируют деревню, периодически вижу их то тут, то там, но всё же. Ты не представляешь, как легко выкрасть человека. Гермиона быстро закивала, руки у неё слегка подрагивали. Окинув девушку встревоженным взглядом, Эмилия сняла чары с помещения и вышла из уборной. Прислонилась спиной к стене, Гермиона закрыла глаза. Голову переполняли тысячи мыслей, а венка на виске бешено пульсировала. Не сдержавшись, она с силой саданула по раковине ребром ладони. Боль обожгла и отрезвила. — Чёрт! — надсадно выдавила она сквозь зубы, — Проклятье! Послышался скрип двери. Гермиона резко повернула голову. — Гермиона? — Луна держала в руках куртку Грейнджер, — Джинни просила узнать, куда ты запропастилась и... Ты в порядке? — Луна, хорошо, что ты здесь. — Гермиона в несколько шагов преодолела расстояние между ними, забрала у девушки свою куртку и начала судорожно одеваться, — Нужна твоя помощь. Как можно скорее возвращайтесь с ребятами в школу и соберите весь ОД в Выручай комнате. Только как можно тише и незаметнее. У меня есть срочное объявление. Взгляд Луны наполнился тревогой. — К чему такая срочность? Что-то произошло? — Да, объясню всё позже. Пожалуйста, Луна, сделай как я прошу. Лавгуд серьёзно кивнула. Девушки вышли из уборной и разошлись в разные стороны. Перед тем, как покинуть «Три метлы», Гермиона увидела, как Луна начала что-то втолковывать однокурсникам. Ребята обеспокоенно переглянулись и стали собираться быстрее. А Гермиона тем временем бросилась вниз по улице. Ей нужно было найти хоть кого-то из Ордена. Насколько она знала, в основном фениксовцы патрулировали на окраине деревни, у самого начала антитрансгрессионного барьера. Гермиона уже собиралась свернуть с главной дороги на узкую улочку, как её окликнули. К собственному удивлению, обернувшись, Гермиона увидела направляющуюся к ней Гестию и на секунду её охватил приступ паники, но не заметив рядом с женщиной высокую мужскую фигуру, Гермиона облегчённо выдохнула. — Привет! — поздоровалась женщина с насупленной девушкой. Гермиона буркнула не очень любезное приветствие и тут же развернулась, намереваясь продолжить свой путь, но ей помешала рука, властно перехватившая её за локоть. — Не так быстро! Далеко собралась? — едва ли не пропела Гестия и на вопросительный взгляд Гермионы, пояснила: — Время уже позднее. Тебе пора возвращаться в школу. Гермиона повела плечами, скидывая чужую руку, и задрала подбородок. — Я как раз возвращалась в школу. — Направляясь в противоположную сторону? — скептически фыркнула Гестия. Гермиона нахмурилась и внутренне ощетинилась. — Я обязана перед тобой отчитываться? — огрызнулась она. — Конечно нет. Зато я обязана проследить, чтобы студенты не шатались по деревне в столь поздний час. Ваша компания и так порядком засиделась. — Слушай, я вернусь в школу, ясно? Но сначала мне нужно поговорить с кем-нибудь из Ордена. — Тогда тебе повезло встретить меня. — улыбнулась женщина и, приняв самый сосредоточенный вид, выжидающе посмотрела на Гермиону, показывая, что она внимательно слушает. — Я имела ввиду настоящего члена Ордена Феникса, — не смогла удержаться от колкости Гермиона. Гестия тяжело вздохнула и поджала губы, показывая, что Гермиона медленно, но верно выводит её из себя. Грейнджер даже стало немного неловко от того, как грубо прозвучали её слова. — Дело не в личной неприязни. — поспешила исправиться она, — Просто я хотела бы поговорить с кем-то, кому доверяю. Но... ты вполне могла бы помочь, если бы устроила мне встречу... с Кингсли, к примеру. Или Аластором. Гестия подозрительно сузила глаза, затем осторожно огляделась и приблизилась к Гермионе. — Что-то произошло? — серьёзно спросила она. — Я же сказала, что не собираюсь обсуждать это с тобой. — Думаешь, членам Ордена заняться больше нечем, кроме как бегать