Пламя на кончике хвоста

Полная луна освещала тихий  и сонный город. Не многие решатся выйти на улицу полюбоваться на её величие в такой поздний час. Продавцы зажгли у своих лавок ночные фонарики, чтобы хоть как-то помочь заплутавшим найти дорогу до дома. Кто-то просто наслаждался красотой этой необычной и магической атмосферы. Экзорцисты же не рекомендуют выходить в такой поздний час, ведь ночью призраки особенно сильны. Я каждый вечер и до глубокой ночи обхожу улицы Ли Юэ, охраняя спокойные сны своих соседей. В свете фонаря мелькнула маленькая черная тень, она тихо крадется возле лавок, бесшумно перебирая лапами, только ярко-красные глаза выдают её с головой. Тихо  и легко, словно пушинка, она подходит, а затем прыгает, цепляясь за белую штанину. — У тебя почти получилось. —  со смешком. — Но твои глаза горят как огни. Я присел на корточки и погладил черную мордашку. Она приветливо улыбнулась, вывернулась из-под ласк и лизнула мою руку. — Сегодня тоже составишь мне компанию? Мы шли вдоль еще открытых прилавков, мелкие сувениры, красочные игрушки, блестящие украшения или удивительные блюда, рынок пестрел товаром на любой вкус. Вот кошка бойко убежала вперед, заглядывая за корзины с фруктами, чихала от слишком резких приправ и остановилась возле прилавка с мясными закусками. — Что будем сегодня есть? — я подошел ближе к кошке и взял её на руки. Она голодным и жадным взглядом вцепилась в жареную рыбу. — Хах, все с тобой ясно. Можно два жаренных окуня? — Одну минуту, Господин. Мы поблагодарили повара: я отплатил ему деньгами, моя подруга громко благодарно промяукала. Я рассказывал ей обо всем, о своем дне, странном сне с полем, о задании семьи Лан, Гуе и тяжести на сердце, пока мы не дошли до моего дома. Мы присели на деревянное крыльцо, наконец, принимаясь за еду. Рыба как раз остыла до нужной температуры, поэтому я мог есть её не торопясь, наслаждаясь каждым кусочком, пока угольная кошка жадно объедала каждую косточку, прикончив за пару кусков всю рыбу. — Не хочешь, наконец, представится? — кошка отрицательно покачала головой и мяукнула, поблагодарив за еду. — Хорошо. В другой раз тогда. Она снова лизнула мою руку и на прощание махнула хвостом, скрываясь во тьме. Резкий контраст света и тьмы выбил из колеи. Мне пришлось пару минут привыкать к слишком яркому солнцу. Снова поле. Плывущие облака, колосья, плавно колыхающиеся от порывов ветра. И на тысячи метров ничего и никого. Только девушка. Она стоит на коленях, почти скрывшись под золотым покрывалом, её макушка сильно выделялась на общем фоне черно-грязным пятном. Хочется окликнуть, но слова не идут, словно голосовые связки перетянуты, а в легких не хватает воздуха. Стараешься изо всех сил издать хоть один звук, но только тишина и шелест пшеницы. И шепот. Такой тихий, но он словно повсюду, будто сам воздух — это шепот, с каждым вдохом попадает в легкие и разносится по всему телу, а добираясь до мозга кричит: «Помоги мне!». — Чун Юнь. Резко распахиваю глаза. Теплый и мягкий предрассветный свет успокаивает глаза. Ветер колышет уже взъерошенные волосы парня напротив. Обеспокоенный, хмурый взгляд золотистых глаз, такой родной и успокаивающий, прям как у… — С тобой все нормально? — Сяо держит за плечи, а я не могу никак сосредоточиться хоть на чем-то. Бегаю взглядом то по его лицу, то рассматриваю каждую прядку на его голове, перехожу на одежду, узор на руке. Меня снова отдергивают. — Хэй. — Прости, я… Немного выпал. — сонно потираю глаза. — В последнее время часто такое, не обращай внимания. — Это с чем-то связано? — Сяо наконец отходит, давая мне немного пространства, дышать даже легче. Мы стоим на высоком холме, недалеко от высокого дерева, трава под ногами смята, где-то вовсе