Англия, Англия

— Ты в последнее время часто с Сити тусишь, — замечает Челси мимоходом. Тоттенхэм дает себе секунду выдохнуть, прежде чем скосить на него взгляд. — Это плохо? Не то чтобы он надеется, что Челси вдруг начал ревновать или замечать очевидные вещи. Нет. Надежда в этом случае приказала долго жить уже давно. Но всё же что-то он заметил, а это значит, что он по крайней мере иногда поднимает голову и видит что-то вокруг, кроме мелкого ублюдка-тире-их общего соседа. — Да нет, — подтверждает его мысли Челси, улыбаясь искренне и тепло, и фыркает, — это ж не Юнайтед. — Точно, — мрачно подтверждает Тоттенхэм, — Потому что чтобы связаться с Юнайтед, нужно быть полным идиотом. От него не укрывается, как у Челси еле заметно дергается уголок рта. — Именно. Да. Тоттенхэм делает мысленную пометку, но вопрос умирает на языке. Он так привык знать о Челси всё, все его мысли и секреты, которыми с ним делятся на правах друга, что незнание о нем чего-то неприятно колет. Тоттенхэм не слепой. Отношения Челси и Юнайтед всегда казались ему не простыми, как ящик с двойным дном. История вражды, раненая гордость, взлёт на самую вершину. Они были похожи больше, чем сами хотели признавать. Тоттенхэм бы даже не удивился, если бы там было что-то большее. Интересно, гуннер в курсе? Если нет, так ему и надо. Если да, впрочем, тоже. — За этими Манчестерами глаз да глаз нужен. — Мне нравится он, — неожиданно для себя ляпает Тоттенхэм. — Юнайтед? — дразняще улыбается Челси. Улыбка у него красивая очень. Тоттенхэм пихает его в плечо, стараясь не краснеть. — Господи, нет, придурок. Сити. Он… хороший. Вот теперь Челси морщится по-настоящему, трет шею, должно быть вспоминая последнюю встречу с горожанином. Сити его тогда сделал вчистую. — Наверное. Не довелось случая узнать, — наконец, жмет тот плечом, — Хотя мне всегда казалось, что ему кроме себя на всё и всех плевать. Тоттенхэм молчит. Ему не надо пояснять, ему тоже раньше так казалось. Это же Сити. Хмурый блеск в глазах, сжатые кулаки и неприлично дорогое пальто, в какой-то момент сменившее потрепанную куртку. Вот только… После того четвертьфинала они как-то сблизились, что ли. Тоттенхэм не знает, надолго ли, но один раз увидев за непрошибаемым фасадом грозного синего Манчестера слабость, так похожую на его собственную, он больше не может её игнорировать. В итоге оказалось, что с Сити очень приятно быть рядом. Он умеет улыбаться и колко шутить, трепетно любит Oasis, тактические разборы матчей и своего тренера. Ненавидит красный цвет. Смотрит на всё, словно пытается разложить на составные части и собрать заново, и пока ни разу не отказался от предложения провести вечер в пабе. Он реально лондонцу нравится. И возможно, сложись всё иначе — из них могло бы что-то получиться. Он вспоминает холодную стену и теплый кашемир под ладонью. Хриплый, серьезный голос и мутный взгляд. Чужой секрет, болезненный и горький, которым не поделишься, но который отзывается внутри твоим собственным. Тоттенхэм дергает плечом, надеясь, что Челси расценит это как согласие, и смотрит в сторону.