Маяк

Гермиона оторвала взгляд от книги, когда рядом с её рукой приземлился кривой и явно сделанный в спешке бумажный самолётик. Она удивлённо вскинула брови, повернула голову в сторону, откуда прилетело бумажное послание и поймала взволнованные взгляды Гарри и Рона. Ребята одновременно кивнули ей на самолётик. Нахмурившись, Гермиона бросила взгляд в сторону преподавательского стола и убедившись, что профессор Макгонагалл продолжала выписывать заклинание на доске, развернула самолётик и быстро пробежалась глазами по тексту, написанному округлым и немного кривым почерком Рона. Он предлагал ей встретиться после урока, у Гарри были какие-то важные новости. Гермиона вновь посмотрела на друзей, ожидающих её решения, и коротко кивнула. Гарри с явным облегчением выдохнул. Они встретились на третьем этаже в кабинете, который раньше служил лабораторией. Рон закрыл за ними дверь и наложил заглушающие чары. Гарри выглядел очень взволнованным и, когда Рон и Гермиона выжидательно уставились на него, рассказал им события минувшего вечера. Как оказалось, ему наконец удалось выяснить секрет Слизнорта. Крестражи. Порождение самой тёмной магии, вместилище для частиц оскверненной души. С каждым словом Гарри, Рон бледнел всё сильнее, а Гермиона пришла в ужас от мысли, что кто-то был настолько безумен, чтобы разорвать собственную душу на части и поместить их в сосуды. Ещё больше её пугало, что никто не знал, что это были за сосуды и где они сокрыты. Всё равно что искать иголку в стоге сена. — И что, Слизнорт просто так рассказал тебе об этом? — удивлённо спросила Гермиона. — Э-э, нет. На самом деле я уже давно пытался его разговорить, но он ловко уходил от ответа. Я почти отчаялся что-нибудь выяснить, но потом... Сириус мне намекнул, что Слизнорт любитель горячительных напитков. Вот я его и опоил. — неловко закончил Гарри и почесал затылок. Рон задорно рассмеялся, будто услышал хорошую шутку. Гермиона же из всего разговора уловила совсем другую, гораздо более важную для неё, вещь. Гарри общался с Сириусом, даже поделился с ним заданием, которое поручил ему Дамблдор, и прислушался к мнению крёстного. Так их отношения наладились? Пока Гермиона размышляла над мучившим её вопросом, Гарри так же поведал, что профессор Дамблдор сам занялся поиском крестражей и теперь у них есть реальный шанс избавиться от Волан-де-Морта навсегда. Рон воодушевился от такой новости, а вот Гермиона сильно сомневалась, что всё будет так просто, но держала своё мнение при себе, не желая ещё больше нагнетать обстановку. — Я хочу, чтобы вы были начеку, — вдруг серьёзно произнёс Гарри, когда ребята уже собирались отправиться в Большой зал. — Знаю, вы считаете это глупостью, но я уверен, что Малфой что-то затевает. Я следил за ним. Он стал слишком часто посещать Выручай комнату. Просто... будьте бдительны! Гермиона и Рон серьёзно кивнули ему. Гарри кинул на них последний напряжённый взгляд и вышел из кабинета. По дороге в Большой зал, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Рон начал привычно жаловаться на возросшую нагрузку домашних заданий, ворчал о несправедливости и считал, что было бы разумней, если бы последние недели перед экзаменами профессора им вообще ничего не задавали, а дали спокойно подготовиться к экзаменам. — Вообще-то, то, что задают профессора как раз таки входит в экзаменационную программу, — закатила глаза Гермиона. Рон недовольно фыркнул на её слова, а Гарри тихо прыснул от смеха. Гермиона тоже невольно улыбнулась, но совсем по другой причине. На секунду её охватило дежавю. Как ей не хватало таких спокойных и обыденных разговоров об уроках, прогулок по замку и чувства единения, когда троих объединяла простая, но крепкая дружба. И тут же грудь сковало щемящее чувство тоски от понимания, что как прежде уже не будет. Гарри обернулся через плечо и их взгляды пересеклись. Гермионе показалось, что на дне зелёных глаз она видела то же понимание, что отразилось в её собственных глазах. Внезапно ворчание Рона прервал странный стук, эхом отражающий от стен и что-то смутно им напоминающий. Ребята недоуменно переглянулись. Стук становился всё ближе и ближе. Вскоре Гермиона начала различать приближающиеся голоса и остановилась, как вкопанная. Сердце в груди забилось с утроенной силой, но прежде чем она успела сбежать под каким-нибудь выдуманным предлогом, из-за очередного поворота вышла группа людей: Тонкс, Люпин, Грюм, Гестия и... Сириус. У Гермионы земля ушла из-под ног. Они столкнулись почти нос к носу и уставились друг другу в глаза. — Привет! — радостно воскликнула Тонкс. Гермиона быстро отвела взгляд от Сириуса и посмотрела на сияющую Тонкс, которая стиснула в объятиях Гарри и ещё больше взлохматила ему волосы. Рон тоже разулыбался и пожал руку Люпину, затем Сириусу. Грюм хмурился, а его жуткий искусственный глаз вращался, цепко всех осматривая и ни на ком не задерживая внимание надолго. Он выглядел нетерпеливым и опирался о свой посох, который издавал тот самый стук, который привлёк внимание подростков всего минуту назад. — Здравствуй, Гермиона! — поздоровался с ней Римус, который выглядел немного болезненно. Гермиона натянуто улыбнулась, но не успела ответить на его приветствие, как её захватил ураган по имени Тонкс и она тоже оказалась втянута в удушающие объятия. Римус тихо рассмеялся, глядя на них. — Я тоже рада тебя видеть! — улыбнулась Гермиона, погладив Тонкс по спине. — Что вы здесь делаете? — спросил Рон. Грюм попытался рявкнуть, что это не его дело, но Тонкс перебила своего наставника и, приняв жутко загадочный вид, начала объяснять, что им нужно увидеть Дамблдора. Гарри и Рон, как всегда, поддавшись своему любопытству, попытались не очень тактично выяснить подробности, чем только забавляли взрослых волшебников. Немигающим взглядом уставившись на слишком эмоциональную Тонкс, Гермиона сглотнула вдруг ставшей слишком вязкой слюну и боялась лишний раз пошевелиться. Потому что Сириус подошёл ближе. Она не смотрела на него, но