Англия, Англия

Стадион ревет так громко, что земля под ногами дрожит. Кажется, еще немного — и поле Этихада треснет пополам. На фоне мечущихся флагов и волнообразного гула приковывает взгляд табло с остановившимся временем и финальным счетом, уже записанным в историю. 4-3. И Тоттенхэм в полуфинале Лиги Чемпионов. Сдохнуть можно. Тоттенхэм до сих пор не верит в это. Восторг щекочет легкие и кружит голову, но осознание еще не пришло, еще не осело удовлетворением в груди, и пока что ему хочется только прыгать, и кричать, и раз за разом смотреть на табло, чтобы удостовериться, что глаза его не обманывают. Хочется смеяться счастливо в воздух. Хочется позвонить Челси, спросить «Ты видел? Ты видел, что я сделал?» и услышать его хриплый мягкий смешок, от которого всегда теплеет в груди. И только темная фигура у самой бровки — неподвижная, незыблемая, как счет на табло — невольно приковывает взгляд, отвлекая от собственных эмоций. В их «шестерке» и за её пределами все знают, что с Манчестером Сити лучше не связываться. Манчестер Сити это сила. Это прямой вызывающий взгляд, это умело сжатые кулаки и сбитые костяшки, умение бить и держать удар. Манчестер Сити это несгибаемая уверенность в себе. Это сталь в развороте плеч, сжатые зубы и желание победить чего бы это ни стоило. Манчестер сити это деньги. Это тяжелое кашемировое пальто на плечах, дорогие туфли, блеск часов на запястье. Это приходящее с ними высокомерие. Про него говорят: «он готов идти по головам ради своей цели». Про него говорят: «ему плевать на всех кроме себя». Говорят: «не влезай — убьет». Тоттенхэм смотрит на застывшего у самой бровки Сити — невысокого, сутулого, с руками, опущенными глубоко в карманы, — и не верит, что это всё про него. Сити выглядит… потерянным. Ветер ворошит его волосы, треплет ворот рубашки, но синий Манчестер, кажется, этого не замечает. Просто смотрит перед собой на поле, где ничего больше не происходит. Он выглядит одиноким. Тоттенхэм уже думает подойти к сопернику, когда тот вдруг разворачивается на пятках и исчезает черной тенью внутри стадиона. Тоттенхэм не знает, зачем, но, не задумываясь, срывается следом. Он нагоняет его в одном из коридоров, пустом и плохо освещенном. — Эй. Сити замирает, поворачивается к нему. — Что тебе нужно? Ты выиграл, иди празднуй, — выплевывает он сипло. Опасность исходит от него волнами. Тоттенхэм напрочь игнорирует инстинкт самосохранения и делает шаг ближе. — Я хотел сказать, это была хорошая игра. Я понимаю, как тяжело проигрывать, но… Сити сверкает на него глазами так, словно внутри него взрывается петарда. Опаляет яркой вспышкой злости. — Да ни черта ты не понимаешь! Ты не знаешь… — он взмахивает руками, и — когда Тоттенхэм уже почти готов, что ему вмажут — вдруг с глухим стуком приваливается спиной к стене и съезжает по ней на пол, приземляясь прямо на край собственного пальто. — Ни хрена ты не знаешь. Тоттенхэм подходит ближе, глядя на темную макушку. Видеть Сити поверженным так же странно, как оказаться в полуфинале Лиги Чемпионов, и он понятия не имеет, что в этом случае нужно делать. Подумав, он опускается рядом на корточки. — Что именно я не понимаю? Сити вздыхает глубоко, словно борется с собой. — Ты понятия не имеешь, что это значит для меня. Я должен быть там. Я должен был победить. Его голос звучит так отчаянно, что у Тоттенхэма сердце сжимается. И хотя всё, что он знает о синем Манчестере, все, что о нем говорят, кричит против этого, он осторожно касается его плеча. — Почему? Он вдруг понимает, что Манчестер дрожит. Его распахнутые глаза кажутся сухими, но сам Сити трясется словно осенний лист. — Потому что он будет там. Потому что я хотел увидеть его, и может быть, может быть… — он издает задушенный звук, где-то между смешком и всхлипом. — Может быть, гребанный скаузер, наконец-то, увидел бы меня. Тоттенхэму требуется несколько долгих секунд, прежде чем ему удается сложить два и два и убедиться раз и навсегда, что не всем слухам нужно верить. Ему плевать на всех кроме себя. Чушь. Традиции и страсть завернутые в красный флаг с золотой птицей. Глубокий акцент и шальные глаза цвета виски. Вот и всё, что нужно, чтобы сломать безжалостный, несгибаемый Манчестер. — Он знает? Бледные пальцы вздрагивают на коленях. — Должен. Я не знаю. Я думал… — Сити сбивается на полуслове, откидывает голову назад, прикрывая темные ресницы, и выдыхает в пустоту коридора, — думал если выиграю, то смогу привлечь его внимание. Он поймет, что я… Сити открывает глаза и поворачивается к нему. Его, кажется, больше не трясет, но взгляд у него мутный, расфокусированный. — Но чертов Юнайтед был прав всё это время. Ему просто все равно, понимаешь? «Мне жаль», — хочет сказать Тоттенхэм, но что-то удерживает его. Так что он плюет на все, падает задницей на пол рядом и просто успокаивающе гладит Сити по спине ощущая под ладонью приятное тепло кашемира. Внутри всё болит и горит огнем. «Ему просто все равно.» «Ты знаешь, вы так с Арсеналом похожи.» — Я понимаю. Ты думаешь, что это не так, но… я правда понимаю.