Бегония

Путь Бегонии. Подобный войне Красной лентой обвито сердце мое. Эти путы — единственное счастье на все дарованные воплощения. Но как же трудно подобрать нужные слова.

༺❀~❃~❀༻

Не уснуть. Даже пытаться не стоит. План хорош — практически идеален для отчаянного демарша. Стараясь не шуметь, выхожу в коридор. Приглушенный свет люминофоров становится немного ярче. Размытые тени бредут по золотистым стенам призрачными серыми пятнами. Двери, ведущие в одну из комнат, приоткрыты. Сидящий за низким столиком Мо Сюаньюй утратил изящество и манерность. Сдувая косые пряди с лица, с закушенной от старания губой перерисовывает изображение главных ворот, присланное главой Не. Три копии уже готовы и, аккуратно разложенные, подсыхают на темной столешнице. Помощник Мо трудится над четвертой. Осталось еще шесть. Кисть едва слышно шуршит по рисовой бумаге. Завтра в час Кролика маленькая терракотовая армия Бегонии явится к парадным воротам логова Вэнь Жоханя. От простых картинок, от твердости руки женоподобного юноши зависит, смогут ли ожившие солдаты оттянуть на себя внимание цзекаев. Если истуканы грохочут при каждом шаге — пусть наделают как можно больше шума. Единственный способ их использовать. На рассвете рисунки будут помещены в глиняные головы вместе с заклинаниями перемещения. Жаль, анимированные карточки несовместимы с древней технологией… Было бы намного проще. Останавливаюсь и слежу, как линия за линией, мазок за мазком оживают растрепанные кусты гибискуса, грубо отесанные камни, гигантские створки из титанового сплава с солнцем посередине, нарисованным одним яростным движением широкой кисти. Там, где смыкаются ворота, на кровавом круге отчетливо видна черная щель. — Второй молодой господин Лань, — Мо Сюаньюй оборачивается, кладет кисть на подставку и опускает голову в поклоне, но заметить полосы зеленой краски на щеке и круги под глазами успеваю. — Продолжайте, помощник Мо. Хорошо постарайтесь. — Недостойный приложит все усилия. — Кисть, снова зажатая тонкими, почти женскими пальчиками выводит недостающий штрих на камне, поросшем бурым мхом. Иду дальше. В зале почти темно. Стрекот цикад и полусонный шепот трав — песня тишины края рек и озер. Похоже, дверь, ведущая к мосткам, никогда не закрывается: бледный прямоугольник лунного света лежит на полу. Сквозь жалюзи проникают лучи, расчерчивая стены прозрачными голубоватыми полосами. Столешница цвета старого янтаря из Качина едва теплится золотистым. На ней — рука, сжатая в кулак: — Смотри, — пальцы разжимаются, и на беззащитно раскрытой ладони — две круглые конфеты в пестрых обертках. — Тогда даочжан заворачивал их дешевую бумагу. Эти покупает в лавчонке на углу недалеко от базы «Черных пантер». Когда началась наша веселенькая традиция, приносил разные на выбор… У дорогих не тот вкус. Чужой. Эти — один в один. Сладкие… апельсин с кассией. Спохватившись, люминофоры усиливают свечение, и черный на черном силуэт Сюэ Яна проступает из темноты. Губы растягиваются в безумной ухмылке. Белки глаз сверкают. Зрачки сузились и превратились в точки. — Конфеты съем завтра. Перед тем как бодро отправимся подыхать. Даочжан дал утром, когда забежал его навестить. Отправил за ними сестру Ся на угол Чанъян. Сказал, что я совершил достойный поступок и заслужил награду… Знаешь, он смеется моим самым дурацким шуткам… — На короткое мгновение тигриный оскал превращается в мечтательную улыбку, взгляд становится мягким, слегка растерянным. Но разбойник-на-тропе-закона, сморгнув, убирает проблеск нежности с лица. — Что, гусуланец, не спится? У Ханьгуан-цзюня нервишки сдают, очко жим-жим? — Сюэ Ян снова стал Сюэ Яном. Но в нем всегда будет жить маленький мальчик, который просто любит сладости. — Попробуй вспомнить наставления госпожи Цзинь Яньли и погрузись в медитацию. Возвращаюсь в узкий коридор. Заглушая стрекот цикад, в спину летит смех бешеной гиены. Да, Сюэ Ян, мне тоже страшно. Двери в комнату помощника Мо закрыты. Дальше по коридору цветет на плотно сомкнутых