к тебе на личные аудиенции? — сердито процедила Гестия. — Я бы не стала никого тревожить, если бы это не было важно! — не менее запальчиво произнесла Гермиона, — Не хочешь — не помогай. Без тебя разберусь! — фыркнула она и вновь развернулась, чтобы уйти. Она успела отойти на несколько метров, прежде чем ей прилетело в спину: — Подожди! — Грейнджер обернулась и Гестия нехотя продолжила: — Ладно, я поговорю с ними, но не могу обещать, что они смогут вырваться на личную встречу. Было бы проще, если бы они знали причину встречи. — Гестия поёжилась от промозглого ветра и, склонив голову к левому плечу, окинула Гермиону внимательным взглядом, — А почему ты просто не обратилась к Сириусу? Одно имя подействовало на неё как удар хлыста. Удержав на лице беспристрастную маску, Гермиона лаконично ответила: — Были причины. — голос звучал ровно, уверенно, — И ты... Не могла бы ты тоже ему ничего не говорить? Если Гестия и удивилась такой просьбе, то никак этого не показала. — Ух ты! — усмехнулась женщина, — В этот раз даже без угроз? — Ты тоже тогда повела себя, как... — Гермиона вовремя осеклась, поняв, что Гестия её просто дразнит, и, фыркнув, повернулась в сторону Хогвартса. — Неважно. Мне уже пора. — Я напишу тебе, как поговорю с Кингсли. Гермиона на мгновение замялась, но собрав всё своё недовольство и засунув его поглубже, признательно посмотрела на Гестию. — Спасибо... за помощь. — и не дожидаясь ответа, быстро направилась в сторону школы. А в Хогвартсе Гермиону поджидала встревоженная группа студентов, столпившихся в Выручай комнате. Грейнджер коротко пересказала о том, что поведала ей Эмилия, но не упомянула имя самой Боунс, на случай, если этот разговор станет достоянием общественности, чтобы у девушки и её бабушки не возникли проблемы. — Так что же нам делать? — с нотками истерики в голосе воскликнула Чжоу Чанг. — Главное не поддавайтесь панике, — начала успокаивающим тоном Гермиона, но ребята уже загалдели, перебивая и перекрикивая друг друга. Гермиона попыталась ещё несколько раз успокоить однокурсников, но они игнорировали её, поглощённые собственной тревогой. Тогда вперёд выступил Гарри. Ребята один за другим умолкли, уставившись на Поттера с надеждой. — Всем стоит написать своим семьям. Предупредить их, но попросить не привлекать к себе внимания. Гермиона верно сказала, не поддавайтесь панике. Ничего хорошего не выйдет, если мы начнём в истерике носится по Хогвартсу, как безголовые курицы. Я уверен, что ваши семьи читают газеты и давно приняли меры, чтобы обезопасить себя. — Да, но что же делать семьям магглорождённых? — подал голос Колин Криви, рядом с которым стоял хмурый Дэнис, — Как нашим родителям обезопасить себя? Ведь они даже не смогут защитить себя, если на них нападут. В комнате повисла звенящая тишина. Гарри посмотрел на Гермиону, словно ждал ответа от неё. — Возможно, семьям магглорождённых было бы лучше покинуть страну? — неуверенно предложил Рон. — Как один из вариантов, но это не так-то легко сделать, Рон. Кому-то некуда ехать, а кому-то не на что. — покачала головой Джинни. Споры и обсуждения затянулись ещё на несколько часов, но ни к какому общему решению они прийти не смогли. Расходились ребята в первом часу ночи, покидая Выручай комнату по парам. *** Новость о том, что Рона отравили, громом отозвалась в черепной коробке Гермионы. Грейнджер ворвалась в Больничное крыло белая словно полотно, и растерянно замерла. Возле койки, на которой лежал бледный Рон, столпилось достаточно много народу. В первую очередь Гермиона заметила профессора Дамблдора, который в своей пурпурный мантии ярко выделялся среди всех; за ним во всём чёрном стоял профессор Снейп, а рядом расстроенный профессор Слизнорт. Краем глаза Гермиона отметила хмурого Гарри. Джинни сидела возле койки