вырвана с корнем. Точно, утренняя тренировка. Мы с Сяо почти каждое утро встречаемся здесь, чтобы провести тренировочный бой или помедитировать. Как я мог забыть, или?.. — Может с тем Гуем, до сих пор не отпускает то странное чувство. — я взъерошил волосы. — Но не думаю, что это серьезно. Просто ещё одна странная семья со скелетами в шкафу. — Люди готовы пойти на все, чтобы сохранить свои тайны и честь. — Верно. Продолжим? Сяо неуверенно кивнул, но все же взял своё копье, вставая в боевую стойку. Я крепче перехватил свой меч, замахиваясь им, но Сяо быстрее, он отскочил в сторону и занес копье для удара. Тяжело опустив меч, я поставил блок, лезвие заскрипело о металл. Он оттолкнулся от меча ногой и подпрыгнул в воздух, собираясь ударить сверху, пришлось отбежать в сторону. Размахнувшись, я нацелился на только что приземлившегося Сяо, но тот поставил блок копьем. — Из чего сделано твое копье? — я отошел подальше, тяжело дыша. — Даже мой меч не может его прорубить. — Это не обычное копье, сделанное смертными. Его отливали Адепты. — Сяо поднялся с колена и опустился рядом со мной. — Божественная сила… Теперь понятно, почему я никогда не побеждаю. — я тихо усмехнулся и упал на спину. Так хорошо и спокойно лежать с любимым человеком под теплым солнцем, даже колкая трава лишь приятно щекочет шею. — У нас слишком большая разница в опыте. Твое мастерство уже стало намного лучше с наших первых сражений. Тебе его еще оттачивать всю жизнь. — Сяо тоже лег поближе. — Всю жизнь… — медленно протянул я. — Кажется, что даже через пятьдесят лет я не смогу тебя одолеть. — Ты уверен, что сможешь держать свой меч в таком возрасте? — пропуская сквозь пальцы темные пряди, аккуратно поглаживаю его голову, он и не против, лишь ластиться как кот. — Даже не сомневайся в этом. Иначе все эти тренировки бессмысленны. Разнеженные под теплыми лучами солнца, утомленные долгой тренировкой. Битвы с Сяо всегда были изнурительными, иногда тяжелыми, но с ним я могу становиться сильнее, как физически, так и эмоционально, а главное — счастливее. От одной тяжести на руке становится тепло и легко по всему телу, словно все тревоги и заботы отступили на второй план. Ветер тихо разносит свою колыбельную по всей округе, успокаивая, убаюкивая. Он ласково гладит по щекам, ерошит волосы, и мы даже не замечаем, как проваливаемся в сладкий сон. — Они просто откупились от меня! — резко. — Это не справедливо! — громко. — Почему! Почему! Почему ты им помог?! — бьющее по ушам. — Проснись!  Лицо встречается с холодным полом. Нужно дышать, главное дышать, чтобы выжить и не провалиться снова в этот кошмар. Но сделать вдох не получается. Кислорода не хватает, я словно в вакууме, и выхода нигде нет, только зияющая мертвая тишина. — Дыши! — резкий отклик. Рваный вдох. Наконец легкие обжигает холодным воздухом. Судорожный выдох. Нужно больше, чтобы, наконец, проснуться. Еще вдох. Сильные руки заставляют подняться и сесть прямо. Я упал вниз лицом? Выдох. Перед лицом Сяо. Испуганный, взъерошенный, но вроде настоящий. Аккуратно касаюсь кончиками пальцев его щеки, провожу по ней, не в силах поверить в реальность. Что он тут забыл? — Вот так, молодец, вдох, давай, Юнь, вдох. — делаю вдох. — И выдох. — Что ты?.. —  горло саднит, даже слово сказать нельзя — Мы были на поле?.. — Отдышись. — он встает и выходит из комнаты. Нет. Нет, нет, нет, ты куда? Постой! — Сяо… — не оставляй меня тут одного, погоди. — Сяо… Он быстро вернулся со стаканом, давая его в мои дрожащие руки. Почему я так дрожу? Погодите, мы же были на… — Так, теперь тебе надо попить, давай. — делаю жадные глотки. — Ты кричал, всех перепугал. — Я… Мы были на поле, разве нет? Уснули, ненадолго, а потом… — кошмар. Снова то поле, усеянное