видела краем глаза его высокую фигуру в чёрной кожаной куртке, которая остановилась рядом с Гарри. Между ними было меньше метра. Так близко и вместе с тем так невообразимо далеко. Она так давно не видела его. До неё донёсся слишком знакомый запах вишнёвого табака и древесного одеколона. Лёгкие спазматически сжались, будто вместе с этим особенным запахом по воздуху распылили яд, который отравлял её мысли, заставляя вспоминать, тосковать и плакать. У Гермионы закружилась голова, а желудок скрутило. Звонкий голос Тонкс превратился в белый шум. В ушах стучало только собственное сердце. Уперевшись одной рукой в стену, Гермиона опустила взглядв пол. Головокружение становилось всё сильнее. — Гермиона? — раздался рядом голос. Грейнджер повернула голову и увидела Римуса, лоб которого прорезала глубокая морщина. Мужчина смотрел на неё с беспокойством. — Ты в порядке? Ты как-то побледнела. Все взгляды обратились к ней. Гермиона ощутила, как на спине выступил пот от пронизывающего взгляда серых глаз. — Я... Всё нормально, просто... — её голос начал предательски дрожать. Она не пережила бы унижения, если бы расплакалась при всех. Поэтому пробормотав о том, что неважно себя чувствует, она развернулась и, провожаемая обеспокоенными и озадаченными взглядами, торопливо двинулась по коридору. Всё дальше, дальше и дальше от него. *** «Я его слишком давно не видела. Это просто шок!» — мысленно повторяла Гермиона, прячась в кабинке туалета и душа в себе рыдания. В груди жгло, словно те осколки, что остались от её сердца, впивались в грудную клетку, стараясь прорваться сквозь преграду и ошмётками упасть к ногам Сириуса. Гермиона пыталась взять себя в руки, стирала с щёк слёзы, выравнивала дыхание, но потом перед глазами снова вспыхивало лицо Сириуса: немного смущённое и обеспокоенное. И тогда собственные всхлипы оглушали её. А она-то наивно полагала, что ей становится лучше, что она выздоравливает. Как можно было быть такой дурой?! Хватило всего одной встречи, одного мимолётного взгляда, чтобы все ограды, которые она так старательно все эти месяцы выстраивала вокруг своих сердца и разума, развеялись как пыль. Гермиона тихо всхлипнула, когда услышала, как дверь в уборную тихо открылась и закрылась. Раздались медленные шаги. Гермиона напряжённо замерла, когда увидела в щели под дверью, за которой она пряталась, тень. Три последовавших стука заставили её вздрогнуть. — Занято! — неожиданно громко рявкнула она. — Знаю, — раздалось неуверенное за дверью, — поэтому стучусь. Гермиона широко распахнутыми глазами уставилась на дверь, не доверяя собственному слуху. — Это женский туалет, Гарри. Что ты здесь делаешь? — Я... ну... — Гермиона была уверена, что Гарри неловко почесал затылок, — Я следил за тобой по карте мародёров. Знаю-знаю, это плохо, но... Я просто переживал. Ты так быстро убежала и выглядела так, словно сам Волан-де-Морт тебе на пятки наступал. Гермиона фыркнула от такого сравнения и вновь шмыгнула носом. Гарри насторожил этот звук. Она могла почувствовать его напряжение через дверь. — Гермиона, что ты там делаешь? — осторожно спросил Гарри. — Я в туалете. Чем, по-твоему, я могу здесь заниматься? — Ну, учитывая, что когда-то в туалете ты сварила оборотное зелье, у меня есть примерно миллион вариантов. Тяжело вздохнув, Гермиона поднялась на ноги, смахнула слёзы и, пригладив растрепавшиеся волосы, открыла дверь. Гарри ждал её, засунув руки в карманы брюк. Бросив один взгляд в сторону подруги, он виновато поджал губы. От него не укрылись ни заплаканные глаза Гермионы, ни её общий растрёпанный вид. — Люди могут неправильно понять, если застанут нас тут вместе, — буркнула Гермиона, подойдя к раковине и выкрутив вентиль. Гарри подавился воздухом от её намёка, а его скулы вспыхнули смущённым румянцем. Грейнджер прополоскала рот и умыла лицо холодной водой. Посмотрев на себя в зеркало, она едва заметно нахмурилась. Её внешний вид оставлял желать лучшего. Гарри до сих пор топтался за её спиной, то и дело, кидая на неё неуверенные взгляды. Гермиона шумно выдохнула и повернулась к нему лицом. — Ты что-то хотел? — Нет. Да. Вообще-то... Я просто хотел узнать, как ты? — А что, по мне не видно? — раздраженно фыркнула Гермиона. Гарри стушевался, а Гермиона нахмурилась сильнее. Было видно, как им обоим тяжело после стольких месяцев напряжения и игнорирования, вновь разговаривать друг с другом. — Гермиона, я... — начал было Гарри, но вновь замолчал. Слова ему давались с трудом. Подняв на неё яркие зелёные глаза, к которым Гермиона никогда раньше не могла остаться равнодушной, он вновь неуверенно заговорил: — Я знаю, что между нами было сказано много лишнего. — Смею напомнить, что «много лишнего» говорил в основном ты. — Да, я знаю это. — торопливо заговорил Гарри, — Я позволил себе много лишнего и мне жаль. Не стоило мне тогда так остро реагировать. Я просто хочу, что ты знала, что я сожалею и... — Постой! — перебила его Гермиона и нахмурилась, с искренним недоумением уставившись на парня, — Почему ты извиняешься? Гарри несколько раз растерянно моргнул. Он выглядел сбитым с толку. — Разве что-то изменилось? — вновь спросила Гермиона, — Я действительно встречалась с Сириусом. Я спала с ним. Всё это было, Гарри. И ты осуждал меня за это! Говорил, что не желаешь меня знать! А теперь вдруг извиняешься. Что изменилось? Ты поменял своё мнение о нас с Сириусом? Или может всё дело в том, что мы расстались? Тебе действительно полегчало от этой новости и ты решил великодушно меня простить? Ты поэтому вновь стал разговаривать со мной и даже поделился информацией про крестражи? — Всё совсем не так! — воскликнул Гарри и подался вперёд, — Неужели ты думаешь, что мне наша ссора была в радость? Думаешь, мне всё это время было легко? — Я думаю, что ты двуличная задница! — жёстко припечатала Гермиона. Лицо Гарри вытянулось от изумления. Грейнджер разочарованно вздохнула. — Знаешь, все эти месяцы я всегда умудрялась находить оправдания твоему поведению. Всё