створках бегония. Тихого сна, Вэй Ин. На кровати замечаю стопку одежды — сверху лежит коралловый жакет. Зачем мне это? На полу стоит пара высоких ботинок. Что ж, завтра они пригодятся. Причуды моды оказались на руку. Сон окутывает, опутывает серебристыми лучами луны. Погружает в кратковременное забытье… — Рота, подъем! — ушная капсула взрывается рыком горного тигра. — Давай, гусуланцец. Полчаса до выхода. — Тяжелые шаги удаляются по коридору. Мо Сюаньюй без стрелок, духов, но в цикламеновой шелковой пижаме и все также суетливо любезен: «Не желает ли достопочтенный чаю?» Сюэ Ян полностью экипирован: распухшие карманы разгрузки забиты под завязку, на плече висит плазмоган, портупея застегнута, за спиной торчат хищные силуэты плеч боевого арбалета, торс крест на крест перетянут лентами со стрелами, вызывающими искажение ци. Поверх амуниции уже знакомая бамбуковая табличка на веревочках с надписью: «Этой стороной к врагу». — Вэй-лаоши прихорашиваться изволят. Скоро будут. А ты спрячь в цзянькунь коробку с подчиняющими осами. Вэй-лаоши приказали отдать самому достойному. Пойду на воздух — дунуть спокойно, — не дожидаясь реакции, Сюэ Ян выходит прочь. В приоткрытую дверь заползает с озера молочный туман. — Чота нифига не выспался… Приветствую, второй молодой господин, — зевая во весь рот, Ты принимаешь из рук Мо дымящуюся чашку. Свободная алая рубаха перехвачена разгрузкой, за которую небрежно заткнута железная флейта. — Эх, надо было глиняных солдат помельче лепить — сейчас один тащил бы на себе боеприпас, а мы топали бы налегке. Мо-сюн, засунь меня в портупею и эти… ленты закрепи. — Неожиданно ловко Твой помощник прилаживает амуницию и поверх — те самые таблички на веревках. — Хм, вроде не жмет. Ой! Забыл! Беруши с усилком всем раздай. Там обычные беруши, усиленные заклинанием шумоподавления. Мало ли чего играть придется. Еще схватите искажение ци… Или… Не знаю, не проверял. Не приставайте! Какая в жопу разница — все равно кто-нибудь чего-нибудь схватит. — Позвольте помочь, достопочтенный? — почти не касаясь, тонкие пальчики затягивают, выравнивают ремни, застегивают какие-то замки, пряжки. — Беруши тут, — Мо Сюаньюй деликатно похлопывает по карману разгрузки. — Возьмите подчиняющих ос. Коробка отправляется в цзянькунь. «Маленькая луна» влетает в зал, возмущая сонную туманную дымку. Сгусток ци вырос, горит ровным белым светом. Чувствуется, как пульсирует энергия, готовая вырваться по первому слову. «Луна» зависает у Тебя над головой. Готова охранять. — Вы бы себя видели, — хихикая, Сюэ Ян вваливается обратно. Утренний туман окончательно испугался и распадается унылыми клочками по углам. — Мы сейчас — как лаовайские рождественские елки — только пушки вместо побрякушек. Из оружия, которое конкретно пригодится против этой гадины, — дудка нашего прекраснейшего и твоя «луна», гусуланец. Знаешь, что она может рвануть? — И аннигилировать оптом правых и виноватых, — в два глотка осушив чашку чая, прерываешь ядовитую тираду. — Полночи рылся в библиотеке, всю мировую паутину обшарил, нашел всего четыре подтвержденных случая. Последний — сто три года назад. Во время разборок тайваньских триад «Черный лотос» и «Огненный дракон» один из чаньша взорвал два квартала в Тайбэе. Погибли все. Бандиты, полицейские, простые люди, собаки, кошки… Птицы вспыхивали на лету. В эпицентре — огромная воронка глубиной в ли… От взрывной волны вылетали стекла на окраинах. Жуть в зеленую полосочку. Ну, в логове Вэнь Жоханя мирных жителей нет. Если совсем припрет — командуй, молодой господин! Зато «безночники» больше никого не похитят. Улыбаешься легко и ясно. Взгляд отрешенный. Словно уже простился с этим миром и… со мной. Неужели и сейчас нас ждет конец без начала?.. Сердце сжимается от спокойной решимости и неумолимых слов, а собственные, невысказанные царапают горло. — Мо-сюн, главное — не ссы, — почти-небожитель прячется под небрежной веселостью, и Ты продолжаешь, как ни в чем ни бывало. — Вспомни, как переправлял глиняного