Дух Рождества

      Она добралась до Далтона вовремя, и Кэссиди с Кэролайн вывалились из школы прямо в машину матери. Они все отправились в огромный музыкальный магазин, где договорились встретиться с учительницей Кэролайн. С помощью продавца, который показал и опробовал для них несколько виолончелей, Кэролайн остановилась на венгерской, с очень приятным тембром. Её учитель сменил поклон на лучший. — Ты бы удивилась, узнав, какое значение имеет лук, - сказал он ей. — Это половина инструмента.       Кэролайн провела небольшой сеанс игры на виолончели для себя и была на седьмом небе от счастья. По сравнению с серийно-выпускаемым функциональным школьным инструментом, это было совсем на другом уровне.       Виолончель была упакована в жёсткий футляр и унесена в заботливые руки её учителя, который настроит её и обработает смычок канифолью. Кэролайн и Кэссиди заказали совместный урок на следующий день, чтобы подготовиться к их дуэту на концерте, так что она могла окончательно овладеть им тогда.       Когда они вышли из музыкального магазина, каждый из них взял Миранду за руку и сказал: "Мама, нам нужно серьезно поговорить". — О чём, мои дорогие? — Миранда слегка встревожилась. — Рождественские подарки Энди. Мы не уверены, что купили достаточно. Мы можем сейчас пройтись по магазинам, чтобы купить ей кое-какие дополнительные вещи?       Это задело Миранду за живое: — Как ты думаешь, что ей понравится? — Мы точно знаем, чего бы ей хотелось. Но это большой секрет. — В чём дело? Если ты знаешь, скажи мне, потому что я ещё даже не купила ей свой подарок. Я подумывала о том, чтобы купить ей собственную машину. — О, мама! Конечно, нет! — Глупая мамочка!       Кэролайн прошептала что-то на ухо Миранде, и Кэссиди с энтузиазмом кивнула и что-то прошептала в другое ухо. — О! — воскликнула Миранда, подняв брови. — Ты уверена?       Обе девушки кивнули. — И мы точно знаем, где ты можешь его достать. — Ты знаешь? — Да, мы можем отправиться туда прямо сейчас. Давай же!       Дневной свет быстро угасал на улицах Нью-Йорка, но Миранда позволила им отвести себя к машине и последовала их указаниям на дорогу за Центральным парком. Это было гораздо позже, когда они все вернулись домой, перешептываясь, как заговорщики.       Миранда услышала радостные голоса, доносившиеся из гостиной, когда она вошла и пошла вперед, чтобы поприветствовать гостей, в то время как близнецы побежали наверх, чтобы переодеться и бросить свои школьные сумки. Пристли сразу узнала в девушке, стоявшей у камина, Ханну, сестру Энди, не только по фотографии, но и потому, что они были удивительно похожи.       Каштановые волосы Ханны, однако, были собраны сзади в очень аккуратный и хорошо причесанный конский хвост, а её наряд был безупречен и, конечно, не с Главной улицы. Маникюр был также безупречен, и она выглядела аккуратной, как булавка. Ханна была очень хорошенькой девушкой с милым выражением лица, но Миранда мгновенно поняла, что никогда бы не возжелала её и за миллион лет. Собственная оборванка Энди никогда не будет бояться, что у неё есть соперники за преданность Миранды. — Ханна! Добро пожаловать! Я так рада тебя видеть, и...Гарри?       Здесь Миранда чуть не споткнулась о коврик у камина, потому что молодой человек, который вытянулся по стойке "смирно", подошёл, чтобы схватить её за руки, и вовсе не был японцем. На самом деле он выглядел для всего мира как сумасшедший ирландец. — Да, это Гарри. — Привет, Миранда! Я думаю, мы станем родственниками!       Судя по акценту, молодой человек явно был австралийцем. У него были ярко-рыжие волосы и ясно-голубые глаза, ростом он был в шесть футов два дюйма в своих носках. Андреа и Ханна рассмеялись. Андреа сказала: — Да, я тоже была поражена, — она повернулась к остальным. — Ты знаешь, мы с Мирандой автоматически предположили, что Гарри — японец. Разве это не безумие? Я просто предположила. — Я из Мельбурна, — сказал Гарри. — Собираю вещи по всему миру и встретил твою великолепную сестру на концерте в Токио пару месяцев назад. Я сразу же влюбился в неё и поэтому остался, вместо того чтобы отправиться в Южную Корею, — Ханна покраснела. — Вы когда-нибудь слышали о любви с первого взгляда? Ну, я знаю, что она существует сейчас, потому что это случилось со мной. Было просто что-то волшебное, как нить, связывающая нас вместе. Я знала и сразу поняла, что он тот, кто мне нужен.       Миранда и Андреа обменялись тем, что в романах называется "многозначительными взглядами". То, что описала Ханна, в точности отражало их собственные чувства. — Ну, чувствуйте себя как дома, - сказала Миранда. — Mi casa es su casa! Ты можешь принять душ, если хочешь, или просто расслабиться перед ужином. Что бы вы хотели съесть? Я подумывала о том, чтобы приготовить блюдо из риса. — Нет! — хихикали посетители. — Пожалуйста! — Последние три месяца я питался рисом, - сказал Гарри. — У вас случайно нет гамбургеров?       И вот, что они все в конечном итоге съели. Близнецы обожали новых посетителей и болтали, как маленькие птички. — Мама только что сделала мне чудесный рождественский подарок, — сказала Кэролайн. — Моя собственная виолончель, потому что у меня были уроки весь этот семестр, и я знаю, что останусь преданной ей.       Гарри выглядел так, словно собирался заснуть за столом, поэтому они с Ханной извинились и удалились наверх. Но, уходя, он сказал: — Виолончель — отличный инструмент. На самом деле у меня есть дядя, брат моего покойного отца, который является профессиональным виолончелистом. Он живет в Сиднее. — Ух ты, — сказала Андреа, — какое совпадение. Мы только недавно познакомились с австралийским виолончелистом в Нью-Йорке, который играл в Карнеги-холле.       Ей хотелось произнести его имя. Но в течение двадцати секунд имя нового героя-виолончелиста Кэролайн просто вылетело у неё из головы, и к тому времени, когда она вспомнила об этом, Ханна утащила Гарри в их спальню. Энди начала убирать посуду.       Миранда просто сидела за обеденным столом. Дрожь чего-то, похожего на психический шок, прошла вверх и вниз по её позвоночнику, но она не могла проанализировать это достаточно, чтобы понять, почему. Ну что ж. — Извини, Тыковка, — сказала она ему, когда маленький кот запрыгнул к ней на колени. — В конце концов, это была не рыба. И от гамбургеров тоже ничего не осталось. Не твой счастливый день.       Тыква не возражала. Он снова спрыгнул на пол и прошёл на кухню, откуда было слышно, как он лакает молоко. Это всегда заставляло его чувствовать себя счастливым котенком.