брата и гладила Молли по руке. Здесь даже были Фред и Джордж, которые были необычайно серьёзные и тихие. — Гермиона, дорогая! — увидев её, тепло улыбнулась миссис Уизли. Гермиона отмерла и, подойдя к женщине, крепко обняла её. — Простите, я только узнала, — хриплым голосом проговорила она и посмотрела на мирно спящего Рона. — Как он? — Уже лучше, милая. Не переживай. — шмыгнула носом Молли. Гермиона открыла рот, чтобы узнать, что произошло, но её перебила, влетевшая в палату Лаванда. — Где он? Где мой Бон-Бон? — её голос отскочил от стен как ультразвук. Фред и Джордж картинно поморщились, в то время, как Молли принялась растерянно открывать и закрывать рот, удивлённо уставившись на заплаканную Лаванду. Браун тем временем громко вздохнула и подскочила к койке Рона. — Мой Бон-Бон, — протянула девушка, ещё больше заливаясь слезами, — что с ним? Кто это сделал? Лаванда схватила Рона за руку и в порыве чувств несколько раз сильно встряхнула. Рон что-то болезненно промычал сквозь сон. — Он чувствует, что я рядом, — обрадовалась Лаванда, размазывая слёзы по щекам. Джинни недовольно закатила глаза. Рон вновь что-то промычал. Молли наклонилась, прислушиваясь к сыну. — М-м... Гер... — голос Рона звучал хрипло и надрывно, когда он с придыханием произнес: — Гермиона. Лаванда изумлённо замолчала. Близнецы с намёком присвистнули. — Гермиона, — вновь повторил Рон. У Гермионы всё сжалось от боли при взгляде на такого ослабленного друга. Его ресницы беспокойно трепетали. Она взяла его за руку и мягко сжала. — Я здесь, Рон. Всё хорошо! — тихо произнесла Гермиона, поглаживая его руку. — Я рядом. Лаванда подавилась воздухом, бросила на их сцепленные руки болезненный взгляд и, развернувшись, с громким плачем бросилась прочь. Гермиона тяжело вздохнула, испытывая неловкость от сложившейся ситуации, и пообещала себе поговорить с Браун позже. Зато Молли выглядела невероятно довольной. — Ах, любовь! — сентиментально вздохнул Дамблдор и, встрепенувшись, предложил семье Уизли воспользоваться камином в его кабинете, чтобы попасть домой. Молли засобиралась и начала подталкивать своих старших сыновей к выходу. — Да-да, нам пора. Рону нужен покой. К тому же, — лукаво улыбнулась женщина, — я вижу, что мой сын в надёжных руках. Гермиона покраснела от этого намёка и поджала губы. Джинни снова закатила глаза, приговаривая, что её матери только дай повод побыть свахой. Близнецы с задорным смехом последовали к выходу. Вскоре Больничное крыло опустело. Почти. Гарри всё ещё не ушёл. Он стоял за спиной Гермионы и нервно переминался с ноги на ногу. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он сделал шаг, оказываясь в поле её зрения, и присел на соседнюю койку. Гермиона недоумённо уставилась на него. Было действительно удивительно, что Гарри не сбежал при первой же возможности, как делал с тех пор, как они поссорились. Заметив её вопросительный взгляд, Поттер неловко почесал затылок. — Мадам Помфри сказала, что уже завтра Рон должен прийти в себя. — смотря в сторону, проговорил Гарри, — Действие яда оказалось не таким губительным, мы успели вовремя дать безоар. Гермиона нахмурилась и сильнее сжала руку друга. От мысли, что Рон мог погибнуть, к горлу подступала тошнота. — Что произошло? — спросила она хриплым голосом. Гарри коротко пересказал об инциденте с приворотным зельем, которое предназначалось для самого Поттера, но по ошибке досталось Рону. Профессор Слизнорт сварил противоядие, а когда Рон пришёл в себя, профессор предложил им пропустить по стаканчику медовухи. Рон первым отпил напиток и тут же свалился, корчась в судорогах и пуская пену изо рта. — Господи! — Гермиона сжала пальцами переносицу. Голова загудела. — А если бы вы одновременно выпили медовуху и... вы... Боже! — Всё обошлось, — вздохнул