болванчика из сарая в персиковый сад и потом — на полянку за домом. Я им в башку нужные бумажки затолкал, осталось только талисманы ударной волны на ладони налепить. Справишься на раз-два. Буду слать картинку по следу своей ауры. Разрешение 8К не обещаю, но чего-нибудь разглядишь. Смотри трэшовый боевичок и не забудь включить запись. Увидишь, что дела не очень, — рассылай по всем новостным. Не забудь братцев Не: начальника Полицейского управления и хитропочтенного главу «Серого клана». На ци-интерфейсе две иконки — одна с усами, другая с торчащим средним пальцем — не ошибешься. Тонкие руки Мо Сюаньюя подрагивают, когда он забирает у Тебя чашку. Встаешь рядом со мной и прижимаешься теплым плечом. Напротив хмурит брови, скрежеща зубами, Сюэ Ян. Со стороны интерфейса тонкий звон рассыпается по залу хрупкими стеклянными нотами. Наступил час Кролика. Пора. Небо подпирают заснеженные вершины, едва тронутые рассветом. Логово Вэнь Жоханя спрятано в северо-восточных предгорьях Тянь-Шаня. Травы печально клонятся к земле. Листья гибискуса покрылись ржавыми пятнами. Расплывающиеся кляксы похожи на подсохшую кровь. Холодно. Здесь тишина звучит предсмертным шепотом вездесущей осоки и хриплым скрипом песка под тяжелыми ботинками. Здесь осень сурова и безжалостна. Здесь ветер не заигрывает, обдувая согретое солнцем лицо, — хлещет кнутом по спине, добираясь до костей. — Гусуланец, капсулу вытащи и раздави, — рявкает Сюэ Ян. — Но как согласовывать действия? — Матом через рот. — Нет. Моя капсула связана только с сервером брата. — Раз сам Цзэу-цзюнь замешан, недостойному остается пригнуться и заткнуться. У тя боевой опыт есть? Не отвечай. И так понятно, принцесса Лань. А у меня на счету… — Хватит дуть в коровью пизду! Командуй, Сунь Цзы, — Ты снова осаживаешь своего заклятого приятеля. Рука в черной перчатке безошибочно находит нужный карман на разгрузке. Пальцы отщелкивают кнопку. Шурх-х-х — звук разрываемой обертки. И снова — шурх-х-х. Сюэ Ян забрасывает два разноцветных шарика в рот: — Тогда шевелим филейными частями, достопочтенные. Яркие фантики цепляются за ослабшую от безжалостного холода траву. Порыв ветра подбрасывает их вверх, и, будто израненные бабочки в погоне за ушедшим летом, кусочки биопласта летят на юг. Кружатся, трепеща оранжевым металликом, над раскинувшейся в долине цитаделью Вэнь Жоханя. Логову триады не присуща мрачная пышность Безночного города из прошлого. Ни помпезной лестницы, ни кровавых знамен. С запада, юга и востока серые кубы зданий окружены такой же серой стеной, север защищает отвесная скала, а на северо-западе — полузаросший гибискусом тракт с древней аркой — в трещинах давно поселилась пыльно-зеленая камнеломка. Ржавые прутья рассекают крест на крест густую жирную темноту. — Как открывать будем? — Сюэ Ян сдергивает с плеча плазмоган. Утробный гул снизу уничтожает мертвенное спокойствие. Кажущиеся крохотными, глиняные солдаты гонят одну за другой огненные волны к воротам цитадели. Между серыми кубами засуетились черные фигурки: цзекаи спешат отразить нападение. Снова гул сотрясает ворота. Вверх поднимается пыль. Грязно-желтые клубы терзает ветер. — Как открывать? А вот так! — Ты с размаху пинаешь решетку, и прутья осыпаются под ноги кривоватыми обломками. Лишь сверху торчат несколько похожих на гнилые зубы неведомого демона. — Идем? «Маленькая луна» опережает, отважно влетая в темноту. — Как ее… его зовут? — спрашиваешь, едва дернув головой в мою сторону. — У «луны» есть имя? Нет? Знаешь, пусть будет Яблочко. Ну, она же круглая. Яблоки тоже круглые. — Хорошо. Ее имя Яблочко, — отвечаю ровным голосом, а внутри все сжимается от боли и невозможности вернуть и вернуться. Вэй Ин… Внизу гул ударных волн прерывает скрежет и стон металла. Ворота шатаются, поддаются слаженной атаке десятка глиняных солдат. — О, привет, Яблочко! — Довольно переливаясь всеми оттенками розового жемчуга, сгусток ци вылетает наружу. — Это твое имя — Яблочко. Понимаешь? Внутри нет ловушек? Похоже, нет… — Взгляд