золотым пшеном. Их метало из стороны в сторону, колосья путались между собой из-за сильного ветра. Он был пропитан отчаянной злобой и грозой. Черные тучи закрывали небо плотным полотном, словно навес. Девушка среди поля кричала и умоляла помочь ей, говорила, что только Чун Юнь может найти успокоение её души. «Он не был ни в чем виноват! Они убили его! Убили моего сына ни за что!» — девушка тянула к нему окровавленные руки с нечто. Маленькое тельце с трудом можно было назвать дитем, только мать нежно баюкала его, стараясь хоть немного успокоить. — «Он не хотел умирать… не хотел… Прошу! Ты должен помочь мне!» Сяо молчал. Он долго всматривался в мое лицо. В комнате стояла темнота, только свет от луны и золотые глаза не давали опуститься в кромешную тьму. — Чун Юнь, — он взял меня за плечи. — Это было утром, а сейчас глубокая ночь. Мы не виделись с тобой весь день. — Стой, ну не мог же я забыть, что делал днем, и уснуть спокойно, верно? Верно?.. — Сяо покачал головой. — Хорошо. Ладно, допустим. Как ты тут оказался? — Ты кричал мое имя во сне. — его брови нахмурились. — Что тебе такого снилось? — Ко мне… Видимо прицепился дух какой-то женщины, которая не может простить смерть своего… ребенка, как я понял. Сяо молчал, ожидая дальнейших объяснений. Я набрал больше воздуха. — В последнее время мне часто снится эта женщина, и она ничего не делает, просто постоянно плачет и умоляет меня ей помочь. Сегодня она… показала своего ребенка?.. Я даже не знаю, что это конкретно было… Захотелось спрятаться, укрыться, зажмурится настолько сильно, чтобы прогнать образ из головы. Устало утыкаюсь в подставленное плечо. Так тепло и спокойно… — Как от него избавиться?  — он кладет свою руку на мои волосы, аккуратно поглаживая, словно боясь навредить. — Нужно узнать, что ему нужно… — сонно бормочу, так сложно удержать себя в сознании. — Ему нужна помощь, ведь так? — так тихо и успокаивающе… — Что ему нужно? — Ему нужно, чтобы я кого-то убил… Сяо что-то начинает бормотать, трясти за плечи, но я проваливаюсь в сон, нормальный, тихий и спокойный. В нем не было угрожающе сверкающей молнии, бушующего ветра, разносящего по всей округе крик и запах крови. Были светлые улицы Ли Юэ, полуденное солнце и теплый ветерок, люди, занятые своей рутиной ходили по своим делам, не обращая на меня внимания. Продавцы и знакомые приветственно улыбались, Цзян Чэн еще раз поблагодарил за свою бабушку… Когда я только успел к ней сходить?.. В ногу цепляются маленькие когти. Угольная кошка с ярко-красными глазами. Она громко мяукает, приветствуя. — Привет! Прогуляешься со мной? — она тут же спрыгивает и кивает головой. — Отлично. Я шел… А куда я шел? Я остановился посреди улицы. Все те же люди. Те же улицы. Те же дома. Как я тут вообще оказался? Кошка вопросительно посмотрела на меня. — Ты шел за головой моей матери? — угольная кошка сидела напротив меня, разглядывая хищными ярко-красными глазами. — О чем ты говоришь?.. Я не… Я не могу поднять свой меч на людей, нет, он предназначен для изгнания зла. — Они и есть настоящее зло. — зрачки сузились. Слова, словно гром среди ясного неба, раздавались в голове, выбивали все мысли, оставляя один единственный приказ: «Убить». — Нет, нет, нет. Я не могу убить человека, не могу. — я отошел дальше, закрывая уши, слишком громко, прекратите. — Они заслуживают смерти! — тише, пожалуйста. — То, что они сделали, просто бесчеловечно! Почему мы заслуживаем смерти, а они нет! — Никто из мира живых не заслуживает смерти… — Тогда почему! — Чун Юнь. Ласковый голос мамы вырывает из ловушки. Вокруг снова галдят люди, они обходят его стороной, иногда недовольно косясь. Мама подходит ближе, аккуратно убирает руки от ушей и заглядывает в глаза. Такая