Англия, Англия

— Если ты продолжишь так таращиться в экран, у меня телевизор треснет, — весело сообщает Ливерпуль. По голосу слышно, что он уже пьян в дымину и скоро начнет предлагать тупые идеи и напевать под нос свой долбаный гимн. — Если ты продолжишь в таких количествах лакать пиво, у тебя рожа треснет, — не глядя на него, отрезает Юнайтед. Ливерпуль ржет так, что едва этим самым пивом не давится. Потом вытягивает ноги и садится к Манчестеру вполоборота, покачивая полупустой бутылкой в руке. Юнайтед даже краем глаза видит его широкую ухмылку. Перед ними на экране трансляция матча, от одной вывески которого под кожей начинает неприятно зудеть. Лондонское дерби. Топ-матч уикенда. Челси принимает Арсенал. Чтоб вас всех. Если приглядеться, можно заметить высокую, темную фигуру у бровки там, где не должно быть ни игроков, ни тренеров. Прямая спина, черные, встрепанные ветром волосы, вздернутый подбородок, неотрывный взгляд на поле. Челси всегда такой на матчах — собранный, старающийся держать лицо. Юнайтед иногда думает, что лондонец научился этому у него, и эта мысль приятно отзывается внутри. Уж точно не у бешеного канонира. Он откидывается назад на диване, стараясь казаться незаинтересованным и следя лишь за мячом. Камера все равно не покажет то, что он хочет увидеть. А он хочет увидеть серьезное лицо, льдисто-синие глаза и хмуро поджатый рот. Хочет увидеть, как этот рот распахивается в беззвучном и сладком «ох», как глаза прикрываются от наслаждения, как Челси — гордый, правильный Челси — покорно прогибается под ним и разводит колени. Черт, это всё алкоголь. Алкоголь и недотрах, да. Ливерпуль же продолжает на него смотреть, словно счет матча дублируют ему на лицо. Бесит невероятно. — Что?! — Да вот думаю, давно ты фанатом Лондона заделался. Проницательная скаузерская скотина. Проницательная, пьяная скаузерская скотина, которая плевать хотела на такт и личные границы. Наверное, поэтому они и дружат. — Не говори глупости, — морщится он, — Просто еще играть с ними обоими. И в следующий раз не жалуйся мне, что какой-то гребаный канонир оформил покер у тебя на Энфилде. Ливерпуль фыркает, закатывает глаза. — Такое внимательное изучение соперника точно должно помочь, — издевательски поддакивает он, — И я не жаловался. — Да конечно. Ныл мне, как последний Бернли. Скаузер пинает его ногой, едва не расплескивая пиво, и бессовестно, открыто хохочет, но когда Манчестер с облегчением думает, что тема закрыта, снова бросает на него внимательный взгляд. — Я знаю, это не моё дело, — голос у него на редкость серьезный для того, у кого глаза блестят от алкоголя, точно конфеты в золотых обертках, — Но будь осторожнее. Ты же понимаешь, из этого ничего не выйдет. Что бы это ни было. Он машет рукой в ту сторону, где на экране схлестнулись синий и красный Лондон. Манчестер ненавидит себя и его за то, что понимает, о чем он. Да все понимают. В каком-то смысле он даже рад, что камера не сможет показать всего. Тогда она точно не покажет абсолютно дурацкое, невыносимо раздражающее выражение лица Челси, когда тот смотрит на Арсенал. А с другой стороны — какая Манчестеру вообще разница? — Ты прав, — наконец, тяжеловесно отвечает Юнайтед, прикрывая глаза так, чтобы между ресниц видеть на экране лишь зеленую полоску газона, — Это не твоё дело.