скачет от меня к Сюэ Яну. — Там безопасно. Пошли! — И уносишься внутрь. Я бегу следом. — Теперь точняк в Диюй досрочно загремим, — бурчит Сюэ Ян у меня за спиной. «Луна»… Яблочко освещает ведущие вниз щербатые ступени. Серость гранита давит со всех сторон, хотя своды тоннеля позволяют спускаться не сгибаясь. Сухо. Мертво. Пусто. Касаюсь стены — может, удастся уловить какое-то движение, отголоски боя, что-нибудь!.. Под пальцами лишь шершавый холод. Тяжелый гул остался снаружи. Здесь слышны лишь наши торопливые шаги. Лестница, ведущая в недра горы, заканчивается. Дальше, насколько видно, прямой, как стрела, коридор. — Кажись, пришли. — Ты замираешь перед сплошной стеной. В ровном белом свете перед нами гранитная плита, вырубленная точно по контуру арки при входе. — А я, кажись, просветлился однозначно и непоправимо. — Сюэ Ян ощупывает стык между кладкой стены и плитой. — Тц! Даже нож не просунуть. Вот она — застава без ворот, которая и есть настоящая застава. Жаль, в мудрых книжках старшего супервайзера третьего класса Цзинь Яньли не написано, что делать с этой хренью. — С постижением дао, младший офицер. Что делать — понятно. Сносить! Вопрос — кем и чем? — Беруши в уши совать? В дудку дуть собрался? — Расслабься, младший офицер. У тебя мозгов — меньше ложки, никаким заклинанием не навредить. — Замолчите, — надув щеки, Ты отходишь в сторону и застываешь в нарочитой обиде, подперев спиной стену. Позади меня недовольно сопит Сюэ Ян. — У Яблочка, — как сладко и больно произносить это слово вслух, — получится ее вышибить? Тонкий луч проникает в щель не толще волоса, и контур вспыхивает белым неоном. Ослепленный, зажмуриваюсь на один удар сердца. Второй сливается с грохотом рухнувшей преграды. — Приветствую, достопочтенные, — в нынешнем воплощении Вэнь Жохань подтянут, строг и ничем не напоминает полубезумного главу клана Цишань Вэнь. Вместо каменного трона, о котором ходили легенды, он сидит в элегантном деревянном кресле с высокой резной спинкой. Люминофоры подсвечивают снизу ханьфу, вызывая глубокий обсидиановый блеск. Строгое одеяние заменило неряшливое черное. Вместо растрепанных косм — гладко зачесанные волосы, собранные в длинный хвост, переброшенный на грудь. — Я ждал вас. Лао-Вэй, благодарю, что сами принесли золотое ядро мне в руки. — Дядь, ты вроде умный, а дурак. Триадой руководишь, а соображаешь хуже собственного деревянного стульчика. Как такому удалось чаньшой стать? Небось, чары навел? Не иначе. Можно вставить глаза даочжана любому богатею. Если раздобудешь «вечную» печень — за нее передерется весь императорский двор. Мощному золотому ядру нужен сильный носитель, а не просто насрано. Моя мать Цансэ Саньжэнь была самой одаренной среди совершенствующихся своего поколения и отправилась бы на Персиковый остров, если бы ее не прикончил некий хмырь, поехавший от желания забрать чужое. Мое золотое ядро собирался пересадить себе? Губы Вэнь Жоханя сжимаются в бескровную линию. Скулы дрожат от напряжения. Он с трудом удерживает лицо главы могущественной триады: — Не беспокойтесь, Вэй-лаоши, очень скоро вам представится возможность проверить, правы вы или я. Вэнь Цин нет, и, разумеется, это досадно, однако она не единственный одаренный хирург. Сейчас мои цзекаи добьют ваших глиняных куколок темной материей. Слышали про вимп-пушки? Вимп-хронон — квант скрытого времени. Существует в промежутках между квантами реального, между мирами. Время — это энергия. Энергию можно преобразовать во что угодно. Мне удалось извлечь вимп-хрононы и метрионы — они начало всего и существовали прежде Девяти небес Скоро вы почувствуете на себе мощь моих созданий, проходящих сквозь пространство, как человек сквозь утреннюю дымку, — Вэнь Жохань замолкает. И вижу на его лице ту же отрешенность, которую заметил на Твоем, когда Ты играл на железной флейте. Но здесь нечто иное — отрешенность пустоты. — А еще мне достанется эта редкость, — глаза безумца — черные дыры. Пожирают свет, окружающий подножье кресла, и