Неизлечимые

Размешивая в пластиковом стаканчике сахар, Джеймс постарался не думать о произошедшем и свою личную неприязнь убрать подальше, ведь Боуи был прав: ему придется совладать со своими чувствами, чтобы не потерять работу. — Главный врач просил передать, что пока Бен не вернётся, вы будете ассистировать Доктору Лоренсу. — из неоткуда возникла Дженнет. — Отличная новость. — тихо произнес Харрис и, допив в один глоток жижу из автомата, побрел к лифту, где его снова остановила медсестра. — Он будет ждать вас на втором этаже без четверти два. Взглянув на часы, он решил провести оставшийся час у своей пациентки. Нэнси по-прежнему «пряталась» за столом. — Милая Нэнси, как твое самочувствие? Она подняла подбородок, нахмурившись. — Вы сделали, как я просила? — Конечно. — Джеймс похлопал по карманам, показывая, что у него ничего нет. Он успел изучить записи её прежнего врача. На контакт она шла неохотно, никому не доверяла, друзей у нее среди пациентов не было. — Вы любите чай, Нэнси? — А зачем вам это знать? — она говорила медленно, с подозрением. — Я хочу выпить с вами чай или же кофе, если вы не против моей компании. К тому же, внизу в столовой есть пончики и печенье. Вы, наверно, давно не ели сладостей? Она проглотила слюну. Харрис знал, что Нэнси часто отказывалась от еды, сегодня был как раз такой день. — Как вы смотрите на то, что я принесу их прямо сюда и мы даже не будем болтать, если вы не захотите? Прям здесь, на полу, посидим и выпьем чаю? Нэнси вдруг тяжело задышала, нервно кивая. Доктор Харрис встал. — Я сейчас. Вернувшись с пончиками, испеченными улитками с джемом и двумя пластиковыми стаканчиками он сел на пол, скрестив ноги. — Какой вам нравится? Нэнси аккуратно взяла пончик, политый розовой глазурью и разломила пополам. Внимательно рассмотрев содержимое, она поднесла его к лицу и принюхалась, а после откусила небольшой кусок. Джеймс протянул ей чай и отвёл взгляд, чтобы не напрягать её лишний раз. — А допросы? Таблетки? — вдруг заговорила пациентка, продолжая жевать.

— Я не хочу вас допрашивать. Она сделала большой глоток чая и опустила плечи, словно расслабившись. — Лето кончилось? — спросила она и Харриса очень удивил этот вопрос, но вдруг его осенило. Она не встаёт из-за стола, не подходит к окнам, поэтому понятия не имеет, что там. — Да, Нэнси. — спокойным тоном произнес Доктор. — многие листья уже опали, дождь. А вам больше нравится зима или лето? — она не ответила и он продолжил: — я вот одинаково их люблю. Есть своя прелесть как в пушистых снежинках, так и в пении птиц. — Осень. — сказала она еле слышно. — у меня день рождения осенью. Раньше я всегда ела торт в этот день. Харрис улыбнулся, смотря на пациентку. Несмотря на болезни и мучения души, пережитые нами беды и потрясения, все мы остаемся людьми, которые по-прежнему радуются мелочам, даже если это удается лишь в памяти. — А какой торт вы любите больше всего? Если вы позволите, я бы в ваш день рождения принес бы кусочек. Вдруг Нэнси улыбнулась, перебирая свои воспоминания, смотря куда-то вверх. — Черничный с ягодами. — Я запомню! Доктор поднялся, когда они доели все, что он принес. — Спасибо вам, что уделили мне время. Нэнси снова прижалась к стене, у которой сидела, и ответила на это лишь коротким кивком головы. Этого было достаточно. Она способна идти на контакт. Более того, он был уверен, что ей нужен этот контакт. Встретив Лоренса, Джеймс едва удержался, чтобы не поморщиться, а затем шагнул за ним в лифт. — Ты можешь просто расписаться, что был со мной на обходе, а я сделаю все сам. — Нет, я пройдусь. — отрезал Харрис. Выйдя на третьем этаже, он снова обратил внимание, как тихо было в коридорах. Казалось, что у всего персонала выключен звук. Они едва шевелили губами. — Доктор, почему вы выбрали эту профессию? — обернулся Сэм. — Считаю своим долгом помочь людям. Видимо, у нас противоположные долги. Лоренс искренне удивился неприязни Харриса, переглянувшись с не менее растерянным санитаром. — Я вас чем-то обидел? — он спросил в пол тона. Джеймс понял, что сказал не подумав, и попытался выкрутиться из ситуации, хоть и вышло слабо: — Прошу меня простить, я лишь имел в виду, что отношусь к душевнобольным с сожалением. Лоренс поднял брови ещё больше. — То есть вы оправдываете убийц, насильников, серийных маньяков? — Ни в коем случае. — Не вызвали ли вашу жалость пациенты третьего этажа? Они оба остановились, смотря друг на друга в упор. — Почему вы спрашиваете? — прошипел Харрис. — Это сложный вопрос? Теперь стало ясно, что неприязнь взаимна и ни к чему хорошему это сотрудничество не приведет. Лоренс отступил первым, быстро зашагав дальше. — Факел сжёг не один десяток людей прежде чем оказаться тут. А вам его жаль. — Вы говорите то, о чем не знаете! — Джеймс едва поспевал за ним, стараясь сдерживаться. — А ты, я вижу, много знаешь? — перешёл на насмешливый тон Лоренс. Харрис несколько раз шумно вдохнул носом и ничего не ответил. Дальнейший обход они проводили молча, стараясь друг на друга не смотреть. Когда они входили