время я повторяла себе: «для Гарри увиденное стало шоком, это нормальная реакция». Или, например, что ты злишься, потому что мы с Сириусом скрывали от тебя наши отношения, будто не доверяем. Было много предположений. Но теперь всё встало на свои места. Ты просто лицемер! — О чём ты говоришь? — О том, что тебе хватило совести всего несколько месяцев назад отчитывать меня за аморальное поведение, но почему-то ты забыл про мораль, когда засовывал язык в рот девушки своего друга. Браво, Гарри! Гарри изумлённо открывал и закрывал рот, не в силах что-либо выдавить. Он казался потрясённым обернувшимися обстоятельствами, но быстро взял себя в руки. — Ты серьёзно сравниваешь эти ситуации? — наконец спросил он. — А почему нет? По крайней мере, я своими отношениями никого не ранила и не предала. В отличие от тебя. Ты за всю эту неделю хоть раз задумался, как сильно ранил Дина? Он твой друг, Гарри! Вы живёте вместе с первого курса. Гарри то сжимал, то разжимал кулаки, пряча от Гермионы взгляд. Ладони у него вспотели и казались противно скользкими. — Я пытался поговорить с ним, но он меня избегает. — пробормотал он в качестве жалкого оправдания, — Джинни сказала, что всё равно рассталась бы с ним. Ты сама видела, как часто они ругались. — Надеюсь, это оправдание тебя успокаивает. — равнодушно бросила Гермиона и скрестила руки под грудью, — И всё же я не услышала ответ на свой вопрос. Почему ты извиняешься? — Потому что... Да много чего на самом деле произошло. Наверное я серьёзно начал копаться в себе только после отравления Рона. Я очень испугался, Гермиона! Мысль, что я потеряю его, выбила из меня дух. Но больше всего меня напугала мысль, как много дорогих мне людей могут быть в опасности из-за меня. Это сводило с ума! Я начал думать, как защитить вас всех. И знаешь, ты и Рон были первые, о ком я подумал. Ни Сириус, ни Джинни, ни кто-то ещё. И всё вдруг встало на свои места. Я будто очнулся. Во мне не осталось никаких чувств, кроме яростного желания защитить. Наверное, я впервые в жизни ощутил то, насколько вы мне дороги и как до безумия я боюсь потерять вас. Конечно, я всегда это знал, но впервые ощутил настолько остро. И мне жаль, что одному из вас пришлось оказаться на волоске от смерти, чтобы до меня наконец дошло, что я натворил. С тобой, с Сириусом, с нашей дружбой! Да, ваши отношения с Сириусом до сих кажутся мне странными, я не до конца понимаю вас, но... если вы счастливы вместе... то есть, я хочу сказать... — Мы больше не вместе, — спокойно констатировала Гермиона. — Да, я помню. Ты говорила, что это не из-за меня, но... ты же понимаешь, что я не поведусь на это. Я знаю, что моё идиотское поведение стало причиной вашего разрыва. — Это уже не имеет значения. — Я всё исправлю. Давай я поговорю с ним и... — Ради Мерлина, Гарри! — раздраженно процедила Гермиона, — Я, конечно, подозревала, что мои чувства мало что для тебя значат, но это уже наглость. Поговоришь с Сириусом? И что же ты ему скажешь? Заставишь вернуться ко мне? А ты не подумал, что мне это уже не нужно? Гарри застыл с приоткрытым ртом. — Но... но я думал... — Нет, ты не думал! Как и всегда! — Гермиона зло сжала кулаки, оставляя на нежной коже ладони следы лунок от ногтей. — Я никогда не строила иллюзий насчёт Сириуса, Гарри. Я всегда знала, что с ним будет непросто. Люди, успевшие пожить жизнь – тем более такую богатую на события, как у него, — имеют определённый багаж, и я была готова со многим мириться. Я поддерживала его, заботилась и всегда давала понять, что он может на меня положиться. Я каждый день говорила, как сильно люблю его, и никогда не слышала этих слов в ответ. А он просто бросил меня! Даже не предпринял попытки поговорить со мной и найти альтернативный вариант. У него были другие интересы: Орден, миссии, посиделки с Гестией в барах. Но не я. И пока я думала, как спасти наши отношения, как помириться вас, он в это время обдумывал, как бросить меня. Вот как мало я для него значила! — Гермиона... — Хватит! — покачала головой Гермиона, чувствуя, что дошла до точки кипения. — С меня хватит, Гарри! Я не прощу ему это. Ни ему, ни тебе! Гермиона подхватила свою сумку, бесформенной кучей валяющейся на полу, и покинула уборную, оставив за спиной виновато сгорбившегося Гарри. *** Свет от волшебной палочки слабо освещал путь. Со стен доносились тихие бормотания, чей-то храп и даже немного жутковатое хихиканье. Гермиона поёжилась и попыталась себя успокоить напоминанием, что в Хогвартсе ей ничего не угрожает, и тут же чуть не фыркнула от собственной наивности, вспоминая сколько всего они с Гарри и Роном пережили в школе. Один василиск чего стоил! Гермиона тихо вздохнула, немного жалея, что поддалась на жалостливую просьбу Рона провести вечер с Лавандой. Браун до сих пор дулась на него из-за запутанной сцены в Больничном крыле. Гермионе тогда пришлось почти пол ночи успокаивать однокурсницу, убеждая ту, что между ней и Роном ничего нет и быть не может. А звал он её в бреду, потому что привык полагаться в трудных ситуациях на мозги Грейнджер. Парвати поддакивала Гермионе и утешающе гладила подругу по спине. Вдвоём девушкам удалось успокоить однокурсницу. Вскоре Лаванда приободрилась и, в конце концов, в свойственной ей высокомерной манере заметила, что, разумеется, Бон-Бон ни за что не променял бы такую красавицу как она на Гермиону. Грейнджер скрипнула зубами в раздражении, но поддержала однокурсницу, лишь бы побыстрее отделаться от неё. Встряхнув лишние мысли, Гермиона немного ускорилась, когда поняла, что остался всего один этаж, и можно вернуться в уютное тепло и безопасность общей гостиной. Завернув за очередной угол, Гермиона увидела странное движение в темноте и испуганно вздохнула, чуть не выронив свою волшебную палочку. Её глазам предстала странная картина. На ступеньках — у самого входа в галерею, — откинувшись затылком на стену и прикрыв глаза, сидел Дин Томас. Его длинные ноги были вытянуты вдоль ступеньки, а носок правой ноги медленно