стремятся поглотить Яблочко, что настороженно пульсирует над Твоей головой. — Вам отдельная благодарность, второй молодой господин Лань. Спасибо — вы захватили с собой великолепный образец сгустка чистой ци. Я едва успеваю заметить движение руки Сюэ Яна. Он мгновенно выдергивает из-за спины арбалет. Понг! Первая стрела летит прямиком в горло Вэнь Жоханя и… сгорает в воздухе. Понг-понг-понг! Приглушенный звон тетивы. Вторую, третью, четвертую постигает та же участь. Щелчок пальцев. Не вставая с кресла, Вэнь Жохань выбрасывает черный шар. Защитное заклинание на дощечках срабатывает отлично — Сюэ Ян крепко стоит на ногах, вжав затыльник в плечо. Полусумрак искажается рябью ответной волны. Верхняя часть застывшей в кресле фигуры смещается к востоку. Обсидиановый зигзаг режет всемогущего чаньшу пополам вместе с завитушками спинки. Кривое зеркало. Черная паутина соткалась из тьмы. Ответная волна вязнет, гаснет в тенётах. Враг невредимо посмеивается в усы. Прямоугольник мертвенно-белого света разрезает западную стену. Одинаково черные фигуры врываются в комнату. Цзекаи покончили с глиняной армией и собираются приняться за нас. — Не желают ли молодые господа размяться? — насмешливый голос заполняет инфернальную пустоту циньши. — Вы меня слышите? Повторять не нужно. Стрелы одна за другой срываются с трех арбалетов. Каждая натянутая до предела тетива глухо блямкает. Звуки сливаются в тихий вой. Ответные залпы из плазмоганов отражают смешные бамбуковые таблички на веревочках. Краем глаза вижу — Ты методично посылаешь стрелы точно в цель. Не сходя с места. Работает только корпус. Глаз связан с прицелом невидимой нитью. Синяя вспышка неона освещает строгий профиль каждый раз, когда убийственный заряд летит навстречу опередившему товарищей цзекаю. Крик, переходящий в скулеж. Разлетающиеся брызги крови похожи на кристаллы лазурита в подсвеченном всполохами пространстве. Тело в конвульсиях падает под ноги несущихся навстречу смерти прислужников Вэнь Жоханя. Пропускаю момент, когда все затихает. Валится на груду трупов последний воин «безночников». Сухо скрипит каменная крошка под ботинками. Неразборчиво матерясь сквозь зубы, смачно отплевывается от пыли Сюэ Ян. Одним взмахом руки Ты оправляешь арбалет за спину и замираешь, скрестив руки на груди: — Эти выродки пресноводной черепахи закончились. Несите новых. — В Китае слишком много людей. Вы сейчас слегка почистили популяцию нищебродов, готовых за чашку риса служить мне, императору, Великим кланам, любому и каждому. Моя благодарность достопочтенным, — фигура в кресле неподвижна. Пустые глаза смотрят сквозь. Снисходительная ухмылка прячется в усах. — Пора заканчивать представление. Чаньша триады «Безночный город» рассматривает атласные узоры, украшающие рукав ханьфу. По нитям из тьмы бегут размытые вспышки. Зеленые. Лиловые. Снова зеленые. Они похожи на Аврору бореалис. Только во льдах Антарктиды разноцветное буйство раскрашивает высокие небеса, заставляя замереть в немом восхищение ликующей симфонией солнечного ветра, а сейчас чувствую лишь равнодушие пустоты. Вэнь Жохань использует не темную энергию, не ту, что принадлежит Девяти небесам и нашему миру. Струйка холодного пота течет вдоль позвоночника. Призываю Бичэнь, и лезвие прозрачного нефрита отражает мерцающее бледно-зеленым щупальце. Защитная табличка снова срабатывает, но сила из междумирья подтачивает, растворяет заклинание. Рано или поздно вимп-хрононы превратят нас в ничто. Лиловые щупальца мерцают, обманывают, ускользают. Затухая и тут же разгораясь, зеленые лижут воздух вокруг. Пустота пробует на вкус. Пустота принюхивается. Наносит удары. Каждый толчок ощущается сильнее, резче, больнее. Делаю выпад на северо-восток, а зловещая нить сплетается в клубы на западе. Резкий стук режет слух — краем глаза замечаю, как Сюэ Ян отбрасывает бесполезный плазмоган и шипит сквозь зубы: «Осы, гусуланец!». Коробка вылетает из цзянькуня и ложится на ладонь: «Открыть», ушная капсула все-таки пригодилась. По мысленному