обеспокоенная, встревоженная. — Почему ты плачешь? Что случилось? — своими теплыми ладонями она стирает со щек слезы, нежно проводит по ним пальцами. — Я… Нет, ничего. — нужно взять себя в руки, я сильный экзорцист Чун Юнь, подумаешь, столкнулся с довольно проблемным призраком с невыполнимой просьбой, просто нужно разобраться, что с ним делать дальше, убедить, что месть не выход. — Пойдем домой? Ты уже все купила? На руке висела небольшая корзинка с продуктами и парой вещей. Вроде всё, что нужно было, куплено. — Конечно, пойдем домой, но потом ты все нам обязательно расскажешь. — она берет меня за руку, словно дите малое. Я же сам могу идти… — Обязательно… Мам. — Что такое? — даже не обернулась. — Ты знаешь о смерти старшей дочери семьи Лан? — Лан Аи? Да, слышала… бедное дитя. — она крепче сжала мою руку. — Ты же ходил недавно к ним? Не расспрашивал? — Они сказали это самоубийство, но… — мама обернулась. Мы встали посреди улицы. — Мне кажется, тут что-то нечисто… Ко мне приходит её призрак, видимо, и в чем-то винит кого-то. — А ты спрашивал её? — она снова потянула за руку, загораживать дорогу как минимум невежливо. — Я не могу. Это странно, но мне и слово сказать трудно. Я знаю, чего она хочет, но не могу исполнить её просьбу… За этим разговором мы уже подошли к дому. Родному, милому, может немного старому дому. Мама легко отворила дверь, придержав, пока я не войду, и отправилась на кухню разбирать продукты. — Тебе стоит пойти к семье Лан и узнать у них правду. Даже если мы сейчас отвадим призрака от тебя, то им будет угрожать опасность. Тем более, что тебя беспокоят такие кошмары. Ты поэтому так кричишь по ночам? — она протянула мне доску с ножом. — Порежь редис, пожалуйста. — Неужели каждую ночь? — эту редиску вырастила моя мама, жалко будет её кромсать на мелкие кусочки. — Иногда приходит Сяо и успокаивает тебя. Было неловко, что Адепту приходится почти каждую ночь таскаться сюда, у него точно есть дела важнее, чем успокаивать детей после кошмара. Нужно поблагодарить и извиниться. — Я боюсь, семья Лан не станет рассказывать мне правду… — Когда на кону собственная жизнь, люди готовы сделать что угодно. — Верно… Больше мы эту тему не поднимали, спокойно готовили ужин, обсуждая бытовые вещи: новый рецепт, который маме дала соседка, что мясо снова подорожало на рынке, что пора бы уже приютить эту черную кошку, что вечно таскается за мной хвостиком, пригласить на ужин Сяо и нормально познакомится, у нас во дворе засох куст шелковицы, кстати, потому что кое-кто — я — забывал его поливать. Она дала мне успокаивающую настойку, и посоветовала подумать, что я скажу семье Лан, и как буду избавляться от призрака. В конце концов: «Нам тебя больше нечему учить, Юнь-юнь, все наши знания мы тебе уже передали, остается только правильно их применить». Демонов и монстров можно запросто изгнать с помощью специальных ритуалов или битвы. Злобные же духи после неправильного изгнания могут вернуться с новой силой и жаждой мести, заблудшие души провожают к вратам в мир иной, у неуспокоенных душ исполняют просьбу или заканчивают дела в мире живых, чтобы они могли спокойно покинуть нас. Лан Аи… была неуспокоенным духом, чью душу поглотила жажда мести. Горе, боль, отчаяние, злоба. В этом мире её удерживает несправедливость, но к кому? Нужно найти хоть какие-то зацепки и разобраться, кому она так яро желает отомстить. Змеи угрожающе поблескивали глазками с колонн, они словно следили за каждым шагом, выжидая идеального момента для нападения. Три стука в массивную тяжелую дверь отозвались эхом в подозрительно тихом лесу. Даже шелеста листьев не было слышно, только тяжелое дыхание и торопливые шаги за воротами. — Чем могу помочь? — из-за дверей выглянула служанка в