покачивался из стороны в сторону. — Это ещё что такое? — раздосадованно спросила Гермиона, приближаясь к парню. Дин медленно открыл глаза, повернул голову в её сторону и, увидев Гермиону, что-то процедил сквозь сжатые зубы. Гермиона не разобрала слов, но это явно было что-то нелицеприятное. — Что ты здесь делаешь? — сердито спросила она, уперев руки в бока, — Отбой был уже сорок минут назад. Дин поморщился, как от зубной боли и вяло махнул рукой с зажатой в ней бутылкой. Послышался плеск жидкости в сосуде. Гермиона прищурилась, внимательнее вгляделась в бутылку и едва не уронила свою челюсть, заметив надпись на этикетке. — Ты... пьёшь виски? В школе? — возмущённо прошипела девушка, — Ты совсем обнаглел? Дин поднял на неё затуманенный взгляд. Чёрт, он был сильно пьян. — Можно, пожалуйста, потише, — заплетающимся языком выдавил парень. Гермиона вспыхнула в раздражении от его наглости и недовольно вздохнула, понимая, какое количество балов ей придётся снять со своего факультета. Боже, однокурсники прикончат её! Устало потерев переносицу и отмахнувшись от не радужных мыслей, Гермиона вновь посмотрела на развалившегося на полу однокурсника. — Так, ладно. Поднимайся, нужно вернуть тебя обратно в башню. — Гермиона наклонилась, потянула Дина за руку, пытаясь помочь подняться, но тот воспротивился. — Перестань! Что, по-твоему, ты делаешь? — недовольно причитала девушка, но Дин, не слушая возмущений, без особых усилий высвободился из её захвата и вновь уселся на ступеньки. — Какого чёрта, Дин? — Не хочу в гостиную, — слабо выдавил Томас, прикрывая глаза, — не хочу никого видеть, не хочу ни с кем разговаривать. С тобой тоже. Теперь Гермиона была обеспокоена. Она никогда не видела Дина таким разбитым. Опустившись на корточки перед ним, Гермиона мягко коснулась его плеча. — Эй, что с тобой? — тихо спросила она, хотя прекрасно догадывалась о причине его мрачного настроения, — Это из-за Гарри и Джинни? — Вот всегда ты так, Гермиона! — поморщился Дин и посмотрел на неё из-под полуоткрытых век, — Вечно лезешь, куда тебя не просят и никогда не можешь просто пройти мимо. Тебя так и норовит пожалеть и приободрить всех обиженных и ущемлённых. Только ты перепутала меня с твоими обожаемыми домовиками . Я не нуждаюсь в твоих дурацких вязаных шапках и в ещё более дурацких утешающих речах. Можешь снять сколько угодно балов. Мне плевать! Гермиона едва заметно вздрогнула от обиды, но не сдвинулась с места. Посчитав, что разговор окончен, Дин хлебнул виски прямо из горла и вновь прикрыл глаза, откинув голову на стену. Несколько секунд они сидели неподвижно в абсолютной тишине, было слышно только зловещее завывание сквозняка в тёмных коридорах. Но в одном Дин был прав — в любой ситуации Гермиона оставалась самой собой и действительно не могла просто пройти мимо. Невозмутимо плюхнувшись на ступеньку ниже, она с удовольствием вытянула ноги и, выхватив у ничего не подозревающего Дина бутылку, поднесла его ко рту и сделала небольшой глоток. Виски жидким огнём прошёлся по пищеводу. Гермиона поморщилась, а из глаз чуть не брызнули слёзы. Глубоко вдохнув через нос и выдохнув ртом, она посмотрела на Дина и наткнулась на его изумлённый взгляд. — Всегда было интересно почему люди так любят топить свои проблемы в алкоголе. Может в этом действительно есть толк? — неоднозначно пожала она плечами и улыбнулась Дину одними уголками губ. Но в этой улыбке горечи было намного больше, чем в самом выдержанном огневиски. Она словно без слов говорила: «Я знаю, что ты чувствуешь. Я ощущаю то же самое». — Знаешь, мне тоже недавно разбили сердце. — надломленным голосом прошептала Гермиона. Несколько долгих секунд Дин просто сканировал её пустым взглядом, затем подтянул ноги и тоже опустился на ступень ниже, устраиваясь рядом с ней. Гермиона без слов протянула ему бутылку, он сделал глоток и вернул ей. Так они молча передавали друг другу бутылку, словно это была трубка мира. Гермиона прыснула от смеха от такой аналогии и на вопросительный взгляд Дина, пояснила, что её рассмешило. Он тоже рассмеялся. Ярко и заразительно. Словно Гермиона выдала невероятную шутку. Через двадцать минут и на четверть опустевшей бутылки, Дин с железной уверенностью заявил: — Думаю, тот, кто разбил тебе сердце настоящий мудак! Гермиона удивлённо выгнула бровь. Несколько секунд Дин молча взирал на неё в ожидании. — Джинни тоже поступила как сука! — пожала плечами Гермиона, и Дин рассмеялся. — Вау! — протянул он, — Что я слышу? Гермиона Грейнджер — оплот добродетели и порядочности — умеет ругаться. — Я много чего умею! — После того, как Амбридж нашли связанной в Запретном лесу, я в этом нисколько не сомневаюсь. Они переглянулись и вновь расхохотались, вспоминая, как студенты, профессора и даже портреты ещё долго шептались, вновь и вновь смакуя все подробности жалкого вызволения Амбридж сотрудниками министерства из резервации кентавров. Вскоре они хихикали почти над каждым словом друг другу и сами не могли понять, что их так смешит. Через пол часа и ровно наполовину распитой бутылки, у Гермионы зашумело в голове, а Дин окончательно осоловел и начал смешно икать. Опьянели они достаточно быстро. Дин чуть не сполз вниз по ступенькам, когда пытался сесть удобнее. Гермиона вся раскраснелась, а от смеха у неё начал колоть бок. — Нечем дышать! — сквозь смех выдавила она, поднимаясь на ноги, — Мне нужен воздух. Гермиона помахала на себя рукой. Её лицо горело, а щёки — она была уверена, — напоминали горящие угольки. Она отошла к окну, откуда открывался сказочный вид на территорию Хогвартса, освещённую холодным лунным сиянием. Из окна хижины Хагрида светил тусклый жёлтый огонёк, а из печной трубы валил дым. Гремучая ива лениво шевелила своими смертоносными ветками, отгоняя назойливых птиц, а вдалеке простирался зловещий, но от того не менее интригующий Запретный лес. Вид был сказочный. Гермиона с удовольствием зажмурилась и подставила лицо ветру, пытаясь остудить разгоряченную кожу. За спиной