приказу рой оранжевых огоньков устремляется к Вэнь Жоханю. Пусть хотя бы одна проскользнет и ужалит! Тогда безумец станет жалкой марионеткой! Паутина поглощает ос одну за другой. Чаньша триады «Безночный город» вытягивает руку перед собой. Ладонь поднята вверх и обращена наружу. Теперь он рассматривает ногти. Грохот упавшего тела. Сдавленный хрип совсем рядом: «Сука, табличка сдохла». Пытаюсь перерубить щупальце. Клинок рассекает воздух. Сюэ Яна медленно, играя как кот с мышью, опутывает зеленовато-лиловое мерцание. На бледнеющих губах выступает пена, когда чистый звук отражается от стен. Твои пальцы порхают по железной трубке. Строгая и ясная мелодия призывает инь и ян на битву с энергией, грозящий гибелью всем Девяти Небесам. А над Твоей головой раздувается, вращаясь вокруг своей оси, защитница. «Маленькая луна», которой подарил щемящее сердце имя — Яблочко. Чаньша триады «Безночный город» наконец поднимается с кресла, и его взгляд наполняется интересом к происходящему. Прищурив глаз, что-то шепчет. Нить зеленого неона похожа на проволочную струну, сжатую в пружину и теперь стремительно распрямляющуюся. Бросаюсь наперерез, пытаюсь перерубить… Нет! Кровь из Твоего рассеченного запястья обжигает лицо. Рука безвольно падает. Легкий звон прокатывается по каменному полу. Носка моего ботинка касается железная флейта. Жестко врезаясь в кожу, вторая струна обвивает Твою шею. Нет! Свет слепит. Яблочко взлетела под потолок, превратилась в гигантский шар, который вот-вот заполнит циньши. Успеваю Тебя подхватить. Сладкая тяжесть любимого в руках затмевает липкий яд паутины, сотканной из пустоты. Флейта с гуцинем не сыграют в унисон. Не в этом воплощении. До встречи в следующем, Вэй Ин. Прощаясь на пыльной дороге между кипарисами, Ты сказал в другой жизни: «…только помни — никогда короче вечности». Никогда — лишь конец одного времени. У вечности много времен... ...Что-то шевелится прямо подо мной. Черная дорога? Мрак Диюя? Где я? Чьи волосы щекочут лоб, так знакомо пахнут свежестью локвы с ноткой полыни? — Лань Чжань, фигли такой тяжелый… И чего это мне в задницу упирается? Слушь, убери Бичэнь. Тьфу, гуева пылища… А-а-а-пчхи! — Чувствительный удар затылком по носу моментально приводит в чувство. Ты жив! Скатываюсь в сторону и тут же получаю локтем в плечо. — Полегче, гусуланец. Бочина болит к свинячей мамке! Никогда не думал, что обрадуюсь ругательствам Сюэ Яна. Смаргиваю пелену с глаз. Клочья облаков испуганно разбегаются в стороны, открывая чистую высоту неба. Серовато-коричневая пыль оседает на… ровную площадку. Вдалеке видна подъездная дорога к месту, где минуты назад стояли главные ворота, по обочинам желтеет скудная горная трава. Логова триады больше нет. — Ядрены небожители! А чего тут было? Я как дурак пропустил всю гулянку? А Яблочко где? Яблочко-о-о! — стоя на четвереньках, Ты смешно крутишь головой туда-сюда. И глупое сердце заходится радостным стуком. — Опаньки! Флейта нашлась! — садишься, поднимаешь запыленное сокровище, протираешь полой рубахи и засовываешь за разгрузку. — Ну ничоси! Гляньте. Слышу, как охает Сюэ Ян. Смотрю через плечо. В считанных чи от нас огромная дыра в земле. Зазубренные края обрываются вертикально вниз. На одном из уступов едва держится гранитная глыба. Срывается, и гулкое эхо летит из недр к бесконечному небу. — Яблочко-о-о! Когда успел свеситься с края?! Вскакиваю, хватаю за разгрузку, дернув вверх, ставлю на ноги: — Вэй Ин, Яблочка больше нет. Она уничтожила зло и сумела защитить нас. Не знаю как… — Кого-то защитила, а меня не очень, — держась за бок, подходит Сюэ Ян. — Всратый булыжник прилетел — последнее, что помню. Два ребра в хламину. Целый день ныть будут. — Но на губах стыдливо проскальзывает почти счастливая улыбка. Издалека доносится ровный гул. В небе появляются черные точки. Они стремительно увеличиваются, и на носовой части флагманского аэрокара вижу желтого дракона, обвивающего щит, перечеркнутый копьем наискосок. Императорская полиция. — Пиздец, само