серо-светлом ханьфу. — Здравствуйте. Я — Чун Юнь, экзорцист, может, помните меня. Мне нужно поговорить с Госпожой и Господином Лан. — По какому поводу? — Мне нужно поговорить по поводу… призрака, которого я недавно изгонял. Это важно. — она внимательно рассматривала мой измученный вид. — Я спрошу, смогут ли они принять вас. — она кивнула каким-то своим мыслям и закрыла дверь. Ожидание было долгим, нервозным, казалось, минуты длились словно вечность. Оставаться наедине с мыслями было просто нереально, можно было буквально услышать, как они бегают из угла в угол, раздражая еще больше. Дверь, наконец, открылась, и девушка отошла в сторону, показывая, что я могу войти. — Они согласны Вас принять, следуйте за мной. Тот же сад, те же аккуратно стриженые деревья, каменные сады, дорожки. Так тихо, только шелест листьев и стук каблуков о камни. Как давно я вообще тут был? На этой неделе, вроде… Лан Ий и Лан Чан мирно пили чай за маленьким столиком, комната не изменилась, только стала светлей. — Прошу, присаживайтесь Чун Юнь. — я послушно сел. — Мы бы хотели вас поблагодарить за вашу помощь. После ритуала проблема и правда решилась, наконец, мы можем спать спокойно, и этот призрак больше нас не беспокоит. Она мило улыбнулась. И придвинула третью чашку с чаем ближе ко мне. — Я рад, что смог Вам помочь. Проблема только… Что Ваша дочь была тем самым Гуем. От улыбки не осталось и следа, я словно в замедленной съемке мог видеть, как уголки губ опускаются, брови хмурятся, а взгляд мрачнеет. Не было того шока, на который я рассчитывал, только гремучая злость, что я влез туда, куда мне не следовало. — Как наша родная дочь, могла вредить нам? Это бессмыслица! Мы любили её всем сердцем, делали все для неё, и если не этот несчастный… ребенок, все было бы замечательно! — Она приходит ко мне во снах и умоляет помочь ей. — сил на то, чтобы спорить с ней просто не было. Хорошо, они её любили, лелеяли, души в ней не чаяли, но призраку от этого не легче. Что-то произошло, и нужно понять что. — Это же было не самоубийство… Что произошло на самом деле? — Как ты смеешь обвинять нас во лжи! — она смахнула чашки со стола, они с треском раскололись на маленькие кусочки, чай начал растекаться по полу. Она много чего кричала, ругалась, говорила, что это осквернение чести семьи Лан  и наивысшая форма неуважения к такой влиятельной семье. Но я просто наблюдал за стекающим сквозь дерево чаем, ровной гладкой поверхностью с отражением темной копны волос. — Убирайся! Чтоб ноги твоей больше тут не было! Лан Ий крикнула в сторону, позвала кого-то, и вот я уже стою за воротами. Массивными, деревянными, с кучей злобных змей воротами. Нужно что-то придумать, иначе Лан Аи сначала разберется со мной, а потом с ними. Сперва узнать, что же такое случилось, чтобы передать правосудию… Но нужны либо улики, либо признание. И как это провернуть?.. Пробраться в дом? Один я скорее всего не справлюсь, не в  моем полусонном состоянии. Сяо? За эти дни я и так его сильно достал… Не думаю, что он будет в восторге. Нужно будет еще убедить Лан Аи, что её обидчиков ждет серьезное наказание… А послушает ли она меня?.. Я приложился головой об дверь. — Мы же тихо собирались пробраться? Или думаешь, что нам просто так откроют? — я подскочил на месте, рядом стоял Сяо. В темноте ночи (когда успело стемнеть?) было трудно его сразу разглядеть, но его хмурый настрой чувствовался сразу. — Что ты тут делаешь? — я подошел ближе и взял за руку, не веря, что это не очередная галлюцинация. Он лишь сжал мою руку в ответ и проверил, не осталось ли шишки от встречи с дверью. — Ты пришел днем в «Ваншу» и сказал, что тебе нужно пробраться в дом. Это он, да? — он внимательно оглядывал здание и ограждение. — Не