девушки раздались шаги и рядом остановился Дин. Он глубоко и с удовольствием вдохнул прохладный ночной воздух. — Красиво, правда? — восхищённо выдохнула Гермиона, жадно впитывая ночной пейзаж. Дин что-то согласно промычал. Гермиона повернула к нему голову и, к собственному удивлению, обнаружила, что Дин смотрит на неё, не моргая. — Что? — спросила Гермиона, ожидая очередной шутки или кривляния. — Я говорил абсолютно серьёзно, Гермиона, — без единого намёка на юмор, произнёс Дин, — я считаю, что тот, кто разбил тебе сердце, действительно мудак. Гермиона только фыркнула на это. Смеяться отчего-то больше не хотелось. Прислонившись бедром к подоконнику, она вновь рассеянно уставилась вдаль. — Мне бы очень хотелось с тобой согласиться. Возможно отпустить в его адрес тоже что-нибудь нелицеприятное и забыть о нём, но... Всё это будет ложью. Он не плохой. Он был очень заботлив, внимателен и относился ко мне невероятно трепетно, но обстоятельства сложились так, что... — Гермиона резко оборвала себя, боясь сболтнуть лишнее. Алкоголь и так достаточно развязал ей язык. — Эй, разве я не должен был начать оскорблять твоего бывшего и утверждать, что он тебя недостоин? Или как вы там девчонки друг друга поддерживаете? — Думаю, мы достаточно изваляли бывших друг друга в грязи. А ведь Джинни моя лучшая подруга! Ох, я слишком пьяная! Сейчас начну нести всякую чушь! — Мы оба пьяны, нам сейчас всё можно. Гермиона вновь рассмеялась. Хрипло и фальшиво. Они ещё недолго стояли в тишине, вглядываясь в ночной пейзаж. С каждой прошедшей секундой Гермиона ощущала нарастающую тревогу, а горло душили невысказанное и невыплаканное. — Недавно Лаванда вычитала из одного пафосного романа, что в отношениях один из партнёров всегда любит сильнее, от того сильнее привязывается и сильнее страдает при расставании, — наконец заговорила она, выводя пальцем круги по шероховатому и холодному подоконнику, — Тогда я подумала, что это несусветная глупость. Но может автор этого романа не так уж и не прав? — Звучит ужасно сопливо! — И очень грустно. — согласилась Гермиона, — Но может в этом и заключается истина всех отношений? Один всегда любит сильнее? Я не могу сказать, что была совсем безразлична ему. Я определённо была ему дорога, но не настолько, как он мне. — Чёртов мудак! — вынес вердикт Дин. Гермиона нервно хихикнула. — И вот ты снова улыбаешься. — довольно произнёс парень и игриво пихнул её плечом, — Что же, раз ты была так невероятно откровенна, наверное мне стоит ответить взаимностью. — Ты не обязан... — Парням иногда тоже нужно выговориться, Гермиона. Тем более, я пьян. Если кому проболтаешься, я буду всё отрицать. — Дин набрал в лёгкие побольше воздуха и посмотрел на усыпанное звёздами небо, — Джинни тоже не поступала со мной как сука. Это может прозвучать немного странно, но Джинни воспринимает многие вещи, и отношения, в том числе, не так, как большинство девчонок. Прошлым летом, когда у нас только начались отношения, Джинни сразу предупредила меня, что не воспринимает это всерьёз. Она была мне симпатична, но никакой влюблённости не было, поэтому тогда я был с ней согласен. Всё осложнилось со временем. Я влюблялся в неё. Она это видела, а я видел, что это не взаимно и бесился. Мы поэтому ругались постоянно. На следующий день после её поцелуя с Гарри, я попытался с ней поговорить, потребовал объяснений. Не знаю, чего я добивался. Возможно хотел увидеть сожаление в её глазах или услышать извинения. Хотя глупо ожидать такого от Джинни. Уверен, даже Гарри никогда не дождётся от неё ничего подобного. В общем, не знаю чего я добивался, но в итоге выслушал очень равнодушную и хладнокровную речь о том, что она ничего мне не обещала, не клялась в любви и верности по гроб жизни, а всегда ясно давала понять, что наши отношения носят временный характер, поэтому не считает нужным извиняться, оправдываться или ещё что-то в таком духе. — Ого! — поражённо выдохнула Гермиона. — Меня тогда тоже хватило произнести только это, — пожал плечами Дин. — Это было так жестоко! — Зато честно. Мне ведь даже возразить было нечего. Всё было именно так, как она сказала. Это я навыдумывал себе того, чего нет. И мне действительно не в чём её винить. — Дин усмехнулся, тоже прислонился бедром к подоконнику и повернул к ней голову. — Как было бы просто, если бы наши бывшие действительно были плохими людьми, правда? Гермиона слабо улыбнулась ему и кивнула. Она почувствовала невероятное облегчение, наконец высказавшись, и это облегчение проступило слезами на глазах. Дин недовольно цокнул и протянул руку, стирая соленую каплю с её щёки. — Ни один парень не стоит твоих слёз, Гермиона! Гермиона усмехнулась себе под нос. — Звучит ужасно сопливо, — перекривляла она его слова. — И очень грустно. — согласился Дин. Их взгляды встретились. Секунда, длившаяся всего мгновение, растянулась в вечность. Наверное алкоголь окончательно ударил им в голову, или это было очарование вечера. Гермиона не могла найти логической причины тому, что произошло дальше. Невинное дружеское прикосновение обрело совсем другие оттенки. Хмельные, интимные и притягательные. Теперь Дин касался её щёки не пальцем, а всей ладонью, затем медленно наклонился к ней. Гермиона прикрыла глаза, когда его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от её лица. Она уже ощущала его дыхание на своих губах. Она хотела этого. Ей было так одиноко. Губы Дина едва успели мазнуть по её губам, когда Гермиона резко сделала шаг назад. Они оба шумно выдохнули. — Извини! — прошептала она, не размыкая глаз, и покачала головой, — Я не могу. — Я не хотел тебя обидеть. — Ты и не обидел, но мы пьяны и... Уже поздно, нужно вернуться в башню. Гермиона разомкнула веки только когда развернулась и пошла к выходу из галереи. — По классике жанра мы должны были поцеловаться, влюбиться друг в друга и начать встречаться на зло нашим бывшим. Ты разрываешь все шаблоны, Гермиона! — наигранно возмущённо произнёс Дин. Грейнджер не смогла сдержать