Не Минцзюэ пожаловать изволило. Ванильный пидорок Мо все-таки устроил шоу по всем каналам. — Так тебе и надо, младший офицер… Ой! — Хлопок — и прямо перед нами стоит госпожа Цзинь Яньли в форменном шафрановом ханьфу службы следования дао. Ты отрываешь мою руку от разгрузки и тихонечко пятишься назад. — Шицзе… — А-Сянь, иди сюда! — Она налетает вихрем слез и шафрановых одеяний. Кулачки молотят по Твоей груди, выбивая пыль. — Как же так можно, А-Сянь? Обо мне не подумал? Как жить без А-Сяня? — Не плачь, шицзе. Все обошлось, — обнимаешь и громко шепчешь: — Мо Сюяньюя убью. Почему осмелился побеспокоить шицзе?! — Больше не получишь супа из свиных ребрышек! Даже не увидишь. — Совсем-совсем не получу? Совсем-совсем не увижу? — Да! Только в следующей жизни! — смеясь, она шлепает Тебя по плечу. На ресницах подрагивают слезинки. — А-Чэн успел связаться со мной. Пообещал прикончить, если жив, а если мертв, — велел попросить прощения от его имени, представляешь? Обозвала тупым яйцом. В этом воплощении госпожа Цзинь Яньли опоздала. Или наоборот — появилась в нужный момент. Кажется, я улыбаюсь. — Младший офицер Сюэ, — Не Минцзюэ суров, прям и усат. Мундир едва не трещит на широких плечах. — Я уволен без права восстановления? Да идите вы к гуям, начальник Не… — Младший офицер Сюэ, за самовольное прерывание отбытия наказания, за неинформирование вышестоящих чинов об обнаружении места дислокации организованной преступной группировки «Безночный город», за вовлечение гражданских лиц в деятельность, несущую опасность для их жизней, и неподчинение приказам вы будете оштрафованы на три месячных оклада и получите выговор первого уровня с занесением в личное дело без права реабилитации. За успешное уничтожение, — Не Минцзюэ набирает в грудь побольше воздуха, — организованной преступной группировки и ее главы Вэнь Жоханя вы будете представлены к Ордену золотого дракона второй степени и, в случае одобрения императором, получите из казны полмиллиона юаней. — Ебать… Есть, начальник Не! — разбойник-на-тропе-закона вытягивается в струнку, но уголок рта подергивается в едва сдерживаемой ехидной ухмылке. — Пшел с глаз — отчет писать, — зыркает Не Минзцюэ и хмурит брови на Цзинь Яньли: — Старший супервайзер третьего класса, вернитесь на рабочее место. Второй молодой господин Лань и… — взгляд падает на железную флейту, — лао-Вэй, от лица императорской полиции выношу благодарность. Как гражданские лица вы оба будете представлены к Ордену Владыки Фуси второй степени… — пауза повисает в воздухе, и суровый начальник Не складывает руки в почтительном жесте: — Достойные господа, я всегда к вашим услугам. Прямой и грозный, он возвращается к аэрокару и улетает прочь. Из других воздушных катеров поменьше высыпаются полицейские и разбредаются по округе в поисках непонятно чего. Из улик здесь лишь мелкое крошево гранита и скорбный плач безвременно оборвавшихся жизней. Хлопок заклинания перемещения снова тревожит пыль недалеко от эпицентра взрыва. Хилер Ло отчаянно моргает, тут же чихает, трясет головой, но крепко и двумя руками держит за талию Сяо Синченя, сменившего больничную рубашку на знакомые белые одеяния. Использовать одно заклинание на двоих не рекомендуется, однако… — Даочжан, даочжан, я едва не сдох, у меня работа опасная, мне некогда! Давай трахаться, даочжан! — Да, Сюэ Ян не тормозит на крутых поворотах. Остается только восхищаться. — Вот и вся романтика. Ну кто так объясняется в любви? Хотя бы пригласил готовить жареный рис, — толкаешь меня бедром. — Никому такого не говори, прекрасный молодой господин. Рядом деликатно прыскает в кулак Цзинь Яньли. Глаза Сяо Синчэня еще скрыты повязкой. Посмеиваясь, он приподнимает краешек и подмигивает: — Посмотрим на ваше поведение, младший офицер Сюэ. — Нам пора. Не подвергайте риску свое здоровье. Гуй попутал рассказать про трансляцию, — оправдываясь перед мирозданием, нахохленная Мянь-Мянь еще крепче вцепляется в даочжана. — Не вините себя, хилер Ло. У вас не было выбора. Этот