в лифт, их остановила медсестра. — Коллеги, мне нужен кто-нибудь из вас, внизу разбили ящик спирта и кто-то должен подписать бумаги. — К Боуи зайди. — рявкнул Лоренс. — Это не займет больше двух минут. — буквально выпрашивала уже немолодая, но обаятельная леди. — Спуститесь, Доктор Харрис, а позже вернитесь ко мне. — У меня нет ключ-карты для четвертого этажа, а вы, судя по всему, будете там. Сэм снял шнурок со своей шеи, предварительно приложив его к кнопке, и протянул Джеймсу. — Какой же бардак. — сновала сестра вокруг собранных осколков — и это ведь постоянное явление, кто-то что-нибудь обязательно сломает или разобьёт! — Где подписать? Она схватила лист списания со стола. — Вот, Доктор Харрис. Нет, ну кто бы навёл здесь дисциплину. Джеймс хотел уйти, но ещё раз посмотрел на убытки. — Похоже, одна осталось целой. — он взял бутылку спирта в руку, заметив, что она немного отколота сверху, из-за чего могла протекать. Медсестра махнула рукой. — Поставьте ее на верхнюю полку, всё равно я уже написала, что разбиты все. Он поднял ее на самый верх и вышел из сестринской. На четвертом этаже Джеймса неприветливо встретила охрана. Они ощупали его и пропустили вперёд. Он приложил ключ-карту к первой двери. Бобби Чейз вновь сидел на полу, смотря куда-то в пустоту, а Лоренса там не было. Понимая, что ему не нужен ещё один выговор, он решил закрыть его и пройти дальше. Каролина тоже в палате была одна. Она обернулась на звук открывающейся двери, одетая в маску. — Лоренс был у тебя, Кэррол? Она сняла маску, медленно шагая ближе. — Был. — Как твое самочувствие? Он знал, что поступает неправильно. Ему запрещено входить в любые контакты с этими пациентами, но ему так хотелось понять, что привело их сюда. Девушка с длинными волосами казалась такой хрупкой и нежной, но в это же время опасной и жестокой. Он не мог понять, почему разглядывал ее с таким любопытством. — Сносно, Доктор…? — она вопросительно посмотрела вверх. — Харрис. — Сносно, Доктор Харрис. — кивнула Каролина — А что у нас на ужин? — Честно признаться, я не ходил ещё в столовую. Она улыбнулась, подойдя к решётке вплотную и попыталась выглянуть куда-то вправо. — Как там Бо? Она пугала Джеймса. Рядом с ней хотелось как маленькому мальчику звать маму или чувствовать себя не одиноким. Хоть он и понимал, что на этаже есть санитары и охрана, чувство незащищенности давило и кололо где-то в желудке. — С ним всё будет хорошо, Кэррол. — Я не Кэррол. Я — Каролина — она широко улыбнулась. — Можешь звать меня Ли. — Доброй ночи, Ли. — Харрис хотел закрыть дверь. — Не выключайте свет до отбоя. — она хотела сесть на постель. — Ты боишься темноты? — спросил Джеймс. Стоя спиной к нему, Ли затряслась от кончиков пальцев до головы. Затем медленно развернулась. На ее лице бушевала ненависть. В один прыжок она снова вернулась к решётке. — Я. Ничего. Не боюсь. — зарычала она и надела маску. Харрис отпрянул, словно его обожгли ее слова. И видя, как она без всяких эмоций развернулась вновь, запер дверь. «Значит, Лоренс у Факела. Чёрт, я не должен звать его так!» — подумал Джеймс и подошёл к третьей палате. — Добрый вечер, Ричард. — Лоренса не было и здесь. Парнишка даже не поднял головы. — Прошу прощения за беспокойство. Вдруг он поднялся, запустив обе руки в волосы. — Где Боуи? — еле слышно спросил Факел. — Ты плохо себя чувствуешь, Ричард? — Лоренс стал колоть мне какую-то дрянь, у меня болит голова. — он держался на ногах хлипко, его шатало. — Я позову его. Джеймс уже через минуту оказался в кабинете Главного Врача, где и нашел, наконец, Лоренса. — Ричард просит вас зайти к нему. У него мигрень от уколов. — Почему ты ходил туда без меня? Сэм сел на край стола, скрестив руки на груди. — Я искал тебя, поэтому и поднялся на четвертый этаж. Ты же сам мне сказал. — Я? — засмеялся Лоренс — Вместо своих прямых обязанностей ты пошёл заниматься делами медсестёр, когда мне пришлось, в свою очередь, выполнять работу за двоих. Харрис округлил глаза, хотел было что-то сказать, но Сэм повернулся на Боуи и непринужденно продолжил: — Не ругайтесь на него, Доктор, он новичок, им свойственно совершать ошибки, думаю предупреждения будет достаточно. С самодовольной улыбкой Лоренс вышел. — Цирк. — вырвалось у Харриса. Райан поднялся из кресла, осматривая холодным взглядом кабинет. — Сегодня ты неоднократно вошёл в контакт с пациентами четвертого этажа, оставил врача на обходе и накормил Нэнси сладким. О том, что это всё запрещено — ты не знал, ведь так? Харрис замахал в воздухе одной рукой, демонстрируя жест «наполовину». — И что мне делать с этим? — голос Боуи был холодным и отторженным. — Подняться к Ричарду. Это сейчас важнее. Вдруг Главный Врач осознанно посмотрел ему прямо в глаза. Он долго о чем-то думал, а после заговорил: — Не занимайся самодеятельностью, здесь есть правила. На сегодня рабочий день окончен. Увидимся завтра вечером. — Вечером? — переспросил Джеймс. — Вечером. Ты и правила, и расписание не читал? У тебя завтра ночное дежурство. С этими словами Боуи вышел из кабинета.