тихого смешка. — Мы нарушили комендантский час, распивали виски в школе и сквернословили. Хватит глупостей за вечер. — Я бы не отказался от ещё одной глупости, — со смешком сказал парень, в чьём тоне вновь появились игривые нотки. Гермиона закатила глаза. — Спокойной ночи, Дин! *** Гарри напал на Малфоя. Эта новость прошило нутро Гермионы острой иглой. Ввалившийся в гостиную Гарри, весь бледный, дрожащий и с безумным взглядом, навело немало шума среди гриффиндорцев. Привычно вскочив со своих мест, Рон и Гермиона бросились к другу. Опередившая их Джинни, подхватившая своего парня под локоть, пыталась заглянуть тому в глаза и обеспокоенным голосом спрашивала, что произошло. Заметив слишком много любопытных глаз, устремленных на них, Гермиона подхватила Гарри за второй локоть и помогла ему добраться до спальни, а уж там вдали от чужих ушей, друзья смогли его разговорить. Открыв злополучную книгу Принца-полукровки, Гермиона быстро нашла нужную страницу и уставилась на острые и ровные буквы, выводящие слово «сектумсепра». Приписка «от врагов» должно было пояснять, что безобидным это заклинание не является. В Гермионе вскипело раздражение, но бросив на Гарри недовольный взгляд и заметив его дрожащие руки, она решила приберечь своё недовольство на потом. — От этой книги нужно избавиться, Гарри, — успокаивающе поглаживая парня по руке, сказала Джинни. Рон согласно кивнул и посмотрел на книгу в руках Гермионы с омерзением. — Я займусь этим! — твёрдо сказала Гермиона. Рон и Гарри попытались возразить, что лучше это сделают они, но Гермиона была непреклонна и, не слушая никаких возражений друзей, направилась к выходу. Стоило ей выйти из спальни мальчиков, как Гермиона наткнулась на несколько десятков пар обеспокоенных глаз однокурсников. — Что у вас там произошло? — выйдя вперёд, поинтересовалась Лаванда. Гермиона сунула книгу в подмышку и нахмурилась. — Ничего, что касалось бы вас! — недовольно пояснила она, — А теперь дайте пройти. И толпа плавно расступилась. Уже почти дойдя до портрета Полной дамы, Гермиона услышала, как Парвати довольно громко прошептала: — Я слышала, что Гарри на кого-то напал. Профессора столпились в туалете плаксы Миртл и портреты что-то болтали об этом. Скрипнув зубами от раздражения, Гермиона бросилась прочь из гостиной. Она понятия не имела, где спрятать книгу. Сначала в её голову пришла радикальная идея — сжечь её, чтоб наверняка, но затем она вспомнила, как с помощью этой книги не слишком способный в зельях Гарри сварил идеальную амортенцию. Кто бы не исписал этот учебник, он явно знал толк в зельях. Вздохнув, Гермиона вновь раскрыла книгу. Тонизирующее зелье, кроветворное, сон без сновидений... И абсолютно везде есть заметки. Гермиона подумала, что эта книга могла бы быть полезной им. Просто не стоило без необходимой проверки применять заклинания, которые там написаны. Мысли Гермионы метались между здравым смыслом и простым расчётом. За спиной скрипнула дверь с портретом Полной дамы. Гермиона обернулась, резко захлопнув книгу и пряча её за спину. — Хорошо, что ты не успела уйти далеко, — мягко улыбнулся Дин и, дождавшись пока портрет Полной дамы встанет на место, отрезая от них шум гостиной, вновь заговорил: — У тебя всё в порядке? — Да, в полном, — пожала плечами Гермиона. С той ночи их пьяных откровений и неудавшегося поцелуя прошло несколько недель. Проснувшись на следующий день с раскалывающейся головой и жгучим стыдом, Гермиона долго решалась, прежде чем покинуть спальню и вновь столкнуться с Дином. Но к её большому облегчению, Дин вёл себя совершенно обыденно. Не испытывая никакой неловкости, парень поздоровался с ней и привычно улыбнулся, а после первого урока незаметно подсунул ей антипохмельное зелье с запиской: «Выглядишь паршиво! А поскольку я частично виноват в твоём состоянии, прими это зелье в качестве извинения. В запасах мадам Помфри ты вряд ли такое найдешь.» Гермиона тогда в голос рассмеялась и вся её неловкость и стыд за произошедшее вмиг растворились. — На самом деле я хотел поговорить с тобой. Прогуляемся? — Дин указал рукой в сторону лестницы. Всё ещё пряча книгу за спиной, Гермиона задумались, что же все-таки делать с этим чертовым учебником. Рассудив, что она всегда успеет от него избавиться, она улыбнулась и кивнула Дину. Переговариваясь о ничего не значащих делах, они вышли на улицу и, только дойдя до Чёрного озера, лицо Дина приняло серьёзное выражение, а плечи неуловимо напряглись. — То, зачем я позвал тебя сюда, — начал он, вглядываясь в спокойную гладь озера, — Ты уже говорила с родителями о ситуации в волшебном мире? Как всегда, при упоминании родителей Гермиона помрачнела. — В общих чертах, — уклончиво ответила она. — А ты? Нахмурившись, Дин некоторое время молчал. — Да. Это было трудно, но мне удалось убедить маму уехать. На самом деле даже не мне, а моему дяде Генри. — при упоминании дяди, лицо Дина осветила нежная и благодарная улыбка. — Тот самый драконолог? — поинтересовалась Гермиона, припоминая, что Джинни что-то такое рассказывала. — Да, он живёт в Румынии и работает вместе с Чарли Уизли. Он поговорил с мамой и предложил ей пожить у него. — Дин засунул руки в карманы брюк и неловко переступил с ноги на ногу, будто решаясь на что-то, прежде чем продолжить, — Моя мама... она маггла и... алкоголичка. Она не очень-то всерьёз воспринимает то, что у нас тут происходит. Мать и слушать меня не хотела, всё твердила, что у неё есть ружье и, если кто-то сунется к ней, то она пустит его в ход. Боже, ну и сцена была! Гермиона сглотнула, не зная, что и сказать. — Главное, что сейчас она в безопасности! — выдавила она. — Да, конечно! — Дин прочистил горло и повернул к ней голову. — В общем, я это к тому, что, если тебе нужна помощь — с родителями или ещё с чем-нибудь, — то я могу поговорить с дядей. Мы поможем вам выехать из страны, вы можете приехать к нам в Румынию и остаться у нас, или отправиться дальше, если захотите. Гермиона ошеломленно молчала, уставившись широко раскрытыми глазами на парня. Солнце клонилось к закату, отбрасывая на одну сторону его лица золотые лучи. Гермиона вышла из оцепенения только, когда над поверхностью воды мелькнул русалочий хвост, окатывая водой их ноги. — Ой! — от неожиданности воскликнула Гермиона и отскочила от края озера. Дин рассмеялся, стряхивая с брюк воду. Немного придя в себя, Гермиона прижала злополучный учебник к груди и заговорила: — Спасибо за поддержку, Дин! Я очень ценю твоё предложение, но вынуждена отказаться. Мои родители и так уезжают. Я пока об этом не распространяюсь. Сам понимаешь, в Хогвартсе даже у стен есть уши. — Ох, хорошо, я рад это слышать! Знаю, ты вхожа в Орден Феникса, но, если честно, не верю я особо в эту организацию. То есть, я, конечно, знаю, что они борются против Сама-знаешь-кого, но думаю, что их основные силы направлены на защиту Гарри и навряд ли они думают о тебе, — пренебрежительно закончил Дин. У Гермиона засосало под ложечкой от его слов. Жестоких, но таких правдивых. До побелевших костяшек вцепившись в корешок книги, она постаралась потушить вспыхнувшую в себе обиду и злость. А ведь Дин прав. Никто из Ордена не предложил ей помощь. Интересно, если бы она сама не обратилась к Кингсли, то кто-нибудь вообще вспомнил бы о ней? Она ждала поддержки хотя бы от Уизли или профессора Макгонагалл, но никто из них за всё это время не пытались поговорить с ней. Даже Гарри с Роном. Хотя один раз Гарри спросил у неё про родителей, но на этом всё. Вновь ощущая как в районе солнечного сплетения начинает свербеть от разрастающегося чувства одиночества, Гермиона постаралась не расплакаться. *** Время близилось к вечеру, когда Гермиона вновь оказалась в пабе «Кабанья голова». Хозяин паба нахмурился при виде неё и нахмурился сильнее, когда она неуверенно произнесла: — Добрый вечер, сэр! Сидевший за барной стойкой мужчина, примерно ровесник самого Аберфорта, услышав её обращение, некультурно заржал, хлопая ладонью по стойке. — Ха! А ты оказывается «сэр», Аберфорт! — продолжал смеяться мужчина. Чувствую себя ужасно глупо, Гермиона привычно юркнула в зал и устроилась за самым дальним столиком, частично скрытым за выступом в стене. Её пальцы нервно постукивала по деревянной и немного липкой поверхности стола. За общим гомоном посетителей не было слышно собственных мыслей. Гермиона пыталась унять внутреннюю дрожь и не крутить головой по сторонам. «Терпение!» — повторила про себя Гермиона и тут же чуть не подскочила на ноги, когда наконец увидела того, кого ждала. — Здравствуйте, Кингсли! — тихо поздоровалась она. На этот раз Кингсли выглядел не так вычурно, как в прошлый: яркая синяя мантия была заменена на длинный тёмно-серый плащ, а на голове красовалась простая чёрная шляпа. — Здравствуй, Гермиона! — мужчина присел на соседний стул и сразу приступил к делу: — У меня совсем немного времени. Мне нежелательно появляться в Хогвартсе или Хогсмиде, это может скомпрометировать меня. Так что, это наша последняя встреча. — Я понимаю, — кивнула Гермиона. Кингсли быстрым движением достал откуда-то из внутреннего кармана плаща довольно большой жёлтый конверт и опустил его на стол перед Гермионой. — Там два паспорта и билеты до Сиднея с открытой датой. — пояснил Кингсли. Гермиона раскрыла конверт и жадно пробежалась взглядом по документам, убеждаясь, что всё сделано идеально. Её пальцы едва заметно подрагивали, а сердце билось где-то в горле. Новые имена, новые личности и новая жизнь, в которой ей больше не будет места. — Спасибо! — признательно сказала она мужчине и спрятала конверт в свою бисерную сумку. Брови Кингсли удивлённо поползли вверх, когда он увидел, как конверт с лёгкостью исчез в совсем крошечный сумочке, которая никак не поменяла свою форму. — Чары невидимого расширения? — догадался он и, дождавшись утвердительного кивка Гермионы, насмешливо спросил: — Ты ведь в курсе, что это незаконно? Гермиона скептически выгнула красиво очерченную бровь. — Арестуйте меня. — если бы её не переполняло волнение, она сама удивилась бы своей дерзости, но Кингсли это только позабавило. — Как-нибудь после войны, мисс Грейнджер. Пока что ваши ум и храбрость нужны нам для сражения с Тёмным лордом. Гермиона уже открыла рот, чтобы съязвить в ответ, но тут на их столик упала тень, а третий стул за их столом со скрипом проехался ножками по полу. Кингсли и Гермиона одновременно повернули головы. — Надо же, какие люди! — весело пропел хриплый голос, от которого у Гермионы вниз по позвоночнику побежали мурашки. Сириус расслабленно опустился на стул, закинул ногу на ногу и обвёл застывших Гермиону и Кингсли насмешливым взглядом. Первым из ступора вышел Кингсли. — Привет, старина! Как ты? Мужчины пожали друг другу руки. — Нормально!, — отозвался Сириус. — А ты что здесь делаешь? Я думал, что ты поселился в Министерстве. — Выдался свободный вечер, — пожал плечами Кингсли. — А, и ты решил заскочить в Хогсмид и провести свой свободный вечер... в довольно интересной компании, — на последних словах Сириус перевёл на Гермиону взгляд, в котором не было ни толики юмора или проказливости, которые он очень старался демонстрировать. Грейнджер почувствовала себя под этим внимательным взглядом бабочкой, пришпиленной к доске коллекционера. Её щёки покраснели от двусмысленности слов Сириуса, а в груди вспыхнуло возмущение. — Не обращай на него внимания, Гермиона! — с лёгкой улыбкой закатил глаза Кингсли, — У Сириуса специфическое чувство юмора. — Да, я знаю. — холодно проговорила Гермиона. Они сверлили друг друга взглядами ещё несколько секунд, прежде чем Кингсли заговорил, обращая внимание Сириуса на себя. Блэк отвернулся, отвечая на какой-то вопрос мракоборца, но Гермиона уже не слушала их. Потому что она смотрела. Жадно и совершенно бесстыдно Она так долго запрещала себе думать о нём, вспоминать его, что все сдерживаемые до сих пор желания наконец смяли её выдержку, как травинку. Теперь она позволила себе смотреть. Поглощала каждый взмах его