Последняя нервная клетка

Выйдя из ванной, Ирина буквально кожей ощутила тишину в квартире. По позвоночнику пробежалась дрожь — совсем недавно мечты о свободе занимали все мысли… Даже Кот куда-то исчез, а единственным доказательством недавнего существования Анатолия в квартире был висящий в воздухе легкий запах его парфюма. Ирина выдохнула, затем направилась в спальню — убедиться, что шкаф опустел примерно на одну треть. Подушечки пальцев постукивали по деревянной поверхности дверцы, а глаза метались по пустым плечикам, на которых совсем недавно висели мужские костюмы. Ирина прикусила губу, ощущая, как сомнения снова поднимают ил со дна её души. — Да пошёл ты! — в сердцах рявкнула, захлопнула шкаф и вышла из спальни, не забыв погасить свет. Ирина обвела взглядом гостиную, наткнулась на Кота, который устроился на диване. Усмехнулась уголком губ, затем прикрыла лицо ладонями, сделала глубокий вдох. По телу проносились крупные мурашки, в горле застрял ком. Ирине решительно не нравилось подобное состояние, и держалась она из последних сил… «Я же правильно все сделала, черт подери… почему тогда… нет уж, жалеть я точно не буду!» Ирина бросила взгляд на полки, затем решительно направилась к кухонному гарнитуру. Через несколько секунд бутылка вина стукнула донышком об столешницу. — Штопор… — себе под нос пробормотала Ирина, начиная выискивать приспособление по кухне, — или он его с собой забрал, как сувенир? Битва холода в голове и пламени в сердце продолжалась, вынуждая Ирина пролить на это дело пару-тройку бокалов вина, чтобы прийти в себя… чтобы банально перезагрузить себя и выговорить… видимо, выговорить ей все придется Коту. В замочной скважине зашевелились ключи. Ирина развернулась, ощущая, что сердце ушло в пятки. «Неужели вернулся?» — пронеслась в голове неприятная догадка. Сейчас, несмотря на внутренние состояние и бутылку вина, отсвечивающую на барной стойке, Ирина решительно не желала видеть Анатолия. Напряженно смотрела на дверь, на то, как опускается ручка. И так сейчас понимала, что ещё немного, и хрупкое внутренние равновесие рухнет. Ей не хотелось с ним пересекаться от слова совсем, а от одной мысли, что Анатолий может снова появиться в её жизни, только уже по рабочему поводу… — Не спишь ещё? — Николай закрыл за собой дверь, затем начал снимать куртку. Ирина шумно выдохнула, затем прикрыла глаза — кончики пальцев покалывало. Растущая безысходность окутывала её своими щупальцами, не давая привести мысли в порядок. «Так не должно быть… я не должна думать о том, явится он или нет… всё, Алеников, я тебе как взрослому человеку сказала… надеюсь, у тебя хватит такта и мозгов, чтобы не лезть и действительно оставить меня в покое» — Нет, — сухо ответила она, начиная ввинчивать штопор в пробку. Ирина приподнялась на носочки, стиснула зубы, с упорством прокручивая приспособление в руке — уже забыла о том, что такое открывать вино самостоятельно. В те секунды, когда пальцы уже почти свело судорогой от внезапного напряжения, Николай оказался рядом. — Давай помогу, — мягко проговорил он, забирая бутылку. Ирина отпустила стеклянный сосуд, затем выдохнула, скрестила руки на груди. Прижалась спиной к гарнитуру и посмотрела перед собой, делая глубокие вдохи и выдохи. — А что за повод для банкета? — с ноткой ехидства поинтересовался Николай, когда всё-таки освободил бутылку от пробки. Всё его естество окутывало ликование. Если господина Аленикова не было в квартире в столь поздний час, значит утренний разговор принёс свои плоды. — Не твоё собачье дело, — заявила Ирина, забирая бутылку вина. Николай проводил её взглядом, затем хмыкнул. Он бы мог много чего сейчас сказать, поэтому замолчал на несколько секунд — чтобы переварить всё услышанное. Ирина устроилась на диване, налила себе бокал, вино едва не перелилось за края. Затем начала пить большими глотками, не задумываясь о том, что в желудке было пусто. Как и в душе. — А Кривицкий где? — поинтересовался Николай, медленными шагами направляясь к дивану. Сейчас ему было жизненно необходимо, чтобы новый завотделением задержался на работе как можно дольше. Пальцы сжимали тонкую ножку чистого бокала, предусмотрительного взятого с полки. Ирина пожала плечами, затем откинулась на спинку дивана, прикрывая глаза, чувствуя, как голова начинает тяжелеть даже от столь незначительного количества вина. — Понятия не имею… ну, мало ли… не справляется с нагрузками, — рассмеялась — нервное напряжение искало выход. Николай налил себе вина, затем устроился на диване рядом. Ирина почувствовала его телодвижения, затем открыла глаза и тоже взялась за бутылку. На душе заскребли пушистые паршивки. «Как ты мог со мной так поступить… неужели не было ничего хорошего?! Да почему же всегда так? Почему все всегда винят меня, почему все со мной до поры до времени… пока не появится кто-то лучше… а может быть, и у тебя появилась?! И ты поставил Кривицкого на моё место, чтобы подождать его провала, а потом представить новую сотрудницу?» Такие мысли