Гарри. — Я лишь хотел предупредить тебя, будь осторожней. Не думаю, что целью человека, подмешавшего яд в медовуху, был Рон, но всё же не исключаю и этот вариант. Все знают, что Рон и ты... что мы друзья. И... вы оба можете попасть под удар из-за меня. К концу своей небольшой речи, Гарри хмурился всё больше. С каждым словом, его голос звучал всё более неуверенно, а пальцы принялись барабанить по колену. Гермиона ощутила холодную волну прошедшую по её внутренностям. Опасность снова дышала им в затылок. — Я тебя услышала, Гарри, — кивнула она и гулко сглотнула, — спасибо за предупреждение! — Кстати, насчёт того разговора в Выручай комнате, — вновь заговорил Поттер, — ты разговаривала с родителями? — Да, — солгала Гермиона, — мне удалось убедить их уехать. На лице Гарри отразилось облегчение. — Это хорошо. Так они будут куда в большей безопасности. Гермиона согласно кивнула и между ними вновь повисла неловкая тишина. Поттер прикусил внутреннюю сторону щеки и принялся ещё интенсивнее барабанить пальцами по колену, как делал всегда, когда сильно нервничал. Чувствуя неладное, Гермиона напряглась. И не зря! — Я недавно разговаривал с Сириусом, — выпалил Гарри и посмотрел вниз. Внутренности Гермионы кольнуло острой иглой. На секунду из неё выбило дух, но она упрямо держала спину ровной и не сводила пристального взгляда с лица Рона. Видела каждую веснушку, чётко выделяющуюся на бледном лице, невидимым линиями соединяла их в созвездия и приказывала себе дышать ровно. Хотя бы просто дышать. — И что? — бесцветным голосом спросила она. Гарри замялся, на его лице заходили желваки. — Он сказал, что... вы расстались. Гермиона стиснула зубы. «Со временем должно стать легче» — напоминала она себе. Эта мысль успокаивала. Но пока что было чертовски больно. Поэтому она продолжала цепляться за руку Рона, как за единственный безопасный оплот. Потому что вокруг трясина. Если отпустит — утонет. — Расстались. — тихо подтвердила она. Гарри сделал неопределённый жест руками, прежде чем беспомощно опустил их себе на колени. Он колебался, прежде чем спросить: — Это из-за меня? Гермиона выждала секунду и повернулась. — Нет, — покачала она головой. — Мы расстались, потому что у нас не получилось. Такое бывает, Гарри. Гермиона действительно ни в чём не винила Гарри. Это было решение Сириуса. Только его. Плечи Поттера неуловимо расслабились. Он открыл рот, чтобы ещё что-то сказать, но звук открывающейся двери прервал их беседу. Мадам Помфри впорхнула на свою территорию, гремя колбами и шелестя юбкой. Она заверила двух гриффиндорцев, что с их другом всё будет в порядке и тактично, но твёрдо выставила их за дверь. Гермиона сразу последовала в сторону лестницы, каждым позвонком ощущая недоверчивый взгляд зелёных глаз. *** «Воскресенье, полдень. Кабанья голова. Гестия» — гласила короткая записка. Гермиона была в пабе уже в пол двенадцатого и неудобно ёрзала на месте, радуясь, что в такой час посетителей не было. Хозяин паба кидал на неё хмурые взгляды, но молчал, усердно натирая бокалы. Вскоре дверь паба распахнулась, впуская в помещение высокого темнокожего волшебника. Он сразу заметил Гермиону. Складка меж его бровей тут же разгладилась, он натянул на лицо приветливую улыбку и направился к волшебнице, поздоровавшись по пути с Аберфортом. — Здравствуй, Гермиона, — кивнул Кингсли и сел за стол. — Рад тебя видеть! — Здравствуйте, Кингсли. Спасибо, что согласились встретиться. — Признаться, Гестия меня заинтриговала. Надеюсь, не намечается очередная спасательная операция в Министерстве? — вяло пошутил мужчина. — Нет, — смущённо ответила Гермиона, до сих пор стыдясь той нелепой схватки в Отделе Тайн, где они подвергли себя страшной опасности и только чудом никто из них не умер. Встряхнув неприятные мысли, Гермиона сложила