ресниц, каждое движение губ и каждую мимику. Проследила, как длинные пальцы с татуировками привычным движением отвели угольно-чёрные волосы от лица, затем опустились к карману куртки и достали пачку сигарет. Кингсли что-то сказал и Сириус рассмеялся. Боже, сколько раз ей снился этот смех и сколько раз она просыпалась в слезах, преследуемая им же. Неожиданно сизый дым прилетел прямо ей в лицо. Растерянно заморгав, Гермиона подняла взгляд и встретилась с ним глазами. Чёрт! Конечно, он заметил как она таращилась на него. Гермиона смутилась и, бросив взгляд на Кингсли, с облегчением поняла, что мракоборец смотрел в сторону и не заметил её повышенного внимания к Сириусу. — Мне пора, — Бруствер поднялся на ноги и одёрнул свой плащ, — Гермиона, уже довольно поздно, не задерживайся в Хогсмиде. — Не беспокойся, Кингсли. Я прослежу, чтобы мисс Грейнджер благополучно добралась до школы, — криво ухмыльнувшись, заверил его Сириус. Кингсли благодарно похлопал Сириуса по плечу и, послав Гермионе улыбку, растворился среди толпы. Стоило им остаться наедине, как Гермиону охватила дрожь. Она сильнее вцепилась в свою сумку и уставилась в стол. Ей нужно было уйти. Она прекрасно понимала это, но почему-то продолжала сидеть, словно на неё наслали обездвиживающее заклинание. — Как у тебя дела? — потушив сигарету, спросил Сириус. Не поднимая глаз, Гермиона ответила: — Всё хорошо. А у тебя? — Всё хорошо, — так же ровно произнёс Сириус. Рядом раздался вульгарный хохот какого-то пьянчуги, который весь трясся от смеха и чуть не свалился со стула. — Я видел твоих однокурсников, — вновь заговорил Сириус, — почему ты не с ними? — У меня были дела, — пожала она плечами. — С Кингсли? Гермиона кивнула, не считая нужным что-то пояснять. — Я видел, как он дал тебе какой-то конверт. Что это было? Гермиона неосознанно сильнее прижала к себе сумочку. Это движение не укрылось от глаз Сириуса. — Это личное! — отрезала Гермиона. Сириус застыл, не донеся сигарету до рта. Его челюсть напряглась, а в глазах начали сгущаться зловещие тучи. Гермиона смешалась, не зная как разобрать его сложное выражение лица. Потушив сигарету, Сириус отодвинул в сторону пепельницу и вновь впился в её лицо цепким взглядом. — Какие у тебя с Кингсли могут быть личные дела? — медленно проговорил он. От растерянности Гермиона открыла рот, не веря собственным ушам. Изумление, шок и возмущение. Все эти эмоции калейдоскопом пронеслись по её лицу, прежде чем она зло поджала губы. — Опять твой «специфический юмор»? — ядовито спросила Гермиона. Сириус хмыкнул, но промолчал и расслабленно откинулся на спинку стула. Гермиона понятия не имела, какого чёрта до сих сидела в этом захудалом баре, когда уже давно пора было бежать как можно дальше, да так, чтоб только пятки сверкали. Неожиданно рядом с их столиком возник довольно старый домовой эльф, чем-то напоминающий Кричера и выжидательно уставился на них. — Готовы сделать заказ? — проскрежетал он. — Мне фирменный стейк и виски, а даме мясо по-французски, салат и сливочное пиво. — заключил Блэк и домовик, поклонившись, исчез с хлопком. — Я не голодна, — возразила Гермиона. — Я уже сделал заказ. — Значит отмени или съешь мою порцию сам. — раздраженно сказала Гермиона, — Мне уже пора возвращаться к друзьям. Вот только, кхм, ещё кое-что... — она на мгновение замялась, но всё же тихо спросила: — я хотела уточнить насчёт Корри и... ну, второго домовика. Они до сих пор присматривают за моими родителями? Сириус казалось искренне удивился её вопросу. — Конечно! — как само собой разумеющееся ответил он, — А ты думала, что если мы расстались, то я оставлю без защиты твоих родителей? Я, конечно, подозревал, что после всего ты не самого высокого обо мне мнения, но не ожидал, что настолько. — Вовсе нет, я просто... — Я ведь обещал, что позабочусь о тебе. Помнишь? И я намерен сдержать своё обещания. Они посмотрели друг другу в глаза. Гермиона знала, что это опасно. Внутри разлилось приятное тепло, а её несчастное сердце мучительно оттаивало слезами, стремясь вновь забиться с бешеной скоростью, как всегда происходило рядом с Сириусом. — А что насчёт тебя? — хрипло спросил Блэк, не отводя взгляда, — Ты всё ещё держишь своё обещание? Гермиона слегка наклонила голову, не понимая о каком обещании он спрашивает, пока воспоминание не вспыхнуло в ней, как вспышка молнии. «— Любишь меня? — хрипло прошептал Сириус, бегая взглядом по её лицу. — Больше всего на свете! — ни на секунду не задумавшись, ответила Гермиона и вздохнула, когда руки на её талии сжались сильнее. — Всегда будешь любить? — спросил он, требовательно заглядывая в её глаза. — Всегда. Чтобы ни произошло. Обещаю!» Его вопрос на мгновение оглушил её, пока перед глазами пробегали картинки прошлого. Настолько яркие, будто это было только вчера, и от того ещё более болезненные. Как он мог спрашивать её о таком? Разве он не знает? Разве он не видит, что она все ещё сгорает от любви к нему? Шумно выдохнув, Гермиона резко поднялась на ноги и начала поспешно обходить стол. Сириус попытался поймать её за руку. — Гермиона... — Не смей! — рявкнула Грейнджер, сбрасывая чужую руку. — Не смей задавать мне такие вопросы! У тебя больше нет на это права. И идти за мной не смей, — воскликнула она, когда Сириус поднялся на ноги, — иначе я подниму крик, что ты меня преследуешь. Гермиона не помнила, что ещё ей пытался сказать Сириус, не помнила как покинула паб, не помнила как добралась до Хогвартса. Обуреваемая самыми отрицательным эмоциями, она пришла в себя только у стен школы. В боку кололо, а лёгкие едва не разрывались от её частого дыхания. Оперевшись о стену, она пыталась отдышаться, обессиленно опустившись на землю. Через какое-то время она ощутила, как в её бок ткнулось что-то тёплое. — Глотик, — ласково всхлипнула Гермиона и прижала любимца к груди. Живоглот ласково потерся в ответ, слизывая с её лица слёзы. Утешая. — Теперь всё будет хорошо, Глотик. Скоро ты будешь наслаждаться жизнью в солнечной Австралии.