заставили Ирину нервно дёрнуться, и капли вина упали на колено, обтянутое мягкой тканью домашнего костюма. Николай обратил на это внимание, затем сглотнул. Ирина шумно выдохнула и прикрыла лицо ладонью. Хотелось чувствовать себя под защитой… только вот защитить её могла только она сама. — Ир, да чего ты так убиваешься-то? — Николай видел, что той сейчас плохо, и это заставляло задуматься: а испытывала ли она что-то похожее тогда, когда разводились? «Наверное да… ты же пыталась меня остановить… только почему потом была такой холодной, выставляла в меня иголки, тебе нельзя было слова сказать, сразу же всё на свой лад переделывала?» Ирина хмыкнула, затем обернулась на него, а распущенные волосы слегка ударили по лицу. — Коль, а что тебе надо от меня? Вот ты мне это рассказал… зачем? Её взгляд, пусть и слегка помутневших от алкоголя, зелёных глаз, выворачивал его душу насквозь. Николай слегка поёжился. — Потому что невозможно на это смотреть! И слышать это невозможно. Я-то думал, почему ты с таким любовником не зав… почему ты не главврач вообще! А Генка?! Он-то что творит вообще? Как был таким, так и остался, — многозначительно заявил он, затем, закинув ногу на ногу, отвернулся от Ирины и отпил от вина. Та несколько секунд смотрела на него, приоткрыв рот, ощущая, как клубок нервов закручивается всё сильнее и сильнее. А затем расхохоталась, глаза намокли от подступивших слёз, истерика билась где-то в горле, стремясь вырваться наружу. — Хочешь сказать, что ты лучше, чем они? Коля, а как же твоя студентка? Которую ты имел наглость водить сюда к нам! — рявкнула Ирина, затем снова сделала несколько глотков. — И после этого ты ещё хотел, чтобы я к тебе вернулась?! Женой меня называл! Да вы все… — тон голоса стал выше. Задохнулась от возмущения, затем прикрыла глаза, чтобы хоть как-то успокоиться. Не выворачивать же сейчас душу перед ним?! Голова постепенно тяжелела от количество выпитого алкоголя, образ Анатолия становился размытым, но никуда не спешил уходить из головы. Ирина, смотря перед собой, чувствовала, как подрагивают кончики пальцев. Сейчас хотелось, чтобы ему было плохо. От этого желания ей стало не по себе, Ирина сделала глубокий вдох и помотала головой. Снова потянулась за бокалом. — Да! — наконец собрался с силами Николай. — Да, я ошибся! Один раз, Ирина. И я очень быстро, поверь, понял, что мне… что ты такая одна. Да даже сейчас, — с тихим стуком бокал был оставлен на столе, — живу с другой… а тебя увидел и… — И что ты меня увидел?! — эмоционально проговорила Ирина — в эту секунду её внутренний стержень начал ломаться, как будто состоял из фарфора — нужно было срочно выплеснуть эмоции. Николай нервно прикусил губу, затем развернулся к Ирине, а в его голубых глазах сейчас метались молнии. — Да увидел, какая ты стала, какой ты была… да я постоянно жалел о том, что мы развелись, что я всё-таки не смог тебя удержать… — говорил он на одном дыхании, а Ирина прекрасно понимала, что это отрепетированная речь… но ей очень хотелось, чтобы хотя бы часть была искренней. Николай продолжал говорить, прибегая к любым выражениям. От некоторых слов на душе становилось теплее. По её щекам побежали две слезинки. Сейчас одновременно хотелось никого из них не видеть… и отомстить лишь сильнее… хотелось свежего воздуха, хотелось закричать, хотелось молчать, уткнувшись носом в подушку… Ирина давно не испытывала такого. «Как же просто иногда бывает всё сломать… зачем ты мне это всё сейчас говоришь?! С какой целью? Помучить меня лишний раз?! Да у меня и так сейчас всё… каждый новый — хуже предыдущего, да меня что, прокляли, что ли?» Выпитый алкоголь способствовал туману, который окутывал сознание. Ирина помотала головой, а перед глазами всё закружилось, до слуха долетали высказывания Николая. — Коля, всё… — проговорила она, затем попыталась встать, — я не хочу всего этого слышать… ты сам всё разрушил! Думаешь, я не вспоминала про то, как ты мне письма писал в роддом и всё прочее? Николай успел схватить Ирину за запястье, на котором часом ранее была ладонь Анатолия, и притянуть обратно на диван. — Ира, — быстро, задыхаясь, говорил он, держа её лицо в своих ладонях, — я тебя прошу, услышь меня! Ну ничего у нас не получается по отдельности, я виноват перед тобой, но сколько можно? Да меня эти оба просто раздражают! Раздражают его тем, что… что он потерял супругу, с которой было комфортно… которая к тому же ещё и стала совсем иначе выглядеть. Ирина не успела опомниться, как его губы коснулись её. По телу пробежали мурашки — очередное новое ощущение за этот день. Ладони упёрлись в плечи, пытаясь отстранить. Николай не собирался её отпускать, притягивая к себе за талию. Понимал, что именно сейчас у него есть шанс, потому что Ирина оказалась в воронке своих чувств. И та сдалась, ответив на поцелуй, игнорируя поползновения горячей ладони по своему колену, пальцы лишь сжимали голубоватую рубашку. «К чёрту вас всех… почему вам можно…» Горизонтальное положение не заставило себя ждать.