недостойный пациент нарочно сдвинул повязку во время обхода. Зрение восстанавливается быстрее, чем ожидалось, и получилось увидеть смятение и внутреннюю борьбу между личной честностью и долгом врача. Чаша весов клонилась в сторону честности. Осталось задать один правильный вопрос. — Нехорошо так поступать, даочжан. Мы немедленно возвращаемся! — решительно задрав подбородок, Мянь-Мянь отчитывает виновато улыбающегося ей Сяо Синченя. — С победой, достопочтенные! Оба исчезают, оставив следы в серо-коричневой пыли. — Есть! — довольная физиономия сияет ярче начищенного медного гонга. — Так, кто куда, а я отчет писать. Еще в госпиталь успеть надо. — Сюэ Ян растворяется в воздухе. Ты целуешь в лоб свою шицзе и громко шепчешь на ухо: — Передай Цзян Чену — не дождется, но, так и быть, извинения приняты. — Вам надо поговорить, А-Сянь. Не сейчас. Потом, — смахнув рукой последние слезинки, Цзинь Яньли тоже спешит исполнить приказ начальника Не. Взметнувшиеся сероватые вихри оседают на кучку гранитных обломков. — Пора и нам, Вэй Ин. Последний взгляд. Снег на горных вершинах сливается с пушистой белизной облаков. На прах зловещих замыслов чаньши «Безночного города» льет тепло и жизнь солнце. И даже дыру в теле земли когда-нибудь занесет песком или селевой поток сойдет с вершин уже будущей весной. В зале дома у озера оказываемся одновременно. Спешащий навстречу Мо Сюаньюй успел закутаться в лимонно-желтые шелка и украсить уши висячими серьгами с ослепительными цитринами: — Господа, готова купальня для двоих с ароматными травами. — Мо-сюн, мозги совсем протухли? Зачем запись шицзе послал? — Не посылал, о прекрас… Я сначала вывел на новостные, а потом — как экстренное оповещение — на ци-интерфейсы Управления полиции и в личный канал Не Хуайсана. Все согласно инструкции прекраснейшего… Значит, у достопочтенной Цзинь Яньли тоже сработало. Да, она же старший супервайзер третьего класса… Недостойный не догадался, что служба следования дао тоже подключена к экстренным!.. — терзая ломкими пальчиками складки шелков, растерянный Мо смотрит в пол. — Говорил же — только Не Минцзюэ, а не всему Управлению оптом! Еще бы Императорскую канцелярию закинуть догадался, бестолковая букашка Там Яблочко… «Маленькая луна» взорвалась, если вдруг не доехало. Нас защитила, а шицзе могла погибнуть! — Вздрагиваешь. Потом сильнее. И вот уже по телу катится волна землетрясения. Оттолкнув мою руку, падаешь на стул. Вэй Ин, позволь помочь! — Неси бухло, — рявкаешь на скукоженного от страха Мо. Поданную под нервный шелест шелков бутыль осушаешь в несколько глотков: — Второй молодой господин Лань пойдет в купальню один. У меня есть озеро. Белый фаянс резко звякает об пол. Бутыль испуганно катится под стол и замирает у ножки — случайный лучик касается круглого бока, расписанного золотыми цветами с кровавой каймой. Сухой стук — падают бамбуковые таблички. Сверху сворачиваются кольцами пустые ленты для стрел, вызывающих искажение ци. Они похожи на сброшенную змеей кожу. Щелчок замка портупеи, и арбалет придавливает кучку бесполезной амуниции от щедрот главы «Серого клана». Интересно, знал ли Не Хуайсан об энергии междумирья и экспериментах Вэнь Жоханя с вимп-хрононами?.. — Свиное дерьмо! Гуевы пуговицы! — Сорванная с плеч красная рубаха падает у восточной стены. Стройная фигура заслоняет дверной проем. Ты облачен в солнечный свет. Замираю, не в силах вздохнуть. Волшебство исчезает, не задерживаясь. Снаружи доносится шумный всплеск. — Не соблаговолит ли достопочтенный проследовать в купальню? — Мо деликатно прикасается к рукаву. Послушно иду. Что еще остается?.. Ты готов пустить меня в свою постель, но не в свою жизнь. Больно.

༺❀~❃~❀༻

Локва, кипарис и полынь. Не знаю, какие травяные отвары вылил в купальню Мо Союаньюй. Повсюду лишь запах Вэй Ина. Ароматная вода обнимает и нежит. Так легко представить, что рядом… Сердце мое обвито красной лентой, что украшала Твои волосы. Вечность и мудрость небожителей дали еще один шанс. Я найду слова.