думаю, что будет сильно трудно. Так что мы ищем? — Стой, погоди, я не собирался к тебе идти. — отошел чуть дальше. — Я вообще хотел извиниться, что так часто дергал по всякой ерунде. А тут еще и это. — ладно, он уже тут. Вдох. Выдох. — Если у тебя есть дела важнее, или ты просто не хочешь ввязываться в эту… авантюру, то… ты не обязан мне помогать. Он долго разглядывал меня. Видимо, выглядел я совсем как вышедший из ума. Затем подошел и потрепал по волосам. — Во-первых, не думаю, что ты сам справишься, — я обиженно отвернулся. — Во-вторых, я сам согласился тебе помочь. Все нормально. Так что нам нужно? — Улики или… признание? Насильственной смерти Лан Аи. — я двинулся вдоль забора. — Того призрака? — Да?  Мы обошли его полностью, он был сделан хорошо: из плотного дерева, без единой лазейки. Идти через главный вход глупо, мы тут пытаемся тайно проникнуть на территорию. Слуги должны спать, как и хозяева… Но нужно все равно вести себя тихо. — Значит, пойдем по верху? — Сяо подхватил меня на руки. — Эй! Погоди! И он прыгнул. За считанные секунды мы подлетели на пару метров. Сяо крепко держал меня, аккуратно прижимая ближе, я же обхватил его шею руками, боясь упасть. Я мог чувствовать, как напрягаются его руки, мышцы перекатываются под тонкой майкой, биение его сердца… Он плавно опустился на забор и удобнее перехватил меня, а затем легко спрыгнул. — Ты похудел. — Может быть… Идем. Воровато оглядываясь, пробираясь сквозь декоративные деревья и камни, обходя маленькие пруды с рыбками, дом вокруг сада выглядел слишком пустым, может даже заброшенным. Ни одного огонька не было видно за бумажными окнами. Аккуратно отодвинув легкую дверь, мы зашли в комнату. Разбитые чашки и чай уже убраны (насколько давно?), в комнате идеальная чистота. — Жилые комнаты находятся справа. Вроде бы. — Вроде бы? — недовольно шепчет Сяо, мне стоило продумать все тщательнее. — Я был тут всего два раза, и только в этой комнате. — мы пошли влево. Тихо, словно мыши, чтобы скрипучий деревянный пол не выдал нас, дверь за дверью, комната за комнатой.  В них в основном свалены ненужные вещи или мебель, некоторые комнаты предназначены для гостей, просторная кухня вместе со столовой. В темноте не удается оценить всю красоту интерьера, но богатый вычурный стиль все равно чувствуется. — Ковер в этой комнате стоит больше чем земля, на которой мы выращиваем редиску. — мы зашли в очередную комнату в этом бесконечном лабиринте из ширм, дверей и стен. Она была небольшой, почти без мебели, только одинокая деревянная кровать и бамбуковый столик, ковер, закрывающий почти весь пол в комнате, имел сложный рисунок  с замысловатыми фигурами и линиями, выполненный из плотной нити. Мы приоткрыли окно, чтобы хоть что-нибудь увидеть в свете луны. — Чун Юнь. — Сяо приподнял край ковра, на деревянных досках виднелись бледные красные пятна, которые старательно пытались смыть. — Мы же улики искали? — Ты думаешь, это кровь? — я присел рядом с ним, разглядывая разводы, они впитались в дерево, и как бы сильно их теперь не оттирали, этот след останется навсегда. — Нам нужно еще что-то. — Нет! Вы не посмеете! Я вскочил, оглядываясь по сторонам, вокруг не было ни души, кроме меня и Сяо, который удивленно смотрел.  — Ты слышал? — Что слышал? — он тоже встал, прислушиваясь к любому шороху. — Кто-то кричал. Крик, смешанный со слезами, наполненный отчаянием и болью. Мольба о пощаде тянулась сквозь весь этот вой, раздирая сердце на мелкие кусочки, он молил своих обидчиков о помиловании, взывал к архонту, чтобы тот спас его душу, но слова не были услышаны, он перешел в тяжелое дыхание, тихий скулеж и бесконечное  «Не надо». Было невозможно. Слишком больно, громко. Я закрыл уши руками, присев на пол, нужно спрятаться, скрыться, но казалось, кричали из самой головы, словно когтями царапали черепную коробку, пытаясь выбраться за пределы. Все тело трясет (или меня трясут?), гладят по голове, прижимают к чему-то теплому, сильному, прячут от мира в широких объятиях. Было не разобрать, что Сяо так старательно шептал или говорил, а может, пытался уже докричаться, но было отчетливо слышен стук его сердца. Тук. Тук. Тук. Размеренно, успокаивающе, перекрывая все крики. Сяо дернулся, начал с кем-то ругаться. — Убирайтесь, прочь! Или я донесу на вас Цисин! — Что случилось с Лан Аи? — Вы еще смеете задавать мне такие вопросы?! — хозяйка дома была явно в ярости. — Вы вломились в мой дом посреди ночи, между прочим, я сказала тебе, — она ткнула пальцем в мою сторону. — больше не появляться на моем пороге, а теперь вы спрашиваете, как умерла моя милая Лан Аи?! Да как вам!.. Весь её запал иссяк, когда Сяо достал копье и угрожающе направил на неё. Она сразу вся сгорбилась, закрыла лицо руками, в глазах поблескивали слезы. — Чун Юнь, можешь говорить? — Сяо поддержал меня за локоть, когда я вставал. — Спасибо… Госпожа Лан, нам нужно знать, как умерла Лан Аи, поймите, как только она расправится со мной, а вы поверьте, я уже на грани, — Сяо недовольно посмотрел в мою сторону. — она вернется за вами, и одними кошмарами дело не закончится. Она злобный мстительный дух, готовый на все ради справедливости, она будет медленно сводить вас с ума, пока либо вы не убьете себя сами, либо вас не доведет истощение. Прошу, расскажите, что случилось. Она недовольно сжала губы, словно думала, правду ли я сказал или нет. Лан Ий внимательно разглядывала меня, оценивая состояние, и, в конце концов, перевела взгляд на лезвие копья. — Лан Аи… Спелась с местным дурачком. Обычным торговцем или подмастерьем, не знаю, кем он уж там был, и по дурости забеременела от него. Она умоляла нас с отцом одобрить брак с этим существом низшего происхождения… но когда мы узнали о ребенке, то потребовали немедленно от него избавиться. — Почему вы просто не отказались от неё? — я дернул Сяо за рукав, пусть она все расскажет. — И позволить ей и дальше позорить нашу кровь? Это мерзко. Мы избавились от ребенка, но Лан Аи… — … Сбросилась. — закончил я за неё. — Да. Как же вы собираетесь нас спасать этой информацией? — её самодовольный тон снова вернулся, казалось, она совсем не видела ничего плохого в своих действиях. — Ваши гнилые души уже ничем не спасти. — с презрением сказал Сяо. Он крепко взял меня за руку и повел на выход. — Вами займутся Цисин. Лан Ий и слова сказать не могла. Она открывала и закрывала рот словно рыба, отходя от такой наглости какого-то мальчишки. — Да кто вам поверит! — прошипела она и громко рассмеялась. — Вы всего лишь глупые дети! — Охотнику на демонов, Адепту Сяо, они точно поверят. — не обернувшись, прорычал Сяо. Мы вышли через главные ворота, никто нас не останавливал, и даже не пытался, возможно, из-за убийственной ауры Сяо. Только покинув территорию дома, я смог спокойно вздохнуть и, наконец, уткнуться в плечо любимого, крепко его обнимая. Он просто обнял меня в ответ, успокаивающе гладя по спине. — Я им еще и помогал. — тихо. — Ты не знал. Теперь все будет нормально. — я чувствовал горячее дыхание на макушке, быстрое биение сердце, аккуратные и легкие прикосновения его рук. — Сяо. — Что? — Спасибо тебе за все… что ты делаешь. — говорить было трудно, слова просто застревали в горле. — Прости, что доставил тебе так много хлопот в последнее время… — Сяо не перебивал, внимательно слушал, продолжая гладить. — Но ты всегда был рядом и поддерживал… И нет, это сейчас будут не из-за благодарности, просто… — я глубоко вдохнул. — Я люблю тебя. Сяо замер. Показалось, что он даже дышать перестал. Я весь напрягся, ожидая его вердикта, но он даже не шелохнулся. Просто стоял, обдумывая слова. Он аккуратно взял меня за плечи и отстранил от себя. Его руки слегка подрагивали, взгляд потемнел и нахмурился. — Чун Юнь. — серьезно и тихо. — Ты… просто не можешь испытывать такое светлое чувство к существу как я. Это сейчас твоя благодарность отражается в словах, я просто подвернулся твоему измученному призраком сознанию. Ты не можешь любить меня. — Сяо… — Тебе стоит выспаться и… забыть об этом разговоре и об этих чувствах, как о страшном сне. — он развернулся, уже собираясь уйти. — Прощай. — Сяо! Стой! — я кинулся в сторону Сяо, но тот растворился в предрассветной дымке, рука схватила воздух. — Какой же я идиот… Зачем?! Зачем мне понабилось это говорить?! — в ярости я ударил кулаком по земле. Снова и снова, пока рука не начала болезненно ныть. Я прижал её к груди, стараясь успокоиться. Вдох, выдох. Гарь. Запах жженой травы разносился по всей округе. Я резко распахнул глаза в поисках пожара, но вокруг только золотое поле. — Нет, нет, нет. Да как же так! — от злости я вырвал пару колосьев. И еще. И еще, пока вокруг не образовалось пустое пространство. Я от бессилия опустился на колени, разглядывая темнеющее небо и черные тучи. Тут и там мелькали молнии, шумел гром, но ветра не было. Было душно и ужасно жарко. Я осмотрелся, недалеко от меня стояла девушка в грязно красном изорванном ханьфу. Оно было бы красивое, праздничное, если бы не кровавые пятна и ошметки органов. На руках она качала «ребенка», словно еще могла успокоить его и уложить в тихий сон. — Лан Аи… — она подняла на меня красные от слез глаза. — Мы… все выяснили, теперь твои родители получат по заслугам… — Они будут живы. — хриплый, слабый голос измученной женщины. — Но их ждет наказание… — Но они будут живы! — она кричала. — Почему они будут жить, а мы нет! Это несправедливо! Несправедливо! — Лан Аи… Послушай. Тебе нужно оставить их и этот мир. Чем дольше ты здесь, тем сильнее желание мести будет разъедать твою душу. Я хочу тебе помочь, освободить от душевных страданий, наконец, отправить тебя и твоего сына на покой, но я не могу позволить тебе убивать людей. Они получат свое наказание за содеянное, но не таким способом и не от твоих рук. — Нет! Ты хочешь меня обдурить! Ты им помогаешь! — она кричала и плакала, пятясь назад со своим ребенком. — Я не успокоюсь, пока они не будут мертвы! — Послушай… — жалкая попытка прерывается криком, таким отчаянным и болезненным, словно раненое животное. Лан Аи взревела, оседая на пол. Прогремел гром, и молния несколько раз ударила в поле. Жгучее пламя тут же начало расползаться по сухим посевам, заполняя черным дымом все пространство. Оно обжигало легкие, заставляя задыхаться от нехватки кислорода. — Нет… постой… — хрипло, из последних сил. Я крепко зажмурился, пытаясь прогнать кошмар, наконец, проснуться посреди леса, или дома, куда там меня занесет судьба, увидеть светлое синее небо, или лицо Сяо, что снова пришел разбудить. Но жаркое пламя обожгло глаза. Слезы тут же подкатили от вида горящего дерева нашего маленького дома. Все наследство, вся история, родной дом сейчас горели адским пламенем, сжирающим все без остатка. — Стой… нет… я же проснулся… почему все горит. — я зашелся диким кашлем. Дышать было слишком трудно. Кислород просто сгорал, не оставляя надежды ни на один рваный вдох. — Мам… Пап… Опираясь на стену, обходя очаги возгорания, я почти дошел до комнаты родителей, но ноги подкосились, и я упал посреди гостиной, задыхаясь. Все пламя огромного костра начало меркнуть, как и сам мир, звон в ушах медленно затихал, тихое «Сяо» так и осталось неуслышанным, просто коротким выдохом, навсегда замершим на губах.