руки на столе и серьёзно посмотрела на мужчину напротив. — До меня дошли сведения, что некоторые не очень дружелюбно настроенные личности в Министерстве заинтересовались «Отрядом Дамблдора». Кингсли нахмурился, подозрительно прищурился и немного подался вперёд, сверля девушку внимательным взглядом. — И откуда же у тебя такие сведения? — поинтересовался Бруствер, — Даже в Ордене не все в курсе этой ситуации. — Так это правда, — мрачно кивнула сама себе Гермиона. — Пока нет повода для волнения, Гермиона. Как только... — Пожалуйста, хватит! — раздраженно прервала его Гермиона и тут же устыдилась своей резкости. Судя по сурово поджатым губам, Кингсли тоже не понравился её тон, но он послушно замолчал. Грейнджер глубоко вздохнула. — Извините, я просто переживаю из-за всего, что происходит. Ведь это я создала «Отряд Дамблдора» и теперь все эти люди в опасности из-за меня. Поэтому, прошу вас, не кормите меня утешающими речами, я в них всё равно не поверю. Кингсли тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, после чего усталым голосом проговорил: — Да, потенциальная опасность есть. Я думаю, ты и так это прекрасно понимаешь. Всё, что мы можем сделать на данный момент это наложить защитные чары на дома магглорождённых, чтобы обезопасить их семьи. Но... — Но если Министерство падёт, то управление по вопросам защиты магглорождённых окажется в руках Пожирателей и все чары окажутся бесполезны, — закончила за него Гермиона. — Верно, — кивнул Кингсли. Самые страшные предположения получили подтверждение. Грейнджер потёрла ладонями лицо. Решение было принято, нельзя медлить. — Я хочу, чтобы мои родители уехали из страны, — прямо заявила она. — Разумное решение. — Вот только они не согласятся уехать без меня, а я... не собираюсь бежать. — Тебя никто не осудит, если ты решишь уехать с... — Кингсли осёкся, когда Гермиона подняла на него красноречивый взгляд, — Ладно, тогда... Что ты задумала? Гермиона мешкала всего секунду, а потом подробно изложила свою задумку. По мере её рассказа, на лице Кингсли не дрогнул ни один мускул, но взгляд мужчины всё больше наполнялся уважением. *** Как только в Хогвартс прибыл мистер Уилки Двукрест — работник Министерства магии, который должен был обучить студентов трансгрессии, — Гермиона была одной из первых, кто записалась на его занятия. В конце марта ей и ещё девяти студентам назначили контрольную сдачу трансгрессии, после которой им должны были выдать лицензии на самостоятельное перемещение внутри страны. Ничто не предвещало беды, пока Гермиона не услышала за спиной болтовню Ромильды Вейн и Мариэтты Эджкомб, которые даже не пытались понизить тон голоса. — Я сегодня видела в Хогвартсе Сириуса Блэка. — хихикнула Ромильда, — Кажется, он направлялся в сторону кабинета Дамблдора. Может он заглянет во время обеда в Большой зал? На Гермиону словно вылили ушат ледяной воды. Сириус в Хогвартсе. Эта мысль на мгновение парализовало её сознание, а грудь сковало тисками. Из головы вымыло все мысли. Тихо переговаривающиеся студенты, что-то объясняющий профессор, цветные обручи. Всё исчезло. Поэтому, когда Мистер Двукрест назвал имя Гермионы и пригласил её в центр зала, она не смогла сосредоточиться. А всего-то нужно было трансгрессировать на два метра из центра одного обруча в другой. Послышался хлопок, затем от стен отскочил пронзительный девичий крик. Студенты испуганно переполошились, кто-то в ужасе пялился на валяющийся в центре обруча кусок кожи, кто-то побежал за мадам Помфри, профессор Двукрест кинулся к кричащей и плачущей Гермионе. — Терпите, мисс Грейнджер! — строго велела Мадам Помфри, капая бадьян на дрожащую ладонь девушки. Рука Гермионы тряслась, зубы были крепко стиснуты, а на лбу выступил пот. Она изо всех сил пыталась не кричать, хотя от боли перед глазами вспыхивали белые круги. — Как же вы так умудрились? — всё причитала целительница. — Не смогла... с-собраться, — сквозь слёзы всхлипывала Гермиона. — Ничего, почти закончили. Через несколько минут, как и обещала целительница, рана затянулась, покрывшись новой, удивительно нежной и чувствительной кожей. Согнув и разогнув пальцы, Гермиона осторожно потёрла ладони друг о друга. Ощущения были немного непривычные. — Спасибо, — шмыгнула носом Грейнджер. — Не за что, дорогая. В следующий раз будьте осторожны и не вздумайте трансгрессировать, если не будете полностью готовы. Теперь можете идти, обед уже начался. Гермиона застыла. В голове тоненький голос Ромильды Вэйн ехидно пропел: «Может Сириус заглянет во время обеда в Большой зал?» — Мадам Помфри, — обратилась Гермиона к целительнице, — Я не очень хорошо себя чувствую, что-то голова кружится. Могу я остаться здесь? Мадам Помфри нахмурилась и, подойдя к девушке, потрогала ей лоб, после чего сделала несколько пасов палочкой, выводя неизвестную Гермионе диаграмму. Задав с десяток стандартных вопросов и не найдя причин для беспокойства, Мадам Помфри всё же разрешила Гермионе остаться в Больничном крыле. Гермиона долго лежала на койке, уставившись воспалёнными глазами в безупречно белый потолок и пытаясь избавиться от шквала мыслей, пытающихся свести её с ума. Ведь она старалась. Так старалась, чёрт возьми! Но стоило просто пройти слуху, что Сириус где-то рядом, как всё внутри Гермионы снова всколыхнулось. Какого дракла его потащило в школу? Разве он не понимает, что всему есть предел? Что она ещё не готова? Что она рассыпется, если увидит его? С тихим всхлипом перевернувшись на бок, Гермиона натянула на голову простыню и притянула колени к груди. Глаза жгло, а из груди вырывались тихие всхлипы, пока девушка медленно не погрузилась в сон. Сквозь дрёму она слышала тихий стук колб, мягкий шелест бумаги и негромкие шаги, снующие туда-сюда. В какой-то момент Гермиона ощутила, как что-то тёплое знакомым движением скользнуло по её щеке, убирая в сторону кудрявые пряди. Ей даже почудилось, что в воздухе разлился слабый запах вишнёвых сигарет. Она вяло пошевелилась, машинально потянувшись к приятному прикосновению, но не проснулась. *** В общей гостиной столпилась ликующая толпа. Всё скандировали имя Джинни, которую Симус и Рон подхватили на руки и подняли над полом. Гермиона тоже радовалась за свой факультет и вместе со всеми поддерживала подругу, поднявшую над головой кубок по квиддичу. Она даже не стала возмущаться, увидев, как Дин и Майкл — под одобрительный гул остальных студентов — вынесли несколько бутылок с медовухой и виски. Радостный Колин без конца фотографировал всех, ловя невероятно живые кадры счастливых студентов, которые во время кровопролитной войны находили поводы радоваться. Гарри стоял недалеко от Гермионы и широко улыбался, не сводя глаз с сияющей Джинни. В его взгляде было слишком много нежности. Увидев Поттера, Джинни передала кубок остальным студентам, спрыгнула на пол и решительно начала проталкиваться через толпу к Гарри. Подгоняемая адреналином, она бросилась на него с объятиями и, не раздумывая ни секунду, затянула его в сладкий и пылкий поцелуй. Гермиона от изумления приоткрыла рот. Гостиная взорвалась радостным рёвом. Гарри замешкал всего на секунду, но тут же ответил на поцелуй, притягивая девушку ближе к себе. Опасаясь реакции Рона, Гермиона начала искать его глазами, но вместо друга нашла Дина, который до побелевших костяшек сжимал горлышко бутылки и выглядел преданным. — О нет! — прошептала Гермиона, когда до неё дошло, что Джинни и Дин до сих пор состояли в отношениях. Всучив бутылку рядом стоящему Майклу, Дин развернулся и быстро покинул гостиную